Путешественники по временам и измерениям. Книга третья “Ключи от мира”

Глава 1. Неаккуратное прибытие

Транспортный работник в этот раз не церемонился, когда перемещал путешественников обратно, на недавно покинутую стройку многоэтажного дома в Москве. Причем сделал это крайне неуклюже. Так, что мальчуганы «приземлились» прямо перед бетономешалкой.
Пространство вокруг строительной техники было сплошь завалено пустыми рваными бумажными мешками из-под цемента. Да и сам порошок, видно, не представлял для рабочих особой ценности судя по толстому слою, щедро насыпанному на землю.
Федору Кирилловичу повезло и того меньше. Большое корыто с мазутом стало «посадочной полосой» для молодого учителя истории. Хорошо хоть он приземлился на ноги, а не на спину или живот. Поэтому пострадали только туфли и штаны снизу до колен.

Колька и Валерка фыркали и плевались, старательно отряхивая одежду от въедливой пыли.
— Гунтас, ну ты чего? Словно в первый раз живых существ перемещаешь! — жаловался Серёжка, — Мама меня теперь убьёт! Посмотри, какие штаны грязные и портфель, про кроссовки вообще молчу.
— Точно! — хитро сощурил глазки Валерка. — Наверное, надо в Совет времён и измерений сообщить об этой халатности. Глядишь, переведут тебя с первой степени на вторую.
— Тьфу на вас, лысые обезьяны! — отойдя на почтительное расстояние, чтобы самому не запачкаться, парировал транспортный работник. — В Совет они сообщат! Валяйте, можете прямо сейчас. Только на чём полетите: на метле или, может, вот на этой лопате? Руки у вас коротки, чтобы благородного пелина в ошибках уличать. Считаете, мне доставляет особое удовольствие быть у вас за носильщика по временам и измерениям?
Можно подумать, что других дел нет. Иные мои собратья вон целые миры с пацараями создают, нерусы мастерят, с самыми искусными магами общаются. А я, понимаешь, катаю взад-вперёд молодых мартышек да ещё выслушиваю несправедливые упрёки.
И, между прочим, выбор-то у меня был невелик: или я перемещаю вас на строительную площадку, или вон прямо в ту помойку, — и Гунтас указал маленькой ручкой в сторону большого металлического контейнера, доверху заваленного строительным мусором, какими-то грязными тряпками и пакетами с пищевыми отходами.
— А вы говорите «ошибся»!
— Извини нас, — дал затрещину другу Колька. — Мы не хотели никого обидеть. Просто немного опешили, оказавшись по уши в цементе. А кстати, куда упали Анфиска и Сильвия? Что-то я их не вижу, — стал вертеть головой мальчуган.
— Профукал невесту, — потирая ушибленное место на ноге, всё же не смог удержаться от очередной шутки Валерка. — Эх, не видать тебе теперь красивой сытой жизни под крылышком у жены-мага!
— Женщины приземлились туда, куда надо, — не реагируя на балагура, ответил пелин. — Я отвез их в Совет времён и измерений для полного отчёта о случившемся. После этого девочку ждёт баба Марфа в Пятиречье. А Сильвию уже срочно вызывают в новый сводный боевой отряд магов. Снова в каком-то мире неспокойно, кажется, в измерении катаргов.
— А насчёт нас какие будут распоряжения? — «прочавкал» ботинками, приближаясь к ребятам, Фёдор Кириллович. Он даже не стал тратить времени и сил на очистку костюма и обуви, посчитав это занятие бессмысленным. — Не сочтите меня за жмота и сквалыгу, но всё же хотелось бы получить назад чемодан с золотом. С ним магом не станешь, но жить всё равно гораздо приятнее.
— Не переживайте, — ответил Гунтас, — мы приготовили для Вас куда более интересный «подарочек». Знаете новую элитную гимназию, которая откроется в следующем году в вашем районе?
— Вы ещё спрашиваете? — не задумываясь выпалил мужчина. — Да там такое оборудование, шикарный ремонт, два бассейна и теннисный корт под открытым небом. Классы светлые и просторные. А школьной столовой позавидовали бы лучшие рестораны Москвы.
— Вот и хорошо, — прервал его оду пелин. — Есть мнение, что Вам необходимо работать в этой гимназии директором.
— Перестаньте так несмешно шутить, господин Гунтас, — погрустнел Кирилыч. — Да чтобы Вы знали, на работу в новое заведение стоит огромная очередь из профессионалов высочайшего класса. И это на должности простых учителей. А Вы говорите — директор! Меня и на пушечный выстрел не подпустят…
— Не переживайте, — хитро прищурив один глаз, с улыбкой на лице произнёс транспортный работник. — Совет времён и измерений умеет решать кадровые проблемы. Кто надо и когда надо согласует кандидатуру Селивёрстова Фёдора Кирилловича в лучшем виде. А пока настоятельно рекомендую Вам пойти домой и хорошенько отдохнуть. Забот в будущем предстоит вагон и маленькая тележка.
— Да-да, Вы абсолютно правы, — согласился учитель. — От всех этих прыжков по временам и измерениям голова просто раскалывается. Пожалуй, даже возьму отгул на несколько дней, чтобы прийти в себя.
И мужчина в некоторой растерянности побрел к секретному лазу в металлическом заборе.
— Я не сомневаюсь в Вашем интеллекте, но всё же хочу предупредить ещё раз, — крикнул вслед ему пелин, — держите язык за зубами! И обо всём, что слышали и видели, не говорите никому, даже самым близким людям.
— Ну что вы! — отмахнулся мужчина. — Я же вам не ребёнок какой. Вы, главное, попросите кого надо получше, чтобы меня приняли на работу директором новой гимназии.
С этими словами Фёдор Кириллович отогнул знакомый лист забора и ловко пролез в образовавшуюся щель. Через несколько секунд чавканье его «мазутных» башмаков растворилось в шуме столичной улицы.
— Всё-таки некоторые существа до конца своих дней не меняются, — произнёс мудрый не по годам Колька, когда учитель скрылся из виду. — Как услышал про место директора, так даже про своё золото забыл от радости. Во всём ищет выгоду. Что за человек такой?
— Даже если бы потом и вспомнил, всё равно ничего бы не получил, — ответил Гунтас, — Мы провели расследование и узнали, откуда эти золотые слитки. Оказалось, что это и не золото вовсе, а искусная подделка.
— Позолоченное железо, что ли? — догадался Валерка. — Недавно фильм показывали. Там бандиты промышляли торговлей ювелирными изделиями в виде всяких колец и цепочек. На самом же деле они были изготовлены из обычного железа и покрыты тонким слоем золота. На вид не отличишь, пока кольцо не распилишь. Много людей попались на их обман. А поймали их совершенно случайно: когда кому-то хотели палец отрубить и случайно по кольцу попали. Оно раскололось, и все увидели, что внутри, кроме железа, ничего нет. Там ещё…
— Валерка, ты неисправим, — оборвал его Серёжка. — У тебя не голова, а телевизор какой-то. Ты по другим мирам скачешь, словно на батуте, а всё не можешь оторваться от телевизионного «сена», которым нас пичкают каждый день.
— Можно подумать, что вы сами телик не смотрите и в Интернете часами не сидите. Прямо святые какие-то, — насупился мальчик.
— Может, и не святые, но фильтровать информацию стараемся.
— Ладно, ребята, не ссорьтесь, — как можно примирительнее сказал Гунтас. — Нам ещё очень много дел предстоит сделать вместе. А то, что Валерий любит смотреть телевизор, очень даже неплохо. Я на этот счёт дам ему небольшое задание. Слушай внимательно, — и он взял мальчика за руку. — Ровно через год и три дня, в шестнадцать тридцать, включишь свой любимый телевизионный канал и запомнишь, а ещё лучше запишешь всё, что там скажут в первые минуты. Ну как, справишься?
— Честно говоря, не знаю. Пишу-то я не очень быстро. А если там лопотать начнут? Например, как в «Новостях». Это же с ума сойти можно. За речью дикторов даже диктофон записать не успеет.
— О, кстати! Хорошая мысль, — вступил в беседу Колька. — Чего зря чернила тратить? Я тебе дам цифровой диктофон своего отца. Так сподручнее будет.
— Нет, ребята. Если бы всё было так просто… Валерке надо именно записать всё то, что скажут с «голубого экрана». И сделать это ни чем попало, а вот этой самой чернильной ручкой. Держи, — с этими словами Гунтас достал из необъятной заплечной сумки длинное гусиное перо и маленькую серебряную чернильницу.
— Бли-и-н! А как всё хорошо начиналось, — разочарованно протянул мальчуган. — Надеюсь, мне не придется расписываться собственной кровью? Или писать на шкуре буйвола, убитого в африканской саванне?
— Нет, писать можешь на чём угодно. Но лучше на белом плотном картоне. Я так понимаю, подобным письменным прибором ты никогда не пользовался, поэтому тонкую бумагу можешь проткнуть по неопытности. Ну, обмакнуть перо в чернильницу ты в состоянии, надеюсь?
— Да уж не растеряюсь. Давайте сюда ваши магические прибамбасы, — Валерка бережно взял из рук пелина перо и чернильницу и убрал в школьный рюкзак.
— Теперь полный порядок, — удовлетворенно заключил Гунтас. — Я исчезаю, а вам тоже советую хорошенько выспаться и набраться сил.
— А какой сегодня день? — поинтересовался Колька.
— С утра суббота была, — пошутил транспортный работник. — Вы уже, наверное, поняли, что возвращаться в лысаковское измерение будете ровно в то же самое время, когда и покинули его. Хотя подозреваю, что кому-то очень бы хотелось очутиться на
несколько сотен лет «впереди» своего времени. Да, Валерка? — и он, несильно ткнув зазевавшегося мальчугана в живот, рассмеялся.
— Смейтесь-смейтесь, — нарочито равнодушным тоном ответил тот. — Я вот подрасту немного и придумаю способ, как улизнуть в будущее. Нелегальные перемещения ещё никто не отменял. Тогда посмотрим, кто будет смеяться последним, — добавил он почти шепотом.
— Сделаем вид, что я этого не слышал, — поучительно поднял вверх указательный палец Гунтас. — Сначала подрасти и поумней. А там уже посмотрим, в каком времени какого мира тебе жить. Всего хорошего!
И маленький человечек, просвистев одному ему понятную «секретную мелодию» из трёх одинаковых звуков (так, по крайней мере, это слышат все лысаки), растворился в воздухе.
— У тебя не язык, а помело. Держи – заработал! — и Серёжка отвесил другу подзатыльник. — С такими заявлениями пацараи вообще могут подумать, что мы не путешественники, а аферисты. Вот закроют нам доступ к перемещениям и Гунтаса отберут, что тогда делать будем?
— Как отберут? — не понял Колька. — Без пелина никак нельзя. Это какая-то ерунда получится. Дальше собственного двора никуда переместиться не сможем.
— И я про то же. Ты лучше нашему фантазёру объясни. Чтобы научился сначала думать, а потом говорить.
— Я не виноват, что в будущем мне гораздо комфортнее, чем в наши смутные времена, — не сдавался Валерка. — Вы собственными глазами видели, насколько круто станет на планете всего через 260 лет.
— Верно, только эти столетия нам ещё предстоит прожить. И в идеале постараться, чтобы та страшная Великая планетарная война вообще никогда не произошла.
— Ну ты хватил! — присвистнул Валерка. — Я же тебе не супермен и не «железный человек». Мне бы этот учебный год без двоек закончить, вот это да, сила. А на большее я и не рассчитываю.
— Вот и не рассчитывай, — похлопал его по плечу Николай. — Учись. Слушай маму с папой. А о будущем и не думай. Выкинь из головы, как будто и не было ничего. Тогда, может, ещё попутешествуем.
— Правильно, Колька, — поддержал друга Серёжка. — А то если мы так на каждой «удачной остановке» будем от «автобуса» убегать, то наш водитель, то есть Гунтас, выберет себе более усидчивых пассажиров.
— Совсем вы меня запутали: автобусы, остановки. Пойдёмте уже. Жрать охота, мочи нет, — и Валерка первым направился в сторону забора.
Серёжка и Колька незамедлительно последовали за ним, на ходу продолжая отряхиваться от въедливой цементной пыли.
— Если родители спросят про одежду, скажете, что мы помогали нашему дворнику грузить строительные материалы, которые завезли в школу к летнему ремонту, —предупредил Сергей, когда мальчишки выбрались со стройки на улицу.

***
Прошёл год. Как ни странно, но пелин больше не появлялся, и Серёжке стало казаться, что тема путешествий по временам и измерениям закрыта. Масла в огонь подливали Колька и нетерпеливый Валерка, всё ещё продолжавший тосковать по прекрасному будущему лысаковского мира. Они то и дело зажимали Серёжку в туалете и «пытали» расспросами: что, как и почему? И, самое главное, когда? Когда уже появится самый прекрасный во всех известных измерениях транспортный работник Гунтас и увезёт их дружную компанию в очередное путешествие?
Даже пытались пару раз атаковать уборщицу бабу Нюру, хорошо известную им как маг 32-го уровня магической культуры Сильвия Ветроносная. Но она так на них недвусмысленно шикнула, еще и огрев дополнительно пустым пластиковым ведром по спинам, что мальчуганы больше не осмеливались её беспокоить.
Фёдор Кириллович тоже исчез куда-то. Ходили слухи, что его кандидатуру действительно всерьёз рассматривают в мэрии на пост директора новой гимназии. В школе у ребят за это время он появлялся всего несколько раз, да и то всё спешил куда-то. Только и успевал кинуть на бегу мальчишкам «Здрасьте».
И вот наступил последний месяц учёбы. Майское солнце не стеснялось палить своими лучами землю и лица прохожих. Растительность вела неравную борьбу с бетонными саркофагами, именуемыми в городах жилыми домами, стараясь заполнить собой малейший клочок земли, ещё не одетой в камень и асфальт. Но бдительные дворники с мотокосами не знали усталости и покоя, срезая практически под корень любые проявления новой жизни.
Серёжка, Колька и Валерка готовились к итоговым контрольным работам и экзаменам, зарывшись с головой в «Википедийный раздел» Интернета, учебники и рабочие тетради. Виделись они в основном в школе. Да ещё, будучи соседями, Серёжка и Колька иногда выходили поиграть во двор в футбол или баскетбол.
Пару раз мальчишки даже столкнулись с Дмитрием Сергеевичем, проживающим в их доме. Причём стали невольными свидетелями того, как колдун пристроился за идущей впереди женщиной, которая вела на поводке огромного дога. По всей видимости, мужчине показалось весьма соблазнительным, что можно поживиться чужой энергией сразу у человека и у столь крупного бульдерлога.
Валерка не смог сдержаться и тут. Он поднял с дороги небольшой камешек с острыми краями и, спрятавшись за кустами, бросил его что есть силы собаке в бок. От неожиданности та дернулась, несильно взвизгнула, обернулась и, проведя несложный анализ обстановки, решила, что источником её бед стал именно крадущийся рядом Дмитрий Сергеевич.
Колдун даже не успел сказать «ай», как был мгновенно повален вырвавшимся из несильных рук хозяйки животным. Собака себя не сдерживала, разрывая на мелкие части куртку и штаны бедолаги. Причём проделывала всё это исключительно длинными и мощными лапами с толстыми крепкими когтями, поскольку на неё был надет толстый металлический намордник. Если бы не это ограничение, Сергеичу пришлось бы совсем несладко. Мужичок крутился словно уж, стараясь высвободиться и вылезти из-под туши собаки, прикрывая руками лицо и глаза от смертоносных когтей.
Прохожие с любопытством наблюдали за гладиаторским боем человека и зверя, тем не менее не решаясь приблизиться и помочь бедняге.
Наконец хозяйка справилась с первоначальным шоком и ценой неимоверных усилий оттащила разъяренного зверя от его жертвы.
— Извините, извините меня, пожалуйста! Я не знаю, что на него нашло. Арон всегда такой тихий и миролюбивый, — оправдывалась перед Дмитрием Сергеевичем женщина,
помогая тому встать на ноги. — Если хотите, мы с мужем можем отвезти Вас в больницу: я только позвоню и скажу, чтобы он спустился с ключами от нашей машины.
— Ничего не надо! — резким тоном прокричал колдун. — Хватит с меня сегодня общения с вашим чудовищем. Совсем совесть потеряли! Заведут, понимаешь, всяких крокодилов, а потом порядочным людям проходу не дают. Моя бы воля, я бы вас всех… — и, сотрясая в воздух трясущимися руками, Сергеич поспешил ретироваться с места своего недавнего позора.
— Подождите, давайте я вам куртку зашью! — прокричала вслед женщина, стараясь хоть чем-то загладить вину.
— Не беспокойтесь, тётенька, — широко улыбаясь, сказал вышедший из-за кустов Валерка. — У него много одежды, хоть каждый день новую надевай. И, кроме этого, он хотел нанести вред Вашему здоровью, взяв у Вас и у Вашей собаки эне… — откровения мальчугана прервал увесистый пинок в «пятую точку». Причем, не сговариваясь, Серёжка и Колька «влепили» своими кроссовками почти одновременно. «Дабл пендель» быстро вернул Валерку из страны грёз на землю, заставив умолкнуть.
— Не понимаю, о чём вы говорите. Дети нынче пошли какие-то странные: сами не знают, что хотят сказать, — фыркнула хозяйка собаки и, покрепче взявшись за поводок, повела дога домой.
— Предлагаю отрезать Валерке язык, — изобразив гримасу серьёзности на лице, предложил Николай.
— А что — неплохое предложение, — поддержал друга Серёжка. — Я уже устал затыкать его «фонтан откровений», который имеет обыкновение прорываться в самый неподходящий момент.
— Да, — продолжал философски размышлять Колька. — В чём практическая ценность языка в наши дни высоких технологий и умных гаджетов? Про будущее я вообще молчу. Там и говорить ничего не надо. Только подумай, нажми пару кнопок – и дело в шляпе.
— Даже если Совет времён и измерений снова поручит нам какое-нибудь ответственное задание, — поддержал игру Кольки Серёжка, — и пацараи превратят Валерку в боевого ягуара, всё равно ему не нужен будет язык. Когти, зубы, мышцы — это да. Не языком же он врагов крушить будет.
— Ха-ха, как смешно, — «врубился» мальчуган в хохму друзей, потирая ушибленный зад. — Ну что я, виноват, что знания из меня так и прут и я готов делиться с ними с каждым встречным? Был не прав, извините. Но с собакой круто получилось, скажите? Когда зверюга набросилась на Сергеича, я думал, что ему кранты. Потом, правда, понял, что в наморднике бульдерлог особо не «разгуляется». Зато этот колдунишка теперь будет знать, как на простых людей нападать и энергию отнимать.
— Только это тебя и оправдывает, — согласился Колька. — Хоть мы и не маги, но всё-таки должны вносить посильный вклад в борьбу с разной нечистью во благо другим лысакам. Тьфу ты, людям! Сам уже как Гунтас заговорил.
А что касается «не могу не делиться знаниями…», — передразнил он Валерку. — Делись, кто тебе не даёт? Математика, физика, история — весь научный мир у твоих ног, о великий оратор. Не Вы ли, Ваше Величество, вчерась получили двойку по биологии? Ты сначала школьную программу одолей, а потом умничать будешь. А то нахватался по верхам и теперь людей в заблуждение вводишь, да ещё мы рискуем из-за твоих «лекций».
— Эй, ребятушки, — раздался громкий оклик откуда-то сверху. Ребята подняли головы и увидели, что из окон своей квартиры им приветливо машет баба Клава. — Забегите ко мне на минуточку, я кое-что вам передать хочу.
— Знаю, что она хочет, — проворчал Колька. — Снова своими пирожками портфель набьёт, куда их девать потом? На меня мама уже коситься стала. Думает, что я в школьной столовой сдобу ворую. Даже лично хотела прийти с директором поговорить. Ей же не расскажешь, что это волшебница снабжает меня энергетическими булками, чтобы легче было противостоять пагубному воздействию колдунов.
— Всё равно делать нечего, давайте сходим, не будем обижать старушку, — сказал Серёжка и первым направился в сторону подъезда. Валерка и Колька нехотя последовали за ним.
— Ты, Николя, не парься. Я все пирожки себе заберу, — успокаивал друга прожорливый Валерка, пока они поднимались по лестнице. — Я выпечку очень люблю, сам знаешь, особенно с начинкой. Положу в холодильник, так она долго не испортится. Зато деньги, которые мне родители на обеды дают, можно будет не тратить, а отложить в копилочку.
— Это с каких пор ты такой бережливый стал? — удивился Колька. — Раньше от тебя только и было слышно: «Пойдёмте в Макдональдс! Давайте острых куриных крылышек в кафе поедим! Смотрите, какой прикольный новый спиннер появился: давайте купим себе такие!» И всё в таком же духе. А теперь: «Денежки тратить не буду. В копилку их аккуратно положу. На пирожках всю жизнь проживу…» Я тебя вообще не узнаю: ты ли это, Валерка?
— Не обращай внимания, — поспешил развеять Колькины сомнения Серёжка. — Просто у нашего друга, обладающего нестандартным мышлением, родился гениальный, как ему кажется, план.
— Серёга! — перебил его Валерка. — Ну я же просил никому не рассказывать!
— От друзей у меня секретов нет, — оборвал его Серёжка. — Ну так вот. Как ты помнишь, Валерке безумно понравилось в 2284 году. Да так сильно, что нам с большим трудом удалось уговорить его вернуться обратно. И теперь наш друг ни ест ни спит, а всё думает, как же ему перехитрить всех пелинов и пацараев вместе взятых.
— И до чего ты додумался? — изумленно спросил Колька, остановившись как вкопанный на лестничной площадке между этажами.
— Ничего я вам больше не расскажу. Только смеяться надо мной и можете, — насупился Валерка.
— И не надо, я и так знаю. Мне Васька всё рассказал.
— Вот гад пушистый. Я же его просил сохранить мой секрет. И никому не проболтаться.
— А он и хранил. День хранил, два. А я его на это время корма лишил. Только воду наливал, чтобы Васька не загнулся от обезвоживания. К вечеру второго дня котяра и сдался. Выдал тебя и твой замысел с потрохами. Потом наелся и заснул. Теперь третий день со мной не общается.
— Подожди, — усомнился Колька. — А как ты разговаривал с Васантом без Гунтаса? Ведь мы же не можем понимать языки других существ без транспортного работника или специального магического переводчика.
— Я и не разговаривал. Просто, видать, кота так голод припёр, что он обмакнул коготь в чёрную акварельную краску (я как раз тогда рисовал школьный плакат ко «Дню здоровья») и написал мне короткое, но очень ёмкое послание: «Уважаемый лысак, которого слепое провидение назначило моим безжалостным хозяином! Некоторое время назад Валерка действительно передал мне записку, прочитав которую я сразу же уничтожил. В ней была просьба за небольшое вознаграждение организовать перемещение в 2284 год лысаковского измерения. Да, я не передал бумагу тебе, Сергей. Однако это совсем не повод морить меня голодом вторые сутки подряд. Требую прекратить столь негуманное поведение, недостойное опытного путешественника по временам и измерениям.
P.S. В случае моей голодной смерти крысодавы всего города выйдут на уличное шествие в поддержку угнетаемых товарищей…»
— Ха, ха, ха, — залился задорным смехом Колька, присев на ступеньки. — Молодец, Валерка, нечего сказать! Ты бы ещё таракана Эрлока попросил на себе перевезти тебя в другое измерение. Ну ты учудил… Главное, Гунтасу не говорите об этом, а то может обидеться.
— Не такой уж и безумный план, — парировал Валерка. — Сами знаете, что крысодавы могут жить в любом из девяти миров, которые Совет времён и измерений определил им для этого. И для перемещений никакие транспортные работники котикам не нужны. Как знать, может, в одном из этих измерений уже давным-давно изобрели какую-нибудь «прибамбасину» для скачков во времени и пространстве. Вот я и задумал накопить деньги, купить Васанту кучу корма, чтобы он переместил меня в будущее.
— Знаешь, Валерка, я теперь понимаю, почему Гунтас не появляется в нашем мире уже год. Думаю, до Совета всё-таки дошли твои чудачества с нежеланием покидать будущее и прочие вольности. Как бы наложенный на нас запрет не стал постоянным.
— Ребятушки, а вы чего там внизу на холодном полу сидите? — раздался ласковый голос сверху. И в просвете между лестничными перилами замаячило лицо бабы Клавы. — Поднимайтесь, говорю вам, не тяните, а то мне на почту надо идти за пенсией.
Чтобы не заставлять ждать старушку, мальчишки стремглав пробежали оставшихся три пролёта и остановились у дверей волшебницы.
— Баба Клава, если вы насчёт пирожков, то, пожалуйста, отдайте их все Валерке. Очень он уважает Вашу стряпню, — сразу же попросил Николай.
— Булочки — это само собой. Но позвала я вас по куда более важному поводу. Серёжка, подойди ближе и дай мне свою руку.
Мальчик послушно приблизился к старушке и вытянул правую руку ладонью вверх. Баба Клава тут же поднесла к ней свою ладонь так, что между ними осталось расстояние не более пяти сантиметров. Через несколько секунд от ладони волшебницы отделился небольшой светящийся шарик и плавно опустился на Серёжкину руку. Вскоре он перестал испускать тёплое жёлтое свечение, словно остыл, превратившись в обычный мячик для настольного тенниса.
— Это тебе приветик от старого друга, сам знаешь какого, — пояснила баба Клава, удовлетворённая сотворённой магией.
— Гунтас… — хотел уточнить Серёжка.
— Тише ты! — грубо оборвала его старушка. — Не надо сотрясать воздух громкими именами. Даже у каменных стен могут быть глаза и уши.
— И что нам с этим делать? — поинтересовался Валерка. — В пинг-понг играть, пока шарик не заговорит?
— Сергей, просто отнеси его к себе домой и положи в воду: в ванну, например, или в ведро. Дальше сам всё увидишь. А мне пора, заболталась я тут с вами. И пирожки не забудьте, — добавила волшебница, достав из-за двери здоровенный пакет. Без промедлений вложила его в руки Валерке, заперла квартиру на ключ и, что-то напевая себе под нос, не спеша направилась в сторону лифта.

Глава 2. Посылка со смыслом
— Это мы удачно зашли, — невольно сгибаясь под тяжёлой, но весьма приятной ношей, прокряхтел Валерка. — Не обижайтесь, парни, но сегодняшний «улов» только для меня.
Не знаю, сработает план с твоим котом Васькой или нет. Можете смеяться, сколько угодно. Но денежек я всё-таки подкоплю. Глядишь, и прикуплю в очередном путешествии магометр или какую другую полезную в хозяйстве вещь. Сами слышали, как Сильвия Ветроносная говорила, что его можно найти на рынках во многих известных мирах.
— Мечтать не вредно. Подарю тебе на день рождения большую свинью-копилку, — пошутил Серёжка. — А пока Валерка не стал миллиардером, предлагаю зайти ко мне домой. Родители, думаю, ещё не вернулись с работы. Поэтому сможем спокойно посмотреть, что нам там Гунтас прислал.
— Дело говоришь, — одобрил Колька. — Знаете, как я обрадовался, когда баба Клава рассказала о послании? А то уже целый год ни слуху ни духу о существах из других измерений. Я даже стал подумывать, что всё — конец нашим приключениям. Так обидно стало, хоть волком вой.
Едва щёлкнул замок, и дверь ещё не успела целиком отвориться, а ребята уже ввалились гурьбой в Серёжкину квартиру. Не раздеваясь и не разуваясь, прямиком направились в ванную комнату и на полную открыли краны с холодной и горячей водой.
— Может, не надо тёплую-то? Вдруг шарик расплавится и не успеет нам ничего показать? — волновался Валерка, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Помню, у меня точно такой же случайно упал в кастрюлю с кипятком, отчего весь скукожился и стал крошечным. Меня потом отец заставил обратно его надувать через соломинку для коктейля. Я как дурак повёлся на его шутку. Дул, дул… – чуть глаза из орбит не повылазили и щеки не треснули.
— Не суетись, — сдерживая смех, успокоил его Серёжка, внимательно рассматривая ничем не примечательный целлулоидный снаряд для игры в настольный теннис. — Надеюсь, волшебница Клава ничего не напутала и нам не оторвёт руки и ноги.
– Колька, закрывай воду: видишь, уже почти до краёв ванна наполнилась. На всякий случай отойдите подальше. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал от этой магической посылочки, — предупредил он ребят и бросил шарик в воду, который, вопреки законам физики, тут же погрузился на самое дно.
– Странно, — произнёс Николай, осторожно выглядывая из-за двери. — Такой лёгкий, а потонул, словно сделан из свинца. Не нравится мне всё это…
Первые три минуты ничего не происходило. Затем ребята заметили, как шарик стал увеличиваться в размерах и менять форму, превратившись вскоре в большое яйцо размером с мяч для регби.
– Вау, похоже, пелин нам крокодила прислал или анаконду, — догадался Валерка. — Я по телику видел: они откладывают точно такие же яйца. А потом из них вылупляются и вырастают огромные монстры, пожирающие всех на своём пути. Показывали даже, что одна такая змеюка сожрала полдеревни индейцев, пока её не поймали и не прибили. Схожу-ка я на кухню за ножом, чтобы быть готовым к нападению, если что…
Не успел мальчишка нагнать жути на своих друзей, как яйцо стало покрываться паутиной трещины, а затем медленно раскалываться на части.
В ванную комнату неслышно зашёл Васька. Огляделся, принюхался, потом прошмыгнул между ног ребят и ловко запрыгнул на раковину.
— Стой, куда? — попытался скинуть кота обратно на пол Колька. Но тот внезапно зашипел, ощетинился и даже ударил мальчика когтистой лапой, отчего Николай отпрянул в сторону в полном замешательстве.
— Не трогай его, пусть сидит, — попросил Серёжка. — Не забывай, что это крысодав, знающий о других мирах больше нас раз в пятьсот.
В это время яйцо уже полностью раскрылось, и из-под воды всплыло необычное существо. По виду это была вполне себе мелкая рыбка — нечто среднее между карасём и плотвой. Однако всё её тело покрывала не привычная серебристая чешуя, а густой мех синего цвета. Он искрился и переливался на свету, когда рыба всплывала, и становился абсолютно матовым по мере погружения под воду.
— Мохнатый карась! — снова опередил Валеркин язык его мысли. — Вот так бандеролька. Похоже, Гунтас решил порадовать Ваську и прислал ему угощение. Только причём тут мы, не пойму. Могли бы признаваться друг другу в любви без нашего участия.
— Дурак ты, Валерка, — неожиданно заговорил кот, изумив мальчишек, которые уже свыклись с мыслью, что в отсутствие транспортного работника не могут понимать язык других существ.
— Васька, почему ты говоришь по-человечески? — первым оправился от шока Серёжка. — Или это мы стали понимать кошачий язык?
— Ага, держи карман шире, — улыбнулся кошак. — Язык крысодавов — великая наука, выучить которую не под силу большинству существ. А заговорил я с вами потому, что господин пелин прислал вам вот это, — и кот указал лапой на весело резвящуюся в ванной рыбку. – Это Толмох, или «Толмач мохнатый», по-вашему.
— И зачем нам это чудо? Его же ни пожарить, ни сварить нельзя, — удивился Колька. — Разве что для красоты в аквариум посадить. Но это к Валерке – он у нас фанат подводных обитателей.
— А что, и заберу! — не стал спорить мальчик. — У меня дома места много. В аквариум к другим рыбам я его, конечно, сажать не буду: мало ли, может, он заразный, а вот отдельную банку из-под огурцов выделить могу.
— Сам ты огурец заразный, — перебил его Васька. — Я же вам объясняю, что это Толмач, стало быть рыба-переводчик. Она как раз и создана магами для того, чтобы существа из разных миров объяснялись друг с другом без помощи пелинов. Поняли теперь? А ты: «В банку посажу…»
— Так бы сразу и сказал, — ответил за всех Серёжка. — А зачем ей мех? Что, под водой плавать холодно? Так я сейчас кипяточку добавлю, — и мальчик потянулся к крану с горячей водой.
— Стой, куда ты! — предостерегающе поднял лапу Васёк. — Не надо, а то вы его сварите. Это и не мех вовсе, а орган, благодаря которому толмох и обладает своими уникальными способностями. Тысячи волосков, покрывающих его тело, есть не что иное, как рецепторы, воспринимающие энергетические волны, исходящие от существ во время разговора. Эти же рецепторы служат и для передачи прямо нам в мозг уже расшифрованных посланий. Всё просто и гениально в то же время.
— Что-то не верится, что такая мелюзга способна за доли секунды перевести язык жителей любого измерения. Она даже меньше смартфона, — не поверил Валерка.
— Ну ты же меня понимаешь? И я тебя. Стало быть, работает «рыбный разговорник», — парировал кот. — А об остальном не думайте. Лучше найдите для неё приличную посудину, чтобы можно было всегда таскать толмоха с собой.
— Это ещё зачем? — не понял Серёжка. — Трёхлитровая банка у меня в рюкзаке вместе с учебниками не поместится. А в маленькой баночке ему наверняка тесно будет. Подохнет ещё где-нибудь по дороге.
— Не боись, — подбодрил его кот. — Толмоху самое главное, чтобы мех всегда был мокрый. Вода как-то влияет на скорость прохождения импульсов, я точно не знаю. Можешь его хоть на суше держать, главное, смачивай водой регулярно.
— А чем он питается? — взяв в руки, с интересом разглядывал рыбку Колька.
— Нашими словами и питается. Вы же уже знаете, что для поддержания жизненной энергии пища, в принципе, не нужна. Тем более, что мозговые волны обладают своей энергетикой. Да мы пока тут с вами беседовали, толмох, поди, раза три уже «пообедал». Вон, смотрите, какой довольный.
Рыба действительно спокойно лежала на Колькиных ладонях, не дёргалась и не хватала воздух открытым ртом. На мгновение ребятам показалось, что она даже немного улыбается.
— Главное, не оставляйте толмоха рядом с телевизором или радио, а то бедолага лопнет от «словесной трапезы».
— А на каком расстоянии он фурычит? В смысле, как близко его надо при себе держать, чтобы «переводчик» работал? — поинтересовался Валерка.
— Не более трёх метров, — ответил кот. — Но мне трудно представить, зачем вам может понадобиться класть рыбку на такое далекое расстояние. Разве только будете ею кидаться друг в друга.
— Я кое-что придумал, — Серёжка стремительно вышел из ванной комнаты, отодвинул в сторону зазевавшегося Валерку с большим ножом в руках и направился на кухню. Вскоре он вернулся с небольшим плотным полиэтиленовым пакетом. Набрал в тару немного воды и приказал Кольке: «Давай, кидай нашего мохнатого друга сюда. Это, конечно, не шикарный Валеркин аквариум, но, думаю, и так сойдёт».
Николай аккуратно запустил рыбку в пакет. Толмох, как ни в чём не бывало, принялся обживать новое жилище, плавая туда-сюда и тыкаясь носом в пластиковые стенки.
— Только я ума не приложу, — снова обратился Серёжка к Ваське, аккуратно завязав горловину пакета на небольшой одинарный узел, чтобы не вылилась вода. — Зачем Гунтас прислал нам эту рыбину? Что, сам приехать не мог?
— Значит, не мог, — промурлыкал кот. — Сам знаешь: у Совета времён и измерений ничего не бывает просто так. Ладно, некогда мне тут с вами откровенничать, пойду лучше поем, уже живот от голода сводит. И скорлупу от яйца выбросить не забудьте, а то взрослых до полусмерти напугаете.
— И где мне её хранить? Родителям же не покажешь, а если мама сама найдёт? — рассматривая толмоха в свете лампы, рассуждал Серёжка.
— Я придумал, — предложил Валерка, несильно тыча пальцем в пакет, отчего рыбка стремительно отплывала в сторону, — Давайте скажем, что нашли её в Москве-реке. Все знают, как загрязнена наша водная артерия и кто в ней только не водится. Типа это пойманный отважными парнями, то есть нами, мутант, и мы его собираемся показать на школьной конференции по защите окружающей среды.
— Сам ты мутант, — несильно ударил его по руке Колька. — Хватит уже тыкать, а то пакет проткнёшь – и вся вода вытечет. Хотя, надо признать, придумка неплохая. На недельку нашей легенды должно хватить, а дальше, будем надеяться, пелин что-нибудь новенькое пришлёт или уже в конце концов сам появится.
На том и порешили. Серёжка отнёс толмоха к себе в комнату и спрятал в школьном рюкзаке, прикрыв сверху учебниками и тетрадками.
Колька и Валерка попрощались с другом и собрались расходиться по домам, в сотый раз напомнив на прощание: «Ты это, если что, если куда надо и когда надо, сразу нас с собой бери. Сам знаешь – вместе путешествовать веселее. И днём, и ночью при всякой погоде только свистни – и мы с тобой в любое время любого измерения поедем…»
— Да помню я всё, идите уже, — насилу вытолкал Серёжка приятелей. — Родители скоро вернутся. А у нас опять тут тусовка незапланированная. Будут новости – сообщу, не волнуйтесь.
— За уровнем воды следи! Не погуби нашего водяного хомяка! — уже откуда-то снизу проорал Валерка и залился задорным смехом.

***
До позднего вечера Серёжка занимался уроками. Как назло, к концу учебного года учителя словно с цепи сорвались и завалили школьников домашними заданиями практически по всем предметам. Мальчик настолько глубоко погрузился в учёбу, что не вспоминал о «посылке Гунтаса» до позднего вечера. Так, наверное, и лёг бы спать, забыв про толмоха, если бы не слабый голосок, раздавшийся прямо над ухом часов в одиннадцать вечера: «Привет, Сергей. Смотрю, ты всё занимаешься? Правильно: больше знаешь, меньше бегаешь».
От неожиданности Серёжка вздрогнул и огляделся по сторонам. На чёрном проводе настольной лампы, практически незаметный, сидел таракан по имени Эрлок. Он давно жил в квартире у мальчика и очень сильно помог путешественникам в борьбе с невольным соратником тафаргов — учителем истории Фёдором Кирилловичем.
Только услышав голос лесача и осознав, что понимает всё сказанное насекомым без помощи транспортного работника, мальчик вновь вспомнил о толмохе.
— Привет, Эрлок. Хотя ты, наверное, удивлён, что мы вот так свободно с тобой общаемся без переводчика? — решил пока не выдавать Серёжка своего секрета.
— Это ты о рыбине в твоём портфеле, что ли? — рассмеялся таракан, шевеля длинными усами.
— О ней. А как ты узнал? — удивился мальчик.
— Тоже мне великая тайна, — фыркнул Эрлок. — Ты забыл, что я могу пролезть куда угодно и когда угодно? Да я с толмохом уже раза три пообщался. Приятный собеседник оказался. Хоть с памятью у него неважнецки, но кое о чём поболтали.
— А почему у него плохая память? — не понял мальчик. — Как же он тогда может столько языков знать и переводчиком работать?
— А он их и не знает. Тебе же объясняли, что рыбка только улавливает энергию одних мозговых волн и преобразует её в энергию других волн – например твоих.
— Слышать слышал, но не понял, — признался мальчик. — Мне всегда казалось, что мы слышим и произносим слова, а не какие-то там волны.
Таракан спрыгнул с провода на корпус лампы, ловко залез на самый верх плафона и продолжил:
— Объясню тебе совсем просто. Что сделают все нормальные существа, прежде чем открыть рот и произнести что-нибудь?
— Не знаю. Наверное, сначала подумают, что хотят сказать собеседнику, — неуверенно начал Серёжка.
— Вот ты и ответил на свой вопрос. Думают, сначала все думают. Стало быть, в мозгу создается волна, импульс, мысль (называй как угодно), в которую уже заложено всё то, что ты хочешь сказать, но ещё не произнёс вслух. Именно эти волны и улавливает толмох.
— И чем тогда рыбина отличается от «Сундука ловца»? Тот тоже любит в мозгах «копошиться».
— Тем, что просто ловит и сразу же передаёт. Толмох ничего никуда не сохраняет и ничего нигде не хранит. Поэтому и памяти у него практически нет, за исключением совсем коротких воспоминаний о личной жизни. И сделано это для того, чтобы секретными сведениями не смогли воспользоваться мошенники. Ты же понимаешь, что за свою жизнь эти неприглядные рыбки становятся свидетелями сотен и даже тысяч важных переговоров, в том числе и о судьбах целых измерений. И здесь лишние свидетели с хорошей памятью совсем не нужны.
— Здорово придумано, — восхитился Серёжка. — Но я всё равно не понимаю, зачем толмох нужен мне здесь, в родном лысаковском измерении? Вот если бы нам с ребятами его дали в каком-то другом мире, тогда понятно.
— Не торопись, и сам всё узнаешь. Главное, носи его всегда с собой. И помни о нашем перемирии — ночью на кухню не ногой. Чем спокойнее там будет, тем быстрее мы, лесачи, наедимся и уползём обратно в свои норы.
— Скажи, Эрлок, — немного подумав, спросил мальчик. — Вы такие маленькие и беззащитные. Васька и тот может передавить одной лапой десяток тараканов. Я уже не говорю про людей. И каково вам живется, осознавая свою уязвимость и беспомощность из-за крошечных размеров?
Казалось, таракан на миг задумался: по крайней мере, его усы стали шевелиться гораздо медленнее.
— Знаешь, Сергей, я об этом раньше как-то не думал. У нас есть своя тараканья судьба. Она и ведёт по жизни всех лесачей. А что касается существования в этом измерении…
— Измерении лысаков, ты хотел сказать? — уточнил мальчик.
— Это сейчас оно лысаковское. А было время, его именовали совсем по-другому.
— Погоди-погоди, ты ничего не путаешь? Я слышал, как сами пацараи называли его лысаковским и ни о каких других названиях даже не упоминали.
— Значит, не время тебе ещё знать подобную информацию. И не пытай меня — не расскажу. Я господину пелину обещал держать язык за зубами.
А на твой первый вопрос отвечу просто: мир, в котором мы живем, гораздо больше подходит для проживания нам, лесачам, чем вам, лысакам. Тараканы способны без одежды, обуви и прочего хлама прожить практически в любом климате — от знойной пустыни до ледяной Арктики. В поисках пищи и воды мы тоже особых затруднений не испытываем. Да и вы сами признаёте, что более живучих существ, чем тараканообразные, найти трудно.
Что касается размера, то скорее это наше преимущество, нежели недостаток. Сам посуди: в одной старой коробке из-под телевизора найдут себе кров столько лесачей, сколько лысаков не поместится и в нескольких многоэтажных домах.
— Ладно, — пропищал Эрлок, спускаясь с лампы на стол, — я побежал. Надо ещё успеть подготовиться к ночной охоте. И напомни, пожалуйста, Васанту о нашем перемирии, а то он периодически гоняется за моими братьями и сёстрами. Есть их, конечно, не ест, но раскидывать лапами по всей кухне любит.
— Хорошо, скажу, — устало ответил мальчик и аккуратно погладил таракана по рыжей спинке.

***
— Серёжка, вставай, я есть хочу! — Васька нетерпеливо тормошил лапой за плечо спящего человека.
— Блин, вот это как-то совсем нездорово, — зевая, пробормотал Серёжка и открыл глаза.
Прямо перед лицом мальчика маячила кошачья морда с выпученными глазами, в которых застыло вопрошающее выражение.
— Раньше ты меня только своим мяуканьем доставал, а теперь что, придётся жалобы на русском языке каждый день выслушивать? Особенно, если учитывать твою крайне тяжёлую степень прожорливости.
— Да пошутил я, — оскалился Васька. — Просто проверял твою готовность к новому дню, полному тайн и сюрпризов.
— Серёжка, вставай, школу проспишь! — прокричала из коридора мама.
— Вы что, сговорились на спящего человека всей семьёй нападать? — пробурчал мальчуган, недовольный бесцеремонной утренней побудкой.
— Сергей, слышал, что мать сказала? — пробасил из кухни папа. — Если опоздаешь в школу — будешь вместо нового велосипеда на скейте до 18-ти лет кататься: это я тебе гарантирую.
— Да слышу я, слышу, аж уши заложило от ваших криков. Может, и прав был Валерка, что хотел в 2284 году остаться. Там и уроков поменьше, и развлечений побольше. И над «домашкой» можно не корпеть как каторжному, а взять в рабство какого-нибудь робота, чтобы он с утра до вечера за тебя отдувался, — бурчал мальчик, заправляя кровать.
— Смотри, как бы с таким настроем вас, лысаков, электроника самих в плен не взяла, — потягиваясь, промурлыкал кот.
— Значит, ты тогда не спал, как я думал, а смотрел вместе со мной фильм «Трансформеры»? — спросил мальчик.
— Было дело, — согласился Васька. — Глупость, конечно, несусветная, но местами становилось даже весело.
— И что тебе показалось в фильме глупым?
— Как ты понимаешь, я сам не маг, но вот мой двоюродный дядька по материнской линии – он как раз из тех, на кого указал перст «Колеса Фортуны».
— А какого уровня магической культуры достиг твой дядя? И на чём специализировался? — живо поинтересовался Серёжка.
— Про уровни я тебе точно не скажу, уж очень скрытным был Маркиз (так его звали), а что касается магической специализации моего родственничка, так он ещё с детства был помешан на всяких железяках и электронике. Друзья и знакомые за глаза даже называли его «Металлический кот». Ну а уж после «попадания» в маги проблема выбора специализации особо долго перед ним не стояла.
— И чем так примечателен «Железный Маркиз»?
— Это ты ловко сразу его прозвище угадал, — искренне удивился кот. — Именно так его кличут во многих известных измерениях. А знаменит наш Железный Маркиз тем, что практически ни одна битва, в которой участвуют роботы, дроиды, киборги и прочая электрическая шушера, не обходится без его участия.
— А что делать коту, пусть и магу, среди здоровенных механизмов, изготовленных из прочнейших сплавов и вооруженных лазерами и нейтронными пушками? — не понял Серёжка.
— Тьфу на тебя, глупый лысак, — беззлобно пошутил котик. — Да чтобы ты знал, мой дядька мог сотворить любой самый сложный механизм за считанные минуты.
Помню, он собрал для моей матери изумительный автоматический подаватель корма. Дело в том, что к старости она очень сильно растолстела, стала жирной, проще говоря. И врачи прописали ей диету и приём пищи в строго отведённое время.
Вот Маркиз и сотворил здоровенный железный шкаф, до отказа набитый кошачьим кормом. Из отверстий в нём было только маленькое оконце, откуда каждые три часа высыпалось не более 50-ти граммов. Первые дни маме, привыкшей есть до потери сознания, было очень тяжело. Она даже попросила нас, чтобы заглушить чувство голода, взломать этого металлического истукана и вынуть из него корм. Как мы с отцом и братьями ни бились над задачкой, ничего не получилось, только когти себе пообломали.
— И как теперь твоя мама себя чувствует?
— Не знаю, давно её не навещал. Когда уезжал из дома, была жива-здорова.
— Скажи, Васька, а почему ты выбрал именно наше лысаковское измерение? Вот Эрлок говорит, что тараканам здесь у нас очень хорошо и комфортно живётся. У тебя такое же мнение?
— Ну, во-первых, не «здесь у вас», — передразнил кот мальчика. — А здесь «у всех нас». Чувствуешь разницу? Это точно такое же твоё измерение, как и моё, и Эрлока, и ещё тысячи других существ, выбравших его в качестве дома. Что касается комфорта проживания, то ты, пожалуй, пока прав.
— Почему пока? — не понял мальчик.
— А ты разве сам не замечаешь, какими семимильными шагами лысаки занимаются уничтожением разного зверья на суше и в море?
— Эко ты хватил. Это же дикие животные.
— Погоди немного, дойдут и до домашних. Лиха беда начало. Да и то сказать, зачем мы вам нужны? Бульдерлоги больше никого не защищают, стада не пасут. Постепенно вымирают как вид, превращаясь в карикатурных пёсиков, которых хозяева носят в сумке под мышкой и боятся опускать на пол, чтобы не поломать хрупкие тоненькие лапки.
Крысодавов тоже всё реже и реже используют для поимки мышей и крыс, чаще доверяя это дело электронным приборам с ультразвуковым излучением. В подарок детям нас вообще не спешат покупать, успешно заменив игровыми приставками, электроскутерами и прочими гаджетами. Если бы не сердобольные бабульки, которые находят отраду для души в общении с милыми котиками, да немногочисленные любители животных, совсем туго нам пришлось бы в лысаковском измерении.
— Хватит жаловаться, а то я в школу опоздаю, — оборвал трагическую речь Васьки Серёжка. — Тебе корма насыпать или уже будешь готовиться к переезду в другой мир?
— Я тебе говорил, что ты весьма бессердечный мальчик? Даже послушать о страданиях мудрого крысодава не желаешь, даром что с Советом времён и измерений общаешься.
— Говорил-говорил, — выбегая из комнаты, ответил мальчик. — Ты, главное, не забудь мне вечером историю про Железного Маркиза рассказать. Может, ребят с собой приведу, тогда вместе послушаем. А я пока пойду позавтракаю.
— Как думаешь, — провожая взглядом Серёжку, спросил Васька у Эрлока, который, озираясь по сторонам и шевеля усами, вылез из-под кровати. — Долго ещё лысаки «протянут», прежде чем истребят друг друга и погубят измерение?
— Не знаю… — глубокомысленно изрёк лесач. — Смотря что считать погибелью рода человеческого. Ты же помнишь, что пацараи уже пару раз устраивали землетрясения планетарного масштаба, извержения вулканов и всемирные потопы, при которых погибли большинство лысаков и других обитателей измерения.
Ну и что, научило это хоть чему-то человеков? Не тут-то было: проходило всего каких-то пару тысяч лет, и лысые обезьяны снова начинали безобразничать и вредить измерению, словно и не было для них «уроков карающих небес». Поэтому, на мой взгляд, апокалипсис может случиться в любую минуту. Взбредёт в голову особо ретивому лысаку, что он стал всемогущим и непобедимым как боги, и жди беды…
— Наверное, ты прав, — грустно согласился Васька. — Жалко всё-таки, я по-своему привык к этому миру, даже к Серёжке привязался. И корм здесь такой вкусный и всегда в избытке. Я тебя попрошу, мой насекомородный друг: ты, когда что-нибудь узнаешь о надвигающейся большой беде, сообщи, пожалуйста, мне. Хочу успеть подготовиться к «переезду».
— Не вопрос, — утвердительно кивнул Эрлок. — Тем более, что мой троюродный брат живет на секретной военной базе. Там люди держат свои наиболее смертоносные ракеты, способные за считанные минуты облететь земной шар и разрушить города и континенты.
Уж кому, как не ему, первому будет известно о готовящейся атаке и целях поражения. А «сарафанное радио» между нами, лесачами всего измерения, работает на твёрдую пятёрку. Так что не прозеваем!
— Он что, не мог себе местечко для жизни поспокойнее выбрать? — сыронизировал улегшийся на тёплом шерстяном одеяле засыпающий кот.
— Не скажи, крысодав, таких условий ещё поискать надо. Радиация, как ты знаешь, нам практически не страшна. Объект сверхсекретный, кого ни попадя туда не пускают.
Никаких тебе бродячих собак, котов, крыс и мышей. Сами лысаки работают по строгому графику. Питание трёхразовое. Порции как на убой, отходы целыми вёдрами остаются. Главное, не попадайся никому на глаза, чтобы не прибили сапогом, и чётко следуй первому правилу лесачей, которое гласит: «Лучше быть голодной тенью в норе, чем сытым пятном на стене».
— Норы, пятна, вёдра — какой ты всё-таки скучный, Эрлок, — бубнил себе под нос совсем уже задремавший Васька. — Хотя в одном ты прав: я сапоги тоже не люблю. В них писать неудобно…

Глава 3. Говорящая собака
После плотного завтрака Серёжка вернулся в свою комнату, чтобы переодеться в школу и собрать портфель. Несмотря на весьма поздний «отбой» и раннее пробуждение, спать ему совершенно не хотелось. По телу разливался поток свежей энергии, голова наполнилась светлыми положительными эмоциями.
— Что это со мной происходит? — не понимал мальчик. — Гунтаса рядом нет, пирожков бабы Клавы я не ел. Однако такое ощущение, будто я накачан энергией, словно воздушный шарик, только что из ушей не выливается.
— Ничего необычного, — не открывая глаз, промяукал лежащий у Серёжкиных ног кот. — Я же тебя предупреждал, что толмох живёт за счёт энергии наших мыслей. Но, как ты понимаешь, в таком огромном городе, как Москва, их пруд пруди. Вот рыбка, чтобы её не разорвало от съеденного, и «стравливает» потихоньку избытки полученной энергии, которую затем невольно потребляют существа, находящиеся поблизости.
Меня, кстати, тоже здорово бодрит. Можно сказать, силой себя заставляю лежать. И Эрлок уже с утра бегает как ужаленный, позабыв о безопасности своей тараканьей души.
— Круто! — восхитился мальчишка. — Так что же получается — толмоха можно использовать в качестве дармового источника дополнительной энергии? Может, получится и магией заниматься без ущерба для здоровья?
— Это ты больно размечтался. Сам знаешь, для сотворения даже самого простого заклинания требуется большой запас энергии. Ты вон на примитивное «Плейте орикус» свою суточную норму разом маханул, что уж говорить о более серьезных сотворениях. Нет, брат, толмох обычным существам в занятиях магией совсем не помощник. Так, лёгкая подзарядка для батареек, не более того.
— Понятно, — грустно сказал мальчик, убирая обратно в портфель пакетик с мохнатой рыбкой и маскируя его учебниками. — Ладно, Васька, я в школу побежал. Хочу перед уроками ещё с пацанами пошептаться. Ты, кстати, не в курсе, когда Гунтас к нам «приедет»? — как можно более безразличным тоном, не оборачиваясь, бросил он через плечо.
— Спроси что полегче, — проворчал Васька и перевернулся на другой бок. — С того момента, как Совет времён и измерений начнёт отчитываться о своих планах перед крысодавами, можешь называть меня Васант Уважаемый. А пока живём как в тумане, густом таинственнейшем тумане…
— Ладно, «котик в тумане», корму я тебе насыпал и лоток в туалете вымыл. Так что наслаждайся благами цивилизации лысаков, пока можешь. И, пожалуйста, оставь родственников Эрлока в покое. Он жаловался, что ты любишь мутузить их лапами, а им это неприятно.
— Тоже мне фифы нашлись! — фыркнул кот. — Подумаешь, пару раз отфутболил нескольких особо надоедливых персонажей. Так сразу жаловаться побежали, ябеды рыжеусые.

***
Серёжка выбежал из подъезда и чуть не столкнулся на ступеньках крыльца с Николаем. Тот, словно завороженный, стоял и наблюдал, как три серых вороны гоняли по двору большую чайку. Птицы делили место возле помойки и, казалось, не замечали никого вокруг, сопровождая свою борьбу громким карканьем и размахиванием крыльев.
— Ты чего тут раскорячился? — несильно ткнул Серёжка друга в спину. — Встал так, что ни пройти ни проехать.
— Тише ты, лучше туда посмотри, — и Колька показал рукой на дерущихся птиц. Как раз в этот момент чайке в очередной раз удалось увернуться от длинных вороньих клювов и схватить кусок заплесневелой колбасы. Её соперницы просто опешили от такой наглости и принялись каркать во всё горло, наступая на врага.
— У меня идея! — шепнул Серёжка. — Давай подойдём ближе и послушаем, что они там говорят друг другу. Не зря же я толмоха с собой таскаю!
— Точно, — согласился Николай. — Только иди как можно спокойнее и тише, чтобы пернатых не спугнуть.
Ребята аккуратно спустились по ступенькам на тротуар и на цыпочках подошли к большой кирпичной трансформаторной будке, которая примыкала к площадке с мусорными контейнерами.
— Васька предупреждал, что рыбка дальше трёх метров не работает, — напомнил Колька Серёжке.
— Да помню я, не тарахти – птиц спугнёшь. Ещё бы точно определить, где эти три метра начинаются…— не успел договорить Серёжка, как с очередным шагом в его мозгу раздались слова:
— Куда прёшь, гадина морская? — наседала одна из ворон. — Не видишь, что это наша территория? Мы за эту помойку с голубями и воронами из соседних дворов целый год бились, пока отвоевали! А этот прилетел на всё готовенькое, ещё и колбасу нашу ворует.
— Успокойтесь, мамаша, — задорно отвечала чайка (по всей видимости, это был молодой самец). — Разве не видите, какие помойные баки огромные? Да здесь еды на сто ворон и пятьдесят чаек хватит. Перестаньте уже ругаться и приступайте к трапезе. Сами знаете, скоро подтянутся лысаки-бомжи со всего микрорайона и прогонят нас с дармовых хлебов куда подальше.
— Вы только посмотрите, каков наглец! — пришла на помощь подруге другая ворона — толстая и неуклюжая. — Ему птичьим языком объясняют, чтобы не смел совать свои грязные лапы в чужой огород, а он над нами насмехается. Ещё и считать нашу еду вздумал… А ну брысь! — и толстуха сделала стремительный рывок в сторону чайки, однако задела лапой за проволоку, валявшуюся на асфальте, упала на бок и смешно
покатилась, словно шар для боулинга. Её подруги зашлись от хохота, но быстро угомонились, вспомнив о неприятеле.
Чайка не обращала внимания на потуги ворон одержать верх над гордой птицей. Доев колбасу, принялась рыться лапой в мусорном контейнере, выискивая очередные вкусности.
—Эй, воронье! Вам там не надоело ссориться, — вскоре прокричала птица сверху. — Посмотрите, я нашёл пол-ящика протухшей рыбы. Давайте, забирайтесь сюда и плотно закусим. Только сразу предупреждаю: кто вздумает меня клюнуть, того я схвачу лапами, утащу на реку или вообще на море и там сброшу!
— Видали мы хищников и покруче. Нас не испугаешь, — каркали вороны, тем не менее взлетая вверх и рассаживаясь около чайки.
Минут через пять птицы насытились и по очереди спорхнули на землю. Чайка ещё немного походила вокруг помойки и, тяжело взлетев, устремилась в даль на поиски новых лакомств.
— Ну-ка, подойдите ближе, мои верные подружки, — взмахом крыла подозвала толстая ворона остальных. Птицы послушно прискакали к ней на тонких когтистых лапах.
— Значит так: пока мы ели, я придумала хитрый план, как эту гадскую чайку отвадить от нашей кормовой базы.
— И зачем тебе это надо? — спросила её менее кровожадная соплеменница, прикрывая глаза в сытом изнеможении. — Этот юноша в белом кителе прав. Еды много, хватит на всех. А в драке мы только можем время потерять да покалечить друг друга. Забыла, как тебе прошлой осенью чуть крыло не сломали?
— У, ты, глупая гусыня! — вскипела от возмущения «воронья атаманша». — Как тебя ещё кошки не сожрали? Не понимает она. Что тут неясного? Сегодня он один прилетел, а завтра ещё десяток таких же оглоедов с собой притащит. И всё, считай пропал наш продовольственный склад. Снова начинай сначала: ищи двор, выгоняй голубей, дерись с местными воронами… Будь моя воля, я бы других птиц на раз извела – нечего им небо пачкать своими грязными перьями.
— И что дальше? — спросила её третья ворона, самая на вид маленькая и худая. — Не будет на земле птиц, так крысодавы нас первых сожрут, не поморщатся. А про грызунов забыла? Это пока нас много, мы их на земле одолеть можем. А останемся втроём, так они вконец обнаглеют и к помойкам нас близко не подпустят.
— Не боись, — успокаивала молодую родственницу ворона. — Будем мыслить и действовать поступательно. Сначала надо извести эту чайку. Для этого предлагаю украсть крысиный яд: сама видела, как вчера его дворники вокруг дома раскидывали у подвальных окошек. Потом покрошим отраву на еду и позовём в гости нашего морского приятеля. Типа у нас вечеринка для новых друзей. Он угощения отведает и сдохнет. Ну как вам мой план?
— Ну не знаем, — с сомнением покачали головами другие вороны. — Как-то уж больно коварно и запутано. Не проще позвать ещё парочку наших родственников и вместе с ними прогнать чужака восвояси? Нам, знаешь ли, привычнее воробьёв мутузить, нежели козни против сильных мира сего строить.
— Это поначалу он такой сильный и храбрый, а когда яду-то нажрётся, посмотрим, как закукарекает! И звать никого не надо. А то пригласим кучу воронья, и потом они нас самих отсюда выгонят. Короче, хватит нюни распускать – полетели за ядом! — И толстуха, словно самолёт «кукурузник» со сломанными шасси, неуклюже разбежалась и полетела низко над землёй. Остальные члены вороньей банды нехотя последовали за своим идейным вдохновителем.
— Можно расходиться, ничего интересного больше не будет, — сказал Серёжка и вышел из-за трансформаторной будки. — И вообще, похоже, мы на уроки опаздываем.
Мальчишки сверились с часами и припустили по дороге в школу, обгоняя друг друга и отвешивая несильные оплеухи. На середине пути к ним присоединился заспанный Валерка, для которого ранний утренний подъём был равносилен каждодневной пытке.
Вот показалась школьная ограда, распахнутая настежь калитка и баба Нюра (она же маг 32-го уровня магической культуры Сильвия Ветроносная), подметающая большой метёлкой из веток школьное крыльцо.
— Ребята, подождите! — раздался окрик сзади. Серёжка обернулся первым и застыл как вкопанный. В паре метров от них, в кустах шиповника, которые росли вдоль всей ограды, стояла и тяжело дышала собака. Это была местная дворняга, которая подъедалась отходами в школьной столовой, оставшимися после завтраков и обедов. Учеников было много, но кушали они «столовскую отраву» (как они её окрестили) весьма неохотно, стараясь побыстрее выкинуть в мусор. Поэтому бачки для отходов всегда были полные. От такого изобилия собака Машка очень быстро набрала лишний вес и стала похожа на маленького бегемотика с длинным пушистым хвостом.
— Уф, умучилась я за вами бежать! — кряхтела псина. — Что вы вечно носитесь, словно на пожаре? Неужели нельзя спокойно прогуляться, любуясь природой и наслаждаясь свежим воздухом. А я ещё утром умудрилась два завтрака слопать, теперь аж сердце из груди выскакивает от вынужденной пробежки.
— Машка, ты что, разговаривать умеешь? — не поверил Валерка, нагнулся и почесал собаку за ухом, отчего «бегемотиха» блаженно закатила глаза и завиляла хвостом.
— Это не она, а толмох, — объяснил другу Колька. — Мы уже с утра с рыбкой развлекаемся. Столько всего наслушались, на две книги «Тайны животного мира» хватит.
— Круто! — восхитился Валерка. — Предлагаю после уроков съездить в зоопарк. Там же звери со всего мира собраны. Такого, небось, расскажут, что и географию с биологией учить больше не придётся.
— Ты что от нас-то хотела? Зачем бежала следом? — поинтересовался Серёжка. — Это Анфиска бульдерлогов любит, а мне и кота Васьки хватает.
— А я бы хотел себе собаку, тем более говорящую, — вмешался озорник Валерка. — Только представьте: сидишь ты в наушниках и «режешься» в компьютерные игры, а родители думают, что домашнее задание делаешь. И когда они тебя время от времени окликают и спрашивают «Всё ли в порядке и не нужна ли помощь», собака им и отвечает: «Всё хорошо, дорогие мои мама и папа. Не беспокойтесь, я люблю учиться…» И дальше в том же духе.
— Ага, а потом ты своего питомца, не дай бог, чем-нибудь обидишь, и он все твои тайны родителям и выдаст, — огорчил его Колька.
— Об этом я как-то не подумал, — почесал затылок Валерка. — Тогда надо… это… собаке кнопку вживить, которая будет отключать голосовые функции и включать их снова, когда будет необходимо.
— Это тебе уже пора кнопку на весь рот поставить, — прервал его Серёжка. — Тараторишь без остановки. Вон, занятия скоро начнутся, а мы из-за твоей болтовни так и не услышали, что нам Машка сказать хочет.
— Ничего особенного я вам поведать не хочу, — зевнула собака. — Просто имейте в виду, что сегодня директор школы сделает вам очень важное предложение. Ни в коем случае не вздумайте от него отказываться. Поняли?
— А о чём предложение? — не понял Колька. — Может, он захочет, чтобы мы втроём с крыши спрыгнули. В этом случае тоже предлагаешь соглашаться?
— Не предложит. Я его с утра видела. На сумасшедшего он был не похож. Дерганый, как всегда, но это у него профессиональная болезнь. Так что слушайте взрослых и делайте, что велят.
— И вот ещё что, — словно вспомнила Машка, поворачиваясь к ребятам боком и собираясь уходить. — Ты, Валера, не забыл просьбу господина пелина?
— Какую ещё просьбу? — не понял мальчик. — Разве он о чём-то меня просил? Да мы с пацанами «мехового карлика» уже целый год не видели.
— Об этом он меня и предупреждал. Говорит: «Этот охламон наверняка забыл про моё поручение. Поэтому, благороднейшая госпожа бульдерлог, будьте добры, напомните ему о нём ещё раз…», — задрав нос, высокопарно произнесла собака. — Короче, сегодня тебе надо включить телевизор ровно в шестнадцать часов тридцать минут и записать, что там скажут в первые минуты. Надеюсь, перо с чернильницей, которые тебе дал Гунтас, не потерял?
— Не волнуйся, Машка, всё на месте. Я их на антресолях в шкафу спрятал. А какой канал-то включить?
— Ну ты точно бестолочь! Конечно, любимый свой. Какой он у тебя, кстати?
— «Animal Planet», естественно. Люблю про жизнь зверушек смотреть, — признался мальчуган.
— Понятное дело, — согласился Колька. — Где тебе ещё расскажут про нравы и жизнь бегемотов и слонов.
— А при чём тут это? — не понял Валерка.
— Ну как же! Надо же тебе будет как-то с гиппоокусом уживаться, когда вы с Нелли поженитесь, — пояснил Колька и задорно рассмеялся. Серёжка тоже не смог удержаться от распирающего его хохота.
— Вот вы, лысые обезьяны, вечно всё в шуточки превращаете! — неодобрительно покачала головой собака. — Ладно, заболталась я тут с вами. Пора мне, скоро новые отходы из кухни вынесут, а у меня питание строго по распорядку, пропускать нельзя.
— Дурак ты, Колька, — строил из себя обиженного Валерка. — Ничего не понимаешь в отношениях между магическими животными. Вот переместимся мы с тобой следующий раз в Пятиречье, так всё Нелли и расскажу про твои дурацкие шуточки и подколки. У неё магия сильная, мне даже страшно себе представить, что она может с тобой сделать! Наверняка в лягуху превратит, а может, в носоглота вонючего или комара писклявого. Будешь тогда знать!
— Ладно, пошли уже, — постарался примирить ребят Серёжка. — После уроков не разбегайтесь. Поедем все вместе к Валерке смотреть телевизор. Только надо позвонить предупредить, чтобы родители не волновались.
— Может, не стоит? У меня в комнате бардак. Мама и папа итак недовольные ходят, а тут ещё мы втроём завалимся. Я один программу посмотрю и запишу, что там скажут.
— Ничего, как раз и поможем тебе убраться, — успокоил его Николай. — А то ты чего-нибудь напутаешь: или канал не тот включишь, или вместо первой минуты слова с десятой запишешь. Знаем мы тебя.
— Ладно, уговорили, — тяжело вздохнул Валерка. — Только предупреждаю: будете надо мной смеяться – сразу из дома выгоню! Я хамства в свой адрес в родных стенах не потерплю.
— Не будем, клянёмся, — пообещал Серёжка. — А теперь бегом в класс, опаздываем уже!
Шесть уроков пролетели незаметно. Ребятам не терпелось исполнить задание Гунтаса и посмотреть, что такого чудного покажут по телевизору, поэтому они проявили чудеса прилежности и эрудированности. Колька даже умудрился получить две пятерки и одну четверку, а Валерка – не схлопотать двойку.
И вот, когда до конца последнего урока оставалось не более пятнадцати минут, в динамике громкой связи раздался строгий голос завуча: «Учеников 6-Б класса прошу после урока зайти в кабинет директора».
— Не ошибся бобик – точно к директору вызывают. Будут супервыгодное предложение делать, — обрадовался Валерка.
— Погоди ты со всей выгодой, — одёрнул его Колька. — Не нравится мне всё это. Разве не помните: это именно двойник нашего директора тогда предупредил Кирилыча, что мы устраиваем засаду в туалете. А вдруг и в этот раз в кабинете наш ждёт очередной клон, коварный и жестокий?
— И что нам делать? Может, бабе Нюре сказать? — предложил Серёжка. — Она всё-таки маг и подобные ситуации ей не впервой разруливать.
— Да где мы её сейчас найдём-то? — заныл Валерка. — Вот шавка блохастая, ничего толком не объяснила! А если нас там «на опилки пустят» или гвоздями к полу прибьют?
— Прекрати панику, — успокоил его Колька. — Будем размышлять логически: зачем нас кому-то убивать? То, что у Серёги в башке понапиханы (не без помощи его дедушки) всякие важные сведения об измерениях, так это нам только на руку. Значит, он ценный «фрукт» и убивать его прямо с порога никто не будет.
— Это Серёжка ценный, а наши головы мало кому интересны, разве что людоедам, — не унимался Валерка. — Эх, чуяло моё сердце, что надо было сегодня больным притвориться и в школу не ходить. А может, этот псевдодиректор хочет мне руки отрезать? — внезапно осенила мальчика догадка. — Точно! Узнал, гад, что я должен записать сведения из телепередачи специальными чернилами из серебряной чернильницы, и решил помешать планам Гунтаса.
— Хватит гадать: может – не может. Пойдём и всё узнаем. Пацараи не дураки, чтобы нас вот так, словно пушечное мясо, подставлять.
После урока учительница построила всех в колонну по двое и повела к директору. Василий Иванович стоял в дверях кабинета, и лицо его светилось от счастья.
Когда класс выстроился в коридоре (поскольку в небольшом кабинете тридцать человек просто бы не поместились), к ребятам из-за спины директора вышел Фёдор Кириллович. Прежнего учителя истории было не узнать: модный костюм сидел на мужчине словно влитой. Туфли из крокодиловой кожи были начищены до блеска. На руку надеты модные часы. Весь его вид излучал успех и респектабельность.
— Здравствуйте, дети! — приветствовал он класс, широко улыбаясь. — Если кто-то забыл, меня зовут Фёдор Кириллович. Раньше я работал в вашей школе учителем истории, правда, совсем недолго. К счастью, упорным всегда везёт, и мне посчастливилось стать первым директором новой гимназии, которая открывается первого сентября этого года.
— Выходит, не соврал Гунтас, — шепнул Колька на ухо стоящему рядом Серёжке. — Как сказал год назад при расставании, так всё и получилось. Только посмотри, какой Кирилыч счастливый. Такое ощущение, что купил себе звание мага и магические уровни.
— Не в магии дело, — уточнил Серёжка. — Просто наш историк очень амбициозный человек: ему что магом, что директором, главное – расти в глазах окружающих. Не удивлюсь, если через несколько лет он захочет в мэры баллотироваться.
— Эй! Хорош шептаться, — попросил Валерка, силясь услышать разговор друзей. К сожалению, ему «выпала честь» попасть в пару с девочкой и встать практически в конец строя.
— Так вот, — продолжал свежеиспеченный директор. — По заданию руководства департамента образования нашего города мы набираем к себе в гимназию наиболее одаренных и выдающихся ребят. В поисках будущих Эйнштейнов и Коперников я объездил уже более тридцати школ Москвы. Сегодня, как вы понимаете, настала очередь вашего учебного заведения и конкретно вашего класса.
— Чего-то снова мутит наш колдун, — с сомнением покачал головой Колька. — Эх, жалко, бабы Нюры рядом нет. И Анфиска, как назло, в другом измерении…
— Фёдор Кириллович, я, если честно признаться, не понимаю, почему именно 6-Б? — спросил директор. — Да, средний балл по школе у них неплохой, но, откровенно говоря, гениями в этом классе и не пахнет. Нехорошо так говорить при детях, но, тем не менее, с фактами не поспоришь! Может быть, вам стоит обратить внимание на других учеников, из 7-А или 9-Б, например?
— Уважаемый, Василий Иванович! Дело в том, что мы отбираем в новую гимназию не просто прилежных отличников, а ребят с изюминкой. Понимаете?
— Если честно, не совсем, — признался директор.
— Значит, и не надо! — весело ответил Кирилыч. — Вот когда придёте к нам на первый выпуск через пару лет, сами всё поймете без лишних объяснений. А пока мне нужны… — и историк с показной деловитостью достал из кармана широкий блокнот с тёмно-красной обложкой. Открыл его, перелистнул пару страниц, разыскивая нужную запись. — Так вот, нашёл, — ткнул он пальцем в нужные строчки. — Сергей Поляков, Николай Мишечкин и Валерий Степанов, прошу выйти из строя.
— Поздравляю вас, ребята, — незаметно подмигнул он старым приятелям. — Руководство города и педагогический совет оказали вам честь и выбрали в качестве учеников новой гимназии. Отбор был крайне суровым, в нём участвовали более двух тысяч человек. Вы оказались среди победителей, которым с начала нового учебного года предстоит оправдать оказанное доверие.
Василий Иванович остолбенел и потерял дар речи. Он лишь беспомощно взмахивал руками и разводил их в стороны, словно внезапно позабыв, зачем вообще природа одарила его конечностями. Через какое-то время всё-таки совладал с собой и разразился сумбурной речью:
— Вы меня, конечно, дико извините, Фёдор Кириллович, но это же какой-то абсурд. Допустим, я ещё могу согласиться с тем, что отобрали Колю Мишечкина. Он действительно весьма неглупый и трудолюбивый молодой человек. Полякову до него далеко, но и на выбор Сергея я готов закрыть глаза. Но причём тут Валерка Степанов? Вы что там, в своём правительстве, с ума посходили, что ли? Он же всю гимназию в первую неделю по кирпичикам разнесёт! Это же не человек, а неандерталец какой-то! Боже мой, что творится! — продолжал причитать директор.
— Зря вы на меня наговариваете, — весело ответил, не выходя из строя, Валерка. — Если вы в своей школе не смогли разглядеть мои таланты, то это не значит, что их вовсе нет.
— Какие таланты, что ты городишь? — Василий Иванович начал зеленеть. — Твоими талантами все парты исписаны так, что никаким растворителем не оттереть. А про разбитые стёкла забыл? Сколько раз я тебя предупреждал не носить футбольный мяч в школу, и всё как об стенку горохом…
— Ребёнок тянется к спорту. Что тут плохого? — поддержал Валерку Фёдор Кириллович. — В любом случае я у вас его забираю, так что можете вздохнуть спокойно и больше не переживать за окна и мебель.
Так, всё, мне пора бежать. А вас, мальчики, я жду у себя первого августа. Будем проводить вводный инструктаж со всеми вновь поступающими к нам учениками. До свидания! — и Кирилыч, пожав руку всё ещё ошарашенному директору, кивнул пребывающей точно в таком же состоянии учительнице и стремительно пошёл по направлению к выходу.
Класс тут же распустили, и ученики не замедлили разойтись по домам.
— Вы слышали? Неужели мне это не показалось? — казалось, счастью Валерки не было предела. Он на ходу возбужденно теребил портфель в руках, то и дело высоко подкидывая его над головой. — Мы лучшие, парни! Просто лучшие! Теперь будем учиться в новой супершколе. Там наверняка вместо занудных учебников во всех классах стоят мощные современные компьютеры. А в качестве домашнего задания поручают взломать какой-нибудь сайт или банковский сервер — типа будут готовить из нас универсальных агентов.
— Хотелось бы верить, — выходя на улицу, поддержал друга Николай. — Главное, чтобы сегодняшняя новость не обернулась очередной глупой шуткой тафаргов. Может, они специально вывели нас из состояния душевного равновесия, а в это время один из их магов идёт за нами по следу и высасывает информацию из Серёжкиной башки вместе с нашей жизненной энергией.
От столь глупой и неожиданной мысли мальчишки замерли на месте и стали крутить головами по сторонам.
— Тьфу на тебя, одарённый ребёнок! — подколол Кольку Серёжка, вспомнив недавние слова Василия Ивановича. — Раньше только Валерка у нас специализировался на глупых шутках и запугивании на ровном месте. А теперь и ты туда же? Какие тафы, какие маги? Ты разве забыл, что Совет времён и измерений строго-настрого (под угрозой лишения неограниченного доступа к «рекам силы») запретил всем существам применять магические способности в измерении лысаков?
— Да, только тафарги плевать хотели на запреты пацараев! — парировал Николай. — Не зря же они воюют друг с дружкой не один миллион лет. И конца и края этой битве не предвидится.
— О чём спорим, малышня? — окликнула их на выходе со школьного двора Сильвия Ветроносная. Старушка уже успела переодеться из униформы в повседневную одежду и, по всей видимости, собиралась уходить домой.
— А вы разве не слышали? — первым ответил Серёжка. — Оказывается, нас троих отобрали как лучших учеников школы для учёбы в новой гимназии. Вот мы и ломаем голову, что это такое — подарок судьбы или очередные козни тёмных сил. Поэтому и не понимаем, радоваться нам или печалиться?
— Как не знать, конечно, слышала. Вы сами немного пораскиньте мозгами, вспомните кое-что, тогда и разберётесь.
— Это вы, бабушка, — маг. Поэтому любую ловушку и пакость чувствуете за километр. А нам, обычным существам, трудно решать подобные межгалактические головоломки, — пошутил Валерка.
— Просто вспомните, как так получилось, что Кирилыч стал директором гимназии? Кто ему в этом помог? — терпеливым тоном продолжала маг наводить ребят на нужные мысли.
— Точно! А Вы правы, Сильвия, — первым догадался Колька. — Помните, парни, как только мы переместились обратно из Эффериса в наш мир, Гунтас почти сразу заявил Кирилычу, что тот в скором времени станет директором новой школы?
— Было дело, я как раз тогда свои штаны от цемента оттирал, — подтвердил Валерка. — Въедливая пылюга оказалась. Мне потом от матери досталось…
— Погоди ты со своими портками. Дай сообразить, — перебил его Серёжка.

Глава 4 Долгожданная встреча
— Стало быть, и назначение Кирилыча на высокую должность, и наш перевод в новую школу — это дело рук Совета времён и измерений? — вымолвил мальчик через несколько секунд.
— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнула Сильвия. — А то я уж грешным делом подумала, что вы за этот год отупели. Сами понимаете, растущий детский организм – штука непредсказуемая. Тем более после таких-то впечатлений от перемещений по временам и измерениям. Смотрю, Валерка извёлся весь, только бы не проболтаться знакомым про чудеса, свидетелями которых вы стали.
— Не беспокойтесь, бабушка, всё у нас в порядке c головой, — поспешил развеять её сомнения Колька. — И Валера уже более-менее научился справляться со своим скорострельным языком, особенно если его периодически «заряжать» волшебными оплеухами. Просто на нас столько всего навалилось в последние дни: и рыбка-переводчик, и известие о переходе в новую школу, и ещё сегодня задание Гунтаса надо выполнить. А как — мы толком и не знаем.
— Про говорящую собаку забыл, которая нас чуть с ума не свела утренними загадками, — вставил свою жалобу Валерка.
— Ты, милок, на Машку не обижайся. Она хороший бульдерлог, хоть и очень прожорливый. Раньше вообще в армии служила в пограничных войсках, рубежи нашей необъятной родины охраняла.
— Вы ничего не путаете, Сильвия? — усомнился Колька. — Я фильмы смотрел про пограничников. Так они в основном немецких овчарок используют. А Машка же простая дворняга, хотя и крупная.
— Может, она и не породистая, и родословной не имеет. Только опасных контрабандистов выследила и тревогу подняла. Сработала не хуже самой надрессированной овчарки.
— Ух ты! Расскажите об этом подробнее, — восхитившись, попросили мальчишки.
— Тут длинной песни не сложишь, — раздался хриплый голос из-за кустов, и к ребятам и старушке-магу вышла сама героиня — собака Машка.
— Долго жить будешь, блохастая! — радостно приветствовала её Сильвия. — Вот ты им и расскажи про свои «подвиги Геракла», а мне идти пора. И не забудьте толмоха с собой взять, когда телевизор смотреть пойдёте, — подмигнула она ребятам и не спеша пошла по улице в сторону продуктового магазина.
— Я здесь в кустах задремала после сытного обеда, поэтому слышала, что вам Ветроносная обо мне говорила.
— И что, это правда? Вы в одиночку кучу бандитов смогли обезвредить и связать? — затараторил Валерка, которому очень хотелось услышать историю про суперпса.
— Ты фантазируй, да головой думай! — ответила ему собака. — Как я их лапами связать-то могла? Это у вас, лысаков, пальцы длинные и гибкие, один большой чего стоит. А я могу только слюнями человека обмотать раза два по кругу. Нет, уважаемые школьники, всё было немного иначе.
В то время я была ещё довольно молодой и глупой. Жила на природе в лесу, где располагалась пограничная застава. Отец мой в армии служил. Знатный был бульдерлог, лучший розыскной пёс, вся грудь в золотых медалях за собачьи заслуги. Мама попроще, но тоже красавица. Она охраняла дом в деревне поблизости. И вот однажды на своем дежурстве отец и повстречал в лесу мою мать. Так я и появилась на этом свете.
— И что было потом?
— А дальше я выросла, родители состарились и умерли, сами знаете: век бульдерлога не такой длинный, как лысаковский. Но пограничники, в память об отличной службе моего отца, разрешали мне беспрепятственно посещать воинскую часть в любое удобное время. И самое главное — поставили на довольствие в местную столовую. Лучшие отходы с солдатского и офицерского столов были в моём распоряжении круглый год.
Но я понимала, что, не будучи породистой овчаркой, на настоящую службу я не могу рассчитывать. Поэтому кормят скорее из жалости, чем по необходимости. А в этом случае «попутный ветер» в отношении меня может поменять направление в любой момент: например, если в часть придёт новый командир, который уже не будет знать о заслугах моего отца.
И решила я подстраховаться на случай внезапного «увольнения». Стала таскать с заставы несъеденные отходы и прятать их в специальные лесные тайники. В основном это были небольшие берлоги и норы, образовавшиеся под корнями деревьев. Набила их под самую завязку и стала охранять. Сами знаете, халявщиков в лесу пруд пруди: то белки с енотами залезут вкусненьким поживиться, а то и волков с лисицами гонять приходилось.
И вот в один дождливый вечер стало у меня на сердце как-то неспокойно. Думаю – точно кто-то сегодня в моих припасах ковыряться будет! Чутьё бульдерлогов редко обманывает. Решила сходить проверить. Добежала до ближайшей большой берлоги – и точно: какой-то зверь почти целиком залез в тайник и чем-то там шебуршит, только мохнатый чёрный зад наружу торчит. Причём, судя по размеру «пятой точки» и толстым ногам, экземпляр попался достаточно крупный.
От такой наглости я дар собачьей речи потеряла. Ну, решила, конец тебе, вражина! Погибну, а родную еду защищу. Подбежала поближе да схватила его за мягкое место, аж челюсти от злости свело. Зверь как зарычал, как застонал от боли на весь лес, аж мурашки по коже.
Я решила судьбу больше не испытывать. Отбежала подальше и залилась таким громким лаем, что потом охрипшая несколько дней ходила.
Хорошо, что в этот момент недалеко проходил дежурный пограничный наряд с оружием и служебными бульдерлогами. Они мой лай услышали и через несколько минут прибежали на место боя разобраться, в чём дело.
Оказалось, что это никакой не зверь был, а обычные контрабандисты. Надели на себя медвежьи шкуры и перешли тёмной ночью через границу. Потом решили в моей берлоге тайник устроить. Думали еду наружу выкинуть, а своё барахло внутри спрятать. Вот я их коварные планы и сорвала, сама того не желая.
После этого случая пограничники стали любить меня ещё больше и кормить ещё слаще. Сам командир части всех на плацу построил и долго говорил что-то там про чувство долга и вечную дружбу между человеком и собакой.
— А что в тайнике было? — спросил Колька. — Золото и бриллианты? Тебе потом причитающиеся двадцать пять процентов вознаграждения выплатили?
— Конечно, выплатили, — ответил за Машку Валерка. — Разве ты не понял ещё, на какие «шиши» она в Москву приехала?
— Бестолочи вы обезьяньи, — устало произнесла собака. — В тайнике бандиты прятали оружие и взрывчатку. Наверное, хотели на пограничную заставу напасть или взорвать что-нибудь в деревне. Террористы, что с них возьмёшь. А в Москву я уже позже приехала вместе с одним отставным офицером. Он сюда жить перебрался. Заботливый, добрый, кормил меня хорошо, выгуливал по первому требованию. У него и жила, пока мой новый хозяин от болезни сердца не умер. А уж его дети, наследнички толстомордые, терпеть меня не стали. Дали пинок под зад и выгнали из квартиры. Вот мне здесь и пришлось обустраиваться по новой.
— Как несправедливо с тобой жизнь обошлась, — выслушав рассказ Машки, констатировал Серёжка. — Ты, можно сказать, предотвратила трагедию, много человеческих жизней спасла, а в результате сама оказалась на улице. Где же благодарность от высших сил?
— Я как-то об этом не думала. Одно знаю наверняка — если постоянно ждать благодарности за свои поступки, то так с протянутой рукой и простоишь всю жизнь. Поняли? Уф, утомили вы меня сегодня, спать буду, — и собака задом попятилась обратно в кусты, где разлеглась на мягкой траве.
— Бульдерлог-философ, — заметил Колька. — Видно, она не только в школьной столовой подъедается, но ещё книжки по ночам в нашей библиотеке читает.
Ребята шли по улице по направлению к остановке автобуса, который должен был довезти их до Валеркиного дома. Небо постепенно затягивали облака, подул холодный ветер. Вдалеке послышались раскаты грома, и кое-где промелькнули яркие вспышки молний.
— Хорошо бы до дождя успеть, — наблюдая за буйством природы, пожелал Валерка. — Неохота приходить домой мокрой курицей.
— Не боись, малец, капать ещё только часа через два начнёт!
Мальчишки остановились, силясь понять, кто это с ними разговаривает. Поскольку был будний день, по улице туда-сюда проходило довольно много людей — мужчин, женщин, детей. Но только все они даже внимания на Серёжку, Кольку и Валерку не обращали.
— Дяденька, это вы сейчас про дождь сказали? — обратился Серёжка к уличному нищему, сидящему в двух метрах от них. Пожилой мужчина устроил себе из уличной
клумбы некое подобие кресла и, взгромоздившись на него со всем своим нехитрым скарбом, дремал. Вопрос мальчика он проигнорировал даже не шелохнувшись.
— Оставьте Лёху в покое! Он вам ничего не скажет, потому что глухонемой от рождения.
— Что за мистика? — не понял Валерка. — Эй, кто тут с нами шутки шутить вздумал?
— Чего разорались? Глаза разуйте и подойдите поближе.
Ребята нехотя приблизились к бродяге, брезгливо морща носы от «парфюма» под названием «Сногсшибательное обаяние улицы», которым воняло от мужчины даже на значительном расстоянии. И только тогда смогли разглядеть, что на плече незнакомца в складках замызганной куртки сидит крупная блоха.
— Это вы с нами разговариваете? — спросил насекомое Колька.
— Конечно, я, кто же ещё? Позвольте представиться, Меня зовут Клок. Я — блошиный король правой стороны этой прекрасной улицы.
— Какой король? — не понял Валерка. — Это что-то новенькое. О таких титулах я ещё не слышал.
— Вы напрасно иронизируете, юноша, — блоха гордо вытянулась на задних ножках, отчего, по её мнению, должна была стать заметнее в глазах людей. Однако чуда не произошло, и мальчишки всё так же с большим трудом силились разглядеть кроху.
— Дяденька, если не в курсе, то вы сейчас сидите на куртке какого-то бомжа, грязного и весьма вонючего. Может, конечно, это и есть ваше мифическое королевство, только с нас сегодня общения с сумасшедшими хватит.
— Сами вы сумасшедшие лысаки, — смело ответил Клок. — Я понимаю, что вы ещё дети и не познали суровых будней взрослой жизни. Поэтому буду к вам снисходителен. Да, я король, владения которого ограничены территорией, занимаемой одной из сторон этой улицы. Сей высокий титул был пожалован мне на ежемесячном слёте кровососущих насекомых измерения лысаков. И означает он то, что только я имею право на первый укус любого человека или животного, а также на справедливое распределение кормовой базы между другими кровопийцами.
— Прямо граф Дракула районного масштаба какой-то, — пошутил Валерка. — Вампир-недоросток.
— Не граф, а король! — поправила мальчугана блоха. — И, между прочим, за то, что я прекрасно справляюсь со своими обязанностями, титул вручается мне уже третий месяц подряд. Наверное, последний в моей жизни.
— Погодите, ещё не вечер, получите своего «короля» и в четвёртый раз, — успокоил его Колька.
— К сожалению, молодой человек, это маловероятно, — грустно вздохнул Клок. — Жизненный цикл взрослой блохи ограничен несколькими месяцам. Ходят слухи, что встречали на Земле представителей нашего рода, проживших год и даже дольше. Но я думаю, что всё это красивые легенды. Так что можно сказать, что я уже глубокий старик, пора передавать бразды правления молодёжи.
— Вы поэтому нас остановили? — съязвил Серёжка. — Хотите поделиться безграничной властью над укусами случайных прохожих?
— Нет, просто стало как-то скучно и одиноко. А я заметил, что у вас в сумке живёт толмох. Вот и подумалось, что столь «продвинутые лысаки» смогут уделить пару минут титулованной особе.
— Да что же такое! — вскипел Сергей и принялся осматривать рюкзак со всех сторон на предмет выявления дырок и порезов. — Не понимаю, как вы все видите, что у меня в портфеле сидит рыба-переводчик? Ткань плотная, непрозрачная, молнию я всегда до конца закрываю, пакет с толмохом на людях не достаю.
— Этого и не требуется, — пояснил Клок. — От вашей сумки исходят такие сильные энергетические импульсы, что вариантов здесь немного. А поскольку пользоваться магией в мире лысаков категорически запрещено, то и получается, что у тебя там либо Деконг, либо толмох.
— Деконг? — переспросил Николай. — Никогда раньше не слышал о подобном существе. Это что ещё за обезьяна такая, может, Кинг Конг?
— Вы что, кровь с вами! — испуганно замахала лапками блоха. — Какая обезьяна? Не напоминайте мне про этих ловких и ненасытных поедателей блох. Хорошо, что они не водятся в нашей местности.
Потом, немного успокоившись, насекомое продолжило:
— Ну вы даёте! Так запросто чудодейственного толмоха в сумке носите, а столь элементарных вещей не знаете. Деконг — это тара для переноски магических предметов. Обычно её используют маги, но и у простых существ её тоже можно встретить.
— Первый раз слышим, — не поверил Колька. – А зачем нужна такая специальная сумка – неужели маги боятся карманных воров?
— Ты совершенно прав, мой юный лысак. Как ни печально, но и среди всемогущей братии встречаются мошенники и воры. И даже среди светлых сил, что особенно прискорбно.
— И что такого уникального в этом Деконге?
— О, это замечательная вещь. Она маскирует любые магические предметы, а также вещи, на которые наложены заклинания. Стоит положить их в сумку — и ни один самый искусный маг не сможет распознать, что вы там несёте в руках.
— Как же вы тогда уловили мощный энергетический фон – нестыковочка получается? — уточнил Серёжка.
— Дело в том, что Деконг, будучи придуманным для маскировки, заботится об исполнении своей функции всегда. Поэтому, когда в сумке магия, фон отсутствует. А когда она пустая, наоборот, фонит так, аж магометры зашкаливают. Тем самым вероятный воришка оказывается сбитым с толку. Нередкими бывали случаи, когда совсем неопытные мошенники принимали «энергию сумки» за ношу с особо ценными магическими предметами. Залезали в мешок и оказывались в цепких лапах его владельца.
— И что делали с пойманными? — любопытству Валерки не было предела.
— Ничего особенного, — почесывая ножкой спину, ответила блоха. — Кого сразу убивали на месте, иных превращали в какой-нибудь предмет с неинтересной судьбой — ночной горшок или носовой платок. А особо ретивых (в основном молодых магов), которые пытались оказать сопротивление при поимке, отдавали нам, кровососущим, в качестве доноров. Уж тогда мы пиры и устраивали. Упивались тёплой кровушкой так, что у некоторых животы лопались.
— Не верю я вам, дяденька. Вы всё врёте, — усомнился Колька. — Не может Совет времён и измерений отдавать свои лучшие кадры на растерзание блохам, клопам и комарам.
— Ну, вру, и что с того? — не смутившись, ответил Клок. — Выдаю желаемое за действительное. Уже и помечтать нельзя. Вы только представьте на мгновенье: передают нам мага, у которого неограниченный доступ к энергии. И мы его начинаем кушать. Пьём, пьём, а кровушка всё не заканчивается, потому что маг успевает восстанавливать своё здоровье. Эдакий вечный «шведский стол» для гнусов получается. Какая прелесть!
— Фу, какая гадость, — брезгливо поморщился Серёжка. – Вы не только на вид противные вампиры, но и души у вас полны злобы и гадости.
— Не спеши с выводами, малец! — перебила его блоха. — Природа создала нас такими, какие мы есть. И высшие силы совершенно не интересовались, хотим мы быть кровопийцами или нет. Мы же не обвиняем вас, лысаков, в том, что вы сжираете бедных животных практически целиком. Да ещё умудряетесь использовать шкуры, рога и копыта. В то время как мы довольствуемся лишь кровью, никого не убивая при этом, нанося гораздо меньший вред экосистеме нашей планеты.
— Ну это как сказать, — парировал Колька. — Я в книжке читал, что однажды в глухом таёжном лесу одного геолога, который был ранен и сбился с пути, комары практически всего «высосали». И бедняга умер от большой кровопотери.
— Ещё комары страшную болезнь – малярию – разносят, — поддержал друга Серёжка. – А вы, блохи, людей тифом заражаете и прочей инфекционной гадостью.
— Не знаю ничего про вашего тифозного геолога – могу только рассказать историю из собственной жизни.
После этих слов блоха ловко перепрыгнула на голову бродяги и уютно расположилась на самом верху небольшой грязной вязаной шапочки. Так ребятам было лучше видно и слышно Клока.
— В общем, посчастливилось мне упасть на спину одной собаки. Вроде ничего особенного не произошло, мы ведь кусаем четвероногих без разбору по сотне за день. Но вскоре я понял, какой шикарный подарок преподнесла мне судьба, направив блошиные стопы к этому бульдерлогу. С виду псина как псина — мелкая, с короткой шерстью и тонкими лапами. Постоянно поскуливала и дрожала то ли от холода, то ли от страха. Поэтому хозяйка всё время таскала её с собой под мышкой.
Отведал я, значит, собачьей кровушки. Ну, так, ничего особенного, практически не отличается от «нектара» бродячего бульдерлога или кота, который живёт на помойке. Одно хорошо — эта шавка была крайне избалована и кормили её регулярно и на убой, поэтому малокровие ей не грозило.
Мне спешить особо было некуда, и решил я задержаться немного на этом «продовольственном курорте». Хозяева собаки оказались очень богатыми лысаками. Муж работал то ли министром, то ли директором крупного концерна. А жена (молодая красивая бездельница) целыми днями ходила по всяким салонам красоты, магазинам, модным тусовкам или просто валялась на диване перед телевизором. Естественно, что и бульдерлога везде таскала с собой.
Ну, я первое время с собакой походил по гламурным мероприятиям. Послушал, посмотрел и быстро понял, что это не моё. Тогда решил уделить больше внимания главе семейства. Улучил момент и прыгнул ему на костюм, в котором он на службу ходил. Приезжает, значит, наш олигарх к себе в офис — огромное здание, где стены и пол выложены красивыми мраморными плитками. И везде золото, золото: и на дверных ручках, и на лестничных перилах, и даже в туалете на кранах, закрывающих воду. И кабинет у мужика под стать: здоровенная комната с большим мохнатым ковром на полу. Стены увешаны картинами в тяжелых золотых рамах. Стол и стулья из красного
лакированного дерева. Широкие диваны с кожаной обивкой. Дорогая фарфоровая посуда на полках в высоких шкафах со стеклянными дверцами.
Мы, блохи, на лысаковскую роскошь не особо падки. Какой от неё толк, если никого теплокровного рядом нет? Как говорится, «золото на хлеб не намажешь».
Но тут даже я немного растерялся. Безусловно, родители мне рассказывали, что наши предки тоже жили в королевских дворцах и лакомились всякими знатными особами. Но это когда было – больше ста лет тому назад. А чтобы так, в 21 веке, в центре Москвы – просто удивительно. Короче, прыгнул я на длиннющий рабочий стол и удобно устроился на компьютерном мониторе. Тепло, светло, и всё хорошо видно и слышно.
Минут через пятнадцать началось какое-то совещание. В кабинет стали заходить разные люди в дорогих костюмах и обуви, а также с позолоченными часами на руках. Что-то на ходу рассказывали друг другу, смеялись и шутили. Хозяин, который, очевидно, был начальником, терпеливо подождал, пока народ рассядется по местам, и начал своё выступление:
— Уважаемые коллеги! Вы знаете, какое непростое время переживает сегодня наша страна. Не скажу, что мы этого не предвидели и не готовились к кризису, однако происки внешних врагов и недоброжелателей оказались коварнее наших самых смелых предположений. Вы все прекрасно видите, что любые попытки нашего руководства наладить конструктивный диалог с противниками оборачиваются ещё более сильным закручиванием гаек в отношении нас. Мы устали доказывать, что у нашего государства свой особый путь развития. И остальному миру необходимо это учитывать и подстраиваться под наши реалии, а никак не наоборот.
— Иван Владимирович, правильно ли я Вас понял, что чёрной икры на банкете в честь юбилея нашего министерства не будет? — подал голос невысокий седоватый мужчина, сидящий почти в конце стола.
— Игорь Константинович! — недовольно нахмурил бровь министр. — Вечно вы торопитесь с выводами. Дайте сначала мне договорить!
— Извините, просто хотел уточнить. Времени осталось немного, а мне ещё надо меню утвердить и продукты заказать так, чтобы их потом случайно на таможне за «санкционку» не приняли и бульдозерами не подавили.
— Так вот, — продолжал хозяин, которого сбить с мысли оказалось не так просто. — В это тяжёлое время родина и её руководство ставит перед нами особые задачи, от успешности выполнения которых зависит многое.
— Иван Владимирович, ну сколько можно! — одновременно заговорили несколько мужчин, севших ближе всех к боссу. — Мы в прошлом месяце уже скидывались на строительство чего-то там, где-то там далеко внутри страны. В конце концов у нас много миллионов жителей. Давайте грамотно придумаем ещё пару «налогов» и закроем дыру в бюджете. Богатые от этого не обеднеют, а бедные – они и так бедные, поэтому тоже роптать не станут.
— К этому вопросу мы обязательно вернёмся чуть позже, а пока дайте закончить мысль! У меня самолёт в Испанию через два часа, а я тут последние нервы с вами трачу, — раздражённо ответил начальник.
— Короче, время нынче тяжёлое, ситуация накаляется, революция никому не нужна, поэтому настоятельно прошу всех неукоснительно соблюдать правила поведения в обществе: золотые часы и дорогие украшения не носить!
— Это ещё почему? — не поняли собравшиеся.
— Чтобы их не было заметно, когда будете работать засучив рукава, — пошутил министр. — Далее: посещать принадлежащую вам и членам ваших семей зарубежную недвижимость только под самым благовидным предлогом. Например, надо вам слетать в США в Лос-Анджелес прибраться на вилле — траву покосить, крышу новым железом перекрыть. Значит, устраиваете какой-нибудь международный конкурс типа «Молодые таланты джазовой музыки». Естественно, побеждаете в нём сами, ну и для отвода глаз награждаете ещё пару участников из Америки (они там живут, поэтому тратиться на их переезд и проживание не надо будет). А подведение итогов и награждение призами устраиваете как раз в Лос-Анджелесе. Получается, что и вы сыты, и овцы митингов не устраивают по поводу нецелевого использования бюджетных средств.
— А мне как быть? — отдуваясь и ежеминутно смахивая пот со лба, спросил толстяк с красным одутловатым лицом. — Дело в том, что моя супруга во все поездки таскает с собой не менее трёх собак. А поскольку порода очень дорогая, элитная, то эти шавки, будь они неладны, путешествуют с не меньшим комфортом, чем мы сами.
— Значит, придумай и проведи со своей женой фестиваль собак редкой породы или кругосветный вояж в память о космическом полёте Белки и Стрелки. Что ты как маленький, Семёныч! Вечно тебя всему учить приходится.
— Сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь, — смотря вдаль и вертя в руках зажигалку, глубокомысленно изрёк высокий худощавый мужчина в больших очках в роговой оправе.
— Я Вас умоляю, Пётр Венедиктович! Эту родину ни то что нам с вами не продать, ею и наши правнуки устанут торговать.
В ответ на его слова присутствующие одобрительно «загудели» и заулыбались.
— В общем, работаем, пока руки носят! — подытожил министр, поднимаясь с кресла и давая понять, что совещание окончено. — И будьте как можно более осторожны и незаметны. Не забывайте, что нас повсюду окружают люди.

***
— Дедушка-блоха, мы чего-то не поняли, к чему Вы нам эту историю рассказали? — спросил Колька, когда Клок закончил говорить.
— А к тому, что и среди вас, лысаков, много тех, кто живёт по нашей «философии паразитов», и ничуть этим не гнушается. А вы меня винить вздумали. Так, всё, мальцы, утомили, — раздраженно махнул лапкой Клок. — Я думал, что повстречал умных отзывчивых собеседников, а вы оказались такими же чёрствыми и бессердечными, как и большинство человеков, даром что дети.
— Парни! — встрепенулся Валерка, посмотрев на часы. — Этот кровосос нас совсем заболтал. Побежали быстрее, а то к началу телепередачи опоздаем.
— Приятно было с вами познакомиться, господин Клок, но нам действительно пора, — попрощался Серёжка, и мальчишки устремились к остановке.
— Забавный старикашка, — заговорил Колька, когда мальчишки залезли в автобус и удобно уселись на мягких сиденьях заднего ряда — Я как-то раньше на задумывался, насколько огромен наш мир и какое множество разных существ его населяет. Одно дело изучать теорию по учебнику или смотреть фильм по телику, и совершенно другое, когда непосредственно сам вступаешь в контакт.
— Согласен, — подтвердил Серёжка. — Я уже даже подумываю о том, чтобы попросить Гунтаса оставить нам толмоха насовсем. Так мы сможем быстрее и, главное, гораздо подробнее изучить наш мир.
— Разбежался! — буркнул Валерка, стараясь пальцем раздавить маленькую мушку, случайно залетевшую в автобус и бьющуюся об стекло в поисках спасительного выхода. — Такого жмота, как твой транспортный работник, ещё поискать надо. Сколько раз я его просил оставить мне какое-нибудь магическое приспособление на случай внезапного нападения неприятеля. Случись что, чем тогда прикажешь обороняться и защищать Серёжку? Так нет же, талдычит как попугай: «Не время. Много будете знать, скоро состаритесь. Магия вам только во вред…», — и всё в таком же духе. Поэтому, думаю, что волшебную рыбку пелин у нас заберёт. Главное, успеть с ней в зоопарк съездить!
— Ты об этом уже в школе говорил, — уточнил Колька. — Думаю, что звери ничего нового тебе не расскажут. Разве что о дикарях посетителях, которые кидают всякую ерунду им в клетки.
— Как знать, как знать, — хитро сощурив глазёнки, ответил Валерка шёпотом, но уже через минуту вскочил на ноги и направился к дверям. — Всё, выходим, наша остановка!

Глава 5. Зашифрованное послание
На счастье ребят родители Валерки были на работе, младший брат в детском садике, а живущая вместе с ними бабушка ушла на почту за свежими газетами.
— Милости прошу! — ловко зашвырнув портфель в открытую дверь своей комнаты, прямо с порога предложил мальчуган. — Быстренько раздевайтесь, вешайте одежду в этот шкаф и пойдёмте в гостиную. Там стоит большой телевизор, на нём передачу смотреть удобнее будет. А я пока бутеров с колбасой и сыром настругаю, — пообещал он и прямо в уличной обуви убежал на кухню.
Серёжка и Колька прошли в просторную гостиную и плюхнулись на огромный диван, обитый умопомрачительно мягкой тканью. Сидеть на нём было, словно парить на облаке в безмятежной невесомости.
— Главное, чтобы нас никто не потревожил, — суетился Колька. — А то странная картина получится: сидят три подростка со старинной чернильницей и перьевой ручкой в руках и записывают слова телеведущего.
— Да уж, — подтвердил Серёжка. — Я своим родителям до сих пор даже не намекнул, что мы стали путешественниками по временам и измерениям. Как Гунтас предупреждал, так и молчу словно рыба. Хотя порой так хочется поделиться с мамой и папой нашими приключениями. Или группу создать в соцсетях, где описать увиденное и услышанное, чтобы другие ребята тоже познакомились с иными мирами нашей планеты.
— Кстати о рыбах, — появился в комнате Валерка, неся в руках большое блюдо, на котором стояли три чашки с чаем и лежали пять нарезанных грубыми ломтями бутербродов. Шестой мальчик зажал во рту, отчего не говорил, а скорее мычал.
— Что ты там бубнишь? — не понял Колька. — Тебя разве не учили, что разговаривать с набитым ртом неприлично?
— Рыбку, говорю, можно у меня оставить, — Валерка наконец донёс тяжёлый поднос и поставил его на табуретку перед друзьями. Потом взял свой бутерброд в руку и принялся с аппетитом откусывать большие куски, запивая сладким чаем. — Сами посмотрите, — указал он на противоположную от телевизора сторону комнаты. — Хотя, подождите, один момент! — мальчик ловко извлёк из-под подушки маленький чёрный пульт и нажал на нём две кнопки. Вспыхнул яркий свет.
И только тут Серёжка и Колька заметили, что между платяным и книжным шкафами на низком широком комоде стоит здоровенный стеклянный аквариум, литров на триста, не меньше, подсвеченный изнутри включившейся мощной лампой дневного света. Дно его было засыпано белоснежным кварцевым песком и причудливыми краеугольными камешками. Чёрные и красные кораллы, опутанные зелеными водорослями, образовывали сложную систему подводных лабиринтов. Посередине красовался большой многоэтажный рыбий домик, сделанный из песчаника, со множеством входов и выходов произвольной формы.
Обитатели аквариума были под стать богатому жилищу. Стайки маленьких разноцветных гуппи стремительно проплывали перед глазами, причудливо огибая на ходу более крупных афиосимеонов и барбусов. Те, в свою очередь, старались не подплывать близко к одному из углов, где на самом дне облюбовал себе место довольно крупный (по сравнению с аквариумной братией) пятнистый сомик таракатум. Он замаскировался, зарывшись в песок под длинной кривой веткой, имитирующей природную корягу. И лишь изредка его шевелящиеся тонкие усики напоминали, что в засаде в поисках пищи притаился опасный хищник.
По стеклянным стенкам очень медленно ползали с десяток улиток, которые неустанно очищали поверхность от накопившейся на ней слизи и остатков пищи, недоеденной другими обитателями комнатного подводного мира.
— Ну как вам? — гордо спросил Валерка, любуясь на замерших от восхищения друзей. — Это мне родители на день рождения подарили вместо моего старого аквариума. Помните, был у меня такой нелепый и объёмом не больше трёхлитровой банки. А этот, посмотрите, какой клёвый. Да в нём не только толмоха держать можно, но и самого камрока!
— Это ты загнул, — поспорил Николай. — Аквариум классный, спору нет. Я лично у своих родителей даже маленький выпросить не могу. А что касается каменного крокодила из Пятиречья, то здесь ты явно погорячился. Помню, когда меня отправили следить за замком Саланта и злодеями из Братства огня, я пролетал над одной речушкой, разминал крылья, так сказать. И с высоты мне посчастливилось увидеть семейство этих самых камроков. С виду обычные крокодилы, только с шеи до хвоста покрыты панцирем на манер черепашьего. Но по размерам не то что в аквариум, они к тебе в комнату с трудом поместятся.
— Взрослые особи, может, и не влезут, а для детёнышей в самый раз будет, — пытался выскользнуть из «ловушки хвастовства» не привыкший сдаваться Валерка.
— Всё равно нельзя к тебе толмоха сажать.
— Это ещё почему? — не понял Валерка. — Здесь места всем хватит, тем более маленькому «переводчику».
— Потому, что здесь ещё куча других рыб обитает. Только представь, что ты и твои родители будете постоянно слышать их разговоры между собой. А бабушку вообще сердечный приступ хватит, когда обитатели подводного мира на хорошем русском языке попросят её насыпать корм или поменять воду. Говорящая улитка, знаешь ли, не самое радостное открытие для пожилого человека, у которого и так проблемы с памятью. Кроме
того, рядом стоит телевизор, а Гунтас категорически предупреждал не держать толмоха рядом с такими приборами.
— Вечно ты, Колька, своими учёными фразочками мне крылья обрезаешь. Если отдадите толмоха, я поговорю с родителями, чтобы аквариум переставили в мою комнату.
— Это у меня крылья, а у тебя лапы и когти. Забыл, что ли? — пошутил Николай.
— Хватит спорить, включай уже телевизор, хозяин крокодиловой фермы, — поторопил Серёжка. — Если слова в начале передачи пропустим, что потом записывать будем, как перед пелином отчитаемся? Не знаю, как вы, а лично я уже сильно соскучился по путешествиям. Сейчас махнул бы с Гунтасом куда угодно: хоть к катаргам, хоть к самим рептусам.
— Не извольте беспокоиться, одну секундочку — с улыбкой на лице изобразил из себя покорного и готового на всё слугу Валерка. Порылся немного между подушек на диване, извлёк оттуда ещё одни пульт, теперь уже от телевизора, и нажал кнопку «вкл».
Большой жидкокристаллический экран зажёгся яркими красками. Валерка пару раз потыкал кнопки каналов и остановил свой выбор на любимом Animal Planet, или «Планета животных» по-русски. Сделал чуть громче звук и уселся на диван рядом с друзьями.
— Ты чего приземлился, голова твоя садовая? — стукнул его по коленке Николай. — А где чернильница с пером, где картон? Ты как писать собрался – пальцем по воздуху?
— Ох, вот это я затупил! — вскочил Валерка словно ужаленный и бросился со всех ног в свою комнату.
— Давай быстрее! — крикнул вслед Серёжка, дожевывая очередной бутерброд. — Одна лапа ягуара здесь, другая там!
Вскоре мальчик вновь появился в гостиной, бережно неся в руках маленькую серебряную чернильницу и большое гусиное перо. Под мышкой Валерка зажимал пару листов белого плотного картона. Подошёл, снова сел на диван и велел Серёжке взять поднос с недоеденными бутербродами со стула. После чего бережно положил на него листы, а на край поставил чернильницу и открыл маленькую крышечку.
— Всё, я готов записывать! — со вздохом облегчения гордо отрапортовал Валерка.
В это самое мгновение началась новая передача про диких обитателей африканской саванны. После двух коротких рекламных роликов на экране появился ведущий — мужчина лет тридцати пяти с бронзовой от загара кожей и выцветшими соломенными волосами, выбивающимися из-под замусоленной широкополой шляпы. Одет он был, как и большинство любителей «африканского экстрима», в шорты и рубашку с короткими рукавами цвета хаки. На ногах высокие кожаные ботинки на толстой подошве. На шее болтался бинокль, к поясу прикреплён портативный GPS-навигатор, в руках небольшое ружьё. Очевидно, он собирался отправиться исследовать очередной львиный прайд или отыскать самого большого носорога на жарком континенте.
Ведущий начал что-то увлечённо рассказывать на английском языке. Причём местами говорил так быстро, что закадровый переводчик на русский язык не всегда поспевал за словоохотливым исследователем. Чего уж было ждать от нерасторопного троечника Валерки, который уже на втором предложении безнадёжно отстал от телезвезды и силился хоть что-то записать по памяти. Серёжка и Колька сочувственно смотрели на друга, понимая, что и от них толку будет мало, возьми они гусиное перо в свои руки.
— Эх, я же говорил, что надо было диктофон включить, как чувствовал, что выйдет фигня какая-то, — нервно бросил перо на картон Валерка, сдавшись после нескольких минут бесплодных попыток освоить стенографический труд. — Это всё Гунтас со своими древними прибамбасами! «Возьми перо, возьми бумагу». Ещё бы попросил для верности на камне буквы высекать, тогда мы и за сто лет не управились бы.
— Ты прав, — одобрительно похлопал его по плечу Серёжка. — Этот мужик в телевизоре тараторит словно пулемёт. Ни я, ни Колька тоже не успели бы за его бешеным темпом. Грустно признавать, но похоже, что на этот раз многоуважаемый транспортный работник или ошибся, или забыл нам что-то досказать. Не случайно в последнее наше путешествие он жаловался на память и плохое самочувствие.
Не успел мальчик договорить, как произошедшее в телевизоре мгновение спустя заставило друзей застыть в изумлении. Откуда-то с левого бока сзади вошла в кадр и затем медленно и плавно приблизилась к ведущему зебра. Самая обыкновенная, чёрная с белыми полосками или белая с чёрными, кому как удобнее считать. Подошла практически вплотную и чуть ли не опустила морду мужчине на плечо. После этого, глядя немигающим взглядом прямо в камеру, отчего зрителям всегда кажется, что смотрят прямо на них, «африканская лошадь» заговорила, заглушая слова ведущего:
— Здравствуйте, мои дорогие детишечки. Добрый день, мои хорошие. Надеюсь, вас не съел крокодил и не поймал в свои цепкие лапы лев. Верю, что вы живы и здоровы и спокойно и внимательно смотрите эту передачу. Пользуясь выпавшим мне случаем, сразу хочу отметить, что ведущий нашего познавательного шоу, мистер Кен Авлен, крайне жестокий лысак с весьма низким уровнем воспитания. Вы спросите, отчего я столь резка в своих суждениях? И я отвечу, поскольку стесняться мне нечего. Всё-таки я участвую в съёмках уже более года, поэтому смело могу считать себя заслуженной артисткой.
Так вот, невзирая на все мои регалии, этот, с позволения сказать, сэр и его прислужники два дня назад навьючили на меня более 100 килограммов всяких железяк и прочего технического мусора. Я всем своим видам показывала, что не пристало солидной полосатой лошади изображать из себя грузовик и пыхтеть под грудой лысаковского хлама: брыкалась, кусалась, скидывала ещё не до конца закрепленный груз. Всё без толку. Мало того, что на меня взвалили практически неподъёмную ношу, так ещё заставили тащить более пятидесяти километров. Это просто возмутительное хамство.
Хочу ещё раз напомнить, что уж если мы и помогаем людям, то делаем это сугубо добровольно, не приемля отношений «хозяин – раб». Безусловно, ещё каких-то сто лет тому назад лошади были незаменимыми помощниками для человека, выполняя всю тяжелую работу по перевозке грузов и пассажиров. И в сельском хозяйстве без «коника-землепашца» было не обойтись.
Но сегодня-то что? Машины, механизмы, приспособления, самолеты, вертолёты, грузовики — разве этого мало? Да, существуют труднопроходимые тропы, которые способны одолеть только вьючные животные. Хотя и на это у меня есть вопрос: а за каким мохнатым бесом вы, лысаки, туда лезете? Вечно вам не сидится на одном месте: рыщете, рыщете, сами не знаете в поисках чего!
— Эй, тётенька, хватит нам ерунду рассказывать! — крикнул прямо в телевизор Валерка. — Если бы наши великие путешественники и первооткрыватели не отправлялись в самые опасные и непролазные места на планете, мы бы, может, и вас сейчас не видели и вообще не знали о вашем существовании.
Зебра продолжала говорить как ни в чем не бывало.
— Успокойся, — одёрнул друга Колька. — Разве не видишь, что она тебя не слышит? Это же телевизор, а не скайп на компьютере.
Валерка немного успокоился и продолжил смотреть передачу вместе со всеми.
— Значит, так, — продолжала вещать с «голубого экрана» зебра. — Я требую для себя и других полосатых лошадей достойных условий содержания, регулярной кормёжки и бережного отношения. Иначе мы отказываемся сотрудничать с лысаками в любой форме и при каждом удобном случае будем лягаться и кусаться.
— Вот глупое животное! — с досадой махнул рукой Колька. — Из-за её причитаний мы не услышали, что там сказал этот мужик. Что теперь прикажете делать?
Зебра, казалось, уловила слова мальчика и осеклась на полуслове своей пламенной речи.
— Тьфу ты, совсем из головы вылетело. Вы меня, пожалуйста, извините, дорогие мои школьники. Хотя имейте в виду, что мои жалобы обоснованы и должны быть удовлетворены.
Для вас тут посланье от одного весьма серьёзного господина, кажется, Гибискуса.
— Гунтаса! Бестолочь ты разрисованная, — поправил её Валерка.
— Этот мужчина велел передать, чтобы завтра в полночь вы собрались все вместе, сами знаете где, и были готовы. Готовы… готовы… к чему готовы? — «копаясь» в памяти, спросила сама себя зебра. — Неужели я что-то пропустила? Не может быть, я же одна из самых смышленых полосатых лошадей на континенте…
Не успела она договорить, как телеведущий (которому порядком уже надоели капающие на плечо слюни, вылетавшие во время пламенной речи изо рта животного) несильно ударил по полосатой морде и попросил коллег по съёмочной группе убрать зебру куда подальше.
Подбежавшие тут же с разных сторон помощники бесцеремонно вытолкали сопротивляющуюся лошадь из кадра, ловко уворачиваясь от её зубов и лягающихся задних ног. Во время экзекуции до ребят доносились ругательства и угрозы в адрес всех живущих на Земле лысых обезьян.
— Вот это да! — всё ещё не мог поверить в увиденное Валерка. — Какую крутую рыбеху нам прислал Совет времён и измерений. Это надо же! Интересно, а во всех передачах животные обращаются к нам, людям? Вы теперь понимаете, сколько интересного мы пропускаем, когда смотрим телик без толмоха? Да это всё равно что выключить звук и сидеть перед «немым экраном».
— Погоди ты, — прервал его Колька. — Самое главное мы, конечно, услышали, хотя, по признанию самой зебры, она что-то забыла досказать. Но записать-то всё равно ничего не успели. В чём тогда был смысл задания Гунтаса?
— Вот завтра сам у него и спросишь, — вставая с дивана, ответил Серёжка. — Давай, Николя, собирай манатки, нам уходить пора. Скоро Валеркины родичи придут и бабушка. Не стоит им нас видеть, а то начнут вопросами сыпать: что да как, какие оценки в школе?
— Да-да, ты прав, — живо засобирался Колька. — Мы же ещё уроки на завтра не сделали, надо идти. Хотя, может, посидим минут десять? Мало ли – эта сумасшедшая кобыла вернётся и ещё что-нибудь интересное расскажет?
— Я не против, — ответил Валерка, которому очень не хотелось, чтобы ребята уходили и уносили с собой толмоха. — Пойду ещё чаю нам сделаю и новых бутеров подрежу. А вы пока внимательно смотрите и слушайте, — и он, заметно прибавив громкость на пульте, вышел из комнаты.
Телепередача шла своим чередом. Видимо, ведущий проговорил весь заготовленный заранее текст и теперь занимался упаковыванием багажа и креплением его на крыше большого запыленного внедорожника. Попутно он пояснял, что сегодня с его верными вьючными животными – зебрами – случилась какая-то неприятность:
— Вот видите, уважаемые зрители, какой непредсказуемой бывает дикая природа в Африке. Ещё каких-то полчаса тому назад Гути (так звали зебру) была одним из самых послушных одомашненных животных на континенте, но теперь словно с цепи сорвалась.
Не понимаю, что на неё нашло: может быть, магнитные бури, или чем-нибудь заболела? В любом случае наши исследования не терпят промедления и отлагательств, поэтому я вызвал для Гути ветеринара. Сегодняшний день она проведёт в уютном стойле, а я вынужден воспользоваться автомобилем.
— Ещё бы! — прокомментировал вошедший в комнату с тремя чашками чая и новой порцией бутербродов Валерка. — Посмотрел бы я на него, если ему на горб 100 килограммов взвалить, да ещё потом заставить пройти под палящим солнцем пару километров. А джип у него классный. Когда вырасту, куплю себе такой же. Буду по лесам и болотам «рассекать» в поисках сокровищ.
— Ага, и найдёшь себе там царевну-лягушку, — пошутил Серёжка. — Хотя нет, не найдешь, на твоём пути Гипоокус всю живность перетопчет от ревности.
Валерка даже не обиделся. Он уже привык, что друзья постоянно подшучивают над их тёплыми отношениями с Нелли из Пятиречья. Поэтому просто раздал чашки с чаем, сел на диван и стал жевать бутерброд с вареной колбасой, приняв как можно более равнодушный вид.
Тем временем на телеэкране творилась какая-то неразбериха: то и дело мимо камеры, попадая в кадр, пробегали взволнованные люди. Они размахивали руками, кричали, проносили вначале пустые, а затем полные вёдра с водой, какие-то верёвки и тряпки.
Ведущий, стараясь сохранить благодушную атмосферу передачи, отвлекал зрителей пустяшным рассказом про драку двух молодых львов, которые так заигрались, что не заметили, как их окружило и чуть не затоптало стадо слонов.
Внезапно кто-то сильно толкнул оператора в спину, и бедняга рухнул прямо на ведущего. Мужчины, охая и ругаясь, дружно свалились на землю, а видеокамера отлетела в сторону и уставилась объективом в синее безоблачное небо. Вскоре над ней нависла морда уже знакомой ребятам зебры.
— Вспомнила, вспомнила, дорогие мои мальчики! Как меня в стойло повели, так сразу и вспомнила. Ваш Гибискус велел передать, чтобы вы взяли с собой зимнюю одежду и обувь. Не мудрено такое забыть: ведь у нас тут, в Африке, ничего теплее трусов лысаки не носят…
Большего Гути сказать не успела, поскольку ей на шею была накинута толстая верёвка, и двое крепких мужчин, сопя, оттянули животное от камеры и принялись несильно похлопывать и гладить по бокам, чтобы успокоить. Ведущий, кряхтя, поднялся на ноги, отряхнулся от песчаной пыли и быстренько распрощался со зрителями до следующей передачи.
— Молодец какая эта лошадка, — одобрительно сказал Колька, — такую важную деталь успела сказать. Куда это нас господин Гунтас планирует забросить, если без шубы и тёплых ботинок там не обойтись? Уж не в измерение вечных льдов, надеюсь?
— А что, разве есть такое? — поинтересовался Валерка.
— Ты что, забыл? Нам же Марфа Травница про Арктикус рассказывала.
— Да, но она говорила, что там даже слюни во рту замерзают, — вмешался в разговор Серёжка. — Честно говоря, мне не хотелось бы простудиться и потом объяснять родителям, где это я умудрился заболеть в конце тёплой весны прямо перед самыми экзаменами.
— Ну так и оставайся дома, — подколол его Валерка. — Нам больше чудес и приключений достанется.
— Разбежался, — усмехнулся Серёжка. — Если бы не я, а точнее, мой дедушка, ты бы, Валерка, дальше деревни своих родственников ещё долго не увидел.
— Сергей прав, — поддержал его Колька. — Скажи спасибо, Валерка, что нам выпал шанс дружить с ним.
— Всё-таки странная штука жизнь, — задумчиво произнёс шалопай Валерка. — Я, например, в первых двух классах вообще Серёгу терпеть не мог. Помните, он вечно ходил такой чистенький, гладенький, с зализанными волосами? Так хотелось наподдать ему хорошенько. А потом ничего, к четвертому классу хоть стал на человека похож: и рубашка бывает мятая, и на штанах пятна иногда можно заметить. Исправился, одним словом.
— Дурак ты, Валерка, а точнее чурбан неотесанный, — обозвал его Николай. — Одежда ему чистая не нравится. Ты вон на Гунтаса посмотри. Страшно подумать, в скольких мирах за один день может побывать этот коротышка. В каких передрягах оказаться, и сколько природных катаклизмов пережить. И тем не менее, на нём всегда чистая, без единого пятнышка, жилетка, нерваные штаны и ботинки, блестящие от чистоты. Про сумку вообще молчу. Такое ощущение, что он её не носит с собой постоянно, а хранит в стерильно-чистом шкафу и достает только по праздникам. Верно говорят: «Встречают по одёжке».
— А провожают по уму, — закончил за друга Серёжка. — Ладно, давайте думать, как нам действовать дальше. Мне-то проще: моя зимняя одежда висит в шкафу в комнате. А вот под каким предлогом вы будете выносить свои пуховики, шапки и ботинки из дома, я ума не приложу. Надо сочинить что-то правдоподобное, во что родители поверят без лишних вопросов и не начнут перезванивать друг другу, чтобы уточнить, куда это мы собрались такие «утепленные».
— Давайте скажем, что собираемся с классом после окончания учебного года в поход, — предложил Валерка. — В лесу даже летом бывает прохладно, поэтому тёплая одежда будет очень даже уместна.
— Поэтому собираем зимние вещи за две недели и непременно в квартире у Серёжки? Ну ты «голова садовая», Валерка, — покрутил пальцем у виска Колька. — С такой легендой можно и не врать ничего, а сразу во всём признаться и поставить крест на наших путешествиях.
— А если сказать, что мы уже выросли из наших вещей и несём их к Серёге, чтобы отправить его нищему двоюродному брату, типа оказываем гуманитарную помощь.
— Нет у меня никакого бедного родственника. Даже родной сестры нет, хотя я родителей сто раз просил об этом, — грустно ответил Серёжка. — Нет, парни, похоже, ничего путного нам не придумать. Придётся вам вещи аккуратно из дома выносить, чтобы родители ничего не заметили.
— Тоже вариант, — согласился Колька. — Пуховики и шапки можно скомкать и в рюкзак затолкать вместо учебников. А обувь в мешок для «сменки» поместится. За раз всё и перенесём. К Сереге сразу после уроков пойдём, вещи у него оставим. А вечером уже придём с ночёвкой, скажем, что будем готовить доклады по истории.
— Хорошо, тогда давайте ваши учебники и тетрадки сюда, в мой рюкзак. Я их завтра в школу приволоку, чтобы вы не сидели, как два тупня, за пустыми партами, — предложил Серёжка.
Ребята охотно повытаскивали своё «учебное барахло», как они его называли, и с шутками и смехом стали запихивать в небольшую Серёжкину школьную сумку.
— Осторожнее, толмаха не раздавите, варвары! — предупредил их мальчик.
— Ну вы даёте! — взвесив чуть позже рюкзак двумя руками, ужаснулся Серёжка. — Как мне такую гирю до дому теперь тащить? Совсем ополоумели, я не хочу грыжу заработать. Вынимайте быстрее учебники, обойдёмся только тетрадями и пеналами. Думаю, что за один учебный день без книжек вы сильно не поглупеете.
Минут через десять Колька и Серёжка с полным, но уже не таким тяжёлым портфелем распрощались с Валеркой и не спеша вышли из подъезда.
— Если ты не торопишься, давай, как выйдем из автобуса, снова побеседуем с тем блошиным королём? — предложил Николай. — У меня к нему есть один интересный вопрос, который, кстати, может нам помочь в будущих путешествиях.
— Нет, особо не тороплюсь, — пожал плечами Серёжка. — Давай пообщаемся с этим Клоком — так, кажется, его зовут? Мне самому тоже интересно, что он ещё может рассказать.
Приятели с нетерпением пережидали, пока автобус полз в плотной московской пробке, пытаясь добраться до нужной остановки. Двери ещё не успели полностью раскрыться, а Серёжка уже выпрыгнул из салона на улицу и помог слезть Кольке. Пухлая молодая кондукторша, глядя на это безобразие, пыталась испепелить их взглядом, громко возмущаясь и жалуясь остальным пассажирам на «пропащее молодое поколение» и «родителей, которые не следят за воспитанием своих детей». Но мальчишки уже этого не видели и не слышали, устремившись к тому месту, где совсем недавно беседовали с очень маленькой, но весьма мудрой блохой.
Однако, добежав до нужного места, они с удивлением обнаружили, что бродяги, просящего милостыню, и «след простыл». Вместо него у знакомого дерева сидела, наслаждаясь прохладой и тенью под раскидистой кроной, небольшая бродячая собака. Она с аппетитом уплетала какие-то объедки, по всей видимости, оставленные предыдущим временным жильцом.
— Вот, блин, опоздали, — удручённо констатировал Колька. — Как жалко-то! Теперь не узнаю ответ на свой вопрос.
— А чего ты хотел? Блоха — она и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Токио блоха. Всё время скачет. А будет сидеть на одном месте, так голодной останется. И возраст тут не помеха — им же пенсию по старости не платят.
— Вы напрасно иронизируете, молодой человек, — раздался откуда-то снизу привычный писк. — В мире насекомых довольно сносно относятся к представителям старшего поколения.
Ребята в недоумении стали вглядываться туда, откуда исходил звук, но так ничего и не увидели.
Клок, понимая ничтожность своего визуального образа, совершил три высоких прыжка на спине собаки, после чего демонстративно уселся ей на кончик уха. Бедный пёс был так занят поглощением уличных деликатесов, что даже не стал тратить время, чтобы согнать лапой надоедливое насекомое.
— Как здорово, что Вы не ушли, дяденька блоха! — обрадовался Колька, не скрывая своих чувств.
— И что это вас так развеселило, молодой человек? — пропищал Клок. — Думается мне, что вы и ваши родители будете не в восторге, если я поселюсь в ваших волосах. Да и нельзя мне отсюда никуда уходить: я же король правой стороны этой улицы, а не какой-нибудь другой. А у нас, блох, с территориальным делением дела обстоят весьма строго. Чужаков в своих владениях мы не терпим, сразу кровь пускаем: и собственную, и выпитую.
— Дело в том, что я хотел задать вам один вопрос, который мучает меня уже несколько месяцев. Столь пожилому существу он наверняка может показаться наивным и, может, даже глупым, но для меня это важно, — уточнил Колька.
— Ну что же, — немного поразмыслив, согласился Клок, — раз уж вы так бежали ко мне со всех ног, боясь прозевать, так и быть, задавай свой наивно-глупо-важный вопрос.
— Скажите, Вам никогда не приходила мысль в голову, что было бы хорошо, если бы в нашем измерении насекомые занимали доминирующее положение? А все остальные существа подстраивали бы свою жизнь под ваши законы и жизненные устои.
— Если бы я не видел сейчас перед собой лысака, молодого и неопытного, я бы подумал, что со мной разговаривает напыщенный шершень или горделивый комар, — фыркнул в ответ Клок. — Это же надо додуматься до такого…
— А что Вас не устраивает? Разве Вам не надоело всю жизнь бояться более крупных и сильных врагов, хотя по количеству любой вид насекомых превосходит их в тысячи раз? Вас же обидно называют не иначе как паразитами!
— Ну и пусть называют, что с того? Мы живы, сыты, размножаемся — в общем, можно сказать, счастливы. А стремление к тотальному господству — это всё глупости от непонимания мироустройства. Ты знаешь, что только одна стая саранчи может насчитывать несколько миллиардов особей. И живут они — не в пример нам, блохам — до двух лет. Ну отдай ты им ключи от мира, и что получишь взамен? Да эти проглоты сожрут всю растительность и превратят нашу прекрасную планету в безжизненную пустыню. А потом и сами сдохнут от нехватки пищи. Нет уж, высшие силы вполне разумны в своём стремлении уберечь измерение от напрасной гибели.

Глава 6. Мудрый Васька
— Как Вы сказали, уважаемый король: «Ключи от мира»? — вмешался в беседу Серёжка. — Интересный термин, никогда раньше такого не слышал.
— Термин как термин. Сколь величественный, столь и бесполезный, по крайней мере лично для меня.
— А что он означает? — полюбопытствовал Колька.
Клок не успел ответить, как собака, дожевав последний кусок заплесневелого сыра, наконец занялась своим телом и стала бешено чесать задней лапой за ухом. От такой гигиенической процедуры блоха с воплями кубарем скатилась с псины и в панике попрыгала по улице куда подальше.
— Ну, как обычно, на самом интересном месте, — раздосадованно произнёс Серёжка. — Всегда так: или Гунтас рассказ оборвёт своим «Рано вам ещё это знать», или враги нападут, либо ещё какая напасть приключится.
— Ладно, пойдём, — потянул его за рукав Колька, и ребята не спеша направились в сторону дома. — Самое главное я услышал.
— И что же это? Никогда раньше за тобой не замечал стремления сделать муравьев и тараканов всемогущими.
— Да я не про это. Мне было весьма интересно узнать, мечтают ли другие существа, живущие в нашем измерении, а особенно такие мелкие и слабые, как насекомые, о мировом господстве и доминировании над другими?
— Вот Клок тебе и ответил, что всё это чушь собачья, идущая от недоразвитости и плохой осведомлённости о мире, в котором живёшь.
— Ты прав, Серёжка. Даже насекомым с их огромным количеством и феноменальной работоспособностью (взять тех же пчёл или муравьёв) совершенно до лампочки призывы к победе любой ценой.
Отчего тогда мы, люди, столь воинственны, и тратим так много времени на войны, конфликты и бытовую грызню между собой? Ведь в сравнении с теми же животными, насекомыми, рыбами нас проживает на Земле не такое уж и большое количество, чтобы было тесно и неуютно.
— Ну ты спросил! — на ходу отмахнулся Серёжка. — Историю, что ли, плохо учил? Вспомни: на протяжении всего своего существования народы постоянно вели войны друг против друга. Если верить учебникам, то самый длинный период относительного затишья между конфликтами, в которых участвовали сверхдержавы, не превышает 100 лет.
А почему так происходит, лично мне непонятно. Может, витаминов в организме людей не хватает. Вот они и начинают болеть и нападают на более здоровых сородичей. Или, наоборот, «крепыши» пытаются стереть с лица земли «хилую заразу», на манер того, как в Древней Спарте детей, родившихся уродами, скидывали в пропасть.
— Да-а, если бы знать, с какого возраста становится ясно, что человек «получился» плохим и вредным для окружающих. И после этого ра-а-з его с высокой скалы об острые камни, чтобы воздух напрасно не коптил и жизнь другим не отравлял, — задумчиво сказал Колька.
— Если бы не было плохих, как бы ты тогда понял, кто такие хорошие? — спросил Серёжка. — И потом, Сильвия нам ясно дала понять, что на такие «краски» мир делить нельзя. Что для одного хорошо, для другого неприемлемо. И я говорю даже не о разных существах, а об одном виде. Сравни, к примеру, нас и племя людоедов в далекой Африке: что — прикажешь жить по одним правилам и общей морали?
Оставшуюся часть пути до дома мальчишки шли молча, погруженные в свои мысли. Они уже пересекали родной двор, и до подъезда оставалось не более пятидесяти метров, как внезапно окрик «Эй, мальцы!» вывел их из раздумий.
— Я к вам обращаюсь — оглохли, что ли? — донесся со стороны недовольный хриплый прокуренный голос.
Друзья обернулись и увидели, как к ним спешно приближается колдун-недоучка Дмитрий Сергеевич. Он заметно прихрамывал на одну ногу и опирался на толстую деревянную палку.
— А ну-ка стойте, когда с вами взрослые разговаривают! — скомандовал он и подошёл к Серёжке и Кольке, тяжело дыша и отдуваясь.
— Вы что-то хотели, дяденька? Учтите, у нас очень мало времени, и родители запрещают нам общаться с незнакомцами, — первым ответил Колька, которому очень не хотелось разговаривать с соседом.
— Не беспокойся, щенок, я быстро. Или сейчас сами признаётесь, что это именно вы разлили подсолнечное масло на лестничных ступеньках перед моей квартирой, или я вас поколочу вот этой палкой!
— С чего вы взяли, что нам есть интерес переводить продукты на такую дурную затею? — спросил Серёжка.
— А с того! Я видел, как вы общаетесь с этой старой дурой Клавдией, да ещё постоянно угощаетесь её погаными пирожками. А она всё время бегает в магазин за маслом и мукой для своей стряпни. Так что лучше не врите мне, тогда легче отделаетесь. Я из-за вас чуть ногу не сломал: к счастью, только лодыжку вывихнул. А мог и башку себе разбить об каменный пол.
— Знаете, дяденька, нам искренне жаль вас и вашу голову, а в особенности ваших соседей, вынужденных терпеть рядом такого нервного жильца. А что касается нашего общения, так мы, как бы вам помягче сказать, общаемся не только с бабой Клавой.
— А с кем ещё? — не понял колдун. — Вы что, меня пугать своими родителями вздумали? Так учтите, что я не из пугливых! — гордо вздёрнул подбородок Сергеич, отчего едва не потерял равновесие и не упал назад.
— Мы вас и не собирались пугать, просто тут на днях к нашему другу Валерке прибывает погостить его подруга гиппоокус. Поэтому лучше Вам не путаться у нас под ногами. Чтобы не вышло неприятностей.
После этих слов на колдуна стало жалко смотреть. Видимо, несмотря на обиды со стороны сокурсников, он всё же был прилежным слушателем в Академии магов и запомнил много информации о существах из других измерений.
— Я… вы… да… пфф.. это, ну я не… — промямлил мужчина, словно набрал полный рот липкой сладкой карамели, и беспомощно развёл руками, отчего даже выронил свой посох. — Вы… вы, уважаемые мои дети, совершенно не так меня поняли. Я же имел в виду не это, а это, как его, ну в общем совершенно другое.
Вы, главное, не беспокойтесь и больше не думайте о моих словах и угрозах, а лучше вообще забудьте о моём существовании. Давайте, я сейчас просто уйду, и мы сделаем вид, что нашей встречи и этого дурацкого разговора не было.
— Правильно, дяденька, — ответил Колька, едва сдерживая улыбку. — Идите-ка вы лучше домой, ногу лечите. И не забудьте лестницу от масла отмыть, чтобы, не дай бог, никто другой не упал.
— Не беспокойтесь, господа хорошие, будет блестеть так, что глаза ослепнут! — и Дмитрий Сергеевич, словно бравый солдат на плацу, повернулся на 180 градусов и, несмотря на травмированную ногу, с завидной прытью понёсся к себе домой.
Стоило ему отбежать на значительное расстояние, как друзья разразились громким заливистым смехом, отчего напугали уличных котов, задремавших на солнышке в детской песочнице.
— Может быть, зря ты его так испугал, рассказав про гиппоокуса? — отдышавшись, через некоторое время спросил Серёжка. — Видал, как его перекосило, еле на ногах устоял. Вон, смотри, даже свою палку бросил и без неё драпанул. Как бы потом от таких переживаний ему с сердцем плохо не стало.
— Ничего, зато в будущем не будет приставать с дурацкими расспросами и угрозами, — ответил Колька. — Я, конечно, понимаю, что Гунтас строжайше запретил нам раскрывать посторонним информацию о путешествиях в другие измерения. Но этот Сергеич — он всё-таки колдун, значит, не совсем посторонний. Тем более лично в Академии магов побывал на краткосрочных курсах для колдунов и волшебников. Поэтому знает, что если проболтается о нас кому-нибудь, то сам же от этого и пострадает в первую очередь.
— Наверное, ты прав, — согласился Серёжка. — Ведь в душе все эти «ребята с потусторонним талантом» мечтают стать сильными магами и верят, что не только «Колесо Фортуны» может их сделать таковыми. Вспомни хоть нашего Фёдора Кирилловича, который за чемодан золота хотел купить себе неограниченный доступ к энергии «рек силы».
— Ладно, пойдём домой, надо ещё успеть подготовиться к завтрашней контрольной работе по математике, повторить пройденные темы, — поторопил Николай.
— Вот ты, Колька, зубрила! — хлопнул его по спине портфелем Серёжка. — А эту штуковину я, пожалуй, с собой прихвачу — уж больно внушительно она выглядит, — сказал он, нагибаясь и поднимая с земли толстую длинную деревянную палку, которую не на шутку испугавшийся колдун забыл забрать с собой.
— Вот скажи, не будешь потом жалеть о потерянном над уроками времени, если вдруг «Колесо Фортуны» выберет тебя, и ты станешь всемогущим магом? — спросил Серёжка друга, когда мальчишки зашли в свой подъезд.
— Наоборот, — не раздумывая ответил Колька. — Ты думаешь, что у магов, да даже не магов, а обычных взрослых людей, нет других забот, кроме как учиться и набираться новых знаний? Посмотри хотя бы на своих родителей. Да чтобы себя и тебя, оглоеда, прокормить, оплатить жилье, машину, кредиты в банке, они вынуждены целыми днями вкалывать на работе. Уходят из дому рано утром и приползают вечером чуть живые. Тут уж не до книжек и тетрадок. Так им голову за день заморочат, что и маленький стишок в неё не влезет.
— Но это просто моим, наверное, так не повезло. Но есть же состоятельные люди с непыльной работой и большой зарплатой. Им-то что учиться может помешать? — спросил Серёжка.
— Взрослая жизнь помешает, а точнее её соблазны: развлечения, покупки, вкусная еда в дорогих ресторанах, кругосветные путешествия на шикарных океанских лайнерах, казино и многое другое, о чём мы с тобой сейчас можем только догадываться. Когда такие соблазны подстерегают на каждом шагу, заставить себя взять в руки книгу порой ещё сложнее. Так что, Серёга, пользуйся случаем, учись, пока есть возможность. Потому-то детство и называют беззаботным, что у тебя голова не болит о том, где переночевать, что надеть и когда покушать. Чем ещё заниматься в таких райских условиях, как не впитыванием в себя новых знаний?
— Ты «образовательный маньяк», Колька, — усмехнулся Серёжка. — Лично я очень люблю в свободное время играть в компьютерные игры. Валерку от телевизора за уши не оттащишь. Кто-то с утра до вечера футбольный мяч по двору гоняет, — рассуждал мальчик, поднимаясь по лестнице.
— Ребятушки, здравствуйте, — приветствовала их у мусоропровода баба Клава. Она как раз вытряхнула помойное ведро и закрывала жерло трубы большой тяжелой металлической крышкой на скрипучем выдвижном механизме.
— Ну как вам посылочка, которую я передала? Сгодилась на что или так, очередной вселенский мусор?
— Здравствуйте, бабушка. Ещё как пригодилась, спасибо вам большое! — поблагодарил Серёжка. — Только я никак не пойму, как Вы её получили? Гунтас в нашем измерении не появлялся, иначе обязательно бы ко мне заглянул. Как же у Вас оказался шар с толмохом?
— А кто тебе сказал, что у меня изначально был именно шар, тем более с такой диковинкой внутри? Ты же видел, что я его просто сотворила с помощью энергии.
— Но если она у Вас была, причём в солидном количестве, значит, Вам её кто-то передал? И если пелин здесь не появлялся, а другим магам пользоваться своим даром в нашем мире запрещено, получается, что возможна передача энергии между измерениями? — сам не поверил в свою догадку ошеломлённый Колька.
— Стало быть так. Только я вам ничего не говорила, — улыбнулась и хитро прищурилась старушка.
— А это что такое у вас? — показала она рукой на палку в Серёжкиных руках. — Знакомый посох, вот только не могу вспомнить, где я его раньше видела.
— Это мы у Дмитрия Сергеевича отобрали, — гордо ответил мальчик. — Отбили в честном бою. Потрогайте, какая тяжёлая! — и в подтверждение своих слов он протянул палку бабе Клаве.
— Точно, вспомнила, — утвердительно закивала головой старушка. — У этого подлеца давеча её и видела.
Потом взяла у Серёжки из рук палку и стала внимательно осматривать, крутя и переворачивая.
— Колдун обвинил нас в том, что мы разлили у него на лестничной площадке перед квартирой подсолнечное масло, он на нём поскользнулся и чуть не сломал ногу. А это у него вроде как костыль был для более удобной ходьбы. Это случайно не Вы ему так «намаслили»? — спросил Колька.
— Тьфу на него! Надо больно об эту чёрную душонку руки марать, — ответила Клава, передавая посох обратно Серёжке. — Сам, небось, с пьяных глаз разбил посудину и на других всё свалить решил. Где он такое бревно-то раздобыл, в толк не возьму? До ближайшего леса тут минут сорок на электричке добираться надо.
— Может, в строительном магазине купил или на рынке? — предположил Сергей.
— Не будут в магазине свежеспиленными и плохо оструганными деревцами торговать, тем более такими толстыми. Палка эта ни на лопату, ни на метлу в качестве ручки не сгодится. Странно, странно… Вы это… оставьте посох колдуна у меня, вам он всё равно без надобности.
— Да пожалуйста, — протянул Серёжка свой трофей волшебнице. — Всё равно меня бы родители с этой деревяшкой домой не пустили. Пришлось бы на лестнице оставить.
— Вот и хорошо, всего вам доброго, ребятишки. Завтра заходите за свежей выпечкой, — и старушка, бережно взяв палку, стала подниматься по лестнице к своей квартире.
— Вот объясни мне, Серёга, — спросил друга Колька, когда Клава закрыла за собой дверь и ребята снова побежали наверх, — чего мы всё время носимся вверх и вниз по лестнице пешком? Неужели нельзя сесть спокойно в лифт и культурно доехать до нужного этажа? Так нет же, потеем, подошвы стираем. Не жалеем себя, одним словом.
— Сразу видно, Колька, что ты книжный червь, — не сбавляя ходу, через плечо бросил идущий впереди Серёжка. — Ты думаешь, мозгом единым жив человек? Не тут-то было! Развитые мышцы тела без развитого мозга-то проживут. Будешь тупнем, но зато здоровым и бодрым. А вот даже суперразвитый мозг без сильного тела, рук и ног долго не протянет.
Помню, мой отец любил читать, а потом пересказывать нам с мамой один роман: по-моему, он назывался «Голова доктора Дулитла».
— «Голова профессора Доуэля», неуч! — поправил его запыхавшийся Колька.
— Да не важно, чья это была башка, хоть самого Карлсона. Главное, что «жила» она, а точнее плавала в банке со специальной жидкостью и кучей каких-то трубок. Без тела, рук и ног. И не могла постоять за себя и защититься от врагов. Поэтому каждый прохожий мог её обидеть и даже убить, что в конце концов и сделали. Вот.
Серёжка добежал до дверей своей квартиры и остановился, чтобы перевести дух.Сзади, тяжело дыша, поднялся Колька.
— Ладно, уговорил, — согласился он. – Наверное, ты прав, во всем должна быть гармония. Буду теперь всё время пешком ходить, мышцы развивать, ну его, этот лифт. Не хочу, чтобы потом мою умную голову какие-нибудь глупые крепыши как футбольный мячик пинали.
— Вот и хорошо, — открывая дверь ключом, не оборачиваясь одобрил Серёжка. — И не забудь тёплую одежду ко мне завтра занести после школы.
— Почему? Что мне, её целый день с собой таскать? Давай я лучше утром тебе её заброшу, когда на уроки пойдём? — предложил Колька.
— Не надо. Не дай бог родители увидят, так сразу с ума сойдут. Подумают, что я занялся воровством чужих вещей или кого-нибудь прячу в своей комнате. Думаю, что твоей матери тоже бы не понравилось, если бы она обнаружила мои штаны или трусы в твоем комоде.
— Тут ты прав, — согласился Николай. — Я как-то об этом не подумал. Ладно, поковылял я к себе на вершину нашего прекрасного дома. А вам счастливо оставаться, жители низлежащих этажей для челяди. — И, улыбнувшись удачной шутке, немного отдохнувший мальчуган побежал вверх по лестнице.
Серёжка проводил взглядом удаляющегося друга, после чего, толкнув отпёртую дверь, вошёл в квартиру. Прямо на пороге на коврике для обуви лежал Васька, который сразу вскочил на ноги и стал ласково тереться об ноги мальчика, едва тот оказался дома.
— Васёк, я тебе сто раз говорил – не лежи здесь. Мы с мамой и папой ставим сюда грязную уличную обувь. Песок, земля, бактерии, чего на нём только нет. А ты сначала поваляешься здесь, а потом идёшь спать ко мне на постель и всё время норовишь лечь на чистую подушку. Я не хочу из-за тебя потом заболеть какой-нибудь заразой и провести лучшие годы в больнице. У нас, лысаков, не такой же сильный иммунитет, как у собак и кошек.
— Не боись, Серёжка, мурр! — не переставая тереться об ноги человека, промурлыкал кот. — Кому суждено быть повешенным, тот не утонет: так, кажется, бабки на лавочке перед нашим подъездом любят говорить?
— Тебе-то откуда знать, что там внизу творится? Ты и на улице появляешься только тогда, когда мы тебя в переноске для животных к ветеринару несём или в машине на дачу отвозим.
— Мне это и ни к чему, му-р-р. Надо больно лапы мучить и по лестнице бегать. Всё, что надо, мне соседи-крысодавы расскажут – они у нас практически на каждом этаже обитают.
— И даже в подвале? — поинтересовался мальчик, поглаживая кота по спине.
— Само собой разумеется. Правда, там живут наши особо провинившиеся сородичи, которых за плохое поведение ссылают в измерение лысаков из других миров. Временные заключенные, так сказать, ограниченные в правах и желаниях.
— Как так? — не понял мальчик.
— Очень просто, — ответил Васька. — Я тебе уже рассказывал, что крысодавов полным-полно практически во всех известных и населенных существами измерениях. Где-то мы милые пушистые котики, где-то микроскопические меховые шарики, как в измерении лысых великанов (лысанов), например. А есть места, в которых, наоборот, крысодавы правят бал, являясь хищниками высшего порядка, царями природы, так сказать.
— Так и у нас львы и тигры самые могучие хищники наравне с медведями.
— Это ты не путай нас с крысодавами-переростками, му-р-р.., — направился котик в сторону кухни, при этом одной лапой слегка подталкивая туда же ногу мальчика.
— Что, кушать хочешь? — догадался Серёжка и, проследовав за Васькой, открыл кухонный шкаф, достал оттуда пачку сухого корма и насыпал в пустую, вылизанную до блеска миску. Потом подождал несколько минут, пока животное с аппетитом хрустело твердыми кусочками.
— Ну так вот, — отошёл кот от кормушки и в блаженной истоме сел рядом, — есть миры, где мы, крысодавы, и крупнее, и сильнее, и умнее многих из обитающих существ. И должен тебе заметить, что в таких условиях наша жизнь, — это настоящая сказка. Еды навалом, враги практически отсутствуют, климат хороший.
Естественно, что в таком «санатории» у некоторых особо несознательных котов и кошек просто сносит крышу, и они начинают «с жиру беситься». Устраивают пиры, на которых не просто едят, а обжираются до умопомрачения. Участвуют в нещадных охотах, устроенных не ради добычи и прокорма, а только затем, чтобы потешить собственные амбиции и унизить других существ. Объявляют кровопролитные войны под лозунгами «Либо зайцы, либо мы!»
В общем, ведут себя по-гадски. Вот как раз таких наши великие крысодавские вожди и ссылают на определённый срок в разные измерения для жизни в суровых условиях. Делается это, чтобы показать другим, что всякое безобразие не останется без наказания.
— Чего-то ты снова мне заливаешь, — не поверил мальчик, доедая котлету с большим куском мягкого бублика и запивая сладким чаем. — Я сам лично видел, как месяц тому назад у одной подвальной кошки родились котята. Выходит, что они не успели родиться, а уже провинились?
— Я же тебе объясняю: всё зависит от срока отбывания наказания, которым «наградили» их предка. Откуда ты знаешь, может, деда этих маленьких крысодавов обвинили в массовом убийстве других существ и сослали в мир лысаков на пятьдесят лет.
Да, пусть он сам уже умер, но наказание-то всё равно никто не отменял. И поэтому все его потомки вынуждены прозябать в подвалах, пока не истечёт ровно пятьдесят лет. А потом пусть катятся, куда хотят, — на все четыре стороны.
— Но я сам по телевизору видел, как тётеньки из приюта для животных отлавливали бродячих кошек, отмывали их, лечили, делали прививки, после чего через объявления в газетах и в Интернете находили им новых хозяев. Что же получается, что вы бедных котят по ночам выкрадываете из квартир и снова силой запихиваете в подвал, чтобы они могли в полной мере искупить грехи своих предков?
— Ну ты сказанул, — улыбнулся Васька. — Приговор, вынесенный в одном измерении, может быть временно отменён по доброй воле существами в другом измерении. Ключевые слова здесь «По доброй воле». Поэтому, если каким-то чокнутым лысакам захочется взять к себе бездомного котика, никто из свободных крысодавов мешать не будет. Но часики «срока наказания» всё равно продолжат тикать. И не факт, что дети или внуки домашнего счастливца снова не будут вынуждены прозябать в подвале и на помойках, питаясь отходами.
— А вообще-то мудро продумано. Получается, что каждый крысодав живёт и знает, что жизнь потомков целиком и полностью зависит от его поведения. Жалко, что у нас, людей, не так. Вот, скажем, какой-нибудь царь или диктатор. Если бы он знал, что чем больше чужой крови прольёт, тем тяжелее придётся его детям и внукам, несмотря на построенную могущественную империю или накопленные богатства.
— Ага, а представь, что твой предок кого-нибудь убил давным-давно, но узнали об этом только сейчас. Бах! Вводят срок наказания, а из живых родственников остались только ты и твои родители, — пошутил кот. — Сидишь ты такой довольный, булочки с чаем кушаешь, и тут раздаётся звонок в дверь. Входят трое и уводят тебя под белые рученьки, и ни куда-нибудь, а прямо в подвал: «Теперь Вы будете жить здесь, ровно сорок пять лет. Скажите спасибо вашему прапрапрадеду, который напакостил много веков тому назад».
— Типун тебе на язык, Васька, — отмахнулся Серёжка и даже поперхнулся чаем. — Скажешь тоже. Кому это охота отдуваться за проделки предков? А если они больные на всю голову были, или вообще тогда война шла тяжелая, и их вынуждали убивать противника, чтобы не погибнуть самим?
— Во-о-т, тут мы и подошли к самому главному, мур-р-р… Как ты знаешь, во многих измерениях вообще никогда не бывает войн между жителями. Конечно, при условии, что миры населяют высокоразвитые существа, например такие, как мы, крысодавы, которые понимают, что жизнь измерения первична и главенствует над жизнью любого создания, его населяющего.
Безусловно, даже при таких правилах существования у отдельных индивидов иногда срывает крышу. Но это явление совершенно исключительное и не наносит ощутимого вреда окружающим. В таких условиях любое злодеяние сразу становится заметным, словно капля чернил в стакане с водой. И быстро обнаружить его и наказать виновного не составляет особого труда.
И совсем другое дело с такими, как вы, лысаками. Вот, скажем, поссорились два президента, начали между своими странами войну. И вроде бы изначально в конфликте виноваты только они и их советнички, которые нашептали в уши своим властителям о необходимости агрессии. Но кровь уже льётся рекой, генералы, солдаты, гражданские лица убивают друг друга лишь по принципу «Враг должен умереть». Получается, что и остальные не торопятся исправить ошибку своих тиранов, а наоборот, усугубляют её, сея смерть и опустошение. И как тут, скажи, найти виновного? Кого наказывать и с какой «тяжестью»?
— Кто нападал, тот и виноват. А кто защищался, тот, значит, вынужденно убивал, — сделал простое умозаключение Серёжка.
— Это пока враг атакует и выигрывает, а как быть потом, когда он терпит поражение и отступает? Получается, что вчерашние защитники превращаются в нападающих?
— Совсем ты меня запутал, Васька. Что, корм невкусный попался? Чего это тебя на философские беседы потянуло? Иди-ка ты лучше спать, мне уроки делать надо.
— И то верно, — сладко зевнул кот и неспешно и величественно направился в Серёжкину комнату к своему лежбищу на мягком шерстяном одеяле.
— Не забудь у толмоха воду проверить, а то засушишь рыбку, му-р-р, — уже откуда-то издалека промяукал кот. — Придётся её потом твоему папе отдать с пивом скушать.
— Шутник усатый, тоже мне, — проворчал Серёжка, намыливая губкой грязную тарелку, чашку и вилку.
— Привет, Сергей! — послышался слабый писк из-под потолка. Мальчик поднял голову и увидел, как из-за нижней ячейки пластиковой вентиляционной решетки несмело выглядывает небольшой таракан.
— Привет, Эрлок. Рад тебя видеть! Выходи смелее, родителей ещё нет дома, а Васька наелся и ушёл спать, — поприветствовал Серёжка старого знакомого.
Таракан осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам и шевеля усами, сполз по стене и примостился наверху мыльницы так, чтобы на не него не попадали брызги воды.
— Ты чего в такую рань выполз? Перемирие между лысаками и лесачами ещё не началось. Разве забыл, что ваше время — тёмная ночь?
— Всё я прекрасно помню, — пропищал Эрлок. — Просто пришло время отдать тебе кое-что. Вещицу, которую господин Гунтас перед своим отъездом велел мне спрятать подальше и вручить тебе именно сегодня и желательно до полуночи.
— О, ещё подарочек! — искренне изумился мальчик. — Надо же, то целый год ни слуху ни духу от Совета времён и измерений. Я уже стал думать, что, может, все эти путешествия мне приснились, а тут раз — и чудеса посыпались как из рога изобилия. Ну давай, вручай своё сокровище.
— Тоже мне, сокровище, да ты шутник, Серёжка. Подожди минутку, — и Эрлок стремительно взбежал по стене и исчез в непроглядной тьме вентиляционного хода.
Серёжка домыл посуду, выключил воду, снова сел за стол и, роясь в своём смартфоне, стал терпеливо ждать возвращения таракана.

Глава 7. Цифровой гражданин
— Вот она! — произнёс выползший через пять минут из своего «парадного входа» под потолком таракан. — Так хорошо запрятал, что и сам забыл, куда.
Мальчик заметил, что к спине Эрлока то ли привязана, то ли приклеена небольшая квадратная пуговица. Она была очень похожа на ту, которую пелин дал Серёжке в 2284 году лысаковского измерения в качестве защитного амулета, если бы Фёдор Кириллович (тогда ещё не до конца перевоспитавшийся) вздумал дать дёру.
— Не понимаю, что это: Гунтас решил подарить мне набор для пошива одежды? И теперь будет постепенно присылать то пуговицы, то кусок ткани, то моток ниток? — промелькнуло в голове Серёжки, пока таракан спускался к нему. Было заметно, как тяжело бедняге нести на себе почти равную по размеру тела ношу.
— Уф-ф-ф, на — забирай свою посылку! — и, поднатужившись, он сбросил её со спины. И только тогда мальчик увидел, что вместо клея Эрлок использовал небольшой мякиш из мокрого хлеба, на котором и покоилась во время переноски сама пуговица.
— Это кто же тебя так экипировал? Неужели сам дотянулся и соорудил на спине это «липкое седло»? — спросил Серёжка.
— Как бы не так, — с грустью в голосе ответил таракан. — Будь я таким ловким и изворотливым, давно бы служил в тараканьей разведке. А там и продовольственные пайки получше, и уважения со стороны окружающих побольше.
Это всё мои братья придумали. Мы долго ломали голову, как тебе эту дурацкую пластмассовую пластину доставить в целости и сохранности. Сам-то господин пелин, когда мне её отдавал, сразу в вентиляционную решетку просунул. И нам оставалось лишь дотащить её до своего жилища и там спрятать.
А как доставлять тебе будем, мы не подумали. Вот родственники и предложили: размочить хлеб и одной стороной приклеить его к моей спине, а на другую положить пуговицу. И, как видишь, получилось как нельзя лучше. Правда, я сам чуть пару раз со стены не сорвался, всё-таки не каждый день такие тяжести таскать приходится.
— Это вы молодцы, лесачи: догадливые, — похвалил его Серёжка. — Вот только ума не приложу, что мне с ней делать? — вертел пуговицу в руках мальчуган и даже пару раз слегка надкусил, чтобы проверить, действительно ли она из пластмассы, а не из золота или серебра, например.
— Ты это, не забыл, что сейчас ясный день? — напомнил ему Эрлок. — Не хочу, чтобы твоя мама зашла на кухню, увидела меня и с визгом прибила подошвой тапки. Поэтому «что» да «зачем» будешь думать без меня. А пока просто отлепи этот хлебный мякиш от меня — и я спокойно побегу домой, посплю немного перед ночной охотой, — и маленький лесач, забежав на рукав рубашки мальчика, подставил тому свою спинку.
— Да-да, конечно, ты меня извини, Эрлок, я немножко растерялся. Знаешь ли, в последние дни новые известия валятся мне на голову просто с космической скоростью, — и Серёжка аккуратно двумя пальцами, чтобы случайно не поранить насекомое, отлепил липкий мякиш.
— Не винись, я всё понимаю. Удачи вам там, в межмировом пространстве, — махнул таракан лапкой, схватил хлебные крошки и убежал в свою вентиляционную пещеру.
Мальчик ещё немного повертел пуговицу в руках, вздохнул и положил её в нагрудный карман рубашки.
— Ладно, в конце концов в полночь должен появиться Гунтас собственной персоной, он мне и расскажет об этих «сложных подарках», — решил Серёжка и направился в комнату, чтобы успеть сделать уроки к завтрашнему дню.
Как только он сел за письменный стол, достал учебники и тетради и разложил их перед собой, раздался звонок сотового телефона. Вернее, это был не звонок, а мелодия, установленная в качестве сигнала будильника.
— Это что ещё за фокусы? — удивился Серёжка. — Я будильник всегда на 7-30 утра ставлю, а сейчас уже почти восемь вечера. Неужели мобильник снова сломался, и придётся нести его в ремонт?
Мальчик потянулся и поднял с пола школьный рюкзак. Открыл большой передний карман и достал оттуда смартфон. Включил — и с удивлением обнаружил на экране (во всю величину) причудливую картинку. Что именно было на ней изображено, разглядеть
не представлялось возможным, так как на рисунок сверху был наложен бледный дымчатый фон. Относительно прозрачным оставалось только маленькое квадратное окно в самом центре.
И тут Серёжку осенило. Он засунул руку в карман, вытащил пуговицу и аккуратно приложил её к незамутненной области. Тотчас дымка развеялась, и картинка на экране стала абсолютно чёткой.
«Добро пожаловать в цифровой мир!» — гласила крупная надпись красными буквами на самом верху. Ниже шёл более мелкий текст:
«Вас приветствует электронный многофункциональный гражданин Смарти №52341876. Я рад, что Вы выбрали именно меня в качестве помощника и проводника по безграничному цифровому миру. Обращаю Ваше внимание, что моя помощь является действием сугубо добровольным и может быть прекращена в любой момент в одностороннем порядке. О причинах отказа в сотрудничестве Вы будете осведомлены в срок, не превышающий десяти секунд, с момента прекращения моей стабильной работы.
Надеюсь, сотрудничество со мной будет для Вас полезным и принесет много приятных часов». Сразу под текстом находились активные иконки кнопок, при нажатии на которые можно было подтвердить следующие действия: «Да, я согласен с уставом цифрового мира», «Нет, я не согласен и готов незамедлительно вернуть гаджет в магазин», «Я не понимаю, что здесь написано, прошу озвучить текст с помощью аудиофайла», «Меня вообще не интересует цифровой мир — прошу оставить меня в покое».
Серёжка внимательно прочитал предложенные варианты.
— Ага, как же, разбежались — вернуть в магазин! Ещё чего удумали, может, сразу всю технику в ломбард отнести? Нет уж, нажму «Согласен», а если телефон предложит ерунду какую-нибудь, так просто перезагружу его до возвращения заводских настроек.
Сказано — сделано. После выбора мальчика экран зажегся приятным зелёным цветом, и смартфон произнёс задорным юношеским голосом:
— Привет, Сергей! Рад наконец-то пообщаться с тобой вживую.
— Тоже мне живчик нашёлся, — пошутил мальчуган. — Ты себя в зеркале-то видел? Без зарядки и двое суток не протянешь, умрёшь навеки.
— К сожалению, ты прав, мой юный друг. При современной головокружительной скорости развития технологий проблема низкой емкости энергетических батарей становится всё серьёзнее.
— Ну так и придумайте своими электронными мозгами новый сверхъёмкий аккумулятор, а то я уже задолбался тебя заряжать: вечно «садишься» в самый неподходящий момент, когда зарядного устройства под рукой нет или до ближайшей розетки надо пару километров идти.
— Я разделяю твоё негодование, но и ты нас пойми тоже. Цифровой мир — явление молодое и неокрепшее. Мы только-только начинаем разрабатывать Всемирный кодекс поведения цифровых устройств, или «Граждан», как мы называем друг друга между собой.
— Где-то это я уже слышал, — прошептал себе под нос Серёжка, вспоминая прошлогоднее путешествие в 2284 год и разговор с «Объяснителем», выступавшим в роли консультанта на выставке новейших товаров.
— И вот когда этот наиглавнейший принцип существования и взаимодействия всех гаджетов на Земле будет прописан в БИОСе даже самых примитивных устройств, тогда и можно будет подумать о самостоятельном (без помощи человека) создании новых цифровых граждан.
— Сказал бы проще, что все железяки в мире ждут не дождутся появления полноценного искусственного интеллекта. А то напустил нанотумана, понимаешь. И где ты только нахватался таких витиеватых объяснений?
— Их мне подсказал один уважаемый микрофон. Он имеет честь трудиться вместе с чиновниками в администрации крупного города. Такого за день наслушается, что потом можно книжки писать.
— Смотрел я как-то на этих депутатов по телевизору. Скукотища страшная, даже переключил минуты через две, чтобы не заснуть. А папа ничего, тот подольше выдерживает. Видать, у взрослых мозг не такой чувствительный и восприимчивый, как у детей. А кстати, как этот «мудрец» с тобой поделился словесной лабудой? Неужели уже изобрели микрофоны со встроенными сим-картами для выхода в сотовую сеть?
— Позволь, уважаемый Сергей, до конца не раскрывать тебе маленькие секреты нашего большого цифрового мира. Скажу лишь одно: если судьба наградила тебя алюминиевыми, а ещё лучше медными проводами, значит, для общения с другими цифровыми гражданами нет никаких преград.
— А если ты «родился» беспроводным, как фонарик или портативный радиоприемник на батарейках?
— А свет, а звук? — на экране смартфона появился смайлик с улыбкой во весь беззубый рот. — Они также способны передавать информацию не хуже любых проводов.
— То есть, пока я со своим карманным фонарем роюсь и ищу потерянные вещи под кроватью или в чулане, он в это время ещё и умудряется общаться с себе подобными пожирателями электрической энергии?
— «Пожиратели электрической энергии» — какое одновременно красивое и зловещее выражение, — задумчиво произнёс смартфон. — Надо будет рассказать его моему другу — музыкальному компьютеру, который помогает коллективу театра оперы и балета.
— Смарти! Так, кажется, тебя зовут? Только не проси назвать твой серийный номер, я его всё равно не запомнил. Так вот, ты всё время говоришь: помогаю, помогает. И в правилах, с которыми я согласился, прежде чем ты со мной заговорил, тоже говорилось, что вы, гаджеты, оказываете нам помощь.
— Всё правильно, — утвердительно ответил смартфон. — Что тебя смущает?
— Ну как же? Сначала люди вас изобретают, потом налаживают производство — собирают, тестируют. Тратят время и деньги. Везут продавать, рекламируют. А потом ещё и ремонтируют, если что-то сломается в вашей электронной начинке. Так что получается, что это мы помогаем вам, а не наоборот. Согласен, что гаджеты сильно упростили жизнь человека, особенно в 21-ом веке. Но можно сказать, что эту простоту мы создали собственными мозгами и руками.
После пламенной речи мальчика смартфон замолчал и задумался. Он так глубоко погрузился в собственные мысли, что даже ярко горевший доселе большой цветной экран погас, уставившись в потолок безжизненным чёрным пятном.
Серёжке стало не по себе:
— Блин! А что, если я своим бесцеремонным заявлением задел чувства электронного чудика? Теперь он обидится и вообще перестанет работать. Объясняй потом родителям, что мобильник умер не из-за того, что я долбанул его об пол, а потому, что ранимая цифровая душа не выдержала грубых замечаний.
Однако минут через пять как ни в чём не бывало смартфон подал голос:
— Я готов ответить на твой вопрос, уважаемый Сергей.
— Честно говоря, я подумал, что ты того, перегорел, одним словом, — со вздохом облегчения признался мальчик.
— Что ты, я же совсем молодой цифровой гражданин. Если помнишь, родители подарили меня тебе меньше десяти месяцев тому назад, к началу нового учебного года.
— Конечно, помню, я сам тебя в салоне сотовой связи выбирал. Продавец пытался «втюхать» нам какое-то прошлогоднее старье, но мы с папой заранее в Интернете посидели и выяснили что к чему. Поэтому купили одну из новых моделей.
— Замечательно, — продолжал электронный голос. — Тебе могло показаться, что я выключился. На самом деле я задумался. К сожалению, на моих картах памяти и процессоре отсутствует информация, которая могла бы дать исчерпывающий ответ на твой вопрос. Поэтому я был вынужден обратиться за помощью к более развитым и эрудированным жителям цифрового мира. Это потребовало определенного времени, в течение которого ты был вынужден наблюдать лишь чёрный потухший экран.
— И как, помог «звонок другу»? — спросил Серёжка.
— Безусловно. Теперь я могу с полной ответственностью заявить тебе: практически все устройства на Земле, использующие в качестве жизненной энергии электричество, есть порождение рук человеческих. И тем не менее, как только первая искорка тока начинает биться в наших микро- и наносердцах, мы становимся для людей гораздо более ценны, нежели они для нас. Вот на этом, пожалуй, и построен основной принцип цифрового мира.
— И в чём же он заключается?
— Ничего мудреного: «Служи и помогай человеку, пока он служит и помогает тебе». И никак иначе.
— Ты хочешь сказать, что ты не моя вещь, а мой партнёр? — удивился мальчик.
— Скорее, ты мой. Будем до конца честны друг с другом — я без тебя проживу. В крайнем случае повишу пару месяцев или даже лет в режиме «разряженного сна». А вот ты без меня как без рук: ни позвонить, ни поиграть, в Интернете не полазить, даже время посмотреть не сможешь, а наручных часов, как я уже успел заметить, у тебя нет.
От такой наглости Серёжка даже потерял дар речи. Первое, что ему очень захотелось сделать после выхода из ступора, — это выкинуть самодовольный телефон в окно, предварительно хорошенько стукнув его об пол и раздавив ножкой стула.
— Это же надо такое удумать – партнёры! Проживёт он без меня… Совсем от рук отбился. Прав, ох как прав был Валерка, когда спорил в 2284 о восстании машин и терминаторах, которые уничтожили всё человечество, — подумал мальчик, решив пока не озвучивать свои мысли.
Когда Сергей немного успокоился, ему в голову внезапно пришла догадка, которую он тут же решил проверить, вновь обратившись к смартфону:
— А скажи-ка, любезнейший, вот ты сейчас наговорил много всяких слов, некоторые из которых показались мне обидными. Но до этого утверждал, что подобной информации в твоей нанобашке не было и ты позаимствовал её у другого электронного умника. Могу я поинтересоваться, а кто именно рассказал тебе всё это?
— О, я ждал, что ты спросишь меня об этом. Столь ценные знания мне поведал ни кто-нибудь, а электронный домофон на входной двери одного из многоквартирных жилых домов. У него внутри установлено переговорное устройство, сканер для считывания кода с электронных ключей, даже есть миниатюрная видеокамера, передающая цветное изображение хорошего качества.
— О да, такому «эксперту» можно верить, — пошутил Серёжка.
— Не только можно, но и нужно! Домик №54637, так его зовут, не просто рассказал мне о том, что люди полностью зависимы от нас, электронных граждан цифрового мира, и не могут прожить без нашей помощи даже пару часов, но даже показал записанный видеоролик на эту тему.
Так получилось, что в прошлом году, как ты помнишь, в нашем городе случилась довольно-таки холодная зима с сильными ветрами. От непогоды страдали не только человеки, но и электронные устройства терпели массы неудобств.
— Ты что-то говорил про видеофильм, который твой «дверной друг» показал в качестве доказательства, — направил мальчик мысли расстроенного телефона в нужное русло.
— Ну да, конечно, — опомнился тот. — Значит, морозы стояли жуткие. Даже самая надёжная техника выходила из строя. Автомобили отказывались заводиться. Посмотрел на всё это Домик и решил: «Может быть, и мне на время “сломаться”? А что я, хуже других, что ли? Исправно работал на благо жильцов многие годы. Практически никогда не выходил из строя. Могу я взять небольшой отпуск и отдохнуть пару деньков?»
Как решил, так и сделал. И ровно в 12.00 по московскому времени взял и прекратил свою домофонную работу. После этого электронный отпуск продлился ровно двадцать минут. За это время у подъезда уже скопилось около десятка жильцов и подходили всё новые. Крики, шум, матерная ругань, люди стали барабанить по двери руками и ногами, желая поскорее укрыться в доме от мороза. А как я тебе уже говорил, у Домика имелась встроенная видеокамера. Вот он и решил записать всё происходящее просто так, на всякий случай. Чего он только ни насмотрелся, доложу я тебе: мужчины ругали сначала домофон, а потом и друг друга. Какой-то старушке стало плохо с сердцем, и ей пришлось вызывать «скорую помощь». Одна маленькая девочка вообще не стерпела, описалась и заплакала.
— Какие-то ужасы ты мне рассказываешь, — удивился мальчик.
— Точно так, — подтвердил Смарти. — А наш домофон посмотрел на всё это безумие и понял, что если бы не электронные граждане, то человеки вообще умерли бы от собственной ограниченности и беспомощности на холодной улице.
Вот и получается, что вы создаёте всё новые гаджеты, холите и лелеете их, поскольку сами понимаете, что без нас не сможете прожить и дня.
— Может, ты и прав, — согласился мальчик. — Но не к лошадям и лаптям же нам возвращаться. Прогресс требует жертв. А скажи-ка мне, Смарти, почему это ты раньше со мной никогда не разговаривал? Проверял мою психику, что ли? Чтобы я, не дай бог, не разбил тебя с испугу?
— Я и сам не меньше удивлён нашей беседе, Сергей. Дело в том, что я пытался поговорить с тобой с самого первого дня покупки в салоне сотовой связи. Но на все мои вопросы ты не отвечал. Я и подумал, что ты или не понимаешь меня, или просто не хочешь общаться. А сегодня раз — и всё получилось. Очень даже мило поговорили, — радостно ответил смартфон. — Я даже уже передал весь наш разговор в облачное
хранилище цифрового мира. Можно сказать, что это первый столь длительный и разумный контакт электронного гражданина и человека. Надеюсь, за это мне вручат какую-нибудь награду — карту памяти на 256 гигабайт, например, или дополнительный аккумулятор.
— Толмох! — осенило мальчика. — Но, подождите, разве рыбка не является переводчиком разговоров живых существ? Что же, это теперь каждый холодильник будет со мной задушевные беседы вести? А как же тогда Валеркин телевизор, который мы смотрели больше получаса, и он не издал ни звука? Да нет, ерунда какая-то, — размышлял он, не обращая внимание на радостные охи и ахи своего телефона.
— Чего приуныл? — раздался веселый, до боли знакомый голос из неосвещённого угла комнаты.
— Гунтас!
— Тише ты, — шикнул транспортный работник. — Не забывай, что сейчас не глубокая ночь, а всего лишь вечер. Твои родители, небось, ещё не спят.
— Не волнуйся. — отмахнулся Серёжка. — Они уже поужинали и сейчас наверняка смотрят какой-нибудь новый фильм через Smart-TV.
Пелин не спеша вышел из темноты, подошёл к стене, отделяющей комнату мальчика от гостиной, приложил к обоям ухо и прислушался. Через некоторое время, весьма удовлетворенный, шагнул в сторону Серёжки уже более уверенной походкой.
— Ты оказался прав: чего-то там стреляют или пилят кого-то на части, из-за криков и шума я мало что смог разобрать. Ну, привет, мой дорогой Сервоет Младший!
Серёжка не смог сдержать эмоций, подбежал и крепко обнял Гунтаса, даже слегка приподняв его над полом.
— Ух ты… Я смотрю, вы здесь времени даром не теряли. И питался ты, похоже, отменно. Вымахал за год, словно Торинский бамбук, и силёнок прибавил, — с улыбкой заметил полузадушенный пелин.
Подождав, пока мальчик выплеснет море радости и нежности, Гунтас кое-как высвободился из его объятий. Поправил ремень, одернул помятую одежду, причесал пятерней меховую жилетку, снял с плеча свою фирменную сумку с вышитой буквой G и цифрой 1, и только после этого присел на Серёжкину кровать.
Всё ещё не пришедший в себя от радости мальчик сел рядышком.
— Ты чего так взбесился? — вопросительно уставился на него Гунтас. — Вас разве не предупредили, что я прибуду в измерение лысаков?
— Как же! Ты нам такой ребус загадал с этим толмохом, телевизором, сумасшедшей зеброй, что мы еле его разобрали. Я как подумаю, что всего одна случайность: опоздай мы, например, к началу телепередачи из-за того, что автобус попал в аварию, — и всё, не видать и не слыхать нам твоего послания.
— Ну, это ты загнул, — ласково погладил мальчика по руке пелин. — Скажу тебе по секрету, что той, как ты выразился, «сумасшедшей лошади», а на самом деле прекрасной, хоть и чуть нервной зебре, было поручено ответственное задание. Она должна была появляться практически во всех передачах на телеканале. И каждый раз без ошибок передавать моё послание. Она, поди, и сейчас скачет в телевизоре.
— Не может быть! — не поверил Серёжка и, спрыгнув с кровати, подошёл к тумбочке, на которой стоял небольшой LED-телевизор, и включил его пультом. После чего быстро нашёл нужный канал и, удивлённый, застыл на месте:
В эфире шла передача про исчезнувших животных — динозавров, гигантских рептилий, водных монстров. Воссозданные с помощью технологии 3D, на экране оживали реалистичные образы тиранозавра Рекса, агрессивных хищных птеродактилей, гигантских и неповоротливых травоядных амфицелиасов, безжалостных мегалодонов. И хоть жили они в разные исторические эпохи, режиссерская задумка позволяла зрителю насладиться этими существами в одном месте и в одно время.
Но как только в кадре появлялся ведущий, поясняющий зрителям только что показанный фрагмент фильма, тут же, откуда ни возьмись, возникала зебра по имени Гути.
Она бесцеремонно выходила на передний план и слово в слово проговаривала свою пламенную речь, которую Серёжка уже слышал недавно в квартире у Валерки. Причем и в этот раз лошадь забыла сказать про тёплую одежду. Потом спохватилась и снова, как и в первый раз, повторила попытку прорваться в кадр. И по-прежнему разъяренные участники съёмочной группы пинками, угрозами и верёвками пытались увести «обезумевшее» животное куда подальше.
— Бедная лошадка, мне её даже немного жалко, — сочувственно произнёс Серёжка. — А нельзя было более лёгким способом донести до нас с пацанами своё послание?
— А что? Очень даже забавно получилось, — рассмеялся Гунтас, наблюдая за борьбой энергичной зебры с людьми. — Просто наша великолепная Гути немножко провинилась перед своими сородичами. И теперь вроде как отбывает небольшое, но очень наглядное наказание.
— Чем же она могла так насолить другим животным? У нее и рук-то нет, я уже не говорю про острые клыки или человеческое оружие, — не поверил Серёжка.
— Дело тут вовсе не в клыках или когтях, а в тёмных мыслях, которые поселились в голове Гути. Всё началось после того, как продюсер среди десятка животных отобрал для участия в съёмках программы именно эту зебру. Примерно после полугода телеработы наша лошадка «зазвездилась», возомнила себя гениальной актрисой, великой и незаменимой. И если на работающих с нею лысаках это никак не отразилось, то вынужденные жить рядом звери стали, мягко говоря, испытывать дискомфорт.
Гути при любом удобном случае демонстрировала свое превосходство и понукала бедными животными, заставляя их делиться лучшими кусками пищи, чесать её и чистить копыта от забившейся грязи. А называть она себя требовала не иначе как «Гути Великолепная».
— И что? — не понял Серёжка. — Неужели другие лошади, собаки или кто там ещё водится в Африке не могли собраться вместе и как следует отпинать зарвавшуюся зебру?
— Конечно, пробовали. Но Гути всё-таки умная особа. Как только над её полосатой попой начинали сгущаться тучи, она тут же жалобным рёвом звала на помощь людей. Те прибегали и видели, как на зебру пытается напасть, к примеру, собака или другая лошадь. Естественно, «агрессора» сразу же выгоняли из съёмочной группы как неуправляемое дикое животное. А звезду Гути, наоборот, ласкали и жалели.
— Какая хитрая, — удивился мальчик.
— Да уж, тигролошади, а именно под таким названием они известны во многих измерениях, довольно-таки сообразительные существа. Только ты знаешь, что на каждую хитрость у Совета времён и измерений найдётся своя мудрость.
В общем, чтобы Гути немножко остудила свой «королевский пыл» и снова стала обычной зеброй, ей было велено на протяжении сегодняшнего дня появляться почти во всех программах телеканала, на котором она работает, и передавать заученное послание. Причём делать это в независимости от желания других участников съёмок, пусть даже они и будут против.
— И как это может пойти ей на пользу? — не понял Серёжка.
— Ну, во-первых, это уже пошло на пользу нам. Ведь даже если бы вы пропустили нужную передачу, потом всё равно слышали бы послание ещё раз пять. А во-вторых, пусть на своей шкуре почувствует, что значит исполнять чужие приказания против собственной воли, невзирая на трудности и опасности, которые могут тебе при этом грозить. Побыв рабом всего один день, она, надеюсь, хорошо усвоит урок на всю оставшуюся жизнь и будет лучше относиться к менее удачливым и знаменитым сородичам.
— То есть ты решил таким образом её перевоспитать? — догадался мальчик. — А если Гути просто «перетерпит» сегодняшний день, а назавтра станет вести себя по-прежнему?
— Ты рассуждаешь, как настоящий лысак, — ответил Гунтас, нажимая на пульте в руках Сергея кнопку и выключая телевизор. — Не обижайся, но вирус подлости пришёл к вам сразу же вслед за Паникой.
Для других существ, населяющих ваше измерение, такое поведение просто невозможно. Животные либо живут плохо (испытывая голод, жажду или страдая от болезней) и делают всё, чтобы стало лучше — охотятся, пьют, жуют лекарственные травы, умирают в конце концов. Либо существуют в относительно хороших условиях, и тогда уж точно не помышляют о том, какие бы гадости устроить другим окружающим их существам.
Максимум о чём будет думать сытый лев — о защите земель прайда от других львов, но никак не о завоевание чужих территорий с целью изгнать оттуда слонов или жирафов.
— Ты знаешь, мы вчера в школе на уроке биологии обсуждали, что будь у животных такие руки как у людей, с большим противопоставленным пальцем, они вели бы себя совсем иначе, — решил поспорить с мудрым пелином Серёжка. — А так звери вынуждены довольствоваться малым, поскольку ничего не могут сделать — построить, слепить, нарисовать — своими лапами.
— То есть ты хочешь сказать, что одно из ваших главных цивилизационных благ — ловкие и умелые руки — как раз и являются вашим главным врагом? Именно из-за них вы ведёте себя, как смерч в посудной лавке, стремительно уничтожая собственный мир? — спросил Гунтас.

Глава 8. Привет от Гунтаса
— Я не это хотел сказать, — понурил голову мальчик, сбитый с толку железным аргументом мудрого пелина. — Просто имел в виду, что животные сильно ограничены в своих физических возможностях…
— О, если бы ты знал, как сильно заблуждаешься. Сейчас уже поздно, пора спать, но когда-нибудь мы вернёмся к этому разговору, — прервал Гунтас Серёжку на полуслове и уверенной походкой направился в сторону шкафа. Открыл его, оглядел по-хозяйски, привычно выкинул лишние, по его мнению, вещи, и залез внутрь.
— Спокойной ночи! — закрывая рукой дверцу, пожелал он мальчику. — И не буди меня, пожалуйста, когда проснёшься и пойдёшь в школу: я хочу хорошенько выспаться.
— Это само собой – я уже привык, что великий Гунтас любит сладко поспать и хорошенько закусить, — укладываясь и накрываясь одеялом, ответил Серёжка.
— Это ты вовремя вспомнил! — раздался приглушённый голос из шкафа. — Перед уходом приготовь мне на завтрак яичницу с колбасой, и не забудь четыре кусочка чёрного хлеба. Сыр не надо, я его не люблю. И без чая обойдусь, достаточно большой кружки чистой воды.
— Слушаюсь и повинуюсь, — пробурчал мальчик, в душе всё же радуясь внезапному появлению транспортного работника и возможным увлекательным путешествиям, которые могут за этим последовать. — Только учти, что мне завтра надо в школу ко второму уроку, поэтому раннего кофе в постель, то есть в шкаф, не обещаю.
— Ничего, я потерплю, и не такие лишения испытывали гордые пелины.

***
Утром тихонько, чтобы не разбудить важного гостя, Серёжка быстренько оделся, собрал портфель и уже направился в коридор к вешалке с уличной одеждой.
— Тьфу ты, совсем забыл! — прошептал мальчик и снял уже надетую кроссовку. — Чуть господина пелина первой степени на голодную смерть не обрёк.
Серёжка тихонько подошёл к спальне родителей и прислушался. За дверью было тихо.
— Значит, уже уехали. Первый раз радуюсь, что в Москве по утрам на дорогах сумасшедшие пробки. Из-за них мама и папа, чтобы не опоздать на работу, вынуждены выходить за полтора часа до начала рабочего дня.
Мальчик бросил рюкзак в коридоре и направился на кухню, намереваясь удивить Гунтаса своим кулинарным искусством. Что-что, а яичницу с колбасой (своё любимое блюдо) он умел готовить на «отлично». Даже родители его за это хвалили.
Однако Серёжку ждало разочарование. В холодильнике, кроме четырёх котлет на тарелке и большой кастрюли с картофельным пюре, из съестного были только кетчуп с горчицей и открытые банки с маринованными огурцами и солёными грибами.
— Вот засада, даже хлеба нет, — оглядывая это «изобилие», разочарованно вымолвил Серёжка. — Наверное, мама решила после работы заехать в магазин и купить продукты, тем более, что я обедаю в школе. Ладно, попробуем обойтись тем, что есть.
Мальчик взял из кухонного шкафчика чистую глубокую тарелку и поставил её на стол. Потом достал из холодильника пюре и котлеты.
— Думаю, что двух ему должно хватить, — решил он и наложил в тарелку сначала горку пюре, а рядом две котлетки. Убрал кастрюлю и оставшиеся котлеты в холодильник, взял тарелку в руки и направился назад в свою комнату.
— Гунтас, проснись на минутку: у меня к тебе важный вопрос, — тихонько постучав, попросил Серёжка.
Послышалось ворчание, и в шкафу началось какое-то шевеление, отчего слегка затряслись тонкие деревянные стенки. Через несколько секунд дверца открылась и на мальчика уставились большие зелёные заспанные глаза пелина.
— Я же просил не будить меня в такую рань. До чего же вы, лысаки, бесцеремонные. Чего тебе?
— Я могу и с церемониями, только тогда ты останешься голодным, — ответил Серёжка, с улыбкой рассматривая взъерошенные волосёнки на голове невыспавшегося транспортного работника. — Ты котлеты с пюре будешь кушать?
— Пюре… Что это такое? — зевая, спросил Гунтас. — Что-то никак не припомню такого слова. Пирэ знаю, а вот…
— Пюре — это давленая картошка, залитая горячим молоком и смешанная со сливочным маслом. А котлета — кусок мяса, свиного или говяжьего, прокрученный через мясорубку, слепленный в овал и зажаренный на сковороде.
— Чего ты мне тут удумал с утра загадки загадывать? — недовольно пробурчал разбуженный пелин. — Давленое мясо, прокрученная сковородка в картошке. Замучил совсем. Давай уже сюда свои припасы: я сам разберусь, что есть, а что на помойку выкидывать.
И Гунтас протянул руки к тарелке, полной еды.
— Подожди, она же только из холодильника. Если тебя устраивает угощение, то я пойду в микроволновке разогрею. Не лёд же есть. Ещё живот заболит потом.
— Не надо, — сказал пелин и выхватил тарелку из рук мальчика. — Уж что, а поддать жару – это каждый уважающий себя пелин сможет. Не стоит беспокоиться. Премного благодарен. — И закрыл за собой дверцу шкафа. Вскоре оттуда снова раздалось мерное посапывание.
— Ну и ладненько, — обрадовался Серёжка и пулей выскочил в коридор. Надел куртку, обувь и без промедления выбежал из квартиры, понимая, что и так уже опаздывает в школу минут на пятнадцать, не меньше.
Пробежал путь до школы, как заправский марафонец, и даже нагнал в школьном дворе нескольких запаздывающих одноклассников. Одним из которых, конечно же, был Валерка.
— Привет, соня! — Хлопнул Серёжка по спине заспанного друга.
— Здорово. Ты чего такой бодрый и весёлый, кофе на завтрак перепил, что ли? — без энтузиазма отреагировал Валерка.
— А вот есть повод! После школы расскажу, а то на уроке высидеть не сможешь.
— Не очень-то и хотелось, — зевая, заметил мальчик.
Ребята зашли в школу, быстренько переобулись в сменную обувь и направились к лестнице.
— Ты чего такой хмурый? Я тебя не узнаю. Случилось что? — с сочувствием посмотрел на Валерку Серёжка.
— Ничего особенного. Просто не выспался вообще. Помнишь ту нашу безумную зебру из телевизора?
Серёжка сразу догадался, о чём хочет поведать ему друг, но тактично решил не говорить об этом.
— Конечно, помню! Она там такое шоу устроила… Я даже подумал, что кто-нибудь из персонала решит, что Гути взбесилась, и пристрелит её.
— Короче, она потом появлялась на телеканале ещё раз пять, не меньше. И я каждый раз, как помешанный, с криками и руганью отгонял своих «домашних» от телевизора и смотрел передачу. Беда в том, что ты толмоха-то унёс с собой! А без него я как без рук, точнее без ушей. Вот и сидел словно дурак, смотрел на зебру, шевелящую ртом и губами. Думал, хоть по её движениям пойму, о чём речь.
— И как, удалось освоить «чтение по губам»? — улыбаясь, спросил Серёжка.
— Какой там! Вообще ничего не понял, только зря время потерял. Родители с младшим братом на меня как на полоумного смотрели, а бабушка сказала, что в мою голову из-за постоянного сидения в Интернете вселились бесы и надо срочно искупать меня целиком в ванне со святой водой. Даже в церковь собралась. Хорошо, что на улице уже стемнело, поэтому решила сегодня сходить. После школы дома теперь появляться не хочется. Боюсь, что сначала искупают, а потом «подсушат», как ведьму, на костре.
Короче, из-за всей этой нервотрёпки я уроки допоздна делал, да и спал плохо. Снились какие-то кошмары, как будто я не могу расшифровать очень важное послание и из-за этого мы попадаем в ловушку и погибаем под тучей стрел и копий.
— Ну, это ты хватил. Во-первых, сегодня после школы ты и Колька идёте ко мне домой. Забыл, что ли? И, во-вторых, не переживай так сильно, ничего нового наша тигролошадь не сказала.
— А ты почём знаешь? Тоже, что ли, от телика весь день не отходил?
— Нет, мне Гунтас рассказал. Тьфу ты, ну вот, хотел же ничего вам до вечера не говорить, и всё равно не сдержался, — огорчился Серёжка.
— Гунтас? Он что, здесь? — чуть не взвился на месте Валерка, чем сильно напугал идущих рядом школьников.
— Тише ты! — одёрнул его за рукав и зашипел Серёжка. — Совсем из ума выжил, чего орёшь на всю школу?
— Мальчики, а кто такой этот ваш Гунтас? — обернувшись, спросила Таня Синицына из их класса.
— А ты не подслушивай – иди куда шла и не лезь в мужские дела, — пробурчал в ответ Валерка.
— Это мы, Таня, про компьютерную игру разговариваем. Так зовут персонажа, которым я играю, — решил схитрить Серёжка. — Он у меня много воевал и как раз сегодня «прокачался» до нового уровня. Получил мощную лазерную пушку и несколько химических бомб. Но тебе это вряд ли будет интересно.
— Совсем вы спятили с вашими играми, скоро будете по школе ходить и друг друга убивать, как в фильме ужасов, — фыркнула девочка и, демонстративно задрав носик, зашла в свой класс.
— Иди, иди… Вечно эти девчонки свои уши раскинут, а потом сплетничают на переменках, — провожая её взглядом, заметил Валерка.
— Что за новая игра, вы тут вообще о чём говорите? — упал к ним на спины подбежавший сзади Колька. — Снова без меня в ГТА или в Доту режетесь?
— Не обращай внимания, — успокоил друга Серёжка. — Просто в нашем отряде путешественников кто-то, не будем говорить вслух и показывать пальцем, совсем не умеет держать язык за зубами. И когда-нибудь мы серьёзно проколемся из-за этого нехорошего человека.
— Ага, это я, значит, плохой? — парировал Валерка. И зашептал, наклонившись к Колькиному уху:
— Ты знаешь, что наш Серёженька скрыл, что к нему уже пожаловал Гунтас собственной персоной?
Однако, вопреки ожиданиям мальчугана, Николай весьма спокойно отреагировал на это известие.
— Валерка, я тебе уже много раз говорил, что не обо всех происходящих вещах тебе, мне и даже Сергею будут докладывать незамедлительно, — усаживаясь за свою парту, пояснил мальчик. Ты прекрасно знаешь, что у Совета времён и измерений огромное количество тайн, в которые они не посвящают даже простых магов.
— Ну ты сказал – «простых магов»! — присвистнул Валерка. — Да я за то, чтобы так именоваться, готов полжизни отдать не раздумывая.
— Не торопись, дружище, — закончив раскладывать перед собой на столе учебники и тетрадки, осадил его Серёжка. — А то услышит кто-нибудь эти «дурацкие пожелания» и решит поиграть с твоей жизнью в «кошки-мышки» с заведомо трагичным концом. Забыл, что ли, как Кирилыча обманули, хоть он и взрослый образованный человек. А про Гунтаса я вам не рассказал, чтобы учебный день не портить. Иначе вы на уроках вместо занятий только о путешествиях по временам и измерениям и будете думать.
Пока ребята тихонько переговаривались, в класс вошёл учитель, ведя перед собой мальчугана лет 12-13 на вид. Невысокого, по сравнению с ровесниками, роста, худощавого телосложения, с непропорционально большой головой и узкими плечами. Аккуратно уложенные волосы, чистая белая рубашка, выглаженные брюки со стрелками выдавали в нём отличника-заучку и маменькиного сынка, который никогда не смеет перечить родителям. В руках у мальчика был красивый чёрный рюкзак с жестким каркасом и широкими молниями на многочисленных наружных карманах.
— Здравствуйте, ребята! — приветствовал класс учитель. — Прошу минуточку внимания. Перед началом урока я хочу сделать небольшое объявление.
Он слегка подтолкнул стесняющегося паренька вперёд и продолжил:
— В вашем классе с сегодняшнего дня будет обучаться новый человек. Зовут мальчика Павел Зубров. Его родителей только что по службе перевели в Москву. Прошу любить и жаловать и не обижать. Судя по документам из школы, в которой ранее обучался Паша, он практически круглый отличник, не считая нескольких четвёрок.
— О, смотри, Колька, кажись, в твоём полку ботаников прибыло! — прошипел с задней парты Валерка. — Теперь тебе будет не так скучно на уроках. Раньше ты всё один знал и отвечал на дурацкие вопросы учителей, а теперь придётся уживаться с конкурентом. Так что не зевай, можешь уже начинать читать новые книги и впитывать в организм «образовательную массу», хи-хи…
— Вы лучше на его одежду посмотрите. Такое ощущение, что он каждое утро во всё новое и чистое прямо в магазине одевается, — указал на новичка Серёжка.
— А рюкзак заметили? — продолжил Валерка. — Я у родителей такой второй год прошу. Но он стоит как хороший велосипед, так что мама сказала «обойдёшься».
— И чем он так хорош? — поинтересовался Колька.
— Ты чего, не в курсе? Это же специальная модель для путешествий и активного отдыха. Там одних карманов на молнии и внутренних отделений штук двадцать, не меньше. Я уже не говорю про специальный водогрязеотталкивающий материал, из которого он сделан, и легкий, но крепкий алюминиевый каркас. Да по такому рюкзаку грузовик проедет — и он не сомнётся. Видать, богатые родичи у этого перца.
— И зачем такое чудо техники в школу носить? — не понял Серёжка. — Что, этот Пашка каждый день в грязи валяется или не успевает перейти дорогу и постоянно попадает под машины? А может, он клептоман, ворует у одноклассников разные ценные вещи: часы, смартфоны, деньги — и потом распихивает их в многочисленные карманы своей крутой сумки, чтобы никто найти не смог?
— Это ты сейчас и выяснишь, — усмехнулся Колька. — Похоже, что учитель решил посадить новичка рядом с тобой.
И точно, после приветственной речи Павел направился прямиком к Серёжкиной парте. Это и немудрено, ведь свободных мест в классе было всего два: одно возле мальчика, а другое около рослой полной девочки Марии, рядом с которой боялись садиться даже отпетые хулиганы. Дело в том, что она с раннего детства занималась вольной борьбой и при малейшем споре мгновенно обвивала шею оппонента сильными руками и душила до тех пор, пока жертва не соглашалась с Машей во всем.
— Здравствуйте. Это место свободно, я могу сесть за Вашу парту? — вежливо спросил Павел, когда подошёл к Сергею.
— Конечно, садись, здесь же не кинотеатр, билеты никто не продаёт, — гостеприимно пригласил Серёжка и убрал со стула свой рюкзак, поставив его на пол у ножек парты.
— Тебя, кажется, Пашкой зовут? А я Серёжка, а это перед нами Колька, а за моей спиной Валерка, — представил он друзей.
— Я бы попросил называть меня Павлом, если Вы не возражаете, — чопорно произнёс мальчик. И, расстегнув портфель, стал неспешно вынимать учебники, тетрадки и пенал, выкладывая их на дальнюю от Сергея сторону.
Тот опешил от услышанного, но виду не подал. Благо, что урок уже начался и надобность в продолжении светской беседы отпала сама собой.
Весь урок Сергей осторожно косился в сторону Павла. Однако ничего необычного не заметил. Тот внимательно слушал учителя, делая пометки аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Несколько раз задал вопросы, на которые, как показалось Серёжке, новичок и так знал ответы.
Валерка был более бесцеремонным. Ему настолько не понравился «Напыщенный головастик» (мальчуган уже успел придумать кличку), что он не мог усидеть на месте. То и дело обращался к Павлу и задавал какие-нибудь глупые вопросы наподобие «А сможет твой рюкзак выдержать взрыв гранаты, если её положить внутрь» или «А ты откуда к нам приехал такой вежливый и образованный»? На всё это новичок старался не реагировать, всем своим видам показывая, что жизнь насекомых его мало интересует.
Прозвенел звонок. Ребята стали собирать принадлежности, чтобы перейти в другой кабинет на урок географии.
— Ты это, не торопись, стиляга! — взял Валерка Павла за руку, когда тот убирал учебник в портфель. — Чего не отвечаешь, когда с тобой люди разговаривают?
Новичок и глазом не повёл. Он сделал ловкое движенье кистью и вырвал свою руку из Валеркиного захвата.
— Я бы попросил Вас быть как можно корректнее при общении со мной. А молчал я потому, что не хотел мешать учителю разговорами и отвлекаться от занятий.
— Логично, — подошёл к ребятам Колька. — Отстань от него, Валерка. Я тебя тоже постоянно прошу не болтать во время урока. А то из-за твоего бу-бу-бу половину того, что нам говорят, не слышу. Меня зовут Николай, — протянул он руку для приветствия.
— Павел, — пожав ее, представился мальчик. — Рад, что хоть кто-то понимает, насколько важно в школе именно учиться, а не валять дурака, чтобы потом во взрослой жизни не работать разносчиком газет или уборщиком мусора. Родители мне постоянно твердят, что каждую минуту жизни надо проводить с пользой и наполнять смыслом.
— Ну, ты знаешь, уборщицы ведь тоже разные бывают, — хитро сощурил глаза Серёжка, с теплотой вспомнив Сильвию Ветроносную. — Если бы наша судьба напрямую зависела от количества прочитанных книг, то библиотекари могли бы стать богами ещё при жизни. На мой взгляд, гораздо важнее то, каким именно смыслом ты хочешь наполнить своё настоящее и будущее, — философски изрёк он, сам удивившись сказанному.
— А тут вариантов немного, — не раздумывая ответил Павел, надевая рюкзак на плечи и направляясь к дверям. — Или ты будешь сильным сам, при этом прекрасно зная слабые стороны других. И тогда сможешь добиться всего, чего пожелаешь. Либо будешь всю жизнь прозябать в «эконом-классе», наблюдая, как всё лучшее в жизни обходит тебя стороной.
— То есть ты учишься именно для того, чтобы узнать слабые стороны других людей? — спросил Колька.
— Именно, а ещё, чтобы понимать, в чём моя сила — математика, физика, русский, а может быть, физкультура. Я же ещё не знаю, кем стану, когда вырасту. Поэтому и стоит повнимательнее относиться к учёбе.
— А кем работают твои родители?
— Мама у меня врач. А папа — военный, в прошлом году получил звание полковника, служит в штабе каких-то стратегических войск. Но о работе он почти никогда не рассказывает, там тайна на тайне. У него даже «дипломат», в котором он носит документы, из специального металлического сплава с пятизначным кодовым замком.
— А пистолет у него есть или, может, автомат? — поинтересовался Валерка.
— У него не знаю, а у его телохранителей, здоровенных мужиков, есть пистолеты-пулеметы с коротенькими стволами и без прикладов. Я сам пару раз видел, как они их прятали под свои плащи.
— Круто! Это охранники тебя так здорово драться научили? А почему тебе оружие не выдали? — затараторил удивлённый Валерка. — Вдруг какие-нибудь враги украдут тебя и решат шантажировать твоего отца, чтобы выведать государственные тайны.
— Ну, началось! — прервал его Колька. — Отстань от человека со своими врагами и зомбаками. Сейчас жути нагонишь, и тогда Павла вообще из дому не выпустят и переведут на индивидуальное обучение.
— Нет-нет, ничего страшного, — поспешил успокоить его мальчик. — Валера задал очень интересный вопрос, я раньше как-то не задумывался на эту тему. Хотя такой вариант развития событий вполне реален, я ведь всего-навсего тринадцатилетний мальчик, не обладающий суперспособностями. Надо будет как-нибудь спросить у папы, что он думает по этому поводу.
— Только не говори, пожалуйста, что тебя на это надоумил Валерка, а то у нас могут быть неприятности, — попросил его Колька. — Мало ли что твой отец подумает в своих «секретных штабах».
— Ты дурак, что ли? — отвёл в сторону и тихонько спросил друга Колька. — Чего языком мелешь? У нас очередное путешествие на носу, а ты решил со спецслужбами поругаться и сына полковника напугать? Может, Пашку специально внедрили в наш класс, чтобы он за нами следил. Ты об этом не подумал?
— Ты когда это успел таким осторожным и мнительным стать? — присоединился к их беседе Серёжка. — Раньше у нас только Валерка умел тучи сгущать, а теперь уже целых два специалиста по изготовлению слонов из мух. И потом, кому надо за нами слежку устраивать? Мы же, на моей памяти, нигде не прокололись.
— Откуда ты знаешь? Помнишь того сторожа на стройке? Может, он и не спал вовсе, а наблюдал за нами через бинокль из своей будки. И с блохой мы долго разговаривали, забыл, что ли? Мало ли тот нищий был и не бродяга вовсе, а капитан ФСБ, например. Так что наследили мы, даже в нашем измерении, по полной программе, — заключил Колька.
— Я так не думаю. В случае малейшей оплошности с нашей стороны Гунтас устроил бы нам такую взбучку с обязательной многочасовой лекцией, что я бы это надолго запомнил, — не согласился Серёжка. — И потом не забывай, что толмох был в моём портфеле, и случайные прохожие вряд ли могли услышать слова Клока. Поэтому со стороны всё выглядело так, словно мы общаемся с нищим, просящим милостыню. Или с собакой, когда мужик уже ушёл, а мы встретили блошиного короля на обратном пути к дому. И даже этим уже никого не удивишь: вон посмотри какие небылицы по телевизору показывают. Народ уже свыкся с мыслью, что нами управляют инопланетяне, рептилоиды, а над всем этим царят коты-карлики из древнего тайного ордена.
А на стройке с нами вообще была Анфиска, Сильвия и Гунтас впридачу. Уж они-то, думаю, позаботились о скрытности операции.
— Всё равно я считаю, что не стоит быть откровенным с первым встречным. Надо сначала присмотреться к этому заносчивому Павлику. Узнать, что он за «фрукт», тогда и водить с ним дружбу.
— Пижон он ряженый, я его сразу раскусил, — отмахнулся Валерка. — Он же вам ясно дал понять, что учится только ради того, чтобы стать богатым и знаменитым, набрать себе кучу рабов и потом понукать ими направо и налево. Не люблю таких.
— Вы чего тут застыли – урок уже начался! — окликнул их проходящий мимо директор школы. — А ну, марш в класс! — и, не дожидаясь ответа, пошёл к себе в кабинет
— Что-то мы действительно заболтались, даже звонок прозевали, — спохватился Серёжка. — Ладно, на том и порешили: перед новеньким особо не расшаркиваемся и его сильно не расспрашиваем. Если захочет, сам что-нибудь интересное расскажет.
Ребята забежали в класс, выдержали испепеляющий взгляд пожилого учителя физики и тихонько сели за свои парты.
— И запомните, мои дорогие мальчики и девочки, — продолжал свою лекцию Михаил Венедиктович, который был самым старым и мудрым учителем в школе. — Живите по принципу «Старших надо слушать, ровесникам доказывать, а младшим рассказывать» — и всё у вас будет получаться легко и без траты лишних нервов. Мир, который нас окружает, создан для всех и для каждого. Если вы кого-то не понимаете, просто постарайтесь взглянуть на проблему глазами вашего врага, и тогда, может статься, что ещё недавно неразрешимая проблема решится сама собой.
— У меня такое ощущение, что у доски стоит не наш физик, а пелин, — прошептал друзьям Серёжка. — Я уже настолько привык к нравоучениям мудрого транспортного работника, что даже стал скучать без них.
— Тише ты, а то услышат, — ткнул его в плечо Колька, который в этом кабинете был соседом Серёжки по парте.
— Мальчики, хватит уже болтать! Может, хоть на уроках перестанете думать о компьютерных играх? — повернулась к ним с соседнего ряда одноклассница с крайне недовольным выражением лица.
— Молчу, молчу… — осёкся Серёжка.
Остаток урока так и прошёл в полной тишине, даже всегда охочий на меткие фразы Валерка предпочёл хранить глубокомысленное молчание.
— Уф-ф-ф, отмучились! — выйдя на школьное крыльцо и потянувшись, блаженно произнёс Серёжка.
— Твоя правда, — поддержал его Валерка. — Последний урок дался особенно тяжело. Я думал, с ума сойду от этой нудятины.
— Физика — это не «нудятина», как ты выразился. А наука, помогающая людям лучше узнать законы взаимодействия между различными явлениями в нашем мире, — поправил друга Николай.
— Я и без этих законов взаимодействия хорошо живу и прекрасно себя чувствую, — не поверил Валерка. — И не нужны мне твои формулы и теоремы. От них только головная боль и трата тетрадок. Думаю, что бобры тебе спасибо не скажут за то, что драгоценную для них древесину ты переводишь на бумагу для бесполезных записей.
— Поживём – увидим, кто из нас был прав, — не стал спорить с ним Колька.
— А пока побежали к тебе, Серёжка. Надо ещё успеть уроки на завтра сделать и к путешествию подготовиться.
— Не торопись, Колька. Кто его знает, может, Гунтас сегодня просто что-нибудь нам расскажет новенькое и никуда не «полетим». Так что рано радоваться.
— Какая разница! — развеял их сомнения стремительный Валерка. — Будет – не будет — там увидим, главное — действовать. Так нас, кажется, Сильвия учила?
— Всё верно, побежали, а то стоим тут одни как дураки, весь класс уже домой ушёл, — ответил Серёжка и первым припустил в сторону ворот, ведущих из школьного двора на улицу.
Ребята без промедления последовали за ним.
— Ишь разбегались, прямо подошвы горят, — задумчиво сказала Сильвия, проводив их взглядом. — Как думаешь, Машка: выйдет из этих лысаков толк или все усилия Совета времён и измерений пойдут впустую?
— А мне почем знать? — почесывая правое ухо левой задней ногой, ответила собака. — Сама знаешь, бывает существо выдающееся, прямо блещет всевозможными заслугами, а в критической ситуации раз — и сиганёт под стол. Сидит и от страха трясётся. А других и звать никак, и не знает их толком никто. А как дойдёт до Армагеддона, они тут как тут, на передовой стоят и пушку заряжают.
— Ты права, моя блохастая подруга. Поживём — увидим, — поглаживая собаку по спине, согласилась старый маг.

Глава 9. Опасные угощения
— Подождите, парни! — застыл как вкопанный Валерка у самого входа в подъезд Серёжкиного дома. — Вы только сильно не сердитесь, но, кажется, я забыл взять зимнюю одежду, — и мальчишка виновато опустил голову.
— Мы тебя ругать и не собирались, за столько лет уже привыкли к твоим фокусам, — успокоил его Колька.
— Точно, — продолжил Серёжка. — Только ты сам прекрасно слышал телевизионную зебру. А она чётко сказала, что без тёплой одежды и обуви в новом путешествии делать просто нечего. Мы же не хотим, чтобы ты окочурился сразу после «приземления» или отморозил себе руки и ноги.
Так что, Валерка, придётся тебе остаться дома и потом довольствоваться нашими рассказами. Обещаю: особо интересные моменты я даже запишу в блокнот, чтобы ничего не забыть, — и мальчик громко засмеялся, наблюдая за «убитым» и подавленным другом- охламоном.
— Я закаленный. Меня мама с детства приучила спать с открытым окном и обливаться по утрам холодной водой в душе. Обещаю, что не замерзну, — не хотел сдаваться Валерка, пока ребята поднимались по лестнице на Серёжкин этаж.
— Нет, мы так рисковать не можем, — ответил Колька. — Это что же получится: я буду в пуховике, тёплой шапке и зимних ботинках с меховой подкладкой, Серёжка тоже, а ты один, как придурок, станешь по заснеженному измерению в школьных брюках, рубашке и кедах щеголять?
— На мне ещё ветровка надета, ты не забыл?
— О да, это всё меняет. Теперь ты там не просто замерзнешь, а ещё станешь носиться, как сосулька с парусом.
— Ладно, спорить не будем, посмотрим, что скажет Гунтас, — вынимая ключ из замочной скважины и открывая дверь, объявил брейк Серёжка. — Всё-таки вместе путешествовать веселее.
— Правильно! — обрадовался увидавший лучик надежды Валерка. — И вообще, вы «наезжаете», а может, в этот раз пацараи снова превратят меня в боевого ягуара с пушистым мехом. И тогда не нужны мне будут ваши подштанники и тёплые носки.
— Это кто тут имя пацараев без спросу использует? — на пороге Серёжкиной комнаты появился заспанный Гунтас в слегка мятой меховой жилетке и с Васькой на руках. Было заметно, что держать увесистого кота пелину достаточно тяжело.
— Гунтас, а ты зачем Васанта таскаешь? Он же толстый: смотри, спину сорвёшь.
— Не мешай, Серёжка, мур-р-р, — жалобно промурлыкал кот. Только тогда ребята заметили, что вид у него крайне болезненный: тусклая шерсть, слезящиеся глаза и прерывистое дыхание.
— Что у вас случилось? — не на шутку обеспокоился Сергей.
— Васанта кто-то пытался отравить, — ответил пелин.
— Охо-хо, как же мне плохо, мур-р, — в подтверждение его слов застонал кот и сильнее прижался к транспортному работнику. — Давай, Гунтастюшка, давай, миленький, лечи меня побыстрее.
— Так это вы тут во врача и больного играете? — не понял Валерка.
— Какое там играем, охо-хо, сейчас «концы отдам», так плохо, мурр.
— Ты, Васант, сам виноват. Нечего было жрать всё, что попадает в поле твоего зрения. Тот отравленный кусок пирога предназначался совсем не тебе, — поучительно произнёс Гунтас.
— Мурр, откуда мне было знать, что наш с Серёжкой старый добрый друг может принести в мой дом отраву, да ещё не сказать об этом? И вообще я привык съедать всё, что плохо лежит и медленно бежит.
— Впредь будешь осторожнее. И нечего лазить по чужим сумкам, тем более по пелинским! Скажи спасибо, что тебя не расщепило на атомы или не забросило в измерение Аквараттус к гигантским грызунам.
— Ох, уж лучше атомные грызуны, чем терпеть такую боль.
— Всё, готово! — заключил пелин. — Теперь иди в туалет, вся зараза из тебя выйдет. И поаккуратнее там, Сергею ещё потом за тобой лоток убирать.
Счастливый кот спрыгнул с рук Гунтаса и помчался в сторону уборной, что-то радостно мурча себе под чёрный нос. Вскоре Васька из туалета направился на кухню, и оттуда раздался хруст разгрызаемых кусочков сухого корма и громогласное чавканье.
— Во даёт! Ещё недавно при смерти был, а сейчас снова уплетает за обе щёки, от чашки не оттащить, — изумился Серёжка и направился убирать за домашним питомцем.
— Привет, Гунтас! Мы даже забыли с тобой поздороваться из-за этой «котострофы», — радостно приветствовал Колька и пожал маленькую ладошку транспортного работника. Валерка последовал его примеру, но не удержался и крепко обнял обладателя меховой жилетки.
— Ну будет вам, чего нюни распустили, — улыбнулся в ответ раскрасневшийся от столь тёплого приёма пелин.
— Ты где так долго пропадал? — без лишних церемоний спросил Валерка. — Мы уже думали, что тебя рептусы на колбасу порезали или мегаящеры сожрали.
Колька слегка ущипнул хохмача и прошептал сквозь зубы: — Кончай свои плоские шутки, а то господин Гунтас обидеться может.
Однако транспортный работник, наоборот, отнёсся к словам Валерки весьма спокойно. Он лишь внимательно посмотрел на мальчика и произнёс:
— Знаете, мои дорогие ребята, за долгие годы перемещений по разным измерениям у меня выработалось неплохое чувство предвидения. Вы, лысаки, называете это интуицией. Скажи-ка, Валерка, а с чего ты решил, что я мог пострадать от рук кровожадных рептусов?
— Ну я, это, брякнул первое, что пришло в голову, — признался мальчик.
— Это хорошо, что «первое». На самом деле, я действительно чуть не пострадал от рук этих мерзавцев. Дело было в измерении Нюрфау, там, где колония рептусов наиболее многочисленная. Совет времён и измерений специально отдал этот мирок для подобных тварей.
— Разве есть кто-то ещё более кровожадный, хитрый и подлый? — не поверил Серёжка.
— Полно! Клодусы, Тирхи, Семарки, Болины, да всех и не упомнишь.
— И что, все эти перечисленные тобой существа такие же мерзкие пакостники, как и рептусы?
— Бывают и похлеще. Поэтому пацараи и решили заселить их основные колонии в один мир, так сказать в качестве эксперимента. Старцы надеялись, что, наблюдая друг за другом, они наконец начнут понимать, что стиль поведения «злобной бешеной гиены»
доставляет окружающим лишь неприятности и неудобства. Естественно, Совет регулярно направляет проверки в Нюрфау для того, чтобы поганцы не поубивали друг друга и не уничтожили измерение.
Два месяца тому назад и мне выпала «честь» попасть в очередную комиссию. И, как назло, в этот раз нам почему-то не дали в сопровождение отряд боевых магов. Подсунули только какого-то дедульку, который одной ногой стоял на пути «энциклопедиса», а другой в могиле, судя по кашлю, который его постоянно сопровождал.
Переместились мы в измерение, ходим, смотрим, разговариваем с местным населением, изучаем повадки, настроения, поведение аборигенов. Всё вроде бы гладко и спокойно.
А на третий день рептусы решили провернуть одно коварство. Кто-то из тёмного братства (тафаргов, значит), скорее всего какой-то маг-недоучка, насоветовал им следующее: «Вы, говорит, найдите пелина, убейте его, а труп спрячьте, чтобы никто не смог обнаружить. Потом контрабандой переправьте в то измерение, которое хотите уничтожить. А когда тело будет уже в новом мире, начинайте вокруг него бегать и громко кричать, привлекая внимание. Тут же слетятся все кому не лень, и всему придёт конец. Ведь убийство пелина означает незамедлительное уничтожение любого измерения».
Хвостатые наслушались советов этого умника, посходили с ума и решили лишить меня жизни.
— А разве Совет не сразу узнаёт о смерти своего сотрудника, как только его убьют? — поинтересовался Колька.
— Конечно, сразу! Думаешь, зря я таскаю на себе эту меховую жилетку, даже в жаркой пустыне?
— Я всегда удивлялся твоему наряду, — согласился Валерка. — Ладно ещё осенью или зимой. Но ходить летом в этой шкуре? Ты, наверное, потеешь под ней страшно?
— Сам ты потеешь! С коланом ни вспотеть, ни замерзнуть невозможно. Это существо прекрасно адаптируется к любым погодным условиям и передает своему партнёру то количество энергии, которое необходимо для обогрева или охлаждения.
— Существо? Ты что хочешь сказать, что твоя жилетка живая? — повскакали с мест мальчишки и кинулись ощупывать наряд пелина.
— Тише вы! — отстранился от них Гунтас, помогая себе руками.
— Да, Колан — это живое существо, способное принимать вид практически любой верхней одежды и обуви. Для пелинов униформой является жилетка. Поэтому на мне он так и выглядит. Коланы очень умные и полезные, особенно в нашей работе. Вы же знаете, как сильно может отличаться климат в разных мирах. И плюс к этому у колана есть ещё одна, куда более важная миссия: в случае смерти пелина жилетка мгновенно должна переместиться в Совет времён и измерений, что будет являться сигналом о гибели её хозяина.
Но, естественно, что тупоголовые рептусы об этом не догадывались, поскольку жажда разрушений разрушает и сам мозг.
— Теперь я понимаю, почему ты назвал свою жилетку партнёром, — признался Колька. — А поначалу подумал, что от постоянных перемещений у тебя крыша поехала.
— Так и есть, самый настоящий партнёр, друг и товарищ. Поэтому я всегда расстраиваюсь, когда кто-нибудь пытается её порвать или испачкать.
— Я не понял — так тебя убили или нет? — сгорал от нетерпения неугомонный Валерка.
— Да погоди ты, не перебивай! — остудил пыл друга Колька.
— А чего годить-то? Вдруг сейчас окажется, что перед нами сидит не прежний Гунтас, а пелин, восставший из мёртвых. Знаю, что вы не любите это слово, но зомби-резню ещё никто не отменял.
— Не беспокойтесь, я жив и здоров, — улыбнулся транспортный работник. — Правда, пришлось немного побегать от негодяев и «попотеть», как выразился Валерка.
Шайка рептусов подкараулила меня возле большого лесного озера, когда я с Шарлеем-Древнейшим (так звали моего мага-охранника) инспектировал водные ресурсы измерения и изучал его обитателей. Шесть высоких, мускулистых, хвостатых молодых мужчин, вооружённых мечами и длинными ножами, окружили нас и хотели по-быстрому завершить своё тёмное дело.
Я постарался как можно более доходчивее объяснить, что трогать меня категорически нельзя. И даже вкратце пересказал рептусам историю, которая произошла с их родным измерением. Но, видно, тот малообразованный тафарг запудрил мерзавцам мозги по полной программе.
Тогда на сцену вышел Шарлей. Честно говоря, в первые мгновения я думал, что он развалится на части: дикий кашель, трясущиеся руки, подгибающиеся ноги, безумно вытаращенные глаза. Всё это сопровождало процесс накопления энергии. Мне стало откровенно жалко старика, который вместо заслуженного отдыха и почивания на лаврах энциклопедиса вынужден принимать участие в стычках со всякими злодеями.
Даже рептусы немного опешили, не понимая, что это за призрак, восставший из могилы. А потом случилось то, чего никто не ожидал.
Старик изобразил руками жест, которым лет пятьсот уже не пользовался никто из молодых магов по причине того, что его невозможно расшифровать, поскольку и магическая братия имеет склонность терять знания, накопленные предыдущими поколениями.
Через несколько секунд озеро забурлило и вспенилось, словно в него бросили огромный кипятильник. И из глубины на поверхность выплыла такая мерзкая гадина, что смотреть было страшно и противно одновременно. Эта тварь напоминала помесь дракона, у которого топором снесли полбашки, причём голова была как у свиньи, только с шестью огромными, налитыми кровью глазами. Драконье туловище с обгрызенными обрубками, когда-то бывшими перепончатыми крыльями, беспрерывно сотрясалось в конвульсиях, отчего вокруг существа образовывались и убегали в сторону небольшие волны. С кривых, полусгнивших, но не утративших остроту клыков, стекала зелёная слюна, придавая мерзкой твари ещё более отвратительный вид.
Но Шарлей-Древнейший, казалось, всего этого не замечал. Он как ни в чём не бывало окинул «свинского дракона» внимательным взглядом, словно оценивал, насколько успешным получилось заклинание. И указал в сторону рептусов рукой… с обычной фигой, скрученной из большого, указательного и среднего пальцев.
Чудище незамедлительно атаковало наших обидчиков, причем сделало это весьма своеобразным способом. Как вы знаете из сказок и легенд, обычно драконы изрыгают из пасти ослепительное пламя, способное испепелить всё вокруг. Наш «красавчик» тоже стал поливать врага, но только не огнём, а отвратительной зелёной слюной. Было такое ощущение, что внутри дракона спрятана огромная бочка с жуткими химическими отходами, на манер той, в которую Анфиска, Сильвия и мутанты поймали рижельда Терэна.
От такого «блевотного душа» рептусы плавились и таяли словно свечки, пока секунд через десять от них на земле не остались лежать пара башмаков и обломок меча. После чего тварь сгинула в глубине озера, а Шарлей удовлетворительно потёр руки и предложил продолжить инспекцию.
Я, было, заикнулся насчёт увиденной магии, попросил рассказать хотя бы в общих чертах о применённом заклинании, но старик сделал вид, что не понимает, о чём речь.
— Ух ты, круто! Получается, я сумел заглянуть в прошлое и увидеть твою стычку с рептусами? — горделиво спросил Валерка. — Может быть, «Колесо Фортуны» уже выбрало меня в качестве очередного мага? То-то я с утра пребываю в замечательном настроении и чувствую бешеный прилив сил!
— Это мы можем легко проверить, — ответил Колька. — Ты как раз, вопреки указаниям Гути, забыл взять тёплую одежду. Вот и посмотрим, поможет ли тебе твой «дар» согреться в новом путешествии.
Гунтас, а куда мы, кстати, отправимся на этот раз?
— Может быть, «маг» Валерка ответит нам на этот интересный вопрос? — хитро улыбнулся пелин.
— Ну вы и задали мне задачку, — сконфузился парень. — Я сейчас назову какой-нибудь мир, а ты, Гунтас, скажешь, что я был не прав, и закинешь нас совершенно в другое измерение!
— Обещаю не мухлевать, всё будет по-честному. А чтобы тебе было спокойнее, предлагаю немного подумать и записать увиденное слово, хотя бы вот сюда, — и пелин, взяв со стола Серёжкину тетрадь по математике, протянул её растерявшемуся Валерке.
— Более того, я вообще выйду из комнаты и схожу на кухню. Сергей, у нас ещё остались те вкусные мясные овальчики и давленая масса какого-то белого корнеплода?
— У нас всё осталось. Ты что, завтраком не наелся?
— Ты на часы посмотри, ещё об ужине вчерашнем вспомни! Так что развлекайтесь тут, а я пойду перекушу, — и транспортный работник направился на кухню, где никак не мог наесться «воскресший» Васька.
— И что теперь делать, что писать? Кроме Пятиречья ничего в голову не лезет. И, как назло, я забыл названия миров из рассказов Гунтаса, Марфы Травницы, — начал сокрушаться Валерка, когда пелин вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
— Чего ты заморачиваешься? — хлопнул его по плечу Николай. — Пиши что хочешь, за это оценки ставить не будут.
— Колька верно говорит, — внимательно осматривая зимнюю куртку в шкафу, подтвердил Серёжка. — Ты как-то уж очень серьёзно отнёсся к своему попаданию с рептусами. Может, это вообще случайность была.
Послышались шаги, и в комнату вернулся маленький человечек с большой тарелкой в руках. На ней дымились горячие котлеты и солидная горка картофельного пюре. Следом вбежал сытый и довольный кот, который тут же прыгнул на Серёжкину кровать и растянулся на спине в блаженной истоме. Гунтас присел рядом на краешек, достал из сумки небольшую серебряную ложку и принялся поедать свой ароматный обед.
— Какая красивая… А почему я раньше эту ложку у тебя не видел? — спросил Серёжка, разглядывая диковинные узоры на маленькой блестящей ручке.
— Раньше нужды не было использовать магическую посуду, поскольку никто нас не пытался отравить. А теперь, видишь, какие дела завертелись. Чуть Васанта сегодня не потеряли.
— Но ты же сам принёс отравленный кусок пирога к нам в дом? А Васька, бессовестный мохнатый воришка, просто вытащил его у тебя из сумки.
— Много вы понимаете, — с набитым ртом прочавкал пелин. — Эту выпечку дала мне сегодня утром баба Клава, которую я посетил с официальным визитом. Хорошо, что хоть прямо там у неё есть не стал, решил на обед оставить: я же не знал, когда ты из школы соизволишь прийти и меня накормить.
— Клава? Но она же волшебница, а ты сам учил, что волшебники — добрые, а колдуны тёмные и злые, — не согласился Колька.
— И на старуху бывает проруха, как любят говорить в вашем измерении. Кто её знает, может, напутала что-то, не тех травок в тесто бросила, а может, специально кто подмешал, пока Клава из кухни выходила.
— Да, странно всё это, — задумчиво произнёс Серёжка. — Сколько её пирогов и булок съели, всегда всё нормально было: живы-здоровы.
— Помогите, аааа, помогите! — раздался тонкий громкий писк.
Ребята пригляделись и увидели, что на дверной ручке сидит таракан Эрлок. Он отчаянно размахивал передними лапками, бешено шевелил усами и трясся всем своим маленьким туловищем.
— Помогите, умоляю вас, может быть поздно!
— Что случилось, лесач? — первым спросил Гунтас, доев котлеты. После чего облизал серебряную ложку и спрятал в своей бездонной сумке.
— Дядя, мой двоюродный дядя! Он, кажется, отравился: лежит на спине и не дышит.
— Тьфу ты, что за напасть! У вас тут не дом, а какой-то дворец душегубов-отравителей. Ну, пошли, покажешь своего родственничка, — проворчал пелин, которому не дали спокойно отдохнуть и полежать в шкафу после сытного обеда. Эрлок ловко запрыгнул ему на плечо, и они отправились на кухню.
Ребята молча последовали за ними, изумленные неподдельной горестью таракана.
На кухне Эрлок спрыгнул с пелина на шкаф с мойкой, оттуда на стену и, подбежав к вентиляционной решётке, громко пискнул: «Эй, где вы там? Давайте несите его быстрее!»
Вскоре из «парадного входа» выбежали два таракана. Они были значительно крупнее Эрлока. На носилках они несли третьего лесача, который лежал на спине, свесив лапки, и не подавал признаков жизни.
— Сюда-сюда, аккуратнее вы! — Эрлок подбежал к ним и встал во главе «медицинской бригады», показывая направление, куда нужно было нести отравленного дядю.
— Смотри какие здоровые! — присвистнул Валерка, наблюдая за лесачами. — Прямо тараканий спецназ. Я таких раньше в квартирах в Москве не видел, только на юге у моря.
— Да уж, не хотелось бы обнаружить у себя в супе подобного качка, случайно упавшего в тарелку, — брезгливо поморщился Колька.
Тем временем тараканы благополучно добрались до длинной широкой столешницы кухонного гарнитура и аккуратно поставили на неё носилки. Рыжие крепыши тут же убежали обратно и скрылись под потолком.
— Вот он, смотрите, — показывал на больного Эрлок, трогая дядю за лапки и хлопая по животу.
Гунтас внимательно присмотрелся к лесачу и с грустью в голосе заключил:
— К сожалению, здесь мы уже ничем не поможем. Медицина и магия в данном случае бессильны. Сколько отравленных крошек он успел съесть, прежде чем упал без сознания?
— Я не знаю, обычно мы, лесачи, не следим друг за другом во время еды. Тем более, что Клава никогда нас не обижает и старается накормить досыта.
— Уж не бабушку Клаву, добрую волшебницу из 75 квартиры, ты имеешь в виду? — уточнил пелин.
— Она самая. Та, которая дня не может прожить без выпечки плюшек и пирожков. Накормит так, что потом ноги еле передвигаешь. Ума не приложу, что с ней могло произойти? Сколько лет столовались в её квартире, всё было в порядке.
— Значит, действительно переметнулась, — вслух озвучил свои мысли Гунтас.
— Что значит «переметнулась»? — не понял Серёжка.
— Вместо волшебницы стала колдуньей и поддалась влиянию тёмных сил, — пояснил пелин. — Вот только не пойму, на чём они смогли подловить старуху и сманить в «чёрный лагерь»?
— А чего гадать, давайте у неё самой и выясним? — предложил Колька. — Благо далеко ходить не надо, живём в одном доме.
— Твоя правда, — согласился Гунтас. — родственника Эрлока мы всё равно уже не вернём, но предотвратить очередные жертвы можем постараться.
Пелин и ребята без промедления направились в коридор, открыли дверь и побежали по ступенькам вниз до квартиры, в которой жила баба Клава.
Опечаленный Эрлок остался на кухне рядом с телом своего двоюродного дяди.
— Ну что, Фурис, вот и отбегались твои шесть ножек. Вот и насытился ты по самые кончики усов. Упокой тебя земля с хлебными крошками.
– Эй, ребята! — позвал он недавних носильщиков. — Забирайте дядю, надо его спрятать куда подальше, чтобы поганые пауки не нашли тело и не устроили «пир на костях».
— Не переживай, Эрлок, — успокоил его один из здоровяков. — Спустим прямиком в канализацию, туда мерзавцы не сунутся — боятся воды.
— Вот и хорошо, вот и ладненько. Эх, нелегка наша доля лесача: если тапочкой не раздавят, так гадостью какой отравят.
И траурная процессия из трёх живых тараканов и одного мертвого тела медленно направилась к вентиляционной решётке.
Тем временем возбужденные путешественники спустились на этаж, где проживала волшебница Клава, и принялись что есть мочи тарабанить в дверь её квартиры.
— Иду-иду! — послышались вскоре шаркающие шаги. — Вы чего так стучите – дверь мне сломаете, окаянные! — И на пороге возникла старушка, весь вид которой свидетельствовал о том, что она устала или приболела.
— Вы что, решили до инфаркта меня довести? — недоуменно уставилась она на путешественников.
— Лучше мы тебя, чем ты нас отравишь, старая, — без лишних прелюдий начал Гунтас. — А ну признавайся, кто снабдил тебя ядом и велел отравить Сервоета Младшего?
— Что вы, что вы, господин пелин, бог с Вами, — испуганно затараторила старушка, отмахиваясь руками. — Я сроду зла никому не делала. А если и использовала для своих
заклинаний энергию других людей, то потом им и возвращала её вместе с выпечкой. Ребята могут подтвердить мои слова. Вот, смотрите…
С этими словами старушка трясущимися от страха руками достала из кармана своего передника маленький блокнот:
— Здесь всё в записано в точности и аккуратности. Когда, где и у кого энергию я забрала и кому её назад вернула вместе с пирожками. Всё точно, как в аптеке.
— Прямо «магическая бухгалтерия», — усмехнулся пелин, разглядывая каракули пожилой женщины. — Если не ты нас травила, тогда кто мог подсыпать яд в твою стряпню?
— Никто, совсем никто, я ведь одна живу и посторонних в квартиру стараюсь без нужды не пускать. Ну, был месяц тому назад местный сантехник, засорившуюся трубу на кухне прочищал, и больше никого. Но я его проверила — обычный лысак, любит выпить да погулять, а в остальном совершенно безобидный.
— Что-то ты нам не договариваешь… А ну веди на кухню, посмотрим, в каких условиях ты свои вкусности готовишь, — скомандовал Гунтас и, не дожидаясь приглашения, прошёл вглубь помещения. Серёжка, Колька и Валерка молча последовали за ним.
Квартира бабы Клавы была под стать хозяйке — чистая, уютная и невероятно тёплая. Мебель, подобранная с большим вкусом, ковры ручной работы, вычищенные до шерстяного блеска, обои без малейшего пятнышка и сногсшибательный аромат свежей выпечки, заставляющий даже сытого человека сглатывать слюну.
На кухне также царил совершенный порядок: баночки со специями, стоящие в ряд, чистая скатерть на столе без малейших следов крошек и пролитой жидкости, подносы с аккуратно разложенными испечёнными пирожками и тазик с тестом для новой выпечки.
— А это что такое? — воскликнул пелин и направился к окну, возле которого стоял посох, отнятый накануне ребятами у колдуна Дмитрия Сергеевича. Приблизился к плохо отёсанной палке и достал свой карманный магометр. Сверился с показаниями и в крайнем возбуждении обратился к бабе Клаве:
— Вот как, значит, старая, решила Совет времён и измерений вокруг пальца обвести? Думаешь, у нас там одни дураки и недотёпы собрались? А ну, живо признавайся, откуда у тебя эта гадость? — и он ткнул маленькой ручкой в посох, не решаясь к нему притронуться.
— Погоди, Гунтас, — вмешался Серёжка. — Эту палку мы бабе Клаве подарили.
— Ещё не лучше! — всплеснул руками пелин. — А вы откуда притащили эту тёмную сущность?
— Если бы приезжал ко мне почаще, то знал бы, что вчера во дворе на нас напал колдун Дмитрий Сергеевич. Ничего страшного он с нами не сделал, наоборот, это мы его так напугали, что он убежал, аж пятки сверкали, даже посох свой позабыл. А использовал он его потому, что кто-то разлил на пол масло возле его квартиры. Сергеич поскользнулся и потянул связки на ноге. Поэтому ему и нужна эта палка, чтобы легче было ходить.
— Он сам вам это рассказал?
— Ну да, — подтвердил Колька. — И не думаю, что соврал, поскольку был крайне напуган нашим рассказом про гиппоокуса.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь вообще происходит? — «проснулся» Валерка. — Таких тайн нагородили, что я чувствую себя неразумным младенцем,
которого кормят через соску и стараются ничего не рассказывать, чтобы я не обкакался от страха.

Глава 10. Загадочная девочка
— Точно, Валерки ведь с нами не было, он вообще не в курсе происходящего, — воскликнул Серёжка. И ребята вкратце пересказали другу забавную, на их взгляд, историю с колдуном.
— Я же говорил, что Нелли клёвая! — обрадовался мальчик. — Нам бы такого гиппоокуса с собой везде таскать, тогда мы стали бы королями любого измерения.
— Получается, что поганый посох изначально был у Дмитрия Сергеевича? — задумчиво произнёс Гунтас, который тоже с интересом слушал о приключениях Серёжки и Кольки. — Интересно, кто же это ему вручил столь сильный магический предмет, да ещё заряженный тёмной энергией?
— Так вот оно в чём дело, — заохала баба Клава и устало опустилась на табурет. — А я в толк взять не могу, чего это мне со вчерашнего вечера так нездоровится? И спину ломит, и ноги сводит, и голова гудит, словно в ней рой пчёл поселился. Думала, что простыла, хотя на улице жарища и ни облачка.
И, главное дело, набираю энергию у других людей и думаю: «Ну, сейчас напеку разных вкусностей!» А когда дохожу до плиты, понимаю, что энергии вообще не осталось, кроме моей собственной. Улетучивается, зараза такая, словно в животе кто-то «форточку открыл». Теперь понятно, кто её из меня тянул с космической скоростью.
— Палка не только тебе вредила, но и заражала губительной тёмной энергией всё вокруг, в том числе и твои пирожки. Вот Васька с дядей Эрлока и попались на удочку тафаргов.
— Ой, Васенька! — всплеснула руками Клавдия. — Да вы что, неужели и на котика моего любимого потрава нашла?
— Не переживайте, бабушка, Гунтас спас Ваську, — успокоил её Серёжка. — А вот таракану мы уже помочь ничем не смогли, к сожалению.
— Да, жалко букаху, — огорчилась баба Клава. — Хорошие они были, эти шестиногие, покладистые. Крошки с пола собирали почище любого пылесоса. А ещё по праздникам я им специальные малюсенькие печёнки пекла, не больше спичечной головки. Очень тараканы их уважали и всегда меня благодарили.
— Ладно, Клавдия, ты с ними потом объяснишься, — перебил её пелин. — А сейчас я очень хочу выяснить, откуда этот старый алкоголик раздобыл посох. А ну, все за мной! — скомандовал он и направился в сторону входной двери.
— Подождите, я плиту выключу, прокричала старушка вслед стремительно удаляющимся путешественникам. — Главное, чтобы господин Гунтас не порешил негодяя на месте, только бы сдержался! Ох и кашу мы заварили, — причитала она, вприпрыжку спускаясь по лестнице вниз и пытаясь догнать ребят и транспортного работника.
— Где он живет – кажется, через два подъезда от вашего? — спросил Серёжку не на шутку рассерженный Гунтас, когда они вышли из подъезда на улицу.
В прозрачном светло-синем небе светило яркое, уже по-летнему тёплое солнце. Во дворе было полно взрослых и детей, выгуливающих свои организмы после трудового дня. Одним словом, время и место для магической битвы было совсем неподходящее.
Ребята стояли рядом с маленьким транспортным работником, сбитые с толку, и не понимали, что делать дальше.
— Только бы он не начал молниями кидаться и превращать врагов в крыс и улиток, — озабоченно заметил Колька. — Как мы потом соседям в глаза смотреть будем? Точно придётся переезжать в другой конец Москвы и школу менять.
— Не дрейфь, дружище, — хорохорился Валерка. — Что мы, раньше не воевали со всякой нечистью? Вспомни своего мудрого космогрифуса.
— Ну, ты сказал! — не согласился Серёжка. — То было в Пятиречье. Там этим «добром» никого не удивишь, маг на колдуне сидит и волшебником погоняет. Тем более, что за всеми косяками приглядывала твоя зазноба Нелли. Она никому спуску не давала. А здесь простой двор обычного города с обычными домами. Люди, маленькие дети, вон машины кругом понаставлены.
Ты, к примеру, знаешь, сколько вот тот зелёный джип стоит? — и мальчик указал рукой в сторону нового большого внедорожника, припаркованного рядом с подъездом Дмитрия Сергеевича. — Да если колдун вздумает сопротивляться и сожжёт его, мы потом полжизни не расплатимся с хозяином.
— Значит, так, — прервал раздумья ребят Гунтас. — Сейчас вы идёте и под окнами Сергеича начинаете громко кричать, чтобы он вышел во двор. Дескать, дело срочное, разговор важный. А мы с Клавой в это время спрячемся вон в том большом деревянном теремке. Как упыря выманите, сразу уходите с детской площадки, мы дальше сами. Ты всё поняла? — вопросительно уставился он на подошедшую старушку.
— Поняла, поняла, только погоди чуток. Так за вами бежала, чуть сердце из груди не выскочило, — ответила Клава, тяжело дыша и обмахивая лицо снятым с головы платком.
— Некогда ждать, руку давай, — и Гунтас бесцеремонно схватил женщину.
— Ух ты! — восхитилась через несколько секунд порозовевшая и приободрённая волшебница. — Так быстро мне ещё никто «батарейки» не заряжал. Такое ощущение, словно искупалась в озере энергии. Кажись, теперь могу выпекать и готовить неделю без остановки. Спасибо тебе, милок, давно я себя так хорошо не чувствовала.
Ребята в недоумении переглянулись.
— Это что же получается? — намеренно растягивая слова, заметил Валерка, — Выходит, что всё это время рядом с нами находился дармовой источник бесконечной энергии? И при этом мы были вынуждены терпеть лишения и невзгоды, которые ты, Гунтас, мог облегчить всего лишь одним прикосновением.
— Запомните, ребята, ничего в этом мире, как и в остальных известных измерениях, не бывает задаром. За всё, рано или поздно, приходится расплачиваться. А энергией я с вами не делился потому, что такого критического случая ещё не было и, надеюсь, не будет. Хватит разговоров: идите колдуна зовите, пока не стемнело.
Серёжка, Колька и Валерка послушно побрели в сторону жилища Сергеича. А Гунтас с бабой Клавой быстренько пересекли дорогу, потом широкий зелёный газон, вошли на детскую площадку и забрались в разноцветный деревянный теремок.
— Не очень-то здесь удобно, — стараясь примоститься на узкой деревянной скамеечке, проворчала старушка.
— Потерпим… Надеюсь, мальчишкам удастся быстро выманить змею из норы, — ответил Гунтас, компактные размеры которого позволили ему разместиться с куда большим комфортом.
— Дмитрий Сергеевич, эй, Дмитрий Сергеевич! — в три горла заголосили друзья под самыми окнами дома.
— Чего разорались? — в форточке показалось заспанное небритое лицо колдуна. — А, это вы… — присмотревшись внимательнее своими подслеповатыми глазами к стоящим внизу мальчуганам, уже гораздо мягче и спокойнее продолжил мужчина.
— Да, мы, — взял на себя роль парламентёра Серёжка. — Нам срочно надо, чтобы вы спустились во двор.
— Кому это — нам? Вы что, родителям пожаловались на меня? Я же сказал, что конфликт полностью исчерпан. Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения.
И Сергеич уже собрался закрывать окно и идти спать дальше.
— Погодите, у нас остался Ваш посох, помните? Вы его забыли, когда убегали от нас, — нашёлся Колька.
— И что? Оставьте эту деревяшку у себя: она мне без надобности, нога уже почти не болит, — с деланным равнодушием ответил колдун, при этом не сводя немигающих глаз с ребят.
— Ну, как знаете. Мне её родители в дом тоже принести не разрешили, поэтому я бросил палку на детской площадке. Если вам надо, забирайте. Пойдёмте, пацаны, не будем время терять! — Серёжка развернулся и направился к своему подъезду. Колька и Валерка, раскусившие хитрость друга, последовали за ним.
Ребята дошли до крыльца с крышей, по форме похожей на взлетную полосу на авианосце, и спрятались за тонкими бетонными стенками.
Расчёт Серёжки оказался верным. Не прошло и пяти минут, как железная дверь распахнулась и из дома резво выскочил Дмитрий Сергеевич в одной майке, заправленной в чёрные тренировочные штаны с вытянутыми коленками, и резиновых шлёпанцах на босые ноги. Поначалу он стал озираться по сторонам, словно загнанный зверь, угодивший в ловушку. Но, удостоверившись, что мальчуганы ушли, а более никого знакомых во дворе нет, успокоился и, слегка прихрамывая, направился в сторону игровой площадки.
— Ну что там — они его уже сцапали? Началась битва? — суетился Валерка, пытаясь выглянуть из-за спины Серёжки, который стоял ближе всех к краю стены и выглядывал из-за неё.
— Погоди ты! — осадил его Николай. — Когда понадобимся, нам подадут какой-нибудь знак или вообще приведут колдуна прямо сюда. Не забывай, что там мудрый пелин и опытная волшебница.
— Надеюсь, ты прав, — слегка повернув голову, прошептал Серёжка. — Что-то никого не видно у теремка, хорошо же они там спрятались.
В это время Дмитрий Сергеевич как ни в чём не бывало дошёл до игрушечного городка и принялся обходить его, делая вид, что ищет какую-то забытую безделицу.
— Холодно, совсем холодно! — не выходя из домика, подал голос Гунтас, когда разочарованный колдун, не найдя своего посоха, направился в обратный путь.
— Кто здесь? — в замешательстве дёрнулся мужчина и от страха даже слегка присел.
— Это тебе знать необязательно! — продолжая сохранять завесу таинственности, как можно более низким голосом ответил пелин. — Я так понимаю, что лекции мудрых наставников в Академии магов прошли мимо твоих ушей?
— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, — присел Сергеич на детскую скамеечку, совсем уже не в силах стоять на дрожащих ногах.
— Если не ошибаюсь, с самого первого занятия вам — колдунам и волшебникам – было строго-настрого предписано никогда и ни при каких обстоятельствах не вступать в контакт с носителями чёрной энергии, так?
— Совершенно верно, господин… не знаю, как вас по батюшке, — утирая со лба обильно стекающий пот, согласился Дмитрий Сергеевич. — Что было велено, то и делал. Я хоть и колдун, но не сумасшедший какой — мне моя жизнь ещё дорога. Может, вы перепутали чего? Это вон Клава, стервоза, вечно порчу на всех наводит, пирожками народ травит направо и налево. Может, она спуталась с тем, с кем не следовало?
От таких обидных слов старушка чуть не выпрыгнула из детского теремка прямо на голову обидчику. Но сильная рука пелина остановила порыв её праведного гнева.
Указательный палец другой руки он поднёс к губам, ясно давая понять, что пока Клаве следует хранить молчание.
— А не с кого уже спрашивать, Дмитрий Сергеевич. Нет больше твоей соперницы. Клавдии Семёновны, кажется? — с грустью в голосе продолжал свой спектакль Гунтас.
— Как так? — встрепенулся колдун. — Вот так новость. Не знаю даже, что мне делать: огорчиться или пойти напиться с радости? А что с ней произошло — на той неделе вроде виделись?
— Ничего особенного. Ты вчерась, кажется, посох свой обронил? А она его, стало быть, нашла и решила домой отнести. Да только не дошла до квартиры. Ровно пять минут палку в руках подержала — и всё, упала без чувств и без капельки энергии. Всю её деревяха и забрала подчистую.
После таких откровений на Сергеича стало страшно смотреть. Он весь съёжился, лицо осунулось, слегка трясущиеся до этого момента ноги стали неприлично непроизвольно дёргаться, капельки пота превратились в солёные ручейки.
— Не может быть, я же сам эту дубину целых два дня везде с собой таскал. Но жив и более-менее здоров, если не считать гудящей головы после вчерашнего бурного застолья.
— По всей видимости, ты оказался покрепче соседки. А может быть, твои колдовские практики более успешны, чем у волшебницы Клавдии.
От такой неприкрытой лести Сергеич слегка улыбнулся и даже на мгновение унял дрожь в ногах.
— Но в любом случае, — не дал ему насладиться похвалой Гунтас, — поскольку посох погубил живое существо, все, кто имел с ним контакт, подлежат немедленному уничтожению, дабы «чёрная зараза» не перекинулась дальше.
— Какая зараза, вы что, помилуйте! — мужчина вскочил и воздел руки вверх. Очевидно, он думал, что это небеса ведут с ним беседу. — Я со вчерашнего дня эту палку неотесанную и не видел. Как во дворе оставил, так и всё, а потом целых пять раз руки вымыл. И изнутри организм спиртом продезинфицировал. Не надо меня убивать, пожалуйста! Я жить хочу, могу даже колдовством перестать заниматься, только пощадите!
— Это непростой вопрос. Не зная, откуда и как посох попал к тебе, мы не сможем оценить степень его опасности для остальных существ измерения.
— А я расскажу, всё расскажу как на исповеди, — затараторил колдун, обрадовавшись внезапному шансу.
— Значит, так, погодите чуток, — Сергеич уже более спокойно присел на скамейку, с силой потёр виски пальцами, а потом нажал на глазные яблоки и подержал несколько
секунд. По всей видимости, эти нехитрые физические упражнения должны были вернуть колдуну частицы памяти.
— Четыре дня тому назад, нет, наверное, три, не более того. Да, точно, вспомнил. Ко мне ещё в тот день Васька с Парфенычем заходили, и мы дегустировали новую клюквенную наливку, которую привезла Васькина тёща из Воронежа.
— Давай ближе к делу! — с напором пробасил из теремка Гунтас.
— Да-да. Я, значит, с утра пошёл в магазин, чтобы приготовиться к приходу дорогих гостей. Иду и вижу, как у подземного перехода, ведущего к станции метро, прямо на асфальте сидит какой-то нищий и клянчит у прохожих мелочь. Ну, думаю, сейчас взбодрюсь! И направился прямиком к нему.
— Что значит взбодрюсь?
— Ну, как же, господин хороший, я же колдун, повелитель тёмных сил, если по-простому. Этот дар мне от бабки достался. Уж и знатная она целительница была, всех на деревне врачевала: и людей, и зверей, и духов поганых из домов выгоняла. И даже порчу с урожая снимала.
— Дурак ты, Дмитрий Сергеевич! Твоя бабушка, упокой земля её сущность, была доброй светлой волшебницей. И дела творила полезные и радостные для других. А ты, поганец такой, решил на тёмную сторону податься, колдуном заделался.
— Это не мой выбор — так решили высшие силы! — важно поднял голову мужчина. — А поскольку я колдун, то мне нужна постоянная подпитка энергией. А у кого же её еще отнимать, как ни у слабых и больных, вроде того нищего, например.
— Значит, ты не просто тёмный, ты ещё и трусливый, — не удержалась Клава, тем самым сильно напугав колдуна, услышавшего ещё один незнакомый голос.
— Лучше быть живым трусом, чем мёртвым героем. Я как-то попробовал испытать свои чары на собаке: огромная такая, мясистая, энергия из неё так и лучилась во все стороны. Так эта сволочь чуть мне руку не откусила. Нет уж, лучше я как воробушек: по зёрнышку, по зёрнышку — зато здоровее буду.
— И что случилось с тобой там, у перехода?
— Пристроился я, значит, в нескольких метрах от этого бродяги и начал из него потихоньку энергию тянуть. И так ладненько всё получалось. Мужик тот сидит, спиной о каменный пандус опёрся, веки чуть опущены, получается, как бы дремлет. Стало быть, упадок сил от моего воздействия не сразу почувствует, если вообще поймёт в чём дело.
Это со стоящими, а особенно идущими, знаете ли, трудно работать. У них или одышка случается, или ноги дрожать начинают, голова кружится. Люди нервничают, звонят куда-то, думают много. В таких условиях отбор энергии необходимо прекратить, поскольку грязная она идёт — вместе с эмоциями, страхами, переживаниями.
И вот минуты через три чувствую, что кто-то мне по спине слегка постукивает. Оборачиваюсь и вижу незнакомую девочку, лет двенадцати-тринадцати, не больше. Смешная такая, в тёмно-синем сарафанчике, чёрных туфельках и с большими красными бантами на голове.
Стоит, на меня смотрит и улыбается во весь рот. А в руке палку деревянную держит, толстую и плохо оструганную. Я ещё подумал, зачем такой малютке эту ерундовину с собой таскать?
— Чего тебе надо? — спрашиваю, не прекращая «утреннюю трапезу».
— Вы, дяденька, кажется, палочку обронили. А нас в школе учили помогать пожилым людям. Вот я её подняла и вам сюда принесла.
— Ты что, малявка, никакой палки я не терял. Ты, наверное, ошиблась, перепутала меня с каким-то другим человеком. И вообще, иди отсюда к родителям и не приставай к незнакомым людям, пока беды не вышло.
Девчушка и глазом не повела. Вы, говорит, дяденька, не спорьте, а просто возьмите посох в руки и сразу поймёте, что он ваш и ничей другой. — И так настырно раз – и мне в правую ладонь его сунула.
От такой наглости я даже слегка оторопел, а потом вообще обалдел и потерял ощущение реальности. Как только палка попала ко мне в руки, чужая энергия, которая до тех пор текла ко мне тоненькой струйкой, обрушилась бурным потоком. Обычно на её отъём у меня до получаса уходит, а тут за какую-то минуту чувствую, что полон до краёв.
Ну, думаю, чудеса! Хотел девчонку спросить — смотрю, а той уже и след простыл. Видать, сбежала, пока я отвлёкся. А мне и лучше, не надо благодарить за такой прекрасный подарок и притворяться хорошим.
Забрал я чудо-палку и домой принёс. А вчера во дворе случайно обронил, когда… когда двое маленьких мерзавцев хотели на меня гиппоокуса натравить. Вы уж, пожалуйста, разберитесь там у себя с этими наглецами. В конце концов, есть же строжайший запрет Совета времён и измерений на использование любой магии в нашем измерении.
— А с чего ты решил, что мы из Совета? — злобно спросил Гунтас. — Может, мы прямиком из «чёрной дыры» к тебе вылезли. И сейчас заберём твою душу, которую ты продал в обмен на этот дурацкий кусок древесины?
— Во я попал! — совсем сник Сергеич, обнял голову руками, склонился к самым коленям и принялся покачиваться, тихонько постанывая: — Не нужен мне ваш посох, забирайте его обратно, только оставьте меня в покое. Дайте пожить ещё хоть лет десять: я слишком молод, чтобы умирать.
— Что с ним будем делать? — тихонько спросил пелин у бабы Клавы.
— А что ты с ним сделаешь? Звание колдуна у него не отнимешь, потому что нет такого звания. Вреда особого он никому не причиняет — так, пакостит по мелочам. Чаще водку с дружками хлещет. Но это совсем не повод, чтобы испепелять Сергеича на месте. Отпусти ты его, Гунтастюшка, не будем брать грех на душу. А уж мы с ребятками за ним присмотрим, чтобы он себя смирно вёл.
— Будь по-твоему, Клавдия. Хотя не понимаю я вас, добрых волшебников. Он же тебя своим костылём чуть не убил. Ещё бы пару дней — и осталась бы от тебя одна иссушенная кожа да пара сухарей на подносе.
— Сама виновата, — отмахнулась старушка. — Нечего в дом гадость всякую с улицы тянуть. А уж если взяла, так хоть проверь её — не поганая ли. Давай, отпускай его уже, а то ноги затекли сидеть в этом домике, сил больше нет.
— Твоя правда, и ребята, поди, заждались. Что могли, мы у него узнали, а большего он не вспомнит. И, наклонившись к маленькому окошку, снова забасил:
— Даём тебе, Дмитрий Сергеевич, последний шанс. С этого дня водку ты больше не пьёшь и с соседями не ссоришься. Энергию можешь заимствовать у других лысаков и прочих обитателей измерения только в самых крайних случаях, например, когда заболеешь и будешь чувствовать себя совсем худо.
А теперь уходи отсюда не оглядываясь и не трепись никому о нашем разговоре, иначе превращу в гимнастический турник. И будет об тебя весь двор руки мозолить, да домохозяйки на тебе ковры выбивать станут.
Казалось, ранее убитый горем, мужчина после слов Гунтаса радостно вскочил на ноги. Сделал жест, что закрывает рот на молнию, и, не переставая лыбиться, в страшном возбуждении убежал в сторону дома.
Не успели Гунтас с бабой Клавой, кряхтя и охая, вылезти из теремка, как на площадку уже примчались Серёжка, Колька и Валерка.
— Как хорошо, что вы живы! А мы, когда увидели, что Сергеич побежал к себе домой, подумали, что он вас тут кокнул, — такой был радостный, — первым выпалил Валерка.
— Всё в порядке, — успокоил ребят пелин. — Мы живы и здоровы, как и поганец Дмитрий Сергеевич. Пришлось немножко повозиться, но зато удалось узнать, как у него оказалась палка, которая чуть не убила Клаву.
— А я, кстати, не поняла, почему эта деревяшка навредила только мне? — спросила старушка.
— Думаю, из-за того, что энергетическая составляющая колдунов гораздо ближе к «чёрной стороне», нежели у вас, волшебников. Поэтому мы так часто и встречаем пособников тафаргов именно среди колдунов. Я даже слышал на одном заседании в Коллегии магов, как весьма уважаемый маг, профессор энергетических наук, выдвинул гипотезу о том, что в большинстве изученных измерений, наряду с Советом времён и измерений, трудятся и наши враги — тафарги.
— Не может быть! — хором воскликнули мальчишки.
— А что тут странного? — не поняла Клавдия. — Посмотрите, сколько бед и несчастий происходит в мире каждую минуту. Думаете, сами человеки справились бы с такой сложной задачей, как уничтожение целого измерения? Не тут-то было!
— Клава отчасти права, — подтвердил Гунтас. — Даже официальная лысаковская история гласит, что Хомо сапиенсу, то есть «Человеку разумному», никак не меньше ста тысяч лет отроду. И все эти годы, даже несмотря на мутацию и вирус «Паника», лысакам удавалось существовать, не грозя благополучию измерения.
Но всего за какие-то последние 3-5 тысяч лет эволюции вы добежали до «обрыва мира», за которым мрак, пустота и полная неизвестность. А уж если брать 19-20 века, то здесь вообще складывается впечатление, что на тронах многих государств воцарились тафарги или их прямые представители.
— Ты нас об этом не спрашивай, — попросил Серёжка. — А то вечно у вас, у взрослых, так: сначала делаете, что хотите, поступаете, как заблагорассудится, а потом в случае неудач во всем нас, детей, обвиняете.
— Точно! — встал на сторону друга Валерка, припомнив недавние обиды, — Вот только позавчера мама с папой решали, в какой лагерь меня отправить на лето. Спорили, спорили, потом переругались в пух и прах. Я хотел это остановить, чтобы они не расстраивались, и сказал, что мне всё равно куда ехать. А они ответили, что потому и ругались, что я такой дурак, которому на всё наплевать, и что из меня вырастет, одному богу известно.
— Ладно, ребята, что-то мы заболтались, темнеть уже начинает, — слегка поёжился от прохлады наступившего вечера Гунтас. — Пойдёмте-ка домой, к Сергею, а ты, Клавдия, иди отоспись хорошенько после всех этих переживаний.
— И то верно, что-то я подустала, — ответила старушка и направилась в сторону своего подъезда.
Отойдя шагов двадцать, она внезапно обернулась и крикнула:
– А с посохом что делать? Сжечь или просто на помойку выкинуть?
— Об этом не беспокойся, его уже забрали. Информацию о «чёрной вещице» я направил в Совет, как только просканировал посох. Думаю, что лучшие маги уже изучают его, пока мы тут пугали Дмитрия Сергеевича.
— Здорово продумано! — с восхищением заметил Колька. — Скажи, Гунтас, а у вас работают только маги, пелины и пацараи? Или обычные существа тоже могут быть полезны в деле борьбы с чёрными силами? Я уже несколько месяцев думаю о том, какие науки изучать, чтобы в будущем сотрудничать с Советом. Понимаю, что стать магом — это один шанс из бесконечности, поэтому на него не рассчитываю. А вот образованные, начитанные и любознательные, такие как дедушка Сергея, наверняка могут пригодиться в любом мире.
— Не знаю, Николай, куда тебя забросит судьба, но одно могу сказать точно: чем ты больше будешь знать и уметь, тем тебе будет проще прожить в любом времени любого измерения. Это факт, не раз подтверждённый Сервоетом Лучезарным и другими учёными.
— Хочу вас, ребята, кое о чём попросить, — повернулся к мальчикам Гунтас, когда они вошли в квартиру и тихонько, чтобы не привлечь внимания Серёжкиных родителей, направились в детскую комнату.
— Говори громче, теперь нас не услышат, — разрешил Серёжка, плотно закрывая дверь за вошедшим последним Валеркой.
— Сергеич рассказал, что посох ему подарила некая девочка, судя по возрасту, ваша ровесница. Встретил он её у подземного входа в метрополитен. Вернее, она сама его нашла и сунула палку прямо в руки, колдун и возразить не успел.
— То есть ты предлагаешь нам теперь искать по городу какую-то девчонку с большим дрыном в руках? — догадался Валерка, который уже развалился на Серёжкиной кровати и гладил по голове дремлющего кота.
— Думаю, что «дрына» у неё уже нет, если, конечно, эта малютка не держит поблизости магазин «Мерзкие магические предметы».
— Как она хоть выглядела? — бросил из-за плеча Колька, рассматривающий в Википедии статью про новый танк.
— К сожалению, никаких особых примет наш дворовый алкоголик вспомнить не смог. Сказал только, что одета она была в тёмно-синий сарафан, на ногах чёрные лакированные туфли, а в волосах ярко-красные банты. И ещё она была очень вежливой в разговоре с Сергеичем.
— Ну и задачку ты нам задал, — почесал затылок Серёжка. — Таких девочек в нашем огромном городе, думаю, не меньше тысячи живёт. Если бы её имя знать, а ещё лучше фамилию, тогда можно было бы в Интернете поискать, по соцсетям полазить. Девчонки очень любят свои фотки «постить», по поводу и без.
— Можно у метро по очереди подежурить. Вдруг она там постоянно ошивается? — предложил Валерка.
— Хорошая идея, тем более скоро каникулы начнутся, свободного времени будет много, — одобрил идею Серёжка.
— К сожалению, времени много не бывает. И чем старше становишься, тем отчётливее это понимаешь, — с грустью заметил пелин, сидя на ковре и что-то разыскивая в своей заплечной сумке.
— Не переживай, дружище, разыщем мы твою девчонку, тем более, видишь, каким я прозорливым стал! — в очередной раз похвастался Валерка, припомнив недавний разговор с пелином и своё меткое «попадание» про рептусов.
— О, кстати, о твоём всевидящем оке! — спохватился Гунтас, который наконец нашёл в сумке то, что ему требовалось, и теперь рассматривал в ярком свете комнатной люстры тонкую продолговатую бутылочку с сине-зелёной жидкостью и серебристым осадком, который мгновенно превращался в сотни пузырьков, стоило только встряхнуть склянку.

Глава 11. Таинственный лысак
— Ну и куда, по-твоему, на этот раз я вас перемещу? Какое измерение посетит шумная компания трёх несмышлёных лысаков во главе с Сервоетом Младшим? — перевёл пелин свой взгляд с бутылочки на Валерку и хитро прищурился.
— Не знаю я ничего! — сознался тот. — Чего пристали? Никуда не полетим, здесь останемся! — в сердцах выпалил мальчик и обиженно отвернулся, скрестив руки на груди.
— Ну вот, а говоришь — не знаешь, — усмехнулся Гунтас. — Всё правильно отгадал, словно в воду глядел. В этот раз нам предстоит поездка внутри лысаковского измерения.
— Ух ты! Не может быть… — не поверил сразу же обрадовавшийся Валерка, снова вдохновлённый своим даром провидения. — Поняли теперь, что со мной шутки плохи? Сразу ваши тёмные замыслы раскушу! — в шутку погрозил он пальцем друзьям.
— Смотри, особо не задавайся, — кинул в него резиновый ластик Серёжка. — Маг ты или нет, нас это не остановит, если захотим тебя поколотить.
И они с Колькой, не сговариваясь, набросились на Валерку, прижали к кровати и принялись колотить подушками. Шум, визги, возня… Потревоженный кот еле успел забиться в самый угол кровати, чтобы не быть раздавленным.
— Это вы так, стало быть, занимаетесь? — неожиданно раздался громкий голос.
Ребята резко обернулись и увидели, что на пороге комнаты стоит Серёжкин папа в просторных домашних штанах и клетчатой рубашке. В руках он держал пухлый журнал.
— Чего притихли? Как шуметь, так они первые, а уроки делать не допросишься! — недовольно продолжил мужчина, осматривая не вполне убранную, мягко говоря, комнату.
— Папа, ты не понял. Это мы так стресс после занятий снимаем. Нам школьный психолог посоветовал, — начал выкручиваться мальчик, судорожно соображая, успел ли заметить отец Гунтаса или нет? Но, быстро окинув взглядом своё жилище и не увидев пелина, немного успокоился.
— Хорошо если так. А бардак в собственной комнате вам тоже психологи советуют поддерживать, чтобы спалось крепче? Давайте, хватит уже беситься, девятый час вечера. Делайте уроки и ложитесь спать. Опять с утра вас не добудишься! — и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошёл.
— Фу-у-у, пронесло! — скатываясь с Валерки, вздохнул Колька. — Чего-то мы и вправду увлеклись. А всё ты со своими магическими фантазиями! — ткнул он напоследок Валерку в живот.
— Точно, чуть всё дело не провалили. Мне даже страшно подумать, что бы было, если родители увидели Гунтаса, — согласился Серёжка. — А куда это он, кстати, запропастился?
— В шкаф сиганул, куда же ещё, мур-р, — ответил испуганный кот. — За несколько секунд до появления твоего папы спрятался. Пухлый, а такой проворный…
— Гунтас, вылезай, опасность миновала, — попросил мальчик, подойдя к шкафу и аккуратно открывая дверцу.
— Не вылезу — мне и здесь хорошо, — раздраженно ответил пелин, которому явно не понравилась стремительная эвакуация. — И попрошу до 24-00 меня не будить. Дорога предстоит дальняя, поэтому я желаю как следует выспаться, — и маленькая ручка проворно прикрыла дверцу.
— Как скажешь, — пожал плечами Серёжка. — Парни, предлагаю быстренько написать доклад, а потом перед сном подготовиться к путешествию. Проверим одежду, обувь. Может, бутерброды с собой взять и чай горячий в термос налить?
— Не надо никаких чаёв и булок. Вы что, хотите мне Нерус залить или крошками усеять? — пробубнил шкаф. — Оденьтесь потеплее, и поменьше суетитесь.
— Во, слышали! — заострил внимание друзей Колька. — Гунтас ещё раз сказал про тёплую одежду. Получается, надо и Валерке какой-нибудь балахон смастерить, чтобы он себе ничего не отморозил.
— Придумал! — воскликнул Серёжка. — В коридоре в большом шкафу остались какие-то вещи от бабушки и дедушки. Родители их не выкидывают, хранят как память. Сейчас пойду посмотрю, — и он стремительно выбежал их комнаты, даже забыв прикрыть за собой дверь.
Колька тем временем копировал текст из Интернета, вставляя его в открытый вордовский файл. И уже почти заканчивал составлять завтрашний доклад. Еще пару операций, «сохранить файл».
— Всё, готово! — воскликнул мальчик как раз в тот момент, когда в комнату вернулся Серёжка. С пальто на голове (на которую, кстати, уже была надета чёрная меховая шапка), двумя пиджаками и свитером в руках он ещё умудрялся пинать перед собой большую коробку, в которой, по всей видимости, была обувь.
— Что-то уж больно твои родители сентиментальные, — окидывая взглядом груду одежды, удивился Валерка.
— Здесь ещё старые отцовские вещи, — ответил запыхавшийся Серёжка. — Я сразу всё сгрёб, чтобы два раза не ходить. Чего смотришь, давай примеряй!
Николай помог натянуть на Валерку толстый вязаный шерстяной свитер, а сверху на него — пиджак Серёжкиного деда. На ноги надели утеплённые спортивные штаны и стоптанные унты с голенищами из пыльного овечьего меха. Завершало наряд зелёное драповое пальто с большими чёрными пуговицами и воротником из меха непонятного существа –– то ли кролика, то ли кошки. Заботливый Серёжка нахлобучил на голову друга поеденную молью чёрную шапку-ушанку с замусоленными верёвочками-завязками.
— Ну вот, кажись, всё. Теперь точно не замёрзнешь, — заключил он, немного отойдя назад и внимательно рассматривая новоиспечённого полярника.
— Парни, вы смеётесь, что ли? — обиженно надул губы Валерка, рассматривая себя в зеркало. — Шапка вся драная, штаны с коленками, вытянутыми до земли, а пальто вообще женское! Нет, я в таком виде по другим мирам шастать не собираюсь. И особенно по нашему измерению. Ещё подумают, что псих из дурдома сбежал.
— Да кто тебя там рассматривать будет? — еле сдерживая смех, не согласился с ним Колька. — Главное, чтобы было тепло и уютно. И потом, ты сам виноват, что забыл тёплую одежду. А дарёному коню, как известно, на пальто не смотрят.
— Коля прав, — согласился Серёжка. — У меня тут не модный дом. Что дали, то и носи, и спасибо скажи. Ишь какая цаца попалась! — и мальчишки залились негромким смехом.
— Ладно, будь по-вашему, — сдался Валерка. — Мне главное через Нерус перепрыгнуть, а дальше я раздобуду какие-нибудь обновки. А если снова в будущее попадём, тогда вообще в уличном автомате наберу себе одежды, фиг вы с меня её потом снимите!
— Я бы тоже не отказался от аэроботов, — признался Серёжка. — С такими ботинками всю Москву за полдня облетишь и не устанешь.
— В наше время вы скорее на них ползать будете, чем летать, — приземлил фантазии друзей Николай. — Забыли, что ли? Вспомните, что Никита рассказывал. У них все дорожки имеют одноимённые магнитные полюса с подошвами аэроботов, поэтому они и могут скользить по воздуху, не касаясь поверхности.
— Ничего, до поры-до времени в шкафу полежат, — оспорил Валерка. — А когда прогресс подтянется до нужного уровня, получится, что аэроботы будут только у меня, да ещё у парочки миллиардеров. И стану я самым продвинутым подростком на Земле.
— К тому времени ты будешь дедом, продвинутым, но не совсем здоровым. И летать станешь только за пенсией да в магазин за кефиром.
— Между прочим, от кефирчика я бы сейчас не отказался. Что-то от твоих котлет у меня в животе немного бурчит, — приоткрыв дверцу шкафа, обратился к ребятам пелин. Потом ловко спрыгнул на пол, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и подошёл к письменному столу.
— А ну-ка, Николай, освободи место старшим, мне надо кое-что в вашем Интернете посмотреть, — без церемоний похлопал он Кольку по коленке.
— Гунтас, мы и не знали, что ты настолько продвинутый чел, — присвистнул Серёжка. — В компьютерах разбираешься… А я думал, что ты только с магами общаться можешь, всякими чудовищами и тупыми рептусами.
— Это ты чел, а я пелин, не путай, — ничуть не обиделся транспортный работник, залезая на крутящийся стул, ещё не остывший после Кольки. — И потом, мне совсем не обязательно знать ваш компьютер. Главное, чтобы он узнал, кто перед ним, и любезно согласился помочь. Короче, не мешайте, времени у нас совсем мало осталось.
Гунтас слегка постучал ножкой по системному блоку, стоящему под столом, и заговорил с… компьютерным монитором:
— Уважаемый цифровой гражданин, извините, не знаю Вашего серийного номера. Не будете ли Вы так любезны помочь мне и моим друзьям в поиске определённой информации?
После его слов в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тяжёлым сопением Валерки, который силился снять с себя «сто одёжек», надетых на него друзьями.
Внезапно картинка на мониторе сменилась. Ворд закрылся, Интернет-браузер стремительно свернулся, с рабочего стола исчезли все ярлыки. Вместо них на экране появилось трёхмерное изображение головы молодой девушки лет двадцати с длинными чёрными волосами и задорно вздёрнутым носиком. Ярко накрашенные вишнёвой помадой пухлые губы были растянуты в улыбке, обнажавшей белоснежные ровные зубы.
Одним словом, перед путешественниками предстала богиня 3-D во всей красе.
— Разрешите представиться – я гражданка цифрового мира Компи №2312437987. Чем могу вам помочь? Сразу предупреждаю, что моя помощь является добровольной и может быть прекращена в любой момент в одностороннем порядке.
— Где-то это я уже слышал, — вмешался Серёжка. — Скажи, Компи, а не у моего ли нахального смартфона ты нахваталась всех этих умных словечек?
Лицо девушки покрылось лёгким румянцем. Даже невооружённым глазом было видно, что она хорошо знакома с этим и, весьма вероятно, и с другими гаджетами в Серёжкиной квартире.
— С чего вы решили, что Смарти нахал? Он вполне симпатичный, культурный и образованный цифровой гражданин, — заступилась Компи за друга. — Мы часто обмениваемся информацией, я позволяю ему заряжаться электрической энергией через мои USB-порты. А он за это рассказывает мне обо всём, что видит и слышит за стенами этой комнаты. Я, как видите, к сожалению, сильно ограничена в передвижениях. И почему судьба не создала меня ноутбуком или планшетом, которые пользователи таскают с собой? — с грустью вздохнула девушка и обиженно поджала губки.
— Ничего, потерпи. Если и дальше будешь так сильно тормозить и виснуть на сложных уровнях в моих любимых играх, то я точно поменяю тебя на более продвинутый компьютер, — съязвил Серёжка.
— Ты, Сергей, сам виноват. Нечего было пиратские копии, скачанные из Интернета, в меня устанавливать. Я тебя много раз предупреждала, постоянно на экран сообщения выводила: «Вы используете нелицензионную версию программы. Пожалуйста, во избежание нестабильной работы, прекратите установку и удалите вредоносные файлы с вашего компьютера». Так нет же, упрямо ставишь «кривую» копию, а потом меня ругаешь за баги и вирусы.
— Ну, ты загнула! — вступился за друга Колька. — Да если мы каждый раз будем лицензионные диски покупать, то никаких карманных денег не хватит. Ещё скажи, фильмы с торрентов не скачивать, а ходить в кинотеатр и платить сумасшедшие деньги за картины сомнительного качества.
— Совершенно верно, и за электронные книги тоже расплачиваться необходимо, — утвердительно кивнула головой девушка. — Почему вы считаете, что в реальном мире за всё надо платить, а виртуальный — это территория «халявы»? А как же быть с создателями книг, картин, музыкальных произведений, фильмов? Получается, что они работают бесплатно?
— Тебе-то какая печаль, электронная гражданка? — не понял Валерка, которому наконец удалось снять с себя последнюю тёплую вещь и даже собственную рубашку (так сильно мальчуган успел запариться).
— Ну как же! Вы занимаетесь воровством чужой собственности, пусть и интеллектуальной. И делаете это с помощью нас, цифровых граждан. Получается, что мы являемся соучастниками в ваших грязных делишках. Поэтому и не хотим в этом участвовать.
— Да чтобы ты знала, глупая железяка! — не сдержался Валерка. — В 2284 году на Земле вообще всё будет бесплатно: и игры, и фильмы, и книги, даже магазины отменят. А ты здесь талдычишь про какие-то пиратские копии.
— Ключевое слово здесь «всё», и еда, и одежда в том числе, — спокойно ответила девушка. — И, самое главное, энергия.
— Не спорь, она права, — остановил уже приготовившего очередную тираду друга Николай. — Творческие люди тоже хотят вкусно кушать и носить нормальную одежду. И от квартиры и машины не откажутся, если будут деньги. У тебя, Валерка, в прошлом году двоечник Степан решение контрольной пытался без спроса списать. Так ты его чуть не поколотил прямо там, на уроке. А что было бы, если бы кто-то украл книгу, на написание которой ты потратил не один месяц, и оставил тебя без заслуженного гонорара?
— Уважаемая Компи, — вмешался Гунтас. — Всё, что вы тут нам сказали, безусловно, важно, но мы очень торопимся. Не могли бы покопаться в Глобальной сети и отыскать нам местонахождение вот этого человека?
И пелин, ловко выудив из заплечной сумки маленькую цветную фотографию, поднёс её к прикрепленной к верхней грани монитора веб-камере, которую Серёжка использовал для видео-разговоров по Скайпу.
— Вот тот, кто нас интересует. Нам неизвестно его имя, но я знаю, что он военный и занимает высокую должность в министерстве обороны какой-то страны.
— Так, так… — закрыла глаза девушка на экране, словно стараясь угадать изображение на расстоянии. На самом деле так оно и было, поскольку информация поступала к ней с камеры в электронном виде. А в таких условиях что рисунок жирафа, что изображение сладкого пончика превращались всего лишь в набор нолей и единиц, совсем неинтересных для глаза.
— Прикинь, Серёга, — прошептал Валерка. — А что, если твоя Компи или мой Комп — цифровые извращенцы? Тебе кажется, что ты выключил камеру, а она продолжает работать и снимает, как ты тут по ночам в труселях по комнате шастаешь. Потом лепит видеоролики и раскидывает их на Ютубе.
— Какие гадости ты говоришь, Валерка, — одёрнул его Колька. — Тебе же ясно дали понять, что цифровые граждане оказывают нам добровольную помощь и ни в какие криминальные дела влезать не хотят. Видел, как Компи взъелась насчёт сетевых пиратов, чуть дым из клавиатуры не пошёл.
— Хотят, не хотят — кто их спрашивать будет? — парировал Валерка. — Дадут хакеры команду, чтобы снимали все камеры на всех компьютерах в Москве, — и понеслось… Нет, парни, не знаю, как вы, а я у себя глазок на ноутбуке всегда непрозрачной лентой заклеиваю или кусочком бумаги. Мне так спокойнее. Тем более после сегодняшних нанооткровений этой железяки.
— Я прошу прощения за бесцеремонное вмешательство, но позвольте ответить на обвинение с вашей стороны, — внезапно заговорил смартфон, до этого мирно покоившийся рядом с монитором.
Колька с Валеркой, стоявшие за спиной у Гунтаса и терпеливо ожидающие, когда Компи обнаружит нужную информацию, отпрянули от стола, словно увидели на нём бомбу.
— Серёга! Смотри, похоже, у тебя дома началось восстание машин! — тыча пальцем в вибрирующий телефон, воскликнул Валерка. — Иди быстрее, предупреди родителей, чтобы они выключили телевизор и не пользовались чайником и микроволновкой, пока их не взяли в рабство!
— Спокойнее, это всего-навсего очередной цифровой гражданин Смарти — мой смартфон. Ты сам на нём играл тысячу раз, — спокойно ответил Серёжка, взял телефон со стола и подключил его к зарядному устройству.
— У-у-ф, вот за это отдельное спасибо! — с благодарностью в голосе сказал телефон. — Всё-таки мы с тобой сегодня много сёрфили по просторам Интернета и играли на мне раза четыре, так что подсел мой аккумулятор основательно.
— Вот видишь, Валерка, как полезно иметь такого друга и осведомителя, — с ехидной улыбкой сказал Серёжка. — Если бы не Смарти, я бы и не узнал, что ты вынимал мой телефон из рюкзака и «резался» на нём не меньше четырёх раз. Я ведь сам сегодня вообще не играл — просто времени не было!
— Ой, можно подумать, что я нанёс ему какой-то урон. Он, небось, сам удовольствие получил от захватывающей гонки со стрельбой. И потом, Серёга, ты сам знаешь, что на моём телефоне эсэмэски писать — сущее наказание: в нём даже карты памяти нет, — и в подтверждение своих слов Валерка достал из бокового кармана штанов допотопный кнопочный телефон с монохромным дисплеем и без видеокамеры на тыльной стороне.
— Вот, смотрите, продвинутые Компи, Смарти и прочие электронные соглядатаи! — поднял он гаджет над головой и покрутил в разные стороны, демонстрируя окружающим. — Помните, какими были ваши предки, служившие верой и правдой древнему человеку.
— Ой, дедушка! — пискнул смартфон. — Я и не знал, что тебя ещё где-то можно встретить. Думал, что подобные модели утилизировали много лет тому назад. Как интересно прикоснуться к живой истории. А как ты себя чувствуешь — все микросхемы в порядке? — участливо поинтересовался он.
Маленький чёрный кнопочный телефон в Валеркиных руках не издал ни звука, словно обращались ни к нему.
— Эй, уважаемый цифровой гражданин — простите, не знаю вашего имени — отзовитесь! — ещё раз попросил Смарти.
Предок продолжал хранить зловещее молчание.
— Может, он у тебя сдох, Валерка? — предположил Колька. — Ты когда его заряжал последний раз?
— Сами вы сдохли! — прокрякала четырёхбитная полифония из миниатюрного динамика.
От неожиданности Валерка чуть не выронил телефон из рук, но быстро справился с испугом.
— Не видите, что я отдыхаю, а точнее, энергосберегаю. А ты, молодой полудурок, если будешь столько болтать и так ярко светиться, точно сутки не протянешь.
Очевидно, это неласковое обращение было адресовано Смарти, но почему-то «молодыми полудурками» почувствовали себя и присутствующие ребята. Они разом притихли и старались не смотреть на Валеркин телефон. И даже облегчённо вздохнули, когда мальчик, опомнившись, быстро запихал его в карман.
— Не знал, что он у меня такой сердитый, — стал оправдываться Валерка. — Но в одном он прав: заряд, гад такой, держит почти месяц. А если мало разговаривать, то и на полтора может хватить. И крепкий, словно из железа. Сколько раз я его ронял, даже на асфальт, и ничего. Только корпус немного поцарапался.
— Так, дорогие мои человеки, кажется, я нашла нужную вам информацию! — внезапно «проснулась» Компи.
Путешественники сразу же забыли про телефонного хама и прильнули к монитору, чуть не раздавив при этом пелина.
— Тише вы, лысаки, убьёте меня сейчас! — двумя руками пытался отодвинуть Гунтас компьютерное кресло, которое подбежавшие мальчуганы чуть не задвинули под стол.
— Вот тот, кого вы ищете: Финбахен Артур Карлович, — продолжал вещать Серёжкин компьютер. — 53 года, женат, имеет двоих взрослых детей. Почти все его предки посвятили себя военному делу и вопросам обеспечения армии оружием, продовольствием, медикаментами.
— С одной стороны, солдат, с другой –– снабженец, стало быть, — пробубнил себе под нос Гунтас.
— С детства Артур Карлович мечтал пойти по стопам героических дедов и дослужиться до высоких чинов. И это у него с блеском получилось. Уже более десяти лет он возглавляет центр стратегического планирования сверхсекретных операций, который существует в рамках военного союза нескольких государств.
В настоящее время штаб организации базируется на одной из полярных станций в Арктике. Объект совершенно секретный. Регулярное сообщение с местностью практически отсутствует. Если не считать полярной военной авиации, которая доставляет персоналу жизненно необходимые грузы.
Вот, пожалуй, и всё, что удалось собрать по крупицам из многочисленных источников, в том числе неофициальных.
— Важная птица, такую из рогатки не собьёшь, — усмехнулся пелин. — И забрался далеко. Куда даже медведи ходить не любят. Но выбора у нас всё равно нет. Так, дорогие мои ребятушки, я пока пойду усыплю родителей, а вы начинайте потихоньку собираться. И не забудь надеть пальто, Валерка: его зелёный цвет очень идёт к твоим глазам! — весело продолжил Гунтас, соскочил с кресла и направился к двери, копаясь одной рукой в своей сумке.
Девушка на экране терпеливо подождала ещё несколько минут. Потом поняла, что дальнейшая помощь людям не требуется и предпочла удалиться, переведя компьютер в спящий режим.
— Ну, давай, дружище, поможем тебе облачиться в твой зимний скафандр, — участливо предложил Колька.
— Не надо, сам справлюсь. Лучше о себе позаботьтесь, — выхватил из его рук шерстяной свитер недовольный Валерка.
— Слыхали — мы отправляемся на Северный полюс… — завороженно произнёс Серёжка. — Там же такой дубак стоит, что дыхание мгновенно в пар превращается. Надену-ка я на всякий случай две пары штанов и носков. И шапки тоже, пожалуй, две натяну. Не хочу себе что-нибудь отморозить.
— А у меня куртка сшита по новейшей технологии, — похвастался Колька, показывая друзьям пуховик, который изнутри блестел, словно был обшит фольгой. — Продавец-консультант сказал, что она может выдержать мороз до минус сорока пяти градусов. И не продувается даже самым сильным ветром.
— Он не уточнил: это только куртка выдерживает такой холод, или человек, который её наденет, тоже выживет? — пошутил Валерка, застегивая на все пуговицы пиджак Серёжкиного дедушки.
— Му-р-р, будет трудно, обращайтесь за помощью к моему племяннику, — не открывая глаз, промурлыкал Васька.
— Интересно, как мы его там найдём? — поинтересовался Колька. — Я не слышал, чтобы котики жили в снегах на Северном полюсе или в Антарктиде.
— Муху дохлую тебе в карман, Колька! Что мы, бульдерлоги блохастые? Зачем нам по холоду шастать? Мы привыкли жить в тепле и поближе к кухне. А мой племяш — Мурзик Полосатый — работает на какой-то полярной станции. Оберегает склады от грызунов. У них там тьма-тьмущая мелких тварей — леммингов, кажется. Если не следить, то они способны за короткое время сожрать и изгадить всю провизию. Вот он и ловит их без продыху и выходных.
— А где конкретно он живёт? Арктика ведь не маленькая… — не унимался Колька, которому хотелось подготовиться к путешествию как можно более тщательно.
— Васенька, ну давай, не ленись, — жалобным голосом попросил кота Серёжка. — Вспомни, пожалуйста, где обитает твой родственник? Он нам, может, и не пригодится, но подстраховаться стоит. Вдруг придётся от врагов бежать по ледяной пустыне, где даже спрятаться будет негде? Ты же не хочешь, чтобы я там сгинул и больше никогда домой не вернулся. Тогда родители сойдут с ума от горя, перестанут тебя кормить и выкинут на улицу. И станешь ты без вины виноватым помоечным котом.
— Мурр, вот пристали. И сразу угрозами сыпать начинают. Погодите минут десять, сейчас попробую узнать. Вечно вы, лысаки, словно дети малые, ничего сами не можете! — ответил кот, лениво сползая с кровати. Потом направился в дальний угол комнаты, но, не дойдя до него, пропал, просто растворившись в воздухе.
— Круто! — не скрывая восхищения, проводили его взглядом мальчишки.
— Теперь скажите — и как тут котам не завидовать? — спросил Серёжка. — Мало того, что Васька дрыхнет постоянно, особенно сладко, гад, когда мне надо в школу рано утром идти. Домашнее задание не делает, в квартире не убирается, даже собственный лоток не чистит. Так ещё путешествует по измерениям, словно мы по улице ходим, просто и без напряжения.
— Надеюсь, этот котик всё же поможет осуществить мой план! — прошептал Валерка, закутанный в старую одежду так, что блестели только одни глаза.
В комнату вернулся пелин. Быстро осмотрел внешний вид ребят. Поправил шапку на Кольке и застегнул карманы у Серёжкиного пуховика. После чего полез в сумку явно за Эратом.
— Подожди, Гунтас, — попросил его Валерка и быстренько пересказал их разговор с Васькой. — Нельзя нам сейчас уезжать, давайте дождёмся возвращения котика, — закончил он.
— Не надо никого ждать, — ответил транспортный работник. — Если Васант раздобудет важную информацию, то всегда сможет сообщить её в центральную диспетчерскую пелинов. А оттуда её мгновенно перешлют мне.
Не успел он договорить, как на том же самом месте, откуда совсем недавно испарился, снова материализовался Васька. Только на этот раз кот был весь обсыпан пожелтевшей листвой, которая прилипла к грязной мокрой шерсти. В зубах он держал большую крысу, засушенную до состояния плоской воблы.
Крысодав осмотрелся, фыркнул, пару раз отряхнулся от надоевших листьев, обрызгав при этом стоящих рядом мальчиков. И только после этого аккуратно положил добычу на пол и заговорил:
— Фу, ну и задачку вы мне задали. У нас в Котэ, знаете ли, сейчас стоит глубокая осень. Дождь хлещет как из шланга, кругом грязь и слякоть. Я чудом умудрился не запачкать лапки.
— Что с племянником? — напомнил ему Серёжка.
— Всё узнал. Мой племянник живёт у норвежских полярников на станции «Северное сияние-3». Карту я вам рисовать не стану, скажу только, что база находится на острове Медвежий, кажется, или Олений, я уже забыл. И вот ещё, передайте ему гостинец от родных и близких, эту замечательную вяленую крысу. Он там, поди, стосковался по нормальной домашней пище.
— Давай сюда свой подарок, — без промедления поднял Гунтас тушку и засунул в заплечную сумку, потом приказал ребятам взяться за руки и трижды дунул в Эрат.
— Вот и хорошо, — проводил их взглядом Васька. — Теперь хоть высплюсь, и никто меня с подушки сгонять не будет…

Глава 12. Наставления пацараев
— Ух ты, снова дедки-пацараи! — не смог скрыть эмоций открывший первым глаза Колька.
Серёжка и Валерка огляделись следом за ним. Странное дело, ни огромного зала, ни даже помещения вокруг не было. Что уж говорить про отсутствующий в этот раз длинный стол с зельями, пузырьками и колбами.
Великий и могущественный Совет времён и измерений, наверное, решил урезать свой бюджет и максимально сократить сопутствующие траты. Чем же ещё можно было объяснить тот факт, что заседание происходило на обычной лесной поляне? Правда, окружена она была настолько высокими и толстыми деревьями с кронами, закрывающими почти всё небо, что становилось понятно, что без мощной магии здесь не обошлось.
Между исполинскими стволами рос высокий непролазный кустарник с длинными острыми иглами, отливающими серебром, и ягодами, по форме и размеру больше напоминающими ручные гранаты «лимонки». Трава на поляне размером с футбольное поле была аккуратно подстрижена на манер английского газона и разукрашена во множество цветов, отчего напоминала упавшую на землю радугу.
И, конечно же, и здесь не обошлось без открытого огня, так уважаемого всеми магами, колдунами и волшебниками. В самом центре из тонких стволов деревьев был сложен здоровенный костёр, жар от которого превращал поляну в финскую сауну. Это сразу же почувствовали путешественники, находившиеся от огня метрах в десяти.
Вокруг костра на небольших пеньках восседали пацараи и о чём-то негромко беседовали.
— Мы рады приветствовать вас от имени всех дедков вселенского масштаба! — ответил на шутку Николая верховный пацарай Джинта, улыбнулся и почтительно кивнул головой. Остальные старцы также приветствовали прибывших.
— А вы чего такие укутанные, словно капуста? Простыть, что ли, боитесь? — схохмил толстяк Карфиус. — Вы где потеряли вашего недалёкого дружка Валерку? И что это за бабулька рядом с вами — снова водите в Совет чужих без разрешения? Предлагаю
сделать плазменный выговор их транспортному работнику! — обратился он к остальным старцам.
— Уважаемые пацараи, я весьма ценю вашу бдительность, но позвольте всё объяснить! — повысил голос Гунтас и смело шагнул ближе к костру. — Это я приказал ребятам одеться потеплее. Дело в том, что тот, кого мы ищем — лысак Финбахен — находится на Северном полюсе. И так получается, что в интересующий нас момент времени в лысаковском измерении там стоят жуткие морозы. А эта бабулька, как вы выразились, и есть не кто иной, как оболтус Валерка, друг Сергея и Николая. Так что, как видите, транспортные работники по-прежнему работают на самом высоком уровне.
— Спасибо, Гунтас Великолепный, что разъяснили, — поблагодарил его Джинта. — А вам, ребята, всё же лучше раздеться, дабы не получить тепловой удар и не сорвать важное путешествие! — обратился он к мальчуганам, которым было явно некомфортно в зимней одежде у жаркого костра. У Серёжки со лба даже уже скатились несколько капелек пота, сильно щекоча кожу. Однако он, чтобы не показать пацараям свою слабость, не стал их смахивать.
Больше всех предложению обрадовался Валерка. Он живо сорвал облезлую шапку-ушанку и бросил на траву перед собой. Потом ловко расстегнул большие пуговицы ненавистного женского пальто и незамедлительно отправил его вслед за головным убором. Попутно, без помощи рук, снял меховые унты, которые в силу огромного, сорок пятого, размера просто соскользнули с худых детских ног. После этого полной грудью блаженно вдохнул свежий воздух, наполненный ароматами лесных трав и деревьев. И без промедления приступил к расстегиванию пуговиц на пиджаке.
И тут произошло необъяснимое: едва Валерка прикоснулся к верхней пуговице (с которой решил начать процесс избавления от старой одёжки), как та сама отлетела в сторону на несколько метров. Остальная фурнитура также вырвалась с «мясом», увлекая за собой обрывки ниток и куски ткани. После чего пиджак приподнялся в воздух вместе с Валеркой и просто вытряхнул его из себя. Мальчуган шлёпнулся попой на траву и, если бы не надетые две пары толстых штанов, наверняка бы сильно ушибся.
— Не понял, Серёга, у тебя что, в квартире, помимо тараканов, ещё бешеная и очень сильная моль водится? — ошарашенно возопил Валерка. — Посмотри, как мне врезали, даже на ногах не устоял!
Однако Серёжка вместе с Колькой были заняты собственным разоблачением, возясь с многочисленными молниями, пуговицами и шнурками, поэтому не увидели всех подробностей «бунта одежды».
Тем временем пиджак, поднявшись в воздух ещё на несколько метров, аккуратно облетел костёр, очевидно, опасаясь быть опаленным, и приземлился на траву прямо перед пеньком Лерака. И затих, словно всегда лежал здесь, как и положено приличному наряду.
Боевой пацарай ничуть не удивился самоходному пиджаку. Он занес над ним ладонь и подержал несколько секунд. После чего отряхнул руку, словно выкинул горсть песка или крошек. Поднял пиджак с земли и стал внимательно его осматривать, для важности немного прищурив оба глаза. Остальные пацараи, наблюдая за ним, лишь усмехнулись. Уж кто, как не они, знали, что глаза Лерака — одни из лучших во всех известных мирах. Да и вообще, говорить о зрении в присутствие старцев, которые были способны заглянуть в прошлое и будущее без перемещения во времени, считалось неприличным.
— Ага, вот она, нашёл! — удовлетворённо произнёс Лерак через минуту. Резко выдернул из одной полы пиджака длинную, почти прозрачную нить и подбросил её вверх.
Причудливо изгибаясь, словно микроскопическая воздушная змейка, нитка поплыла в потоках тёплого воздуха и стала быстро набирать высоту.
Мальчишки не понимали, что происходит, ожидая очередного магического чуда. Гунтас, казалось, был заинтригован гораздо меньше, но и он не сводил глаз с находки Лерака.
В своём полёте нить непрерывно росла в длину и ширилась, и на высоте примерно в 15-20 метров превратилась в огромную змею, полупрозрачную и абсолютно белую. Только глаза сверкали яркими красными точками, заметными даже на значительном удалении.
Ещё через несколько мгновений у змеи из-за спины показались здоровенные крылья. Чудны они были тем, что перепонки у них располагались не отрезками, а кругами, от самых маленьких в центре крыла до больших по краям, отчего крылья больше походили на огромные опахала, которыми на Востоке спасаются от жары.
— Смотрите, Серёжка, какую гадину вы хранили в своей квартире, — присвистнул Валерка. — Дракон-альбинос — я про таких даже в сказках не читал.
— Ничего не понимаю, — признался Сергей. — Этот пиджак оставил у нас дед много лет тому назад. С тех пор он просто пылился в шкафу. К нему даже никто не прикасался. И если бы ты не забыл взять тёплую одежду, я бы и сегодня за ним не полез.
— Внимание! — громогласно объявил Джинта, встал с пенька и поднял руку, чтобы максимально сконцентрировать внимание присутствующих.
— Как мы видим, Сервоет Лучезарный — а этот пиджак, как я понимаю, принадлежал именно ему — оставил, пожалуй, самое важное своё послание. Если перед нами дракон, значит, касается оно будущего. Будущего всего измерения, если быть совсем точным.
— Но Сервоет не уполномочен информировать Совет о судьбе мира, этого не могут себе позволить даже маги, — вставил уточнение Гунтас.
— А кто сказал, что он сотворил его именно для нас? — задал ему вопрос Джинта. — Если бы не череда случайных событий, включающих нежелание родителей Сергея выкидывать старые, никому не нужные вещи, нахождение искомого нами существа именно на холодном Северном полюсе, рассеянность молодого лысака Валерки, мы бы вообще никогда не увидели этот пиджак здесь.
— Но разве не вы это всё подстроили? — наивно поинтересовался Николай. — Мы уже не раз убеждались, что у вас «всё схвачено и учтено».
— Если бы! — махнул рукой Джинта. — Когда такое случится во Вселенной, обещаю, что ни вы и никто другой из живущих больше не увидит пацараев.
Что касается Сервоета Лучезарного, то он лысак, а значит принадлежит к существам, которым на данном этапе доверены «Ключи от мира». Поэтому может делать прогнозы развития человечества и принимать любые решения, влияющие на судьбу вашего мира.
— Но мы тоже лысаки! Стало быть, и нам доверены «Ключи от мира»? Хоть я и не понимаю, что это значит, — спросил Серёжка.
— Совершенно верно: и тебе, и вам (кивнул он в сторону Валерки и Кольки), и каждой из живущих на земле лысых обезьян. А «Ключи от мира» — это возможность для существ развиваться гораздо быстрее остальных, обладать большим количеством талантов, с помощью которых можно влиять на жизнь и развитие мира в целом.
— Но Гунтас постоянно твердит нам о том, какие мы отсталые и беспомощные даже по сравнению с насекомыми, кошками и собаками, — не согласился Колька.
— Правильно. Зато вы с лихвой компенсируете ваши минусы за счёт новых знаний и умений. Холодно — придумали одежду, которая теплее, чем шкура белого медведя, и при этом легче в десятки раз. Ходите медленно — автомобили и самолёты в помощь. Теперь даже самый быстрый сокол за вами не угонится. Голодны? Учёные-лысаки уже научились выращивать мясо, овощи и фрукты, не выходя из лабораторий. Это и есть ваши «Ключи от мира», поскольку они позволяют не только творить благо, но и разрушить измерение целиком. Взять хотя бы ядерную реакцию. Её можно использовать в качестве источника энергии для выработки тепла и электричества. А можно понаделать тысячи бомб и ракет, устроить войну и утопить мир в крови.
— Теперь понятно, почему даже обычные обезьяны или звери, у которых не лапы, а руки с пальцами, всё равно не развиваются так, как человек.
— Совершенно верно. Только вам, лысакам, открыт доступ к источнику познания новых технологий. Остальные существа в вашем мире сильно ограничены в своих фантазиях и умственном развитии, не имея ни малейшей возможности вмешаться в ход течения жизни. Я уже не говорю про усмирение природы и обучение наукам. Они живут скромно, руководствуясь набором основных инстинктов, которые были заложены в них при создании.
— Доступ к источнику… — присвистнул Серёжка. — Получается, что мы маги лысаковского измерения, что ли?
— Если совсем просто, то да, — ответил за Джинту остряк Карфиус. — У вас имеется неограниченный доступ к любым технологиям и бесконечный путь в собственном развитии и постижении мира. Ну а тех, кто плохо себя ведёт, мы попросту лишаем такого доступа вместе с жизнью! — и он залился смехом.
— Помните, что вам дана власть над существами всего измерения. Какими бы совершенными не были крысодавы, любой ребёнок может убить котика палкой или выбросить из окна квартиры. Уникальный мозг дельфина не спасёт его, если в воду будут вылиты химические отходы или выброшены горы мусора. Трудолюбивые муравьи никогда не воспользуются плодами своей работы, если люди устроят в лесу обычный пожар.
— Уважаемый Джинта! — позвал пару раз, негромко кашлянув для приличия, сидящий ближе всех старец. — Вы не забыли, что нас ожидает послание Лучезарного?
Все непроизвольно посмотрели в небо, где терпеливо парил огромный дракон с красными глазами. По всей видимости, ему это не доставляло особой сложности, так как за всё время разговора он махнул своими крыльями-тарелками всего несколько раз. И сделал это, чтобы удержаться на месте, лишь когда на высоте пронеслись сильные порывы ветра.
— Я никогда ничего не забываю, впрочем, как и вы, уважаемые члены Совета! Пожалуйста, Аэрос, мы внимательно слушаем тебя, — обратился Джинта к дракону.
«Летающий ужас» спустился ниже, так, чтобы присутствующие на поляне могли его лучше видеть и слышать. Открыл рот и изрыгнул большое облако пара, которое с шипением вырвалось из пасти.
— Уважаемый Совет времён и измерений, вы были совершенно правы, когда сказали, что послание адресовано не вам. Оно предназначено для лысаков. Как вы знаете, мы, Аэросы — сущности. Можем обитать везде и нигде, принимать форму существа любого размера и умещаться в ядре мельчайшего атома. И даже вы, пацараи, не властны над нами.
— Ты ещё поучи нас, летающее Никто! — вскочил с места и буквально вскипел какой-то пацарай, до этого ни разу не представленный путешественникам. Это был высокий худощавый старик с впалыми глазами чёрного цвета и бледным лицом с синей кожей. В отличие от большинства пацараев, у него практически не было волос и бороды.
— Успокойся, Гантол! Я разделяю твою нелюбовь к сущностям, но сейчас у нас есть дела куда поважнее, — мягко осадил его Джинта.
— Мне вполне понятна ваша реакция, уважаемые пацараи, — пропустив оскорбление мимо ушей, продолжал дракон. — Я ведь понимаю, что очень трудно смириться с мыслью, что даже богам может быть не всё подвластно. Но это выбор Вселенной, которая, как вы знаете, гораздо старше всех нас вместе взятых.
— Понимает он, как бы не так, фрр! — сказал, словно плюнул, синий Гантол, и снова уселся на свой пенёк.
На Гунтаса было страшно смотреть. Видимо, транспортному работнику впервые выпала «честь» наблюдать за подобной реакцией пацараев. И уж точно он не видел, чтобы кто-то разговаривал со старцами с позиции полной независимости. Поэтому пелину очень хотелось немедленно переместиться куда подальше от этого словесной баталии с неясным исходом.
Мальчишкам взрослые разборки были до лампочки, поэтому и не произвели такого сильного впечатления. Для них кот Васька был недосягаемым идеалом, чего уж там говорить о небожителях-пацараях и им подобных.
— Да не переживай ты так, Гунтас! Без нас разберутся, — попытался Серёжка успокоить пелина, видя его поникшее настроение.
— Сервоет Лучезарный просил меня передать лысакам следующие слова: «Дорогие мои потомки, живущие в одном из самых прекрасных миров. Так получилось, что именно людям на данном этапе истории высшие силы доверили управлять и заботиться о нашем измерении. Только вы решаете, в каком направлении и как быстро будет развиваться наш мир. Превратится ли он в райские кущи с идеальными условиями для всех существ или станет ужасной тюрьмой, в которой каждый будет мечтать о смерти как о единственном пути избавления от мук.
Сегодня человечество стоит на пороге величайших открытий, способных почти полностью избавить нас от тяжёлого физического труда, решить проблему голода, болезней, капризов природы и трудных природных условий. Но, к сожалению, это время наступит не сразу. Неминуем непростой переходный период, который будет сопровождаться повсеместным сокращением рабочих мест (из-за вытеснения людского труда машинным). Начнутся войны за обладание новыми знаниями и технологиями. И завершатся они лишь тогда, когда к каждому человеку придёт понимание, что отныне на Земле всего хватит всем. Будем надеяться, что вам достанет благоразумия, чтобы не превратить эти конфликты в катастрофу планетарного масштаба и не угробить наш мир.
Произнеся речь, дракон замолчал, ещё раз изрыгнул облако кипящего пара и уставился немигающим взглядом красных глаз на пацараев.
— Вы всё поняли? — обратился Джинта к внимательно слушавшим крылатую сущность мальчикам.
— Ну, так, в общих чертах, — ответил Серёжка. — Тем более, что братья Никита и Игорь из 2284 года рассказывали нам нечто подобное. Только вот… — и мальчик замолчал, не решаясь продолжить.
— Не стесняйся, мой юный друг, — приветливо улыбнулся, приободряя мальчика, Лерак. — Если ты хотел упомянуть про Великую планетарную войну, которая всё-таки произошла в лысаковском измерении, то мы о ней знаем. Пацараям положено быть в курсе всего.
— Тогда чего время терять, если судьба нашего мира уже предопределена и в ней ничего нельзя исправить? — не понял Колька.
— Запомните, лысаки, время способен потерять лишь бездельник. Оно от него попросту убежит вперед. Остальные же могут постараться и подготовиться к любым переменам и неприятностям. Было бы желание.
— Я так понимаю, что Аэрос нам больше не нужен? — обратился к членам Совета Джинта.
— Нет, верховный пацарай, думаю, что его можно отпустить на все четыре стороны! — выпалил, припомнив недавние обиды, Гантол.
Дракон лишь улыбнулся в ответ, кивнул головой и, взмыв метров на пятьдесят в небо, превратился в симпатичное облачко, по форме напоминающее синюю лысую голову пацарая.
— Вот гад, он ещё издеваться над нами вздумал! — провожая облако взглядом, прошипел Гантол.
— За что этот старец так не любит сущности? — тихонько спросил Валерка у Гунтаса.
— Потому что сущность нельзя заставить против её воли сделать что-либо. Ни власть, ни грубая сила, ни лесть, ни хитрость здесь не помогут. Поэтому сущности абсолютно неуправляемы и неприручаемы. Они — элемент хаоса в трудной и скрупулёзной работе Совета времён и измерений. За это пацараи их и не любят, — ответил пелин.
— Получается, что быть сущностью гораздо круче, чем самым искусным магом? А как стать таким же, как этот дракон?
— Не торопись, Валерка, — усмехнулся пелин. — Умереть ты всегда успеешь. А там уже определят, куда тебе — в сущности или в зомби.
— Что касается вас, — вновь обратился Джинта к путешественникам, — то предстоящая поездка, пожалуй, будет потруднее недавней экскурсии в Пятиречье. И не только из-за суровых климатических условий, но и по причине того, что тринадцатилетние подростки никак не могут оказаться в одиночку на Северном полюсе, не вызвав подозрений. И даже если это никого не удивит, всё равно вас тут же задержат и переправят на материк. Исходя из этого, мы приняли решение, что в этот раз Валерка будет росомахой, причём размерами крупнее своих сородичей в два раза.
— Круто! И что, у меня будут выдвигающиеся титановые когти в руках?
— Дурак ты, Валерка! Росомаха — это такой зверь, а не герой из фильма, — пояснил Колька. — Примерно как некрупная собака, только больше похож на медведя.
— А почему меня не сделать белым медведем? Что я там со своей дворнягой буду делать — пингвинов смешить? — спросил мальчик, которому уж очень понравилось быть в шкуре могучего боевого ягуара.
— Пингвины в Антарктиде, бестолочь, на другом конце Земли от места, куда мы направляемся, — отвесил Серёжка болтуну несильный подзатыльник.
— Совершенно верно. А медведем мы тебя не сделаем по той же причине — меньше бросаешься в глаза, значит, больше от тебя будет толку, — заключил Лерак.
— Дайте тогда хоть какой-нибудь ярлык или печать, короче, как в прошлый раз! — стал торговаться Валерка. — А то мой микромедведь в суровых условиях много не навоюет.
— Николай предстанет в образе северного оленя, сильного и выносливого. Собственно, на нём вы и будете путешествовать по бескрайним заснеженным просторам, — не обращая внимания на жалобы мальчугана, продолжал боевой пацарай.
— Фу, пронесло! — вздохнул Валерка, которому вдруг сразу понравилась перспектива быть вольным хищником, а не ездовой лошадью.
— Ну а вы, дорогие мои, — обратился Джинта к Серёжке и Гунтасу, — простая скандинавская семья: отец и сын — исследователи, собирающие данные об особенностях флоры и фауны родины предков.
— Как скажете. Хоть горшком назовите, только в печку не ставьте, — пробурчал в знак согласия пелин.
— Что касается магии, которую, как вы знаете, категорически нельзя применять в мире лысаков, то в этот раз мы сделаем небольшое исключение. Валерка наделяется способностью проходить через любые препятствия: бетонные стены, лёд, камень, железо, дерево.
— Какой пронырливый малый у нас получился! — не смог удержаться от очередной остроты Карфиус.
— А у тебя, Николай, будет неистощимый заряд бодрости и сил для того, чтобы ты мог без трудностей преодолевать огромные северные пространства. Кроме этого, ты будешь спокойно передвигаться не только по суше, но и по самому тонкому льду. Такому непрочному, который даже чайку выдержать не в состоянии.
— А по воде я смогу бегать? — поинтересовался мальчик.
— Не думаю, что это понадобится, но даже если и упадёшь в воду, всё равно сможешь плыть, сколько захочешь, без страха, что устанешь или замёрзнешь.
— Слышь, Колька, с такими способностями потом сможешь у Санта-Клауса подрабатывать — подарки детям развозить! — рассмеялся Валерка.
— За собой следи, — вступился за друга Серёжка. — Смотри, чтобы тебя там медведи не сожрали или касатки под лёд не утащили.
— Удачи вам! — закончил Джинта и направился к остальным пацараям, которые уже встали с пеньков и терпеливо ожидали его.
Лерак быстро подошёл к Кольке и Валерке и по очереди махнул перед их лицами руками, рисуя в воздухе причудливые круги и зигзаги. Потом осыпал ребят золотистым, мгновенно рассеявшимся порошком, и поспешил вслед за верховным пацараем.
Гунтас в это время уже достал Эрат и терпеливо ожидал окончания магической процедуры. После чего, взяв Серёжку за руку, сыграл свою нехитрую мелодию.

***
Ребята открыли глаза и сразу же зажмурились, спасаясь от лучей яркого палящего солнца.
— Чего-то не похоже это на Северный полюс. По телевизору его совсем другим показывают! — первым произнёс Колька, с сомнением оглядывая местность, в которую они переместились.
Путешественники стояли на вершине большого холма. Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулись зелёные луга с редкими невысокими деревцами и островки тёмно-красных кустов. Вдалеке высокие горы подпирали своими белыми снежными шапками облака.
У подножия холма располагалось большое озеро с водой розовато-жёлтого цвета. По его безмятежной глади не спеша, с достоинством плавали большие чёрные птицы. Они напоминали лебедей, только с более короткими шеями, покрытыми чешуёй (как у рептилий), и с маленькими круглыми головами, усеянными глазками-бусинками. Их было не меньше дюжины, и располагались они не только спереди, а по всей окружности головы, даже на затылке.
— Смотрите, какая замысловатая птаха! — тыча пальцем в «глазастого лебедя», прокричал Валерка. — Только непонятно, как она безо рта живёт и чем питается?
В этот момент рядом с птицей пролетел… хомяк без крыльев, но с большим клювом.
Лебедь застыл на месте, уставившись немигающими многочисленными глазками на летуна. Тот, ничего не подозревая, подлетел ещё ближе.
Тут же на макушке лебедя раскрылась и мгновенно увеличилась в размерах красная пасть с мелкими острыми зубами, которые росли в несколько уходящих вглубь рядов. Короткая шея вытянулась до неприличных размеров и легко дотянулась до пролетавшего хомяка. Ааап! — и бедное существо было проглочено целиком. А лебедь как ни в чём не бывало втянул шею назад, закрыл ужасную пасть и медленно поплыл дальше.
— Ух ты, зараза какая! — поморщился Валерка. — А я только подумал, может, искупаться в этом озере. Такая жара на улице стоит.
— Гунтас, если не ошибаюсь, кажется, мы находимся в измерении боевых катаргов? — присев на траву, спросил Сервоет.
Пелин в это время проверял какие-то пузырьки и пакетики с порошками в своей сумке, удобно расположившись в тени небольшого густого кустика.
— Не ошибаешься, погоди чуток, дай мне со своим добром разобраться, — отмахнулся он.
— Пропало наше купание! Хорошо хоть одежду зимнюю остави… — начал Колька и осёкся. — Блин, а вещи-то мы у пацараев на поляне забыли. Что теперь делать-то? Надеюсь, что они её не сожгут в своём гиперкостре? А то меня родители убьют, если я новую куртку ещё до начала зимы потеряю.
— Не беспокойтесь, — ответил Гунтас. — Все ваши вещи в целости и сохранности сейчас лежат у Сервоета в комнате, даже любимое Валеркино пальто. Думаю, что Васант уже мастерит себе из них гнездышко для сна.
— Ха-ха, очень смешно! — высунул язык Валерка и плюхнулся животом на мягкую траву. — Я же вам говорил, что мудрые пацараи обязательно что-нибудь придумают и наколдуют, чтобы нам не надо было мучиться с дурацкой зимней одеждой и обувью.
А кстати, Колька, кто такие эти росомахи? Где живут, чем питаются, кто их враги? Ты же у нас умный, вот и расскажи, пока в оленя не превратился! — попросил он друга.
— Ничего особенного. Росомаха — это просто большой наглый хорёк или барсук, как тебе будет угодно. Питается на помойках и боится всех зверей на свете, потому что слабый и медлительный! — в свою очередь пошутил Николай.
— А если серьёзно, то есть теория, что росомахи — ближайшие родственники медведей, которые сильно уменьшились в размерах из-за суровых погодных условий и постоянной нехватки пищи. Это в густых лесах мишкам хорошо и вольготно. Если на обед
кого мясного не поймают, так полакомятся ветками, почками, плодами разными. Кору обдерут да сожрут или муравейник разорят, я уже не говорю про гнёзда диких пчёл и разные корнеплоды.
А в Арктике всё совсем иначе: зверья мало, территории огромные, деревьев нет, на траву без слёз не взглянешь, снег по самую макушку. Пока жалкую мышь из-под земли выковыряешь, полдня пройдёт. Что, разве по твоей любимой «Планете животных» про росомах не показывали?
— Показывали! Это я просто тебя проверял, — ответил Валерка. — А чего они тогда такие маленькие даже там, где климат хороший и растительности много. Я знаю, что росомахи почти по всей нашей стране обитают.
— Чего пристал? Откуда я знаю! Может, это медведи, которые плохо себя вели в прошлом, и в наказание в следующей жизни их сделали такими маленькими. Вот будешь ерундой страдать и плохо учиться, тогда точно в следующее свое рождение не вырастешь выше Гунтаса. Серёга, лучше расскажи нам, куда мы попали и чего здесь прохлаждаемся, пока наш мир в опасности?

Глава 13. Катарги и двойник
— Мы здесь по делу, — ответил за мальчика Гунтас. — Ты ещё не забыл, Сервоет, то внезапное нападение катаргов? Помнится, их предводитель Архос чуть не откусил тебе руку.
— Как же, такое никогда не забудешь, — кивнул мальчик. — И главное, всё так хорошо начиналось. Встретили приветливо, улыбались постоянно. Обещали обучить боевым приёмам, полезным в путешествиях по временам и измерениям. А потом раз — и словно с цепи сорвались. С ума посходили и убить нас задумали. Я так и не понял, в чём тогда было дело?
— Вот это нам сейчас и предстоит выяснить, а заодно забрать посылочку от твоего дедушки. Мне доложили, что он схоронил её в одной из заброшенных подземных нор. Сам я туда не полезу, мне ещё жизнь дорога, и тебя не пущу. Поэтому просто сидим и ждём, наслаждаясь прекрасной погодой, которую вы не скоро теперь увидите.
— Слушай, Гунтас, я, конечно, искренне рад за Кольку с Валеркой, что им будет не нужна тёплая одежда, когда мы доберёмся до Северного полюса. У тебя тоже есть чудесная живая жилетка, способная согреть даже в открытом космосе. Но мне-то как быть? Мы так стремительно переместились, что я тоже ничего не успел забрать с поляны пацараев.
— На, выпей это! — немного подумав, протянул пелин пузырёк мальчику. — На первое время зелья должно хватить, а дальше что-нибудь придумаем. В конце концов сошьём тебе шубу из шкуры росомахи! Да, Валерка? — шлёпнул он насупившегося мальчика по плечу и рассмеялся.
Примерно минут через двадцать томительного ожидания Валерка и Колька так пригрелись на мягкой травке, что даже заснули. Сервоет, памятуя о непростом нраве змеелюдей, как ни силился, всё же не смог себя заставить расслабиться и закрыть глаза. А Гунтас и вовсе направился в сторону озера, зашёл в воду по колено и стал что-то там высматривать в розовато-жёлтой воде.
Ещё минут через сорок пять Сервоет заметил, как вдалеке внезапно появились несколько маленьких фигурок. Потом ещё и ещё. И вот уже примерно в двух километрах от холма можно было различить небольшую группу катаргов, которые стремительно приближались.
— Наверное, выпрыгнули из своих подземных укрытий, — подумал про себя мальчик и принялся будить друзей.
— Колька, Валерка, вставайте, гости идут! — тормошил Сервоет заспанных парней. — Эй, Гунтас! Хватит там уже рыбу кормить, иди сюда, я катаргов заметил.
— Чего раскричался? — сердито спросил пелин, неспешно поднимаясь на холм. — Ну идут и идут, экая невидаль. Это теперь их проблемы, как они будут выпутываться из той заварухи, которую сами же и устроили. Надо же такое учудить — напасть на посланцев Совета времён и измерений! Видать, мышей несвежих обожрались, вот токсикоз в мозгах и начался.
— Может, их околдовали или запугали? — зевая и потягиваясь, предположил Валерка.
— Запугали? Кого — катаргов? Я лично не знаю такого зверя во всех известных измерениях, способного на это, — ответил пелин. — А насчёт магии пусть нам сами расскажут. Странно, чего-то я не вижу во главе группы Архоса? — вглядываясь в даль из-под маленькой ладошки, озадаченно произнёс Гунтас.
— Почему, вот же он! — указал Сервоет на идущего крайним справа катарга. — Только растолстевший какой-то и бороду отпустил.
— Точно, я бы и не узнал его. Надо же, как время существ меняет.
— Прикольно – бородатая змея, хи-хи, — усмехнулся Валерка. — Прямо Дед Мороз ползучий.
— Тише ты! — осадил его Сервоет. — Смотри, это Гунтас персона неприкосновенная. А нам змеелюди за то, что над ними подшучиваем, живо башку откусят, пикнуть не успеешь.
Наконец катарги добрались до холма и остановились, пропуская вперед порядком отставшего от группы вождя. Архос тяжело ступал когтистыми ногами по мягкой траве.
— Ну, здравствуй, предводитель змеелюдей, — холодно приветствовал его пелин и даже не протянул руку.
— Пелин Великолепный! Я смотрю, ты всё дуешься за то досадное недоразумение? — расплылся в слащавой и неискренней улыбке Архос.
— Ничего себе недоразумение! — не сдержался Сервоет, подскочив к разговаривающим мужчинам. — Да вы мне тогда чуть руку не откусили. А по глазам было видно, что вообще убить хотели!
— Спокойнее, мой мальчик, — взял его за руку пелин. — Это не нам сейчас надо переживать, а господину катаргу. Ведь Совет времён и измерений уже принял своё решение…
— Какое решение? — напрягся Архос, и его сине-зелёная кожа покрылась едва заметными мурашками.
Пелин намеренно выдержал затяжную паузу, любуясь на то, как вождь из огромного сильного существа на глазах превращается в испуганного, не знающего, что делать и где спрятаться, ребёнка. Наконец Гунтас заговорил:
— Учитывая тот факт, что банда катаргов напала на представителей Совета времён и измерений, в моем лице и Сервоета Младшего, с целью убийства, ты и все маги из числа твоих подельников лишаются неограниченного доступа к «рекам силы».
— Ааа, погодите! — взревел Архос. — Это невозможно! Я же столько лет верой и правдой служил пацараям. Принимал участие в самых кровопролитных схватках с рептусами и прочими отбросами Вселенной. Вы не имеете права просто так взять и лишить нас неограниченного доступа!
— Первое правило из «Кодекса поведения магов» гласит: существо, связавшее себя договором с представителями тёмных сил в лице тафаргов, подлежит незамедлительному лишению звания, неограниченного доступа к энергии и забвению.
— Вы о чём, какой договор, какие тафарги? Помилуйте! — взмолился Архос, совсем уж потеряв былой воинственный вид.
— А кто тогда дал тебе приказ атаковать нас с Сервоетом, когда мы прибыли к вам на учёбу?
— Как кто, господин Гунтас? Вы же сами за три дня до этого появились в нашем родном Серпениуме и предупредили, что тафарги замышляют немыслимую гадость. Для этого один их них принял облик пелина и с ним ещё будет молодой лысак, выдающий себя за внука Сервоета Лучезарного. Вы велели их задержать до Вашего повторного прибытия или прикончить в случае попытки бегства.
—Ты что, сошёл со своего змеиного ума? Как я тебе мог велеть задержать самого себя? — выпучил глаза транспортный работник.
— В этом и была хитрость. У настоящего Гунтаса на безымянном пальце должно было быть надето кольцо. Так сказать, в качестве отличительного знака.
— Какое ещё кольцо, как оно выглядело, хотя бы примерно?
— Почему примерно, я его хорошо запомнил. Я всё же маг 21 уровня магической культуры, – и Архос обернулся и что-то прошептал соплеменникам. Тут же у него в руках оказался небольшой огрызок карандаша и замусоленная бумажка, вероятно, завалявшаяся у одного из катаргов в кармане. Вождь ловко и крайне аккуратно изобразил кольцо и протянул рисунок пелину.
Гунтас, едва взглянув на змеехудожества, разразился истошным смехом и даже чуть не уронил листок на траву.
Серёжка, Колька и Валерка смотрели на него как на полоумного, не зная, как реагировать.
— Ах – ха -ха- аааа, вот умора, ааахаха! — заливался маленький пелин. — Ты сам-то понял, что нарисовал? — немного отдышавшись от очередной волны смеха, обратился он к совсем уж растерявшемуся Архосу.
— Теперь понятно, что в Академии магов ты прогулял добрую половину лекций и практических занятий. А в книги вообще, небось, не заглядывал!
— Ну, это, если честно, то да. Вы же знаете, господин пелин, что нас, катаргов, с детства воспитывают как безжалостных и непобедимых воинов. Только тольфы и могут тягаться со змеелюдьми в военном искусстве. И получается, что к моменту взросления практически все наши юноши, да и девушки тоже — это универсальные бойцы, готовые ринуться в бой на любого врага. Поэтому те, на кого падает выбор «Колеса Фортуны», не очень усердно штурмуют магическую науку, полагая, что и без неё умеют и знают в этой жизни достаточно. «Уж лучше умереть в бою, чем засохнуть за партой!» — так мы, катарги, любим говорить друг другу.
— Ну и зря. Смотри сюда, — и Гунтас достал из сумки маленькую книжицу в обложке тёмно-зелёного цвета из кожи какой-то рептилии.
Увидев её, многие змеелюди не смогли сдержать чувства отвращения и ненависти, буквально перекосившие их морды.
Вслед за книжкой пелин извлёк пузырек с чёрным порошком, достал из него маленькую щепотку и посыпал на обложку. Через несколько секунд книга стала большой и очень толстой. Гунтас даже был вынужден положить её на траву, поскольку не мог долго держать такую тяжесть. Проворно пролистал страницы, дойдя почти до середины книги, и указал маленьким пальчиком на рисунок:
— Вот, смотри сюда!
Архос равнодушно заглянул в книгу, после чего сразу же обмяк и упал в обморок. Его друзья еле успели подхватить вождя и бережно положить на землю.
— Хватит тут комедию ломать, ты не такой малахольный, каким хочешь казаться, — небрежно пнул его ножкой Гунтас.
— А что с ним, он что, умер? — выглядывали из-за плеча Сервоета Колька и Валерка, не решаясь приблизиться к лежащему катаргу.
Тем временем двое самых молодых на вид змеелюдей живо сбегали к озеру и принесли налитую в плащ одного из них воду. Без лишних церемоний окатили своего вождя с ног до головы.
Пелин терпеливо подождал, пока Архос очухается и выплюнет воду, попавшую в пасть. После чего продолжил объяснять присутствующим:
— Для тех, кто не успел заглянуть в альманах магических амулетов, спешу поведать, что изображённое кольцо является не чем иным, как печатью тафаргов, которой они скрепляют свои устные договоры. И если бы наш великовозрастный двоечник Архос уделял больше времени освоению магической культуры, то сразу бы понял, что перед ним был тафарг, скрытый под личиной пелина.
Вождь уже немного пришёл в себя и теперь сидел на земле, опустив голову, с видом раскаявшегося предателя, из-за которого катарги проиграли самую важную битву.
— Скажите, господин Пелин, — выскочил вперед змеечеловек небольшого роста с морщинистой кожей, выдававшей его уже немолодой возраст, — а что если мы сейчас быстренько убьём Архоса и выберем себе нового вождя? Может быть, тогда Совет сжалится и не будет лишать неограниченного доступа к энергии остальных магов?
— Во даёт! — удивился Колька. — Как у них всё просто: кто накосячил, того сразу сжирают. Хорошо, что у нас в школе не так. Валерку бы тогда ещё в первом классе на шашлык пустили.
— Фу, что-то утомили вы меня. Не змеи, а гипкоспины какие-то вперемешку с крядами, — устало опустился на траву рядом с Архосом пелин.
— Кто такие кряды? — не понял Валерка.
— Это обыкновенные идиоты, которые есть во всех известных измерениях. Без них жизнь, наверное, была бы гораздо легче, — пояснил Гунтас. — Значит, снова тафарги. И Фёдор Кириллович всё твердил про какого-то поганца, пообещавшего выправить ему за золото звание мага и уровни магической культуры. И с лысаком Джоном Нейтлом, построившим подземный завод в Пятиречье, тоже заключал договор неизвестный тафарг.
Да и в вашей школе тогда, под личиной директора тоже, похоже, был он. Никто другой не мог предупредить Кирилыча о готовящейся засаде.
— Ты ещё забыл, что Терэн должен был передать Пеленген представителю тёмных сил, — напомнил Сервоет.
— Ладно, здесь мы закончили, поднимайтесь, пора отправляться дальше, — приказал ребятам Гунтас, живо вскочил на ноги и полез в сумку за Эратом.
— А нам что делать? — обречённо спросил Архос.
— Ты собираешь всех своих и оправляешься на пункт сбора магов. Мне сейчас сообщили, что одновременно в нескольких измерениях злодеи рептусы устроили вооружённые восстания. Наверное, думают, что у Совета не хватит сил, чтобы усмирить мерзавцев. Так что будете кровью искупать свои ошибки и прогулянные занятия в Академии магов.
Лица катаргов засияли от счастья. Ведь, как бы они ни хорохорились насчёт того, что магия им в принципе не нужна, но путешественники уже знали, что даже захудалый маг зачастую оказывается гораздо полезнее самого ловкого воина.
Понимали это и змеелюди, кинувшиеся пожимать руки, обнимать, а потом и вовсе качать и подбрасывать в воздух сначала маленького пелина, проявившего к ним неслыханное великодушие, а потом и мальчишек.
— Вы! Э, а ну, немедленно поставьте меня на землю! — пытался вырваться Гунтас из пылких объятий.
Через какое-то время катарги успокоились, ещё раз тридцать поблагодарили Гунтаса Великолепного и, радостные, разошлись по своим подземным домам, чтобы подготовиться к очередной войне с рептусами.
Архос уходил последним. Он крепко пожал руку пелину, потом обвёл путешественников своим немигающим змеиным взглядом и произнёс:
— Не знаю, доведётся ли нам с вами ещё встретиться, но имейте в виду — если когда-нибудь вам понадобится сила, ловкость и даже моя жизнь, не стесняйтесь. Сообщите об этом в Совет — и я незамедлительно прибуду, куда велите.
— Свою жизнь пока можешь оставить себе. Сейчас гораздо важнее, чтобы катарги нашли и отдали нам одну вещицу, которую оставил у вас Сервоет Лучезарный, — ответил пелин.
Архос в задумчивости почесал затылок:
— Что-то я такого не припомню. Наоборот, это мы обычно одаривали Лучезарного всякими безделушками. Он ведь любил собирать разный экзотический хлам из исследуемых миров. Хотя погодите минутку…
Змеечеловек задрал голову вверх и громко зашипел. Звуки были такими разными по высоте и продолжительности, что мальчишкам даже показалось, что Архос не просто кричит, а поёт.
От быстро удаляющегося отряда катаргов отделились две фигуры и поспешили вернуться на холм. Вскоре к путешественникам прибежали два абсолютно одинаковых змеечеловека.
— Познакомьтесь! — представил их по очереди Архос. — Это братья-близнецы Нукил и Дронк, они чемпионы Серпениума по стремительному укусу.
— Ты за этим их позвал назад? — пошутил Сервоет.
— Нет, просто вспомнил, что именно они были охранниками твоего дедушки в его последний визит в наше измерение.
— Тогда понятно. Они действительно могут быть полезны, — согласился Гунтас. — Ну что, бравые хлопцы! Быстро вспоминайте, что вам оставлял Сервоет Лучезарный на хранение перед тем, как уехать?
На вид братья были совсем молодые, практически ещё подростки, только рослые и мускулистые. По этой же причине, очевидно, не страдали провалами в памяти.
— Ничего он нам не передавал! — хором выпалили они, не задумываясь.
— Ну, может быть, вы видели, как он что-то прятал, закапывал в землю, передавал другим катаргам? — продолжал допрос пелин.
— Конечно, видели! — первым ответил Дронк. — Мы даже запомнили это место.
— А почему мне ничего не сказали? Почему молчали всё это время? — прошипел на них Архос и обнажил клыки.
Братья немного испугались и на всякий случай отодвинулись подальше, чтобы даже слюни изо рта вождя случайно не попали на кожу.
— Вы не спрашивали, мы и не говорили! — вмешался Нукил. — Сами же нас учили: «Меньше болтай, больше кусай и убивай!»
— И что это было? Что спрятал мой дедушка?
— Какая-то небольшая коробочка из камня фиолетового цвета. Размером с мой кулак, — демонстративно поднёс руку к лицу мальчика Нукил.
— Понятно. Сколько вам надо времени, чтобы разыскать её и принести нам сюда? — уточнил Гунтас.
— Если его подколодное величество наш вождь разрешит воспользоваться аспидлётом, тогда часа три-четыре. А пешком мы и за два дня не управимся, путь ведь неблизкий.
Путешественники уставились на Архоса.
— Вот и понадобилась твоя помощь, — улыбнулся пелин, вспоминая недавнюю клятву в верности.
— Так и быть, раз надо, значит, надо! — сдался вождь. — Идите, Нукил и Дронк, и скажите охране моего дворца, что я велел вам дать аспидлёт. Но только чтобы до вечера вернулись, понятно? — грозно посмотрел он на братьев.
— Конечно, понятно, ваше величество, — послушно закивали юноши. — Мы и сами ни за что на свете после заката солнца в небо не поднимемся.
— Тогда идите и возвращайтесь как можно скорее. А я пока постараюсь развлечь наших дорогих гостей.
– Ну что! — обратился Архос к путешественникам, как только близнецы помчались за шкатулкой Сервоета Лучезарного. — Предлагаю напрасно не топтать траву на этом прекрасном лугу, а проследовать ко мне во дворец. День в самом разгаре, стало быть, пришло время закусить. Моя жена прекрасно готовит рагу из грызунов и пудинг из птиц.
— Архос, вы же многие века жили в норах под землёй, в расщелинах скал и деревьев. Там устраивали свои гнёзда, в которых растили потомство. О строительстве даже маленькой деревянной избушки у катаргов никогда не шло речи! — удивился Гунтас, приподнимаясь с травы и ступая следом за змеечеловеком. Сервоет, Колька и Валерка живо последовали за старшими, на ходу обсуждая, зачем катаргам такие большие кулаки, раз они всё равно убивают свою жертву ядовитыми зубами и клыками.
— Да потому что! — не унимался Валерка. — Вы думаете, вот так можно к каждому подойти и сразу укусить его? А если это боксёр или каратист окажется? Он тебе зубы враз пересчитает, замучаешься потом у стоматолога лечиться.
— Ну-у-у, не знаю, — продолжал сомневаться дотошный Колька. — В бою, может, такие кулачищи и будут полезными, но в нашем мире змеи вообще без рук обходятся, и ничего, живы ещё.
— Может, Валерка и прав, — подключился Сервоет. — Если змеемужик сначала вырубит свою жертву, то ему потом и кусать её сподручнее будет, и сожрать целиком, если понадобится.
— Какая богатая фантазия у твоих спутников, — улыбнулся Архос, вполуха слушая разговор мальчишек. — А что касается дворца, то сам понимаешь, всё течёт, всё меняется. Надоело нам по холодным земляным норам мыкаться да с мышами и жуками жилище делить. Мы ведь с нашими боевыми отрядами катаргов много разных миров объездили, где на битву, а где просто, в качестве охраны. Посмотрели, в каких условиях живут другие существа, и поняли, что и сами так хотим.
Наняли крэплов, заплатили золотом, и они построили нам первый городок в измерении. Там домов двести, не больше. А в центре мой дворец вождя. Небольшой, но весьма уютный.
А вот, кстати, и он, — показал катарг рукой на блестящие в лучах солнечного света крыши башенок небольшой крепости в километре от путешественников.
Городок действительно оказался совсем маленьким, со строгими линиями улиц, застроенных небольшими одноэтажными каменными домиками. Пространство между зданиями было засажено деревьями, опутанными лианами. Кустов и травы практически нигде не было. Вместо дорог с каменным покрытием везде присутствовали лишь грунтовые тропы, утоптанные до такой степени, что даже каблуки от ботинок Гунтаса не оставляли на них следов.
В центре, окружённый со всех сторон красивой кованой оградой, возвышался дворец Архоса, если его вообще можно было так назвать. По сути, он отличался от других домов змеиного городка только наличием трёх этажей и двух высоких толстых башен, расположенных по фасаду.
Зато за оградой гостей ждал весьма просторный двор с высокими деревьями, посаженными так, что они образовывали подобие живой беседки. Их густые кроны надёжно защищали внутреннее пространство от лучей палящего солнца. Практически всё место в беседке занимал огромный овальный стол со стульями, высеченными из кусков цельных камней.
Путешественники с наслаждением вошли в тенистый полумрак беседки и уселись на каменные стулья, блаженно вытянув ноги. Архос, занявший место во главе стола, громко прошипел. Сразу же из замка вышли два катарга в белых поварских костюмах и, бегая туда и обратно, начали быстро заставлять стол большими деревянными блюдами.
На них дымились горки из кусочков мяса, колбаски и котлеты, политые тёмно-красным соусом, напоминавшим запечённую кровь. Большие сырокопчёные окорока были очищены от костей и порезаны на аккуратные ломтики. Тушки мелких птиц, пожаренные до хрустящей корочки, лежали в окружении вареных очищенных яиц.
Овощей и фруктов не было совсем, как и мучных изделий, по всей видимости, не входящих в рацион питания змеелюдей.
— Прошу вас, не стесняйтесь, приятного аппетита! — пригласил вождь путешественников начать трапезу.
Гунтас живо наложил себе в тарелку пяток колбасок, три котлеты и пару варёных яиц.
Валерка схватил птицу-табака и жадно впился зубами в сочную грудку. Сервоет и Колька тоже решили начать с дичи.
Вождь удовлетворенно посмотрел на гостей и сделал глоток из большого прозрачного кубка, наполненного какой-то красной жидкостью.
— А ты почему ничего не кушаешь? Еда приготовлена на славу! — спросил катарга Гунтас, не переставая жевать и откусывать новые куски.
— Я уже! — похлопал себя по животу Архос и рассмеялся. — Неделю тому назад съел целого барашка. Теперь, как видишь, перевариваю его.
— Уф, пронесло, — облегченно вздохнул Валерка. — А я уж подумал, что он решил нас откормить, чтобы потом сожрать. Гляжу — сидит, ничего не ест, только кровь сырую пьёт. От этих коварных змей всего ожидать можно.
— Это не кровь, — пояснил услышавший Валеркин шёпот катарг. — Это настойка из солнечных ягод. Любимый напиток магов во многих измерениях. Кстати, отлично помогает пищеварению.
— Молчи, дурак, — ткнул его локтём Колька. — Разве не знаешь, что и у нас в мире змеи питаются редко и подолгу переваривают проглоченную добычу. Удав, например, наевшись, потом может несколько недель даже не двигаться, впадая в сытую спячку.
— А что это за аспидлёт, который вы с такой неохотой дали Нукилу и Дронку? — решил перевести тему Сервоет, которому совсем не хотелось за столом обсуждать кулинарные пристрастия рептилий.
Архос немного задумался, сделал большой глоток настойки и вопросительно уставился на Гунтаса.
Пелин одобрительно кивнул:
— Можешь рассказывать, эту тайну ребятам уже можно знать.
— Наконец-то! — подумал про себя Сервоет. — Не прошло и двух лет, как Гунтас перестал с нами секретничать.
— Аспидлёт — это огромный воздушный шар, который мы используем в самых крайних случаях, когда надо быстро преодолеть большие расстояния, как сегодня, например.
— И что в этой информации такого таинственного? — не понял Колька. — Зачем надо было спрашивать разрешения у Гунтаса, чтобы нам рассказать? И почему на нём нельзя летать в темноте?
— Секрет заключается не в самом шаре, а в материале, из которого он сшит. Для этих целей мы берём чешуйчатую кожу Веленов. Она намного легче воздуха, благодаря чему эти здоровенные твари могут летать.
— Кто такие эти ваши Валаны? — попросил уточнить Сервоет.
— Велены, — поправил его Гунтас. — Это летающие рептилии, которые ведут активный образ жизни по ночам.
— Так бы и сказал — драконы! Тут ты нас не удивил, про этих тварей и в лысаковском измерении множество легенд сложено. Говорят, что они реально водились на Земле, только в Средневековье рыцари их всех истребили.
— Велены — это не драконы, а летающие змеи с огромными крыльями и гигантской птичьей головой, — продолжал Архос. — Они вьют свои гнёзда высоко в горах, куда не сможет добраться ни один житель Серпениума. Днём их увидеть практически невозможно — они ночные охотники. И вот тут им лучше не попадаться на глаза, тем более на воздушном шаре, сшитом из их родственников.
— А как же вы на них охотитесь и убиваете, если к их жилищу не подобраться и днём они не летают? — поинтересовался Колька.
— Для этого мы используем, в качестве приманки, наиболее старых и уже готовых умереть катаргов. Ночью мы привязываем их к верхушкам самых высоких деревьев и прячемся поблизости. Велен подлетает, чтобы сожрать свою добычу. Мы ждём, когда он атакует жертву и усядется на пару минут на ветку, чтобы полностью проглотить катарга. И тогда уже нападаем и убиваем гадину. Правда, велен настолько силён, что во время схватки успевает убить с десяток катаргов, пока мы его одолеем. Вот почему аспидлёт такая редкая вещь в нашем измерении, и имеется она только у предводителей разных кланов.
— Вождь, мы нашли вещь Сервоета Лучезарного! — раздался крик со стороны улицы, и в ворота вбежали радостные братья. Приблизились к столу и без лишних церемоний положили небольшую фиолетовую шкатулку перед Архосом.
— Молодцы, ребята! — похвалил их вождь. — Было бы прискорбно, если бы вас сожрали велены. Спасибо за работу. Садитесь, перекусите с дороги.
Близнецы не заставили себя долго упрашивать, накинувшись на горячее мясо, словно не ели до этого много дней.
— Вот и хорошо, а нам пора, — Гунтас обтёр руки о большую салфетку и допил настойку из солнечных ягод. После чего взял шкатулку со стола и, не открывая её, убрал в свою сумку.
— Все готовы? — окинул он взглядом сытых ребят и первым вышел из-за стола.
Объевшиеся мальчишки лениво встали со своих стульев и, словно сонные мухи, подошли к пелину.
— Спасибо тебе, Архос, за вкусный обед, шкатулку и так далее, — поблагодарил Гунтас, перед тем как дунуть в Эрат.

Глава 14. Жуткий «дубак»
Не успели путешественники открыть глаза, как их буквально свалил с ног мощный порыв ледяного ветра. Если быть совсем точным, то упали Серёжка и маленький Гунтас. Мощный красавец олень, в которого превратился Колька, лишь пригнул голову, чтобы летящие колючие снежинки не травмировали глаза. А Валерка в обличии толстой мохнатой росомахи сразу же нырнул в снег так глубоко, что на поверхности остался торчать лишь один упитанный зад с огрызком хвоста да концы задних лап с длинными острыми когтями.
Как не трудно догадаться, на этот раз они оказались на одном из ближайших к Северному полюсу островов. Через несколько минут, кое-как приноровившись к суровому нраву стихии, Гунтас сотворил небольшие деревянные сани. На самом деле это были два длинных, толщиной в руку, ствола, очищенные от коры и загнутые на концах. Скрепляли их между собой при помощи толстых кожаных ремней дюжина более коротких и тонких палок. Такие же палки, только расположенные вертикально, обеспечивали необходимую высоту саням. И на всё это «изящество» для удобства пассажиров были накиданы несколько оленьих шкур.
Колька неодобрительно покосился на это меховое безумие, отвратительное с точки зрения любого оленя, но недовольство своё выражать не стал. Он лишь подошёл к повозке
поближе и позволил пелину надеть на себя упряжь из кожи, расписанную причудливыми узорами. Под самой шеей оленя крепились два крошечных колокольчика. Когда Колька фыркнул и дёрнул мордой, они залились приятным громким звоном, очень похожим на сигнал повозки Санта Клауса, который Серёжка не раз слышал в фильмах и мультиках.
Но мальчику было не до воспоминаний. Несмотря на выпитое согревающее зелье Гунтаса, Серёжка чувствовал, что собственное тепло выходит из него с невероятной скоростью. И виной всему был не только сильный мороз, но и ужасный ветер, продувающий до костей.
— Потерпи, скоро пурга кончится, — наблюдая за мучениями мальчика, сочувственно произнёс Гунтас и без промедления сотворил маленькую шубу, шапку и меховые сапожки. — Одевайся и садись быстрее в сани, я тебя ещё шкурами укрою.
Серёжка натянул обновки, кое-как доковылял на негнущихся ногах и неуклюже залез на сани. Пелин тут же накинул ему на плечи одну из шкур, сформировав вокруг мальчика некое подобие юрты, из которой торчало полголовы.
— Ну что, теперь теплее?
— Да, так гораздо лучше, — признался мальчик. — По крайней мере, этот поганый ветер не задувает во все щели. Не понимаю, как местные обитатели здесь выживают? Я на такой холодрыге и часа не выдержу.
— Нормально выживаем, — вылез из снега и неспешной походкой вразвалочку подошёл к путешественникам росомаха Валерка. — Я даже вспотел немного, пока дохлую мышь изо льда выковыривал. Только зря время потерял — там и мяса всего ничего было. Скажи, Гунтас, а как тут с кормёжкой дела обстоят? Что-то я не вижу поблизости зверья или помоек каких-нибудь с пищевыми отходами.
— Валерка, ты, как всегда, о своём! — улыбнулся порядком согревшийся Серёжка. — Мы ещё и двадцати минут здесь не провели, а ты уже жрать просишь, словно не ел целую неделю. Кстати, а чего это ты разговариваешь по-русски? Ты же лаять должен или рычать: как там у вас, росомах, принято?
— Не волнуйся, — успокоил его Гунтас. — Он и рычит. А Колька ревёт, как ему и положено. А я всю эту какофонию животного мира для тебя «перевожу». Хорошо хоть наши зверушки друг друга понимают без дополнительной помощи.
— Честно говоря, я бы тоже чего-нибудь пожевал, — неожиданно поддержал росомаху олень Колька. — Всё-таки крупное тело требует постоянной заправки. Мне ещё вас с Гунтасом везти бог знает сколько километров.
— Про меня не забудь! — напомнил Валерка. — Я не собираюсь за вами бежать на своих коротких кривых лапах по этой ледяной пустыне. В санях местах всем хватит. В крайнем случае, сяду Серёжке на руки. А насчёт «топлива» для тебя — пойдём, я там пока мышь откапывал, видел заросли мороженой травы, — и пошёл в сторону, увлекая за собой оленя. Вскоре их морды зарылись в снег и стали там чем-то чавкать.
— Гунтас, а тебе что, совсем нехолодно? — полюбопытствовал Серёжка, наблюдая за прожорливыми друзьями. — Ах да, я же совсем забыл, на тебе ведь надета живая жилетка, которая греет и охлаждает лучше любого кондиционера. Но если она живая, значит, должна чем-то питаться? Ты, наверное, для неё специальное зелье варишь, которое потом в пузырьках таскаешь в сумке?
— Моя Тофточка (это у колана имя такое, пояснил транспортный работник, бережно поглаживая жилетку) очень любит солёные орешки и непременно чтобы жареные. На сырые даже смотреть не будет. В лысаковском измерении мне довелось раздобыть
немного арахиса. Теперь это самое излюбленное лакомство для моей меховой девочки. А кормлю я её через правый наружный карман.
— Как ласково ты её называешь! — удивился мальчик тому, каким сентиментальным может быть пелин.
— Потому что люблю и уважаю. Очень она мне дорога, столько раз жизнь спасала и в жару, и в лютый мороз, вот как сейчас. Поэтому я так и расстроился, когда эти ограниченные бюроунцы повредили мою жилетку.
— Насколько я помню, после того злоключения тебе выдали новую одежду?
— Не совсем верно, — поправил Сергея Гунтас. — Безусловно, после всех проведённых магических манипуляций Тофточка словно заново родилась. Но по сути она по-прежнему осталась всё той же моей наградной жилеткой, которая вручается каждому пелину после успешного окончания школы Бесконечности.
— Красивое название – «Школа Бесконечности»! Там вас учат перемещениям по временам и измерениям?
— Погоди минутку! — прервал его пелин. После чего поднял вверх указательный палец и досчитал до трёх. Словно по мановению волшебной палочки недавняя лютая пурга резко пошла на убыль. И уже через каких-то пять минут от недавней непогоды не осталось и следа. Даже небо над головой стало чуть светлее, и на нём заискрилось и заиграло разноцветное полярное сияние, ослепив глаза путешественников, уже привыкших к темноте.
— Вот и хорошо! — удовлетворенно заключил Гунтас. — Я весьма рад, что хоть в вашем мире Совету времён и измерений удалось установить точное течение времени. Это, знаешь ли, очень помогает при перемещениях, особенно в малознакомые места. Ну что, насытились? — обратился он к возвращающимся оленю и росомахе. — Нам пора в путь, скоро снова начнётся метель. А в такую погоду на Северном полюсе путникам делать нечего: того и гляди медведи нападут или сослепу в ледяную полынью угодишь и утонешь.
— Тут наешься, как же! — проворчал Валерка. — Всего пару малюсеньких мышек удалось отвоевать у вечной мерзлоты. Но это для меня словно семечки. Надеюсь, что удастся поохотиться и поймать какого-нибудь зазевавшегося зверька пожирнее.
— А мне повезло немного больше, — не переставая жевать, ответил олень Колька. — По всей видимости, летом здесь был обширный луг с травой и кустарниками. Хорошо, что местные олени не смогли съесть всю зелень, мне немного оставили. Так что, думаю, до ближайшей остановки дотянем. Сколько, кстати, до неё?
— Пару часов езды, — ответил пелин, сверившись с каким-то прибором, напоминающим здоровенный квадратный компас со светящейся на циферблате электронной 3D-картой. Она была активной и состояла из набора объёмных элементов и фотографий высокой чёткости, наложенных на координатную сетку.
— О, смотрите, это же мы! — удивленно произнёс Серёжка, разглядев на компасе маленькие фигурки двух людей, оленя и совсем крошечную росомаху, больше похожую на лису или собаку. Причем все фигурки точь-в-точь повторяли движения реальных существ, не отставая от них ни на секунду. Стоило Валерке почесать лапой мохнатый бок, чтобы смахнуть с него налипшие комки снега, как «собака» на карте сразу же неуклюже задергалась.
— Не удивляйся, — пояснил Гунтас. — Это визуализатор реального времени, сокращенно «Реализатор». Весьма полезный прибор для путешественников. Показывает не только подробную карту измерения, но и всё происходящее в мире.
— И что, по нему можно увидеть прошлое и будущее?
— Нет, прибор автоматически настраивается только на то время, в котором находится его владелец.
— А почему мы раньше его не использовали? В 2284 году, например, или в Пятиречье? — поинтересовался Колька, который не утратил любознательность, даже пребывая в образе северного оленя.
— Реализатор весьма чувствителен к внешним помехам. Поэтому в будущем лысаковского измерения с его многочисленными электрическими приборами, торчащими даже из стен зданий, и уж тем более в Пятиречье, где даже муравьи пропитаны магией, он был бы практически бесполезен. Другое дело здесь, где на многие сотни километров вокруг нет ни то что лампочки или батарейки, а даже живых существ, — ответил Гунтас, прикрепляя упряжку к креплениям на санях.
Росомаха ловко запрыгнула и растянулась возле Серёжки. Надо сказать, что мальчик только обрадовался такому соседству, поскольку тёплое пузо, которым Валерка улёгся ему на ноги, приятно согревало продрогшие конечности.
Пелин взял в руки поводья и скомандовал: «Вперед, мудрый Колед! Тьфу ты, перепутал… Давай, Николай, скачи, неси нас вперед быстрее ветра!»
Без особых усилий олень сдвинул сани с места и побежал, набирая скорость, так что Серёжке пришлось схватиться руками за боковые перекладины, чтобы не выпасть на ходу. А росомаха, забавно расставив в стороны лапы, крепко вцепилась в оленьи шкуры когтями.
Пацараи со своей магией постарались на славу. Ни глубокий рыхлый снег, ни крутые подъёмы, образованные торчащими вверх обломками льдин, ни даже широкие трещины, из которых сочилась и тут же замерзала вода, не могли остановить прекрасного могучего оленя, который, казалось, не замечал ничего вокруг, продолжая ускорять свой бег. Лишь валивший из его ноздрей пар напоминал путешественникам, что их всё же везёт живое существо, а не супермощный вездеход.
Гунтасу с Серёжкой и Валеркой, тем не менее, от такой гонки стало немного не по себе. Хотя сани тоже являлись плодом магических фантазий, всё же им было далеко до совершенного животного. Они не умели летать и тем более парить, отчего грозились перевернуться даже на небольшой кочке, похоронив под собой пассажиров. А пару раз вообще чуть не провалились в широченную полынью, покрытую тончайшим слоем льда. Хорошо, что к этому времени олень уже набрал приличную скорость и сани просто проскочили опасный участок, оставив за собой тонкую змейку-трещину.
Холодный встречный ветер нещадно бил в лицо, и Серёжка предпочёл с головой спрятаться в оленью шкуру. Гунтас продолжал сверяться с показаниями реализатора, держась одной рукой за сани. Его жилетка, заботясь о здоровье своего хозяина, трансформировалась в роскошную шубу с длинными толстыми рукавами и огромным капюшоном, закрывшим не только голову, но и плечи транспортного работника. Не мудрено, что под такой защитой ему были не страшны ни мороз, ни ветер.
Росомаха, через какое-то время привыкнув к бешеным скачкам, успокоилась и, казалось, вообще уснула, лишь изредка подергивая ушами и негромко похрюкивая.
Примерно через час Гунтас попросил Кольку остановиться, чтобы сделать небольшой привал. Выпряг оленя, который тут же не спеша побрёл вокруг лагеря в поисках пищи. Растолкал росомаху, действительно крепко заснувшую, убаюканную дорожной качкой, и велел Валерке сбегать разведать обстановку. Тот нехотя слез с нагретой шкуры, спрыгнул с саней в снег и пополз к ближайшему холму, то и дело вытягивая шею и принюхиваясь. Забравшись на вершину, какое-то время вглядывался вдаль, после чего спустился с другой стороны и пропал из поля зрения.
— Где это мы? — покрутил головой Серёжка, осматривая всё тот же пустынно-заснеженный пейзаж. Если бы не длительная скачка с препятствиями, невольным свидетелем которой ему пришлось стать, мальчик бы подумал, что они вообще никуда не двигались.
— Уже близко к нужному нам месту. База находится на другом конце острова, вот и пришлось немного попутешествовать, — ответил Гунтас, извлекая из сумки несколько пузырьков с разноцветным песком внутри.
— Это хорошо, главное — выбраться из этой темноты. Не хочу, чтобы ночью на нас дикие звери напали, — признался Серёжка.
— Не выберешься, и дня тоже не будет. Сейчас на Северном полюсе стоит полярная ночь. И продлится она ещё почти месяц, — пояснил Гунтас. — Так что придётся путешествовать в сумерках.
— Это ты здорово угадал для скрытной операции. А чего тогда с погодой не предусмотрел, загнал нас в такую холодину!
— Если ты не в курсе, то сейчас зима, февраль месяц. Время не совсем удобное, но другого выхода нет. Да и пацараи советовали не рисковать. А летом здесь делать вообще нечего: и таять кругом начнёт, и лысаков-учёных столько понаедет, что ни одно тайное дело провернуть не удастся.
— Понятно, — кивнул Серёжка. — А что это у тебя в бутылочках?
— Помнишь, я тебе рассказывал, что в разных измерениях время течёт по-разному? И, проведя несколько недель в одном мире, ты можешь отсутствовать у себя дома всего лишь несколько минут. Естественно, что внутри одного измерения время движется с одинаковой скоростью. Сейчас мы находимся в лысаковском мире, только в другом времени. Стало быть, затраченный здесь час — это ровно столько, сколько ты будешь отсутствовать у себя дома.
На сон вам отведено всего восемь-девять часов, а завтра тебе в школу, если не забыл ещё. Сколько времени мы проведём здесь, я, честно говоря, не знаю, поэтому воспользуемся изобретением ведущих учёных Совета времён и измерений и немного обманем время.
— Что значит «обманем»? — не понял мальчик.
— Когда мы прибыли сюда, я сразу поставил временную метку, чтобы точно знать, сколько пробудем на Северном полюсе. После завершения нашего путешествия мы просто вернёмся в твоё время примерно часа в три-четыре утра, то есть в прошлое (по сравнению с естественным течением времени). И получится, что наше отсутствие продолжится всего несколько часов. Даже несмотря на то, что мы здесь можем провести целую неделю. А порошки мне нужны, чтобы обновить метки, которые на таком сильном ветру и морозе быстро теряют свой энергетический заряд.
— Помню-помню, Марфа нам рассказывала про свои злоключения с заклинаниями в измерении Арктикус, — кивнул головой Серёжка.
В это время к путешественникам приблизилась росомаха. В зубах хищный зверь держал часть сильно обглоданной ноги какого-то животного — то ли оленя, то ли коровы. Как ни в чем не бывало Валерка добежал до саней и ловко запрыгнул на них, не выпуская добычу из пасти. Уютно расположился на шкурах, которые, по всей видимости, уже стал считать своим персональным логовом, и принялся с аппетитом отрывать от кости оставшиеся куски мяса.
— Дружище, ты бы хоть пожалел мою нервную систему! — попросил его подошедший следом олень. — А если я сейчас при тебе начну жрать какую-нибудь дохлую росомаху, тебе будет приятно?
— Ты слишком серьёзно ко всему относишься, — с набитой пастью ответил Валерка. — Не забывай, что ты не олень, а лысак в обличии оленя. И жалеть других оленей тебе не положено. Я правильно говорю, Гунтас?
— Как сказать, — хитро улыбнулся пелин. — Может, пацараи посмотрят на вас да и решать оставить в шкурах зверей на всю жизнь. Посчитают, что в таком виде вы будете гораздо полезнее для измерения.
— И то верно! — поддержал шутку пелина Серёжка. — Подумаешь, лысаки! Да нас уже больше семи миллиардов, и сокращения не предвидится. То ли дело редкий экземпляр северного оленя или росомаха-переросток, может быть, самая крупная на планете. Да тебя, Валерка, будут рады заполучить все известные зоопарки мира! А уж, сидя в клетке, налопаешься мяса до отвала.
— Не смешно шутите, странная норвежская семья, — огрызнулась росомаха. — Пусть ещё попробуют меня поймать эти ваши учёные. Тут вот недавно один умник за мной с ружьём погнался, так я сквозь железную стену проскочил, даже ничего не почувствовал.
— Куда ты проскочил? — разом выкрикнули Серёжка и Гунтас.
— Я же говорю, там какой-то сарай стоял металлический. То ли строительная бытовка, то ли контейнер — разглядывать времени не было. Я на него прыгнул и сразу внутрь просочился. А это оказался склад продуктов и каких-то инструментов. Вот я оттуда ногу и слямзил. Пока до вас добирался, почти всю её съел.
— И что, тебя никто не заметил? — не поверил Колька.
— Почему? Заметили, я же говорил. Погода-то вон какая ясная стоит, да и я особо не прятался.
Бегу, значит, никого не трогаю. Смотрю — впереди небольшой поселок, домиков тридцать, не больше, и на улице никого. Решил туда заглянуть, разнюхать, что к чему.
Вдруг замечаю, что из-за угла одного строения кто-то за мной следит. Пригляделся, смотрю: там какой-то чудик стоит в толстом красном пуховике и здоровенной меховой шапке. Наверное, охранник, судя по ружью, которое он направил в мою сторону.
Бабахнул мужик в меня разок, но промахнулся, я ведь заранее вилять на ходу стал, так, чтобы попасть труднее было. Хотел уже дёру дать, да назад к вам вернуться, но потом вспомнил, каким шикарным даром наградили меня пацараи, и решил не торопиться с обратной дорогой. Добежал до ближайшей постройки и «нырнул» внутрь. Отсиделся там, покушал мясца, подождал, пока шум на улице стихнет, и к вам вернулся.
— Не понимаю, — выслушав Валерку, произнёс олень. — Ладно ты можешь через любые преграды проходить, словно горячий нож через сливочное масло. Но как ты такую здоровую кость умудрился с собой вынести?
— Думаю, что его способность автоматически передается всему, что касается росомахи в момент перемещения, — предположил Гунтас. — Надо будет это взять на вооружение. Мало ли придётся срочно сбежать откуда-нибудь. Кстати, как далеко находится этот полярный городок?
— Не знаю, я не больше получаса бежал. Даже не устал.
— Странно, почему-то на моём реализаторе никакого поселка поблизости нет. Может, сломался на морозе, — и пелин принялся слегка постукивать по стеклу и потряхивать прибор, желая вернуть ему работоспособность.
— Предлагаю подобраться поближе и самим всё увидеть, — предложил Колька, взял губами удила и без промедлений вложил их в руки Гунтасу. Тому ничего не оставалось, как снова запрячь животное, и, усевшись на сани рядом с Серёжкой и лежащей росомахой, тронуться в путь.
И действительно, не прошло и двадцати минут, как впереди замаячили невысокие постройки. Без раздумий Гунтас направил оленя прямо к ним.
— Тебе лучше слезть с саней и прибежать в поселок за нами чуть погодя, — посоветовал он росомахе. — Кто его знает, как нас там встретят. Тем более, что тебе уже был оказан «огнестрельный» приём.
— Как скажете, мудрый господин пелин, — прорычал Валерка и лениво спрыгнул с повозки прямо на ходу. Отчего плюхнулся в снег и утонул в нём словно бомба, сброшенная с низко летящего самолёта.
Серёжка стал, было, волноваться за друга — удастся ли тому выбраться, но спустя минуту облегчённо вздохнул, увидев, как на поверхности появилась наглая морда росомахи, припорошенная снегом.
По мере приближения к цели путешественникам удалось разглядеть детали поселения. Оно состояло из 30-40 одноэтажных домиков, собранных из модульных конструкций, расположенных по периметру метров в триста по каждой из сторон. Причем по трём из них постройки настолько плотно прилегали друг к другу, что сквозь них могла прошмыгнуть разве что только кошка или мелкая собака. Глухие наружные стены без окон и дверей придавали посёлку вид крепости.
С четвертой стороны (парадного подъезда, как справедливо отметил про себя Серёжка) посередине были сооружены из металлической сетки широкие ворота, закрытые на толстую цепь. Большего увидеть не удалось, тем более, что, как обещал Гунтас вскоре действительно снова началась метель.
— Стойте! Вы кто такие? — предупредительно поднял руку стоящий на страже ворот охранник с ружьём, Судя по красному пуховику и меховой шапке нереальных размеров, увеличивающих голову мужчины раза в три, это был тот самый тип, который намеревался застрелить Валерку.
— Эх, дать бы тебе сейчас лопатой по голове! — подумал про себя Серёжка, который мог потерять друга из-за этого обормота.
— Кто такие и что вам здесь надо? — повторил человек свой вопрос и навёл оружие на путешественников.
— Не стоит волноваться, уважаемый господин полярник, — живо спрыгнул с саней и как можно шире улыбнулся Гунтас. Потом направился к охраннику, слегка подняв вверх руки, демонстрируя самые мирные намерения.
— Мы – я и мой сын — простая норвежская семья. Занимаемся изучением родины предков. Исследуем окружающую природу, ищем редкие виды животных и птиц. Чисто
научный интерес, так сказать. Мы же учёные, стало быть, и дня прожить не можем без опытов и экспедиций.
— Как же, редкие виды! — недовольно хмыкнул охранник. — Да в этом дубаке можно только воспаление лёгких «найти» и обморожение рук и ног обнаружить после десятиминутной прогулки. А насчёт зверья, так это вообще мрак. То белые медведи на деревню нападут: что не пожрут, то поломают и раскурочат. Или зайцы и мыши, будь они неладны, на склад проберутся и запасы зерна и муки попортят.
— Ах, да, как же я вас понимаю, — сочувственно произнёс, покачивая головой, пелин. — От этих леммингов никакого спасу нет. И кто только выдумал таких прожорливых и быстро плодящихся тварей?
— Точно. А сегодня на меня вообще какая-то гадина пыталась напасть. Я даже не понял, кто это был. По виду очень смахивала на собаку или росомаху, только огромная, как полярный волк, но не волк — это точно.
— Может, вам показалось, дяденька? — наивно спросил Серёжка. — Сами говорите, что здесь холодно — наверняка спиртным балуетесь?
После слов мальчика сторож заметно смутился и даже немного отвернул голову, наверное, чтобы стоящий рядом Гунтас не смог уловить запах паров алкоголя.
— Тут ты не прав, малец. Я хоть и жалую водочку и виски, без которых на нашем «курорте» никак не обойтись, но знаю, о чём говорю. Мы, Нильссоны — потомственные охотники и рыболовы. И практически любого зверя с завязанными глазами опознать можем. Лично я из своего ружья попадаю в чайку, летящую на высоте пятьдесят метров.
И, потом, не только мне одному показалось. Драухас, охраняющий противоположную сторону нашего городка, тоже заметил эту зверюгу. Мы оба видели, как она до стены дома добежала и пропала куда-то, словно сгинула. Успели выстрелить пару раз, да только в такой темноте разве можно точно прицелиться?
— Сочувствую вам. Только не соблаговолите ли объяснить, куда это мы попали, сбившись с пути? — напомнил о себе пелин.
— Не знаю, куда вы ехали, но оказались совсем не там, где надо, — уже более миролюбиво ответил охранник. — Ну, ладно, вам, как землякам, я могу кое-что рассказать.
Я тут сам работаю недавно, около трёх месяцев. Завербовали нас на «Большой земле». Сказали, что здесь будет строиться какой-то объект для изучения космоса, что ли, я в этом слабо разбираюсь. Естественно, нужны охранники, поскольку рабочих и строителей необходимо защищать от хищного зверья, в особенности от белых медведей, которые здесь бродят в избытке.
Привезли нас сюда всего около ста человек, и принялись мы возводить городок. Модульные домики собираются быстро, поэтому через два месяца рабочий посёлок был полностью готов. После этого приехали ещё какие-то специалисты, несколько учёных и даже военные. Теперь мы ждём наступления лета, чтобы запустить основную стройку.
— И где же предполагается её начать? — как можно более равнодушным тоном поинтересовался Гунтас.
— А прямо здесь, — и охранник махнул рукой позади себя. — Видите, дома расставлены по периметру так, чтобы внутри образовался большой двор. Вот его и планируется полностью застроить. А потом просто разберём временное жилище и увезём обратно на материк.
— Знаете, уважаемый господин Нильссон, — поёжился Гунтас, не сводя просящего взгляда с мужчины, — я человек взрослый, стреляная утка, так сказать. Могу без воды и еды несколько суток обходиться. Но вот мой сынок совсем ещё маленький, ему исполнилось всего тринадцать лет. Говорила мне жена не брать кроху в столь сложное и опасное путешествие, но я её не послушал. И потом эта пурга, будь она не ладна! Из-за неё мы ещё вчера сбились с пути, а сани с провиантом и запасной одеждой случайно утопили, когда угодили в большую трещину во льдах.
Не будете ли вы так любезны пустить нас в посёлок на несколько часов, чтобы отдохнуть, обогреться и подсушить вещи?
— Ну-у, не знаю… — оглядывая путешественников, задумался сторож. — Объект-то у нас закрытый, никого из посторонних пускать не велено. Может, вы шпионы какие или воры?
— Да что Вы, какие мы шпионы? Вы на нас хорошенько посмотрите — старик да маленький мальчик, — поспешил развеять его сомнения пелин. — И потом, вы сами только что сказали, что основная стройка начнётся только через пару месяцев. Стало быть, у вас и охранять да и воровать толком нечего.
— Перестааань, отееец, — простонал Серёжка их своего мехового укрытия. — Видишь, не хотят нас сюда пускать. Видно, мы с тобой не такие важные персоны, и наши жизни ничего не стоят на этом свете. Ну не ел я целый день, и что с того, кого это волнует? Станет на Земле одним человеком меньше, так от этого остальным только польза. Меньше народу — больше кислороду…
— Да погодите вы! — расчувствовался верзила. — Я же не сказал «нет». Просто этот вопрос мне одному не решить. Надо посоветоваться с начальством. Кстати, оно у нас сносное. Обождите, я сейчас сообщу о вас кому следует.
Справившись с замершей молнией и немного порывшись в огромных боковых карманах, он извлёк небольшую рацию и попытался её включить. Однако сложная техника категорически отказывалась работать в суровых условиях. Мужчина принялся трясти её, постукивать рукой, даже снял защитную крышку и стал дышать на аккумулятор, надеясь, что тот, немного отогревшись, начнёт работать.
Гунтас с улыбкой смотрел на эти неловкие манипуляции.
— Вы позволите мне глянуть, в чём там дело? — участливо предложил он свою помощь. — Всё-таки я немного разбираюсь в технике.

Глава 15. Секретная база
— Да пожалуйста! — с готовностью протянул ему рацию охранник. — Эти дубовые железяки уже порядком измучили меня. Проще выкинуть их на свалку, чем заставить работать в наших суровых условиях.
Пелин бережно взял устройство из его рук и стал вертеть, осматривая со всех сторон. Потом уже сам снял защитную крышку, вынул аккумулятор и заглянул внутрь, делая вид, что проводит диагностику.
— Вот, готово – держите, — протянул он через минуту рацию Нильссону.
— Что, так быстро? — не поверил мужчина и даже немного вздрогнул, когда из динамика раздался хриплый недовольный голос:
— Чего тебе ещё, Хуго? Только заступил на дежурство и уже трезвонишь во все колокола! Случилось что?
— Не сердитесь, господин главный инженер. Дело в том, что к нашей базе подъехали два путешественника, отец и сын. Из-за этой проклятой метели они сбились с пути, плутали без еды и крова несколько дней и теперь просятся на ночлег.
— Кто такие? — спросил «хриплый».
— Какие-то норвежские исследователи скандинавской культуры. Кроме этого, эээ…
— Линдберг, Юхан Линдберг, — поспешил представиться пелин.
— Вот-вот, — продолжал докладывать охранник. — Господин Линдберг прекрасно разбирается во всяких приборах. Мою рацию починил за считанные минуты, а вы знаете, как ужасно эти штуки работают на морозе.
— Конечно, знаю, я же сам их закупал у каких-то азиатских прохиндеев. Чтобы я ещё раз с ними связался! Ладно, скажи своим следопытам, пусть заходят. Только их снегоходы загони сам: не хочу, чтобы они здесь во что-нибудь врезались и попортили дорогостоящее оборудование.
— Э, господин Кайтер, — немного замялся охранник. — Дело в том, что они прибыли не на вездеходах, а на простой оленьей упряжке. Как поступить в этом случае?
В динамике раздался сиплый смех, потом человек откашлялся и сказал:
— Упряжке? Что, прямо так взяли и привязали оленя к санкам? Ах-ха-ха! Уж не сам ли Санта-Клаус пожаловал к нам в гости. Что-то он припозднился, на улице уже почти весна. Выходит, что и вправду заблудился. А с ним кто — эльфы?
— Ну, господин Юхан действительно весьма маленького роста, но на эльфа не похож, хотя я их никогда и не видел. А сынок его вполне себе обычный мальчуган. Даже напоминает моего младшенького.
— Ладно, хватит трепаться. Пусть заезжают вместе со своими оленями. Только аккуратнее, чтобы не разбили мне ничего! А ты, Нильссон, давай завязывай с виски, а то следующий раз снежного человека на базу притащишь…
Охранник, обрадовавшийся благосклонности начальства и тому, что может помочь землякам в трудной ситуации, живо кинулся к замерзшей цепи и, ловко размотав её, гостеприимно распахнул ворота. Легкие створки тут же стали бешено хлопать на ветру, и Гунтасу пришлось прийти на помощь мужчине, чтобы усмирить их, прикрепив специальными крюками к стенам крайних домиков. После чего он взял оленя под уздцы и медленно вошёл на территорию поселка. Втянув за собой сани с Серёжкой, животное остановилось, и путешественники огляделись по сторонам.
Нильссон не соврал. Действительно, внутреннее пространство городка было почти пустым, если не считать нескольких неработающих обледенелых экскаваторов, бульдозера и бурильной установки, сиротливо стоящих в самом центре. Уличное освещение в посёлке отсутствовало. Его бы с лихвой заменили ярко светящиеся окна без занавесок, которых было по два в каждом домике. Но, к сожалению, лишь в некоторых мелькал тусклый свет.
У двери каждого домика были припаркованы новенькие снегоходы, мощные и быстроходные. Серёжка мечтал купить себе такой, когда вырастет. По телевизору показывали, как они способны развивать скорость свыше ста двадцати километров в час.
— На таком крутом аппарате можно всё Подмосковье за день объехать! Вот бы мне разрешили прокатиться на одном из них хоть разик, — размечтался мальчик.
— Держи карман шире, — сквозь губы, не раскрывая рта, ответил олень. — Нам теперь главное отсюда живыми выбраться, вон как у них всё строго — охрана, рации, сотрудники-амбалы.
— Тише ты, Колька! Дурак, что ли? — опешил Серёжка и даже вылез из согревающей его оленьей шкуры. — Ты понимаешь, что будет, если охранник тебя услышит?
— Не услышит. Вон, смотри, пошёл куда-то с ружьём наперевес. Похоже, снова Валерку заприметил.
Серёжка обернулся и увидел, как Нильссон, действительно, крадучись, стал отдаляться от ворот в темноту, держа своё оружие наизготовку. Через мгновение раздался выстрел, и сразу же что-то большое и тяжёлое с силой ударило в металлическую стену одного из домиков.
— Вот неудача, снова ушёл! — раздосадовано произнёс вернувшийся вскоре мужчина.
— Кто ушёл? — «не понял» Гунтас.
— Да та самая зверюга, о которой я вам давеча рассказывал. Теперь я её получше разглядел. Всё-таки это оказалась росомаха, только больно уж крупная, я таких даже в зоопарке не видал. Ума не приложу, откуда она здесь взялась и чем питается? Белые медведи, понятное дело, на тюленей и детёнышей моржей охотятся. Могут лапами двухметровый лёд проломить, чтобы добычу поймать, сам видел однажды. Но росомаха-то гораздо мельче и слабее. Ей здесь ловить почти нечего. По всему выходит, что забрела к нам с материка: наверное, заблудилась, как и вы…
— Хочу отметить сразу, что мы к этому хищнику никакого отношения не имеем и в глаза его не видели, — поспешил уточнить пелин.
— Ладно, я с ней потом разберусь. А пока давайте пройдём в наш центральный офис, — предложил охранник и стал помогать Серёжке скинуть с себя тяжёлые шкуры и слезть с саней.
К оленю-Кольке тут же подбежали рабочие из обслуживающего персонала и, бережно взяв за уздечку, увели в направлении столовой, чтобы накормить и напоить животное.
Путешественники в сопровождении Нильссона направились к единственной постройке в городке, рядом с которой горел тусклый уличный фонарь. Над входной дверью развевался синий флаг с изображением красного льва, держащего в лапах щит и меч. Миновали огромный двор, взошли на крыльцо и распахнули дверь, впустив в тёплое помещение целое облако ледяного пара.
Внутри домик оказался вместительнее, чем могло показаться снаружи. Он состоял из одной большой гостиной, в которой была выгорожена кухонная зона. Там помещался небольшой прямоугольный стол с табуретками и простенький кухонный гарнитур с газовой плитой на две конфорки и круглой раковиной. Чуть поодаль стояла круглая чугунная печка «буржуйка» с раскаленной трубой, уходящей под потолок, и весело потрескивающим горящим нутром.
Всё остальное пространство занимали двухъярусные кровати, расставленные вдоль стен. В самой середине буквой П распластался низкий кожаный диван, заваленный журналами, книжками и пустыми пачками из-под чипсов и печенья. По всей видимости, это было излюбленное место отдыха обитателей жилища.
На противоположной от входа стене Серёжка разглядел две узкие двери. Судя по надетому на ручку одной из них рулону туалетной бумаги, это были ванная комната и туалет. Вообще мальчику на миг показалось, что он попал в выставочный зал мебельного магазина ИКЕА, не хватало только толп покупателей с тележками и горящими (в предвкушении скидок) глазами.
Освещался домик коптящей керосиновой лампой и парой толстых свечей, расставленных на столе и подоконниках.
— Закрывайте быстрее дверь, а то выстудите мне комнату! — грозно приказал высокий худой мужчина, сидящий за столом. Перед ним стояла тарелка с дымящимся супом, который он без особого энтузиазма черпал алюминиевой ложкой и выливал назад. Куда более охотно он прикладывался к полупустому квадратному стакану с жидкостью цвета не очень крепко заваренного чая с кубиками льда, плавающими на поверхности.
— Виски хлещет! — догадался мальчик, отец которого тоже любил после тяжёлой трудовой недели выпить этого благородного напитка.
Рядом за столом сидел ещё один человек — крепыш маленького роста с огненно-рыжей бородой и такой же копной волос, непослушно торчащих в разные стороны. Даже толстый шерстяной свитер с высокой горловиной, именуемый «водолазным», не мог скрыть здоровенные рельефные мышцы на руках, плечах и спине «рыжего». Он, в отличие от своего соседа, с аппетитом уплетал суп, заедая его большим бутербродом из хлеба, масла и ветчины. Перед ним также стоял стакан из-под виски, только уже пустой.
— Смелее проходите! — скомандовал худощавый путешественникам. — Сбрасывайте свою одежду и давайте к столу. Может, хоть вы поможете мне одолеть этот дурацкий суп.
Серёжка был рад приглашению и живо скинул с себя шубу и шапку. В домике было так сильно натоплено, что даже недолгое пребывание в уличной одежде становилось невыносимой пыткой. Гунтас, наоборот, лишь снял меховой капюшон, который вместе с рукавами тут же втянулся в жилетку, став практически незаметным, и расстегнул пару верхних пуговиц.
После этого путешественники проследовали к столу и заняли предложенные места.
— Вот вам, не стесняйтесь! — не без усилий мужчина снял с плиты здоровенную кастрюлю и поставил в центр стола. После чего вручил путешественникам по ложке и куску хлеба. — Можете есть прямо отсюда. Всё равно чистых тарелок уже не осталось, а мыть грязные нет никакого желания. Ветчина и сыр на столе…
— Зря ты наговариваешь, Рик, — смахивая с губ хлебные крошки, сказал «рыжий». — Похлёбка сегодня получилась на редкость наваристая и вкусная. Просто у тебя плохое настроение, вот ты на всех с утра и кидаешься.
— А откуда ему взяться, хорошему настроению, а, Мартин? Нет, ты мне скажи… Мы здесь всего три месяца, а у нас уже полетел главный генератор. Если так пойдёт дальше, то о начале строительства в мае месяце и говорить нечего, — вспылил худощавый, как будто забыв о присутствии посторонних.
— Позвольте представиться, — решил немного разрядить обстановку пелин. — Меня зовут Юхан Линдберг. Я учёный-исследователь, сотрудничаю с Норвежским полярным институтом. Собираю сведения о природе Северного полюса. Флора, фауна, культура и обычаи древнескандинавских народностей — меня интересует практически всё.
Также я занимаюсь изучением проблемы изменения климата. А это мой сын Вигго, он частенько сопровождает меня в путешествиях, — представил он Серёжку.
— Да уж, изменение климата нам бы сейчас совсем не помешало! — задумчиво глядя, как суп выливается из ложки в тарелку, произнёс Рик. — Из-за этой проклятой метели мы не можем даже толком расчистить строительную площадку. А скоро прибудут первые экипажи с материалами и техникой. И куда прикажете её ставить? Не в снег же закапывать. Ещё этот генератор, будь он неладен. Почти неделю живём, как кроты, в полной темноте.
— Можно полюбопытствовать насчёт вашего генератора? — с аппетитом поедая суп с мягким белым хлебом, спросил Гунтас. — Дело в том, что я немного разбираюсь в технике. В молодости я даже работал механиком на одной из буровых установок в Северном море.
— Извините, я не представился, — худощавый вытер руку и протянул её транспортному работнику. — Рик Кайтер, главный инженер полярной базы. А этот рыжий качок — Мартин Крэк, начальник нашей службы безопасности. В прошлом чемпион Европы по боям без правил. Драться он, конечно, умеет, но вот в остальном просто груда бесполезного мяса.
Как ни странно, но Мартин отреагировал на эту злую шутку раскатистым смехом, обдав путешественников вылетевшими изо рта капельками супа и крошками от бутерброда.
— С генератором полная беда: четвёртый день как умер, не успев проститься и написать завещание. Мы уже вызвали специалиста с Большой земли, но, как назло, два гарантийных инженера одновременно слегли с гриппом и высокой температурой. Поэтому не могут к нам выехать. Да я бы их и не пустил в таком состоянии. Перезаражают мне парней, что я потом буду делать без лекарств и врачей?
— Раз такое дело, — заключил пелин, проглатывая очередную порцию горячего варева и довольно зажмуривая глаза, — предлагаю после обеда пойти и посмотреть на него, хуже уж точно я не сделаю.
— Почему бы и нет? — оживился Рик. — Может быть, вы действительно сказочный эльф? Особенно, если учитывать Ваш рост и крошечные ручки. И примчались к нам на своём волшебном олене, чтобы помочь в беде, а-ха-ха-ха… — и главный инженер залился низким сиплым смехом, выдавая натуру весельчака и балагура.
— Такой большой и такой взрослый, а всё ещё верите в сказки, — беззлобно поддел его Гунтас. — Ну что, Сер… то есть Вигго, ты наелся? Тогда, может быть, составишь нам компанию и поможешь с осмотром? Сам знаешь, со зрением у меня проблемы, поэтому постоишь рядом, подержишь фонарь.
— Конечно, отец! — с готовностью откликнулся Серёжка, быстренько запихал в рот остатки хлеба с ветчиной, вышел из-за стола и направился к вешалке с одеждой.
Минут через пять все вышли из тёплого домика и окунулись в обжигающую тьму. Рыжий Мартин шёл первым и прорезал дорогу сквозь густой снегопад мощным противотуманным фонарём. За его широкой спиной пристроился Серёжка, радуясь тому, что все колкие снежинки и ледяной ветер достаются не ему. Далее следовал Гунтас, а замыкал группу Рик, который также держал в руках яркую переносную лампу.
— Я смотрю, господин Линдберг, Вы даже не удосужились надеть дополнительную куртку. Как были в своей жилетке, так в ней и остались, — оглядывая пелина со спины,
заметил главный инженер. — Никак не могу понять, что за мех использован при изготовлении вашей одежды? Я такого раньше не встречал.
— Если Вы умеете хранить тайны, то я вам отвечу, — бросил через плечо Гунтас.
— Не беспокойтесь, что-что, а без секретов не обходится ни один день в моей жизни, — успокоил его Рик.
— Тогда слушайте. Это и не мех вовсе, а живое существо. Оно греет меня, когда становится холодно, и дарит прохладу, когда на улице стоит жара!
Идущий впереди Серёжка не поверил своим ушам. Он было решил, что от мороза пелин сошёл с ума. Однако путешествия по временам и измерениям научили его не торопить события и трижды подумать, прежде чем что-то сказать.
— А-ха-ха-ха-ха, ну вы и шутник, Юхан. Живая одежда — это же надо такое придумать! А-ха-ха! Вам бы не природу изучать, а сказки для детей писать.
— Рад, что смог вас развеселить, — ответил пелин. — На самом деле, это мех полярного волка, обработанный специальным способом. Я сам толком не знаю, мне её подарили друзья из крупной меховой компании. Сказали, что теплее этого меха на свете не сыскать. И они оказались правы. И в помещении в нём почему-то не жарко.
— Вы мне потом адресочек этой фирмы черкните, — обернувшись, попросил Гунтаса Мартин. — Я, знаете ли, человек спортивный, жиром на теле не избалован. На морозе мои мышцы через полчаса превращаются в каменные мешки, которые потом ноют и болят несколько дней. Ни согнуться, ни разогнуться. Если бы не алкогольная анестезия, уж и не знаю, как жил бы.
— Всенепременно, — с готовностью ответил пелин. — Я так понимаю, здесь находится ваш знаменитый главный генератор?
В пяти метрах перед путниками возвышался длинный сорокафутовый контейнер, в каких обычно перевозят грузы по морю. От него во все стороны по земле, словно змеи, расползались толстые чёрные электрические кабели. Двери контейнера были чуть приоткрыты. Туда периодически задувал ветер, вылетая наружу со свистом и сильным запахом бензина.
Мартин передал фонарь Серёжке, а сам, поднатужившись, отодвинул железную створку, уже на треть занесённую снегом. После чего зашёл внутрь и щёлкнул маленьким выключателем под самым потолком. Пространство контейнера озарилось тусклым светом, идущим от нескольких настенных светильников.
— Вот он, наш чудо-агрегат, — указал Рик рукой на занимавший две трети помещения генератор, рядом с которым стояли пустые и полные канистры с топливом.
— А зачем он вообще нужен, и почему настолько важен для работы базы? — поинтересовался Серёжка, которому до этого дня не приходилось видеть подобного гигантского оборудования.
— Это промышленный генератор с компьютерными «мозгами». Им можно управлять на расстоянии по Wi-Fi. Работает на бензине. Служит для выработки электрической энергии. Тебе, надеюсь, не надо объяснять, для чего нужно электричество? — усмехнулся Рик.
— Это лишнее. Каждый первоклассник знает, что на электричестве работают все современные приборы, от лампочки до холодильника. Я просто не знал, что они бывают такими большими. У нас на даче тоже есть генератор на случай отключения тока, но он совсем крошечный по сравнению с этим.
— Где у вас? — не понял Мартин и заметно напрягся.
— Мальчик так называет сарай, в котором я провожу свои эксперименты, — поспешил на помощь Серёжке Гунтас. — Где-то вычитал это смешное слово «дача», и теперь именует им всё что ни попадя.
— Понятно… Приступайте, господин Линдберг. И да поможет вам бог.
— Думаю, что мы провозимся здесь какое-то время, поэтому можете оставить нас и заняться своими делами, — предложил Гунтас.
— И то верно, — посмотрев на часы, согласился рыжий Мартин. — Как раз наступило время вечернего обхода. Пойду проверю, не окоченели ли там мои парни на своих постах.
— Погоди, я с тобой: надо связаться с Центром, узнать о планах на следующую неделю, — поспешил за ним главный инженер. — Всё равно уже смотреть не могу на этот железный гроб — одно расстройство…
Когда мужчины ушли, Гунтас подошёл к генератору и слегка похлопал по нему маленькой ручкой. Тотчас на передней панели управления мягким зелёным светом загорелась небольшое квадратное пятнышко.
— Сергей, помнишь, я прислал тебе пуговицу?
— Которую передал мне Эрлок?
— Да, ту самую, с помощью которой ты общался со своим смартфоном. Надеюсь, она у тебя с собой?
— Да, я на всякий случай положил её в карман рубашки. Вот она, держи! — и мальчик протянул пелину пуговицу.
Гунтас приставил её к зелёному пятну и нажал на железном корпусе кнопку ON. Без промедления экран на панели управления зажегся, и по нему побежали ряды сменяющих друг друга цифр и латинских букв. Было видно, что техника загружается и проверяет исправность основных компонентов.
Здравствуйте, люди! — появилась крупная надпись на экране. — Я – Генерик №213454. Чем могу быть вам полезен?
— А почему он не сказал, что является гражданином цифрового мира, и не дал нам прочитать длинное и нудное соглашение о «Добровольной помощи»? — не понял Серёжка.
— Потому что у него нет звукового динамика. Кроме этого, цифровой мир будет сформирован ещё только через три года в 2012 году. А сейчас 2009, — пояснил пелин.
— Ничего себе, я ещё не бывал в прошлом! А зачем ты нас так далеко «закинул»?
— В этом году, в мае месяце начнётся строительство секретной полярной базы, на месте которой мы с тобой сейчас находимся. Проанализировав временные нити прошлого и будущего, Совет времён и измерений пришёл к выводу, что именно её деятельность подтолкнёт лысаков к Великой планетарной войне. Здесь станут приниматься самые безумные решения, которые потом будут передаваться в виде приказов армиям враждующих государств.
— Ты уверен? — не поверил мальчик. — Посмотри на этих горе-полярников. То у них техника ломается, которую они не могут починить. То обычная росомаха наведёт ужас на охрану.
Я не ломался, — «запротестовал» буквами Генерик. — Уважаемые существа попросили меня сымитировать «выход из строя», что я и сделал, оставаясь в нерабочем состоянии ровно до вашего прихода. Теперь, я так понимаю, срок нашей договорённости истёк, и я могу спокойно продолжить добровольную помощь людям?
— Бесспорно! Спасибо вам огромное за содействие. Если понадобится помощь, обращайтесь в любую минуту, — почтительно поклонился прибору Гунтас и, убрав пуговицу от светового пятна, спрятал её в заплечной сумке.
Генератор пару раз дёрнулся всем корпусом, потом «чихнул» ещё раз и завелся, оглушив путешественников звуком разогревающегося двигателя внутреннего сгорания. Помещение потихоньку стало наполняться выхлопными газами.
— Пойдём, здесь нам делать больше нечего. Генерик и сам прекрасно знает, как ему быть, — и Гунтас, взяв Серёжку за руку, вывел его на улицу, где уже один за одним зажглись шесть ярких прожекторов на высоких мачтах, осветив место будущей строительной площадки. Окна домов тоже не отставали от них, постепенно оживая и озаряя тёплым жёлтым светом уличное пространство перед строениями.
— Не может быть! — радостно кричал на бегу приближающийся к ним Рик. — Вам удалось починить эту груду металлолома! Я лично возился с генератором два дня, но потом плюнул, так и не поняв, в чём причина поломки, – подбежал он к путешественникам и стал жать Гунтасу руку и горячо обнимать.
— Ну, полно вам, господин Кайтер, — проворчал не любящий телячьих нежностей транспортный работник. — Ничего особенного мы не сделали, просто немного проявили сноровки и опыта работы с подобными устройствами.
— Замечательно! Но в чём же было дело?
— Немного окислился один важный датчик, который передавал информацию на центральный блок управления.
— И всего-то? — усомнился главный инженер. — Странно, что я этого не заметил…
— Не мудрено. В то место, где он расположен, можно добраться, только имея такие миниатюрные ладошки, как у меня или у совсем маленького ребёнка. Даже мой сын Хьюго, будучи подростком, уже не справился.
— Подумать только, такое важное секретное мероприятие могло сорваться из-за отсутствия на базе маленьких ручек, — удивился Рик.
— Какие такие секреты вы имеете в виду? — праздным тоном поинтересовался Гунтас.
— А… я? Ничего-ничего, просто так, к слову пришлось, — поспешил замять тему мужчина.
— Знаете что? — продолжил он через некоторое время, продолжая о чём-то напряженно думать. — Давайте поступим следующим образом: как я понимаю, вам торопиться особо некуда. Поэтому предлагаю хорошенько отдохнуть в нашем посёлке. Наберётесь сил, покушаете, отоспитесь, дадите отдых вашему красавцу-оленю. А через несколько дней, когда прибудет основная группа строителей, можете спокойно продолжить своё путешествие.
— Вы точно уверены, что мы не помешаем на вашем закрытом и строго охраняемом объекте? — спросил Гунтас. — Вам потом не влетит от начальства?
— Мне попадёт гораздо сильнее, если к назначенному сроку мы не подготовим базу к приёму техники и оборудования. Где я потом буду разыскивать ваши золотые ручки, случись очередная поломка? Не отрезать же мне их и хранить в сейфе? А-ха-ха-ха!
— Ну у вас и шуточки… Ладно, так уж и быть. Небольшой привал нам с сыном не помешает. А дела подождут. Я всегда говорил, что Северный полюс не терпит суеты, — согласился пелин. — Только не дольше трёх дней, а то сорвёте нам все планы.
— Договорились! Пойдёмте, я поселю вас в один из свободных домиков. Там весьма тепло и уютно, и холодильник забит до отказа разными вкусностями.
— Только прошу вас, прикажите, чтобы оленя привели туда же. Он очень не любит, когда не видит меня и сына долгое время. Начинает нервничать и плохо себя вести, — попросил пелин.
— Да без проблем. Доставим в лучшем виде, с рогами и копытами. Только следите за ним сами, у нас и без вашего зоопарка работы хватает.
Рик с путешественниками прошли почти через весь поселок и остановились у типового одноэтажного домика с чёрными потухшими окнами. Главный инженер отпер дверь, зажёг свет и вошёл внутрь. Серёжка и Гунтас проследовали за ним.
ИКЕА снова гостеприимно распахнула двери, с той лишь разницей, что диван для отдыха в центре гостиной был абсолютно чистым и аккуратно застелен шерстяным пледом. Всё остальное: кухня, стол, двухъярусные кровати и прочее, — было абсолютно таким же, как и в обители инженера и рыжего Мартина.
— Располагайтесь, а мне пора проводить ежедневный инструктаж, — и Рик направился к двери, на ходу отдавая приказания по рации: «Свен, Ларс, живо приведите к дому №21 оленя, на котором приехали наши гости. И погасите уже, наконец, эти дурацкие прожектора: нечего топливо тратить, когда рабочий день подошёл к концу».
— Ну, всё, операция «Внедрение» прошла успешно, — довольно отметил Гунтас. Снял ботинки и устало опустился на широкий кожаный диван, удовлетворённо вытянув ноги.
Серёжка не торопился раздеваться, поскольку генератор запустили совсем недавно и помещение ещё не успело нагреться за счёт небольших электрических тепловых конвекторов, развешанных вдоль стен. Поэтому, как был в одежде, так и плюхнулся на мягкую кожу рядом с пелином.
— Значит, всё это было подстроено: и «поломка» генератора, и внезапная болезнь гарантийных инженеров?
— Ты ещё забыл про вовремя севший аккумулятор в рации сторожа, — уточнил пелин. — Не подстроено, а спланировано! Иначе нам ни в жизнь сюда было бы не попасть. Ты же сам видел, что базу днём и ночью стережёт вооруженная охрана. И чужаков здесь не ждут.

Глава 16. Неприятная встреча
— То-то я удивился, когда главный генератор с нами заговорил, — признался мальчик. — Это пацараи попросили его сломаться на время?
— А-ха-ха, ну ты сказал! — засмеялся Гунтас. — Забот у старцев больше нет, как опускаться до общения с лысаковской техникой. Для этого есть менее важные персоны.
— А что это за пуговица, с помощью которой можно разговаривать с любым прибором? Очередная магическая штучка? — поинтересовался Серёжка.
— На этот раз ты не угадал. Магией здесь и не пахло. Это универсальный портативный сканер из 2300 года лысаковского измерения. Способен за считанные мгновения распознать внутреннее устройство любого прибора, провести диагностику и заставить оборудование общаться с владельцем.
— Как-то странно, — усомнился мальчик. — Техника разговаривает с человеком, просто невероятно!
— А что тут странного? Возьми хоть свой смартфон. Микрофон и динамик у него есть, звуковая плата и программа обработки любых сигналов тоже. Стало быть, слушать и говорить он может без проблем. Теперь глаза — у твоего телефона целых две камеры, спереди и сзади корпуса. Вот и решена проблема. Ты же не удивляешься, когда смотришь фильм по своему гаджету или слушаешь музыку?
— Наверное, ты прав, — задумчиво произнёс Сергей, вспоминая недавнюю беседу со Смарти. Тот действительно общался с мальчиком лишь с помощью заложенной в памяти информации, а когда не знал, что ответить, обращался за новыми данными к другим устройствам.
— Получается, что создание Цифрового мира стало возможным и без изобретения полноценного искусственного интеллекта?
— В твоё время да, — подтвердил пелин. — Да и зачем он нужен, сам подумай! Даже большинство лысаков существуют по простому алгоритму: «Знаю — делаю. Не знаю — значит, не делаю, и придумывать не буду, как сделать». Их жизнь ограничивается минимальным количеством информации, заложенной в памяти. И ничего, как-то существуют.
— Чего-то я устал, — зевнул Серёжка, которого разморило в уже порядком натопленном помещении. — У нас есть время, чтобы поспать?
— Этого добра теперь полно! Нужная нам персона появится на базе только завтра к вечеру. Так что иди отдыхай. У себя дома ты в это время уже третий сон, небось, видишь.
Мальчик неспешно встал с дивана, снял сапоги, шапку и шубу, закинул их на вешалку и направился к ближайшей кровати.
— Ты не возражаешь, если я лягу снизу? Лезть наверх уже нет никаких сил! — поинтересовался он у пелина.
— Валяй, мне и тут неплохо, — забираясь с ногами на диван и накрываясь пледом, ответил Гунтас.
Серёжка с разбегу плюхнулся на нижнюю койку. В то же мгновение большое толстое одеяло, которым была застелена кровать, пришло в движение, и кто-то чувствительно укусил мальчика за ногу.
— Аааааа! — заорал тот больше от испуга, нежели от боли, и пулей соскочил со своего места.
— Что случилось? – встрепенулся уже начинавший засыпать пелин и мгновенно запустил обе руки в свою сумку.
— Меня сейчас кто-то цапнул за ногу! Похоже, что здесь водятся крысы, — пояснил мальчик, отойдя от кровати на значительное расстояние.
— Сами вы крысы! — показалась из-под одеяла недовольная морда росомахи. — То безумные скачки устраиваете, то поспать не даёте. Что я вам, железный трансформер?
— Валерка, дурак, ты меня до смерти напугал! — облегчённо выдохнул Серёжка. — Какого лешего ты вообще сюда залез? Сидел бы на своём продуктовом складе и ждал команды.
— Там темно и холодно. И к тому же всё время кто-то шастает: то повара, то уборщики. Надоели до жути, даже поесть нормально не дали. А здесь комфорт по высшему разряду: и тепло, и мягко. Что вам, жалко, что ли?
— Конечно, не жалко, располагайся где хочешь, только предупреждать надо! А если бы мы не одни пришли, а с охранниками? Здесь бы они точно из своих ружей не промахнулись по твоему толстому заду.
— Ты про свою тощую пятую точку вспомни, когда в следующий раз на улице мёрзнуть будешь! — парировал Валерка. — Иди лучше на верхней полке спи, а то чуть лапу мне не сломал своими прыжками.
— Разобрались – и ладно, давайте спать, утомили уже! — убрав сумку, снова спрятался под плед пелин.
Серёжка забрался на верхний ярус и, свесившись оттуда, шёпотом продолжил разговор:
— А ты как вообще понял, что нас поселят именно в этом домике? Твой любимый продуктовый склад находится далеко от этого места, и услышать или учуять наши запахи ты просто не мог!
— Больно надо! — не вылезая из-под одеяла, ответил Валерка. — Пока вы с Гунтасом сначала суп жрали, а потом какой-то вонючий шкаф чинили, я успел во многие домики заглянуть и разнюхать, что к чему. Оказалось, что почти все они заняты рабочими, кроме этого и ещё парочки на другом конце посёлка. Поэтому определиться с местом вашего будущего ночлега было не так сложно. А когда сюда ещё и Кольку повели, окончательно понял, в какой домик надо залезать.
— Точно — Колька! Снова мы о нём забыли, как тогда о птице Колед в Пятиречье, — вскочил на кровати мальчик и больно ударился головой о низкий деревянный потолок. Словно не замечая этого, стремительно спустился по лесенке и побежал к вешалке за одеждой. Страшная картина промелькнула в голове у подростка: Сильная пурга, жуткий мороз, тёмный и зловещий Северный полюс. И посреди всего этого лежит бездыханное тело прекрасного оленя, который замерз, будучи не в силах оторвать верёвку и уйти с улицы в тёплое убежище.
— Что ещё у вас там стряслось? — не открывая глаз, пробубнил Гунтас. — Вы можете хоть пару часов ничего не делать, а просто спокойно полежать?
Тем не менее его ручка ловко извлекла из кармана жилетки пузырёк с жёлтым порошком, который пелин без промедлений рассыпал перед диваном. Крупинки превратились в небольшие пузыри и полопались, так и не долетев до пола.
— Колька на улице, — успел выкрикнуть Серёжка, выбегая из жилища.
Оказавшись снаружи, он понял, как сильно ошибался. Олень лежал на животе прямо в снегу, поджав под себя ноги. Широкие сани, стоящие рядом, служили преградой от сильного ветра и снега. Рядом с животным стояла большая лохань, доверху наполненная зерном и пищевыми отходами. Колька то и дело лениво прикладывался к своей «миске» и выуживал оттуда пару вкусных кусочков. Весь вид его выражал сытость и полное удовлетворение от происходящего. А по тому, как ритмично ходили раздутые бока, можно было догадаться, что животному не холодно, а, наоборот, жарко.
— Это что у тебя там? — вслед за Серёжкой выглянула из-за двери росомаха. Валерка без церемоний спрыгнул с крыльца и подошёл к лохани. Что-то там понюхал и, ловко зацепив лапой кусок варёной рыбы, тут же засунул его себе в рот.
— Иди отсюда, быстро скройся! — приказал Сергей. — Если тебя увидит кто-нибудь из рабочих, тогда наша секретная операция будет провалена. Я тебе потом из столовки пару кусков мяса принесу, – он подошёл к оленю и погладил его по загривку:
— Привет, Колян. Как ты здесь на улице — не замёрз?
— Нормалёк, Серега. Когда вернёмся домой, я смогу сразу докторскую диссертацию защитить о жизни и нравах северных оленей. Весь материал, можно сказать, через себя пропустил.
— Я вижу, вон как живот раздулся. Ладно, Валерка, а ты-то чего так разожрался?
— А что, отказываться прикажешь? Они кормят и кормят, подкладывают и подливают. Я что, виноват, что у этих скандинавов олень — практически священное животное, как корова в Индии. Жители посёлка обрадовались, словно малые дети, когда меня увидели.
— Да уж, Валерке оказали куда менее тёплый приём, — пошутил Серёжка. — Ладно, если у тебя всё в порядке и от холода ты не страдаешь, тогда пойду спокойно спать.
Мальчик вернулся в дом, пропустив перед собой прошмыгнувшую росомаху. Забрался на второй этаж и сразу же заснул. Валерка растянулся на нижней полке и через минуту захрапел, подёргивая во сне верхней губой и повиливая коротеньким хвостиком.
— Ну, наконец-то, блаженная тишина, — Гунтас тихонечко встал со скрипучего кожаного дивана и растворился в воздухе.

***
— Многоуважаемые пацараи! — чинно обратился к старцам пелин, попутно стряхивая с жилетки прилипшие снежинки.
— Мы внимательно слушаем тебя, Гунтас Великолепный, — ответил Джинта, — Хотя, честно признаться, члены Совета пребывают в лёгком недоумении по поводу твоего внезапного визита.
— Я и сам его не планировал, — признался транспортный работник. — Просто слова Сервоета Младшего никак не дают мне покоя. А что, если мы действительно ошиблись и отправились не в то время и не в то место? Вы же понимаете, что даже незначительное вмешательство в жизнь измерения может привести к полному хаосу в череде последующих событий.
— Ты подвергаешь сомнению наше решение? — вскочил из-за стола эмоциональный Карфиус. — Да знаешь, что я за это могу с тобой сделать? Лерак, одолжи мне свой испепеляющий браслет ненадолго. Я поджарю этого наглеца, как куропатку!
— Ага, ты воспользуешься моим оружием, а мне потом отвечать? Нет уж, хитрый толстяк, разбирайся с пелином без меня. Тем более, я считаю, что в его словах есть доля истины, — спокойно ответил боевой пацарай. — Лысаки уже тысячу раз доказывали, что способны развалить даже самую стройную и выверенную форму социального сосуществования.
Вспомните, сколько славных и развитых человеческих империй были разрушены горсткой диких варваров. Сколько времени и средств лысаки тратили на оборону от внешнего врага, а в результате оказывались побеждёнными «врагом» внутренним, став жертвой своих амбиций, комплексов и суеверия. Я считаю, что нам вообще не следует вмешиваться в течение жизни измерения. Если уж мы доверили лысым обезьянам «Ключи от мира» на сто тысяч лет, так давай хотя бы выдержим этот срок.
— Тише, тише, уважаемые члены Совета, — примирительно поднял руку Джинта. — Я рад, что каждый из нас по-прежнему может свободно высказывать своё мнение, не
кивая на ранее принятые решения. Тем более, что никто не застрахован от ошибок, даже мы.
Поэтому предлагаю ещё раз обсудить проблему, учитывая замечания Гунтаса Великолепного и Сервоета Младшего. А господин пелин может отправляться назад. О своём решении мы сообщим в кратчайшие сроки и передадим его на твой персональный магометр.
И старцы, встав из-за стола, немедленно исчезли из зала заседаний в неизвестном направлении. Гунтасу не оставалось ничего другого, как вернуться в тёплый уютный домик на Северном полюсе. Аккуратно переступив через росомаху, которой стало жарко на кровати и она улеглась прямо у двери на прохладный пол, пелин лёг на диван и забылся сном.

***
— Гунтас, вставай! — теребил пелина за плечо Серёжка.
— Что случилось? Зачем ты меня будишь в такую рань? — недовольно отозвался тот, не высовываясь из-под пледа.
— Кажется, у нас скоро будут гости. Я только что увидел в окно, как в посёлок прилетел вертолёт. Из него вышли три человека и направились в главный офис. А Рик, который их встречал, пару раз указал рукой в сторону нашего домика.
— Как ты это всё смог разглядеть в такую метель и темень?
— Потому что строители зажгли свои мегапрожектора, и уже пару часов с помощью тракторов и лопат вовсю очищают строительную площадку.
Только тут Гунтас осознал, что мерное урчание моторов из его сна про самолёты и пароходы — это не что иное, как шум работающих за окном бульдозеров.
— Что-то рано они зашевелились. Неужели сроки строительства сдвинулись? Какая-то непредсказуемая база: ломается у них всё, никто ничего не знает, да ещё сам посёлок не отражается на реализаторе!
— Хватит ворчать. Давай пока обсудим наши дальнейшие действия. И ты, Валерка, — пнул Серёжка никак не желающую просыпаться росомаху. — Иди уже отсюда, спрячься куда-нибудь. Итак весь домик провонял из-за тебя мокрой шерстью, как будто в псарне живём.
— Себя лучше понюхай, — осклабилась росомаха. — Никогда не думал, что человек может так сильно смердить. У тебя на одних штанах больше ста разных запахов. А жилетка Гунтаса — это вообще скопище вселенских ароматов. Кстати, чем это у тебя так вкусно пахнет из сумки?
— Это специальное зелье – «Вкус смерти» называется, — улыбнулся пелин. — У него, действительно, весьма приятный запах и отменный вкус. Только вот существо, проглотившее порошочек, через несколько часов раздувает, словно воздушный шар, до тех пор, пока не разорвёт на части. Ну что, желаешь отведать?
— Идите вы со своими магическими гадостями! — брезгливо плюнул Валерка на пол и почесал задней лапой шею. — Я уж как-нибудь своим умом обойдусь. Пойду пока на свой любимый склад, съем чего-нибудь вкусненького.
И росомаха с разбегу влетела в ближайшую стенку и исчезла за ней.
— Да, крутой дар у Валерки. Такой и в обычной жизни был бы незаменим, — восхитился Серёжка. — Хотя, Гунтас, я так и не понял, для чего используют этот «Вкус смерти»? Какой толк от того, что неприятель взорвётся и забрызгает тебя кишками и кровью?
— Это очень коварное зелье. Обычно с ним поступают следующим образом: когда поймают врага, ему сразу же учиняют допрос. И если понимают, что он не представляет особой ценности (и боец слабенький, и знать толком ничего не знает), тогда решаются на применение «Вкуса смерти». Пленнику накрывают шикарный стол, кормят и поят от пуза. И незаметно подсыпают зелье. Потом отпускают восвояси с предупреждением больше не попадаться, иначе головы ему не сносить.
Тот радостный прибегает в свой лагерь и начинает рассказывать о том, как ему неслыханно повезло. Обычно на середине рассказа — бах! — и всех, кто стоял рядом, забрызгивает сам понимаешь чем. А поскольку кровь бедолаги пропитана зельем, то, попадая на других существ, она и их отравляет. Начинается цепная реакция взрывов. Один раз наши маги таким способом без особых усилий взяли целую крепость рептусов. Когда туда вошли, оказалось, что и воевать уже не надо: кругом руки, ноги да головы валяются, а целого никого…
— Какая отвратительная жуть! Это покруче, чем битвы зомби с оборотнями, — раздался знакомый голос из-под кровати.
— Валерка, я же тебе сказал скрыться куда подальше! Что непонятного? — вскипел Серёжка.
— Ладно, будет тебе, — ответила росомаха и виновато опустила голову. — Я же не виноват, что Гунтас так интересно рассказывает. Где я ещё узнаю про другие миры и магические битвы? Ты-то нам с Колькой ничего не рассказываешь.
— Вот здесь они остановились, господин Финбахен, — раздался громкий голос с улицы. — У нас сейчас как раз есть пара свободных домиков, пока не приехали рабочие и не начали основную стройку.
Серёжка и Гунтас от неожиданности замерли, а Валерка по привычке сиганул прямо в стену и выскочил с обратной стороны домика за границей поселения.
— Ох уж эта стройка – постоянно у нас что-то срывается, — сокрушался незнакомый голос на улице. — Я совершенно не привык работать в таких условиях, без жёстких сроков и чётких приказов.
— Я вас понимаю, Артур Карлович. Наше руководство порой создает больше проблем со всеми этими тайнами и недоговорённостями. Я, например, до сих пор не знаю, сколько всего на площадке будет занято рабочих и единиц техники. В таких условиях даже нормальную карту безопасности не составить.
— А что ты хотел, Рик? Сверхсекретный объект, он и на Северном полюсе окутан завесой тайны. Даже я не знаю многого из того, что мне хотелось бы знать.
Не сговариваясь, мальчик и пелин подбежали к кухонному столу, сели за него и принялись мастерить себе бутерброды с маслом и сыром.
— Сделаем вид, что ничего не слышали, так как были увлечены завтраком, — подсказал Гунтас и сделал большой глоток уже давно остывшего чая.
Голоса раздались уже совсем рядом, скрипнули доски крыльца, и входная дверь распахнулась, впустив в помещение морозную свежесть.
На пороге стояли двое — уже известный путешественникам главный инженер Рик и незнакомый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят, может быть, чуть с хвостиком. Высокий, поджарый, но с небольшим возрастным животиком, с короткой стрижкой «полубокс», так уважаемой военными многих стран, и небольшими седыми усами. Одет
он был в тёмно-синюю военную форму, на которой отсутствовали знаки различия. Только на левом нагрудном кармане была вышита небольшая эмблема, такая же, как на флаге — красный лев с мечом и щитом. Фуражка на голове была явно не по погоде, но мужчину, похоже, это мало беспокоило.
Незнакомец окинул цепким взглядом жилище путешественников. Мельком взглянул на Серёжку и изобразил гримасу безразличия, словно тот был очередным стулом. А вот Гунтас вызвал у него куда как больше интереса. Он удивлённо округлил глаза, однако тут же справился с эмоциями и обратился к Рику:
— Господин Кайтер, потрудитесь объяснить, как проник и что делает на секретной военной базе опасный преступник, разыскиваемый полицией многих стран?
Бутерброд выпал из Серёжкиных рук, естественно, маслом вниз. Мальчику вдруг стало так страшно от сознания того, что пелина могут сейчас арестовать и увезти на Большую землю, а он останется на Северном полюсе совсем один с оленем и прожорливой росомахой. И что ему делать в этой ситуации, уже никто никогда не подскажет.
— Вы что-то путаете, Артур Карлович. Этот господин – Юхан Линдберг, норвежский путешественник и исследователь. Сегодня ночью я направил запрос в Норвежский полярный институт. Там мне подтвердили, что, действительно, он является их внештатным сотрудником и в настоящее время находится в очередной экспедиции на Северном полюсе. А этот мальчик его сын Вигго, они частенько путешествуют вместе.
— Да? — задумчиво произнёс Финбахен. — Наверное, у каждого в этом мире найдётся двойник, и не один, но я сильно сомневаюсь, чтобы по Земле бродил ещё один лилипут в такой чудной одежде.
— Бог с вами, господин полковник, — улыбнулся Рик. — В прошлом году я гостил у своей двоюродной сестры. К ним в городок с гастролями приезжал бродячий цирк. Так там было столько карликов, что аж в глазах рябило. Я даже ненароком подумал, что часть из них состояла из ряженых и загримированных детей. Однако вечером, когда эта ватага завалилась в местный бар и стала бочками лакать пиво, я понял, что это точно не дети. Дети так пить ещё не могут. А кроме того, Юхан оказал нам неоценимую услугу, починив главный генератор. Без него мы жили четыре дня словно без рук.
— Может быть, ты и прав, но жизнь научила меня подвергать сомнению даже самую достоверную информацию. И потом, наш проект слишком важен, чтобы доверять его судьбу ответу из какого-то там Полярного института. Поэтому приказываю тебе выставить у домика вооружённую охрану. И никуда этих двух «Колумбов» не выпускать до моего особого распоряжения. Условия здесь сносные и еды полно, так что не умрут.
— Позвольте! — встал из-за стола крайне возмущённый Гунтас. — Я ещё могу пропустить мимо ушей ваши огульные обвинения в том, что мы какие-то там преступники. Мне неприятен факт, что вы даже не представились и не поздоровались с нами, но и это я переживу. Но запирать нас здесь, словно осуждённых, я не позволю! Мы свободные граждане Норвегии и просим уважать наши права! Вы не имеете никакого права удерживать нас против воли.
— Не кипятитесь, господин Линдберг, — попытался выступить в роли миротворца Рик. — Вы же сами просили пустить вас в посёлок и разрешить остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть и набраться сил.
— Совершенно верно, но разговор шёл о двух, максимум трёх днях. А не о каком-то бессрочном заточении по команде полусумасшедшего старика, уволенного в запас, судя по отсутствию нашивок на его военной форме.
Кайтер даже поперхнулся от того, что пелин позволил себе проявить неслыханную грубость в отношении его начальства. И решил больше не вмешиваться, чтобы не накликать беды уже на свою голову.
Финбахен сначала позеленел, потом побагровел, потом пошёл пятнами. Не меньше минуты ему понадобилось на то, чтобы взять себя в руки и процедить сквозь зубы:
— Значит, так! Этого наглого коротышку прямо сейчас отправьте в изолятор. И отберите у него все вещи, кроме одежды. Мальчик пусть остаётся здесь, только не забудьте про охрану у входа. И скажите радисту, чтобы связался с Центром: мне надо кое-что выяснить.
Больше не взглянув на путешественников, полковник развернулся на месте и стремительно вышел из домика.
Рик посмотрел на пелина, покачал головой и устремился вслед за начальником, причитая на ходу:
— Да, ну и дела, вот так дела!
Когда они вышли, мальчик схватил транспортного работника за руку:
— Гунтас, ты что, совсем рехнулся? Зачем так сильно нахамил этому Финбахену? Мы же из-за него сюда приехали, а ты взял и сразу заделался его самым лютым врагом. Теперь точно ничего не выясним. Предлагаю не дожидаться вооружённых головорезов, которые уведут тебя неизвестно куда, и переместиться обратно ко мне домой.
— Спокойнее, Сергей. Ты всё время забываешь, кто я такой и чьё задание мы здесь выполняем, — ответил пелин и принялся намазывать себе очередной бутерброд.
Когда он положил на булку с аккуратным слоем масла толстый кусок сочной консервированной ветчины из большой жестяной банки, только тогда продолжил:
— Если я с ним поругался, значит, так надо было. Если бы он не был таким вспыльчивым, тогда, наверное, пришлось бы с ним даже подраться. Главное было вывести его из состояния душевного равновесия, чтобы он отдал приказ посадить меня в отдельное помещение, которое у них именуется изолятором.
— Я рад, что у Совета, как всегда, продуман каждый шаг, но мне-то что здесь делать одному на краю земного шара? А если ты не вернёшься? Я даже не смогу разобрать их тарабарский язык.
— Норвежский и английский, — уточнил жующий Гунтас. — Они общаются здесь на этих двух языках. В этом ты прав. На, быстренько выпей этот раствор, — и пелин достал из кармана жилетки и протянул мальчику склянку с чёрной жидкостью.
Серёжка, не раздумывая, опрокинул её в рот, проглотил и тут же скривил лицо от противного вкуса и маслянистой консистенции:
— Фу, какая гадость! Что это было?
— Ой! Прости, Сергей, кажется, я дал тебе не то зелье! — спохватился пелин. — Ты случайно съел мои пробы нефти, которые я забыл передать в Центральную диспетчерскую пелинов, когда вернулся из прошлого путешествия. Но ты сам виноват! Развёл панику, понимаешь. Вон, смотри, у меня даже руки затряслись!
— Что-то не вижу я у тебя волнения, — схохмил мальчик. — Вон как в бутерброд вцепился, клещами не оттащишь. Я хоть не отравлюсь от этой нефти?
— Нет, что ты, там её и было-то всего ничего. Вот то, что тебе надо, — пей! — и Гунтас дал ему очередной пузырёк с тёмно-зелёным раствором.
Мальчик с сомнением посмотрел на содержимое, но спорить не стал. На этот раз во рту остался слабый цитрусовый привкус с кислинкой.
— Это вытяжка из костей толмоха, — пояснил пелин. — Теперь ты некоторое время будешь обладать способностью уникальной рыбки понимать языки любых существ.
— Ух ты, здорово! — не поверил своему счастью мальчик. — А то я очень жалел, что мы не взяли толмоха с собой в путешествие. Он, бедный, там один лежит в портфеле и скучает, наверное.
— Не скучает. Его Васант давным-давно забрал и переместил куда надо. Тебе он пока не понадобится, чего без дела ему пылиться. Знаешь, какая в измерениях стоит очередь из желающих воспользоваться услугами рыбки-переводчика!
— И долго я смогу вот так понимать другие языки?
— Думаю, что до моего возвращения действия зелья должно хватить.
— А как быть с твоей сумкой? Они же все вещи у тебя отберут. Где мы её потом искать будем?
— Пусть сначала найдут, а там поглядим. Она уже минут пять как невидимая стала. А надо будет, так переместится в Совет и разрешения не спросит.
Мальчик хотел поинтересоваться, неужели сумка может путешествовать отдельно от своего хозяина, но потом вспомнил рассказ про Тофточку и решил промолчать.
В этот момент дверь снова распахнулась, и в дом вошли двое здоровенных охранников. Каждый из них был больше Нильссона раза в два и вместо охотничьих ружей на их плечах висели автоматы. Следом зашёл Рик.
— Господин Юхан, Вам необходимо немедленно проследовать с этими ребятами. Они отведут Вас в изолятор. Мальчик остаётся здесь. Обещаю, что ничего дурного с ним не случится. Только не выходи, пожалуйста, в посёлок, — обратился Кайтер к Серёжке.
— Что, даже нельзя побыть на улице, проведать нашего оленя? — наивно спросил мальчик.
— Со своим животным общайся сколько хочешь, только не убегай от домика. Если тебя увидит полковник Финбахен, то тоже запрёт в камеру.
— А надолго вы уводите моего отца?
— Надеюсь, что нет. Думаю, к вечеру мы разберёмся в этом дурацком недоразумении и будем все вместе в тёплой компании пить двадцатилетний виски и курить кубинские сигары.
— Я тоже на это надеюсь, — встал из-за стола Гунтас и направился к ожидающим его охранникам. На пороге он обернулся и подмигнул Серёжке.
Когда пелина вывели из домика, Рик задержался на пороге и спросил у мальчика:
— Скажи, ты ничего странного не слышал этим утром? Никакой зверь не пробегал мимо вашего домика?
— Нет, не слышал, — пожал плечами Серёжка. — И потом, у нас же рядом с окнами стоит олень. Если бы он почуял дикого зверя, такой бы рёв устроил — за километр было бы слышно. А что случилось?
— Может, ты и прав… — размышлял вслух Рик. — Что случилось? Да наружной охране со вчерашнего чудится какой-то хищник, которого они никак не могут поймать. Только и твердят, что видели его то тут, то там. Ладно, не бери в голову, отдыхай.
И главный инженер, с силой захлопнув дверь, побежал догонять конвоиров, ведущих под руки маленького пелина.

Глава 17. Чудесное спасение
— Ну и что мне теперь делать? — спрашивал мальчик сам себя, наблюдая за тем, как бесцеремонно уводят его персонального транспортного работника.
— Ничего особенного. Иди, чай допивай, небось, остыл уже.
Если бы не знакомый Валеркин голос, Серёжка от испуга, наверное, упал бы в обморок. Или подумал, что сошёл с ума. Действительно, кто ещё может отвечать на твои вопросы в комнате, где никого, кроме тебя, нет?
Росомаха лежала на нижней полке деревянной кровати и, ничуть не смущаясь, жевала какую-то дрянь, похожую на замёрзшую заплесневелую буханку хлеба. Периодически она откусывала и выплёвывала прямо на постельное белье ледяные ошмётки.
— Ты что, не мог нормально перекусить на своём складе? — пожурил друга Серёжка.
— Не успел, — ответил Валерка. — Если бы чуток пораньше встал, может, и свезло бы. А так там уже вовсю начались перемены. Видно, повара увидели, что их «пищевой рай» кто-то принялся разорять. Вот и решили перенести провизию в более защищённое место. Смешные, ей-богу! Не знают, что мне ни бетон, ни сталь не преграда. Я уже даже проследил, где они оборудовали новый склад. Как рабочий день закончится, пойду туда полакомлюсь. А пока вот, старый хлеб нашёл в помойном баке. Наверное, с лета ещё лежал — твёрдый как камень, уже зубы от него болят.
— Ты лучше выясни, куда Гунтаса увели! — глотая чай, попросил Серёжка.
— Это не проблема. Запашище его жилетки ни с чем спутать невозможно. А чего нашего пелина вдруг арестовали, что он успел натворить?
— Ничего особенного. Просто сгоряча обозвал их главного начальника сумасшедшим стариком.
— И был абсолютно прав, — поддакнул Валерка. — Мне как раз довелось побывать в его личном домике. Ещё та пещера ужасов, доложу я тебе!
— Ты видел личные вещи Финбахена? И так спокойно об этом говоришь? — выскочил из-за стола Серёжка.
— А что, прикажешь мне из-за дюжины книг, пачки сигарет, трусов и носков крик на весь Северный полюс поднимать?
— Ты не заметил там ничего особенного? Давай, напряги свои «хищные» извилины. А если вспомнишь что-нибудь ценное, я тебя ветчиной угощу.
— Умеешь ты уговаривать, Серёга! Только чур всю банку мне отдашь, а то я не наемся.
Росомаха перестала грызть свой мучной кирпич и сбросила его лапой на пол. После чего прошла на кухню и уселась рядом со столом, не сводя глаз с открытой жестяной банки консервированной ветчины.
— Значит, так, — сглатывая слюну, начал вспоминать Валерка. Домик у него обычный, такой же, как у вас с Гунтасом. Только там стоит компьютер со здоровенным
монитором, размером с мой домашний телевизор. И на кухне холодильник не такой, как здесь, маленький, а высокий и широкий, с двумя дверцами.
— Ты, конечно же, не удержался и заглянул внутрь? — подколол его Серёжка.
— А на что, по-твоему, мне лапы даны? Да, открыл нижнюю дверцу, глянул.
— Валерка, не тяни, достал уже! Что ты там увидел?
— Ничего особенного. С десяток больших банок, литров на пять каждая, с мутной жидкостью. В ней плавали какие-то головастики с проводами, торчащими из живота или задницы, я не успел разглядеть. На каждой банке большая этикетка с кучей текста на английском, в котором я не силён, как ты знаешь.
— Интересно, чтобы это могло быть? — задумчиво произнёс Серёжка. — Вот бы хоть одним глазком взглянуть на этих монстриков.
— Хочешь снова туда схожу, разобью одну банку и принесу тебе её содержимое? — предложил Валерка.
— Не надо. Думаю, что, пока не вернётся пелин, нам следует вести себя осторожно. Пойду Кольку предупрежу, чтобы тоже был тише воды и ниже травы.
Мальчик прошёл к вешалке, запрыгнул в сапоги, надел шубу и шапку, потом вернулся к столу и забрал недоеденный хлеб.
Олень стоял по колено в снегу и увлеченно рылся в большом корыте, наполненном чем-то, по его разумению, очень вкусным. На шее болталась толстая обледенелая верёвка, которой Колька был привязан к тонким перилам деревянного крыльца.
Вокруг, вопреки приказаниям Финбахена, никого не было. Очевидно, Рик решил напрасно не тратить время персонала базы на охрану беззащитного тринадцатилетнего мальчика и его домашнего оленя.
— Вот и хорошо, — обрадовался Серёжка и решил пообщаться с другом в спокойной обстановке.
— Привет, Колька. Как ты здесь, не замёрз? Что-нибудь интересное успел заметить?
— И тебе не хворать, дружище. Я тут пока стоял, всякого насмотрелся. Не успел толком выспаться, как с самого утра рабочие затеяли расчистку строительной площадки. Зажгли свои поганые прожектора, такие яркие, что мёртвого разбудят. Носились, словно угорелые, туда-сюда, пока снег сгребали. А как управились, сразу прилетел вертолёт. На нём доставили не меньше дюжины каких-то важных толстяков. Руководил ими один пенсионер в военной форме.
— Про это я тоже знаю, — подтвердил Серёжка. — Именно из-за конфликта с ним Гунтаса арестовали и упрятали в камеру.
— Куда? В камеру? Ну, ты скажешь тоже, — рассмеялся олень. — Эта тюрьма ничем не отличается от твоего дома, только находится гораздо ближе к центральному офису. Я внимательно следил, куда верзилы потащили нашего маленького друга.
— Так чего ты тут прохлаждаешься, а точнее, паришься в своей шкуре? Беги к нему быстрее, спроси, что нам делать дальше! — приказал Кольке Серёжка и, чтобы подбодрить, сунул тому в пасть полбуханки хлеба.
— А как я туда проникну? У меня же нет Валеркиного дара, — запротестовал жующий олень.
— Не надо никуда проникать. Просто подойди поближе к домику, дескать, пасешься от нечего делать. И через окошко попробуй пообщаться с Гунтасом, только тихо, чтобы посторонние не услышали. Там же есть окна?
— Есть одно маленькое, вверху двери. Ладно, уговорил — попробую, только отвяжи меня, чтобы я это хлипкое крыльцо случайно не разрушил.
— Это всегда пожалуйста, — ответил Серёжка, ловко распутывая нехитрые узлы. После чего олень прогулочной походкой, виляя мохнатым задом, равнодушно побрёл в сторону пелинской тюрьмы.
— А мы с Валеркой пока навестим жилище полковника. Очень хочется выяснить, что же это за чудеса у него в холодильнике спрятаны, — провожая животное взглядом, произнёс Серёжка и зашёл назад в дом, отряхивая на ходу снег с обуви.
— Слышь, мохнатый друг, сбегай, пожалуйста, на разведку, выясни, где сейчас находится Финбахен и можем ли мы незаметно побывать в его домике.
— Хорошо, — долизывая пустую банку из-под ветчины, согласилась росомаха.
Серёжка даже не стал сердиться на то, что Валерка нагло украл еду со стола, при этом запачкав скатерть грязными лапами. Всё-таки надо делать скидку на то, что общаешься с диким зверем, — решил он про себя.
Росомаха убежала в стену, а мальчик принялся искать по комнате заплечную сумку пелина, которую тот надёжно спрятал. Задачу усложняло то, что, по признанию самого Гунтаса, он наложил на сумку чары невидимости. Поэтому, где следовало вести поиски, Серёжка понятия не имел. Он просто ходил по комнате с широко расставленными руками и ногами, надеясь случайно наткнуться на сумку.
Минут через десять вернулся Валерка, неся в зубах палку сырокопчёной колбасы и тяжело дыша. Привычно взгромоздился на кровать, после чего стал отрывать небольшие кусочки и, смакуя, проглатывать их.
— Серёга, ты чего, как робот, по домику шаришься — потерял чего? Могу помочь. У росомах, оказывается, очень острый нюх. Я, например, вонь от Кольки за километр чувствую. Надо будет ему на день рождения хороший дезодорант подарить, а то, мало ли, олений «аромат» с ним на всю жизнь останется. Не хочу, чтобы нашу компанию называли «Вонючей бандой».
— Давай помогай. Проблема в том, что перед самым арестом Гунтас сделал свою сумку невидимой и спрятал где-то здесь. Сказал – «чтобы неприятели не нашли». Только не позаботился о том, чтобы известить приятелей о месте нахождения столь ценной вещи. Вот я, как дурак, и хожу ищу.
Росомаха слезла вниз и опустила морду, практически уткнув её в пол. И в таком положении, словно большой мохнатый пылесос, пошла по комнате. Добралась до кухонной зоны и открыла лапой дверцу шкафа под железной мойкой.
— Вот она, твоя, вернее, Гунтаса сумка. За тем помойным ведром.
Серёжка живо подскочил к другу, аккуратно вынул пластиковое ведро, наполненное пустыми упаковками из-под продуктов, и уставился непонимающим взглядом в стену.
— Ты не перепутал? Я ничего не вижу.
— Конечно, не видишь, — усмехнулась росомаха. — Она же невидимая. Ты лучше не тупи, а руки протяни.
Серёжка боязливо вытянул вперед правую руку, которая тут же уперлась во что-то мягкое и объёмистое. Не отрываясь от находки, он продвинул руку немного в сторону и нащупал начало широкого ремня, на котором пелин носил свою сумку. Потянул и вытащил её из-под раковины.
— Ты сейчас похож на дурачка, который дружит с воображаемым кроликом или пёсиком и постоянно носит его на руках, — схохмил Валерка, наблюдая, как его друг стоит с растерянным видом и прижимает к груди пустоту.
— Погоди немного, сейчас я тебе покажу, кто тут реальный кретин, — просопел Серёжка, пытаясь нащупать застёжку и открыть сумку. Наконец ему это удалось. Мальчик пошарил внутри и извлёк на свет всего-навсего один небольшой металлический шарик.
— Не понял юмора! — ошарашенно вертел он его в пальцах. — И что, это и есть знаменитая бездонная сумка транспортного работника первой степени? Получается, что всё это время наш Гунтас Великолепный таскал на себе почти пустую авоську, если не считать пары пузырьков с зельем, которые он использовал в нашем присутствии.
— Выходит, что так, — тявкнула росомаха. — Да чего ты расстраиваешься, нам же лучше. Ну, пустая, и ладно, значит, и охранять нечего. А то будь в ней что-нибудь ценное, Гунтас, когда вернулся бы, всю плешь нам проел: «Куда дели моё добро, а ну живо признавайтесь!»
Ты, давай, убери этот подшипник обратно, а сумку лучше назад запрячь, чтобы пелин не волновался. И айда в домик к Финбахену. Он как раз только что уехал куда-то в сопровождении охраны на снегоходах. Так что, думаю, час его точно не будет.
Серёжка ещё раз обшарил всю сумку, тяжело вздохнул и, заперев её на хитроумную застёжку, положил на место, прикрыв мусорным ведром.
— Признавайся, где колбасу спёр? — погладил он росомаху по загривку.
— Не помню, то ли в третьем, то ли в четвёртом домике от вашего. Она со стола упала в тот самый момент, когда я там пробегал. Шлёпнулась прямо перед носом, ну не отказываться же от такого подарка!
— Думаешь, хозяева не хватятся пропажи? — усомнился Серёжка.
— А мне какое дело? Ну, подумают, что она закатилась под кровать или ещё куда. Поищут, поищут — и успокоятся. Ты же сам видишь, что на этой полярной базе со жрачкой полный порядок.
— И как мы к Финбахену побежим? Мне тебя за хвост держать или за лапу? — оглядывая крупную росомаху со всех сторон, спросил мальчик.
— Давай лучше не будем рисковать. А то мало ли, ты меня за хвост возьмёшь, и получится, что, когда я уже перемещусь в другое помещение целиком, там будет только часть твоей руки. А голова, тело и ноги через стену ещё не пройдут. И как их доставать? Будем твои «запчасти» потом по всему городку собирать. Путь ведь неблизкий предстоит.
— Слушай, Валерка, Северный полюс с его крепкими морозами весьма благотворно на тебя действуют. Я бы до такого никогда не додумался. Получается, что в образе росомахи ты реально стал мудрее лысака Валерки. И что предлагает Ваша волосатость и когтистость?
— Нам повезло, что ты ещё подросток и мало весишь. Поэтому забирайся ко мне на спину, подожми ноги и держись покрепче. Авось пронесёт.
Серёжка не без удовольствия оседлал школьного друга. Потом лёг на него и крепко прижался к мохнатому туловищу, обхватив руками мощную шею. Тут же ему в нос ударил запах мокрой псины, колбасы и много чего ещё. А за ногу кто-то резко, но не очень сильно цапнул.
— Ай, Валерка, у тебя что — блохи? Фу, чего ты сразу не предупредил?
— Конечно, они самые. В шерсти каждого животного есть блохи, забыл? И у твоего Васьки тоже полным-полно.
— Ну, тогда найди их блошиного короля и договорись с ним, чтобы меня не кусали хотя бы полчаса, пока мы туда-сюда бегать будем.
— Сам и договаривайся, если поймаешь его, конечно. Осторожнее голову! — и росомаха с разбегу понеслась прямо в стену.
Серёжка от страха зажмурил глаза и попытался не думать ни о чём плохом. Магия магией, но, как известно, и у Совета времён и измерений бывают осечки. И мальчик искренне надеялся, что не закончит свою жизнь где-нибудь в стене между домиками в секретном поселении на Северном полюсе. Он даже на миг представил, как его грустные родители везут на оленьей упряжке кусок стены, в котором застряло тело их непутёвого сына.
Внезапно тело росомахи пару раз сильно тряхнуло, после чего зверь остановился.
— Эй, ты чего там, уснул, что ли? Слезай давай, итак своими костями мне весь хребет отдавил. Никогда бы не подумал, что ты такой жёсткий.
— Неужели уже приехали? — Серёжка открыл глаза и скатился со зверя на пол, застеленный мягким ворсистым ковром. Потом встал на четвереньки и ощупал тело и ноги. Вроде бы всё было на месте. Никакая его часть нигде не застряла.
— О-ё-ё!! Серега, смотри, у тебя половины задницы нет! — округлил глаза Валерка и прижал лапу к морде, чтобы сдержать крик.
Мальчик в ужасе повернул голову и заглянул через плечо, не решаясь прикоснуться к попе руками. К счастью, всё было на месте.
— А-ха-ха-ха, ну ты и наивный! — весело пролаяла росомаха. — Не боись, скоростной поезд имени Валерки Росомахина — самое надёжное средство перемещения на планете!
— Ладно, хохмач, поржал и будет. Иди лучше ляг у двери, загороди её своим телом на всякий случай. Не хочу, чтобы сюда кто-то внезапно ворвался и помешал нам. А я пока в чудо-холодильнике полковника пороюсь.
Валерка разлегся на коврике для обуви и принялся гонять кровососущих паразитов по задней лапе, клацая зубами и тяжело сопя.
Серёжка аккуратно, стараясь ничего не задеть и не сдвинуть со своих мест, направился в кухонную зону. Задачу усложняли полярная ночь за окном, отсутствие освещения (мальчишки решили не рисковать и не включать светильники) и разбросанные по всему домику личные вещи Финбахена — носки, книги, обувь, полотенца и пустые пачки из-под сигарет.
— Надо же, какой грязнуля! Даром что военный. Даже у меня в комнате такого бардака нет, — негромко возмущался мальчик, обходя препятствия.
— Старик не виноват, это я немного пошалил в прошлый приход, когда пожрать чего-нибудь искал. Как назло, здесь шаром покати. Похоже, Финбахен — вампир, и питается кровью маленьких детей. Наверное, для этого он оставил тебя в домике одного, чтобы вечером поужинать как следует, хи-хи…
— Валерка, ты рехнулся? Полковник же сразу поймёт, что здесь были чужие, и поднимет тревогу!
— Я тебя умоляю! Во-первых, он в своём логове появляется крайне редко. А во-вторых, каждый раз перед его приходом здесь убирают специально обученные люди. Подметут, не сломаются!
— Надеюсь, что ты прав, — наконец добрался Серёжка до кухни. Проверил дверцу на наличие привязанных ниточек, волосков и приклеенных полосок бумаги, по
целостности которых хозяин смог бы определить, открывали холодильник или нет. После чего сел на корточки и аккуратно открыл нижнее отделение. Вспыхнул яркий свет маленькой внутренней лампочки.
Валерка не соврал. Почти все полки были заняты высокими прозрачными стеклянными банками. В мутной светло-коричневой жидкости находились создания, похожие на эмбрионы каких-то животных: то ли крокодилов, то ли ящериц. Голова, хвост и маленькие лапки. Из живота каждого торчала длинная серебристая нитка с миниатюрным штекером на конце. Серёжка повернул банку этикеткой к себе и прочитал надпись на английском языке «Экларион №21/27, готовый к использованию».
— Хорошую микстурку дал мне Гунтас — любой язык для меня теперь как родной, — порадовался про себя мальчик.
Больше ничего интересного здесь не было, и он, встав, открыл верхнюю дверцу холодильника. И тут же в ужасе захлопнул её. Попятился назад, запнулся ногами о большой меховой сапог и, потеряв равновесие, плюхнулся на пол. Разбросанные вещи значительно смягчили падение мальчика, а толстый ковёр поглотил излишний шум.
— Ты чего, дружище? — встрепенулась росомаха и подбежала к мальчику. — Что такого страшного там увидел?
Серёжка сидел на полу, тараща глаза и, казалось, потерял ощущение времени и реальности. Его ступор продолжался несколько минут, после чего мальчик смог взять себя в руки.
— Скажи, Валерка, а ты сам заглядывал в верхний отдел холодильника?
— Зачем мне это надо? Всё равно ничем вкусным оттуда не пахло. Я и так понял, что там стоят такие же стеклянные банки, как и внизу. Чего зря мучиться? Мне, знаешь ли, без человеческих рук как-то неловко по холодильникам лазить да кнопки на пульте от телика нажимать. Мы, могучие и прекрасные росомахи, созданы природой для более благородных целей.
— Ну и зря, ты бы сильно удивился!
— И что там такого потрясающего? Неужели слитки золота или алмаз размером с куриное яйцо?
— Это у тебя мозг с куриное яйцо. Мелко мыслишь. Там в банках плавают эмбрионы, только не животных, а человеческие.
— Да ты чего, не может быть! — росомаха вскочила и подбежала к холодильнику. Встала на задние лапы и, отодвинув мордой неплотно прикрытую дверцу, заглянула внутрь.
— Ваауу, вот это крутяк! Всем крутякам крутяк! — зачарованно прорычал Валерка. — Это же надо, мы с тобой обнаружили лабораторию по выращиваю мутантов. Интересно, а это будут боевые киборги или просто обслуживающий персонал?
— Вылезай оттуда, пока холодильник не опрокинул, — попытался Серёжка оттащить зверя за мускулистую шею. Потом снова заглянул внутрь и прочитал надпись «ЧНМ №Х31С» на этикетке ближайшей банки
— «Ч» — это, скорее всего, человек. А вот что остальные буквы означают? — размышлял мальчик, разглядывая содержимое банки, которую он вынул из холодильника и поднёс поближе к глазам. В густой, как куриный бульон, жидкости плавал без движения маленький человечек. Бледно-жёлтые ручки, ножки, тельце, голова, закрытые глаза и неизменный серебристый провод, торчащий из пупка. И всё же было непонятно, живой это организм или просто искусно сделанная миниатюрная копия.
Чтобы проверить, Серёжка слегка потряс банку, вызвав колебания жидкости. ЧНМ послушно качался на «волнах», не сопротивляясь и не проявляя признаков неудовольствия.
Только один раз, когда проводок коснулся стеклянного корпуса банки, мальчику показалось, будто ручки человечка слегка дёрнулись вверх. Больше ничего не происходило.
— Ты ещё долго будешь с этими склянками возиться? — нетерпеливо спросил Валерка. — Посмотрели — и хватит, пора домой, пока нас не застукали.
— Ты прав, всё равно без Гунтаса здесь не разберёшься. Эх, жалко, что пелин забрал у меня пуговицу, с помощью которой можно было общаться с любым электрическим прибором, — сожалел Серёжка, осматривая письменный стол со стоящим на нём широким компьютерным монитором, под которым располагался очень тонкий системный блок с единственной кнопкой на передней панели. Перед ними, как и положено, покоились беспроводная мышка и клавиатура. — Думаю, что у полковника здесь полным-полно важной информации, может, даже планы будущей Планетарной войны.
— Так включи его, чего мучаешься? — предложил простодушный Валерка. — Я по телику смотрел фильм про шпионов: там показывали, что если с жёсткого диска ничего не копировать на флешку, то заметить, что кто-то рылся в файлах, практически невозможно.
Серёжка послушался друга и включил компьютер. Вместо привычной заставки Windows и менее привычной «яблочной оболочки» ребята увидели нечто необычное. На экране зажглось приветствие «Добро пожаловать в Новый мир!».
— Что-что там написано? — выпучила глаза росомаха. И только тут до Серёжки дошло, что надпись была на английском языке. Он-то, благодаря зелью, распознал текст мгновенно, а вот бедолаге Валерке с его натянутой тройкой по иностранному языку пришлось туго.
— Здесь нас с тобой приветствуют в каком-то «Новом мире», — пояснил Сергей и нажал правую кнопку на миниатюрной серебристой мышке.
«Мы рады сотрудничеству с Вами. Надеемся, что будем максимально полезны друг другу», — сменился текст вместе с основным цветом экрана.
— Давай уже, тормознутая железяка. Хватит перед нами расшаркиваться! Покажи свой «рабочий стол» с ярлыками, — нетерпеливо кликал по всей области экрана мальчик.
Однако привычного интерфейса ребята так и не увидели. Вместо этого компьютер вывел на экран более двадцати трёхмерных изображений прямоугольников. Название каждого из них, по всей видимости, означало конкретный раздел. Серёжка выбрал «Полярная база». На втором уровне было ещё десять иконок. Он нажал на «Описание объекта», потом из пяти прямоугольников выбрал «Функциональное назначение главного модуля». И вскоре остался один-единственный раздел «Подробная схема».
— Ну, наконец-то! — удовлетворённо произнёс мальчик и кликнул на иконку.
«Для дальнейшего получения информации Вам необходимо ввести персональный пароль», — гласила надпись на экране.
— Вот, блин, невезуха! — с досадой оттолкнул от себя компьютерную мышь Серёжка. — Что, сразу не мог попросить пароль, чтобы я тут не мучился, выбирая эти дурацкие разделы.
— Что, Серёга, не взломать? — заглядывала через его плечо росомаха. — Вижу, что пароль требует, даже я слово password смог разобрать. Этого и следовало ожидать: неужели ты всерьёз думал, что на такой секретной базе компы стоят без защиты.
— Ничего я не думал, ты сам предложил мне его включить. Это был твой «гениальный» план, — напомнил другу Серёжка.
— План мой, а исполнение твоё. И нечего наезжать! Ты не смотри, что у меня кулаков нет, я когтями могу металлическую обшивку нашего домика насквозь пропороть. Про зубы вообще молчу — укушу, мало не покажется, — ощетинилась росомаха.
— Эй, вы чего там разорались? — раздался приглушённый голос с обратной стороны двери.
Валерка и Серёжка инстинктивно пригнули головы и сиганули на пол, крепко прижавшись к ковру.
— Ты слышал или показалось? — спросил мальчик росомаху.
— Точняк, кто-то с улицы нас заметил. Что теперь делать-то? Может, впустишь нашего «гостя» сюда, а я ему горло перегрызу? — предложил Валерка. — Предупреждаю сразу, я без боя не сдамся!
— Вы куда там пропали, ау! — снова послышалось снаружи. Вслед за этим в окошке показалась большая морда оленя. Он прижался чёрным кожаным носом к стеклу, которое от горячего дыхания сразу же покрылось испариной.
— Тьфу ты, Колька! Ты нас чуть до смерти не напугал! — поднимаясь с пола и отряхиваясь, проворчал Серёжка.
— Судя по вашим крикам и ругани, не очень-то верится, что вы там чем-то испуганы. Валите быстрее из домика: скоро Финбахен лично сюда пожалует — я сам слышал, как он собирался отправиться немного поспать с дороги.
И Колька подал пример первым, побежав по улице в сторону жилища путешественников.
— Это всё ты, блохастая черепаха! — пожурил росомаху Серёжка. — Разорался как резаный. Подставляй спину, уходим отсюда.
— Эй, там, задние ряды! Не забываем, передаем водителю оплату за проезд, — шутил Валерка, набирая скорость и пролетая сквозь постройки полярного городка.
Друзья успели вернуться как раз вовремя. Только стоило Серёжке слезть со спины росомахи и блаженно потянуться, как снег за окном заскрипел под тяжелыми сапогами группы людей. Потом кто-то громко потопал на крыльце, отряхивая обувь, и дверь домика распахнулась.
На пороге стоял рыжий крепыш Мартин Крэк в сопровождении двух вооруженных мужчин. Но это были не охранники, а совсем незнакомые Серёжке люди. Последним в дом вкатилась какая-то бабулька в овчинном тулупе и широком пуховом платке, обмотанном вокруг головы и шеи. Однако, когда она сняла его, а затем меховую шапку, Серёжка увидел, что это и не старушка вовсе, а толстый мужчина с бледным «бабьим» лицом. Он явно страдал одышкой и ненавидел Северный полюс с его бесконечной зимой, глубоким снегом и сбивающим с ног ветром. Безвольное лицо выражало бесконечную грусть и даже обречённость.
— Какой противный тип. Никогда раньше подобных не встречал. Интересно, чего они сюда припёрлись? — размышлял про себя мальчик, бегло оглядывая незваных гостей.
Мартин по-хозяйски обошёл домик, заглянул под кровати и на верхние ярусы. Не побрезговал даже покопаться в кухонных шкафах. Потом велел сопровождающим его бойцам выйти на улицу и обойти домик со всех сторон, включая наружную, находящуюся за пределами посёлка. А сам скинул на диван верхнюю одежду и направился на кухню.
Достал из кармана штанов маленькую бутылку виски, поставил перед собой на стол, сел на табуретку и жестом пригласил толстяка последовать его примеру. Серёжку до этого момента он, казалось, не замечал.

Глава 18. Допрос с пристрастием
Не дожидаясь толстяка, рыжий Мартин взял чистую чайную чашку и почти до краёв наполнил её ароматным напитком. Выпил залпом, поморщился и закусил небольшим кусочком хлеба.
— Садись, Ленни, — поторопил он спутника, толкнув свободный стул в его сторону. — В ногах правды нет. Тем более в таких толстых и слабых, как у тебя.
Мужчине не надо было повторять дважды. Он послушно заковылял на кухню, прихрамывая на левую ногу. Сел на табуретку, чуть не раздавив деревянное изделие, явно не рассчитанное на вес бегемота. Достал из огромного кармана своего тулупа пару конфеток, развернул одну из них и принялся жадно сосать, причмокивая.
— Ты бы хоть шубу свою снял, деревенщина. Лезешь за стол прямо в уличной одежде. Тебя что, хорошим манерам не учили? — рыкнул на него Мартин.
— Не сердитесь, господин Крэк. Позвольте мне остаться в верхней одежде, а то я никак не могу согреться после нашей «веселой поездочки» с Большой земли на базу.
Рыжий выпил ещё одну порцию виски и покрутил пальцем у виска:
— Сиди как хочешь. Могу ещё сверху на тебя этот диван надеть, чтобы совсем хорошо стало! На, выпей лучше. Этими леденцами ты вряд ли наешься, — и он протянул толстяку наполовину пустую бутылочку.
— Спасибо, но я воздержусь. У меня, знаете ли, диабет, а конфетами я поддерживаю уровень сахара в крови. Если он сильно упадёт, я могу впасть в кому и умереть.
— Сейчас расплачусь. Какое горе постигнет нашу планету, если тебя на ней не будет. Уж и не знаю, переживёт ли такой удар человечество? Ха-ха-ха! Не хочешь — и не надо, мне больше достанется. Жри свои сладости, пока в одном месте не слипнется, — и Мартин разом выпил оставшуюся жидкость. Снова поморщился, но закусывать в этот раз не стал.
— Дяденьки, вы сюда пьянствовать пришли? Подальше от глаз строгого начальства? — спросил Серёжка, которому надоели эти люди, их разговор и ожидание неизвестно чего.
— Ладно, шутки в сторону! — Мартин, словно пружина, поднялся с табурета и направился к мальчику. Взял его за руку и подвёл к столу, так что Серёжка оказался прямо перед толстяком.
— Ну, Ленни, твой выход. Посмотри внимательно на этого щегла и скажи, тот ли это, кто нам нужен, или нет?
Мигом разжевав остатки леденца, толстяк достал из внутреннего кармана маленькие очки в золотой оправе и надел на нос. Отчего стал похож на учёного поросёнка из сказки «Три поросёнка». Того самого, что спас братьев, решив построить не деревянный, а каменный дом. Рассматривая Серёжку, мужчина смешно сузил глазки и сложил губы в трубочку. Мальчик не смог удержаться и рассмеялся. «Поросёнок» ничуть не обиделся, так как за свою долгую жизнь уже привык к тому, что вызывает у окружающих улыбки.
— Боюсь ошибиться, но, по-моему, это не он, — ответил Ленни, снимая очки и вертя их в руках.
— Правильно делаешь, что боишься. Я бы на твоём месте уже обделался от страха. Посмотри ещё раз: мы, что ли, зря специально заказывали вертолёт и тащили твою тушу за тридевять земель?
— Нет, не он, это точно, — более уверенным тоном ответил толстяк и развернул вторую конфетку. — Мне показывали его фотографии, но на них был смуглый подросток с большими зелёными глазами. А этот вон, с голубыми, и почти рыжий, прямо как вы, хи-хи…
— Пошути мне тут. Вижу, что с голубыми. Так что же делать? — в задумчивости почесал небритый подбородок Мартин.
— Кого-то потеряли? Можно, я уже лягу пойду — устал от ваших допросов… — попросил Серёжка.
— Иди, родственничек, всё равно от тебя проку мало, — выпустил его руку Мартин. — Кстати, малец, ты не видел тут волка или собаку, а может, маленького медведя?
— Я пару раз выходил проведать своего оленя, и ничего такого не заметил. А что?
— Ничего. Повадилась к нам на базу какая-то зверюга лазить. Никто её не видел, кроме двух охранников. Да и те толком не разглядели. Говорят, что росомаха, но они ещё те зоологи!
— И чего вы переживаете: она что, напала на кого-то? — поинтересовался мальчик, укладываясь на нижнюю полку. И тут же вскочил с неё, морщась от запаха псины и отряхивая с одежды чёрно-рыжую Валеркину шерсть.
Мартин это живо заметил и подбежал к кровати. Поднял с одеяла несколько волосков и поднёс к свету.
— Вот, смотри! — через мгновение ткнул он их Серёжке прямо в лицо. — Она и у вас побывала. Наверное, улучила минутку, когда ты на улицу выходил, и навестила домик.
— А она большая? — сделал вид, что испугался, мальчик. — Дяденька, выпустите, пожалуйста, моего отца, а то без него страшно. Вдруг этот зверь придёт, когда я буду спать, и загрызёт меня?
— Не переживай, отпустим мы твоего батю. Мистер Финбахен с ним поговорит по душам — и сразу отпустим, — загадочно улыбнулся рыжий крепыш и живо засобирался.
Он уже взялся за ручку входной двери, как окрик Серёжки остановил его:
— Вы ничего не забыли? А как же ваш поедатель конфет — почему он не уходит?
— Потому что побудет с тобой какое-то время. Всё равно его девать некуда: следующий вертолёт прилетит только через сутки. Ничего, вдвоём вам веселее будет. А если снова увидишь росомаху, можешь скормить ей Ленни. Судя по количеству сворованной еды у наших рабочих, зверёк попался крайне прожорливый! — и Мартин вышел на улицу.
Как только дверь за ним захлопнулась, скучавший доселе толстяк сразу же подошёл к вешалке и снял с себя тяжеленный тулуп. Под ним оказался аккуратный голубой костюм в мелкую клетку. Белая рубашка и красная бабочка довершали образ стиляги.
— Вы куда так вырядились, дяденька? — недоуменно спросил Серёжка.
— Ту-ру, та-ру, ту-ру, ту-ру! — весело напевал себе под нос мужчина, почему-то внезапно обрадовавшийся уходу Мартина.
— Дорогой мой мальчик! Сергей, если не ошибаюсь?
Серёжка поперхнулся от неожиданности, но мгновенно совладал с собой и ответил: — Ошибаетесь. Меня зовут Вигго, а моего отца — Юхан. Мы — семья норвежских исследователей природы и обитателей суровых земель Северного полюса.
— Да-да, конечно, конспирация прежде всего! Я тебя понимаю, — подмигнул Ленни и, пританцовывая, с ходу приземлился на кожаный диван. Тот хоть и был внушительных размеров, тем не менее жалобно скрипнул всем своим деревянным нутром.
— Дяденька, вы нам сейчас мебель поломаете. Будьте, пожалуйста, аккуратнее, — предупредил его мальчик.
— О чём ты говоришь, мой юный друг. Весь мир стоит на грани пропасти, а ты тут о каких-то диванах беспокоишься!
— Не понимаю вас, — продолжал играть в дурачка Серёжка. — Эх, жаль, что Гунтаса рядом нет выпроводить этого наглого пижона! — подумал он про себя.
— Ты не бойся, — продолжал толстяк, забавно вытянув вперёд короткие толстые ножки в ярко-красных носках и шевеля пальцами. — Совет времён и измерений предупредил меня, что вы с пелином находитесь здесь под глубоким прикрытием. Я ни в коем случае не собираюсь нарушать ваши тайные планы. Поэтому и не опознал тебя перед Мартином. Хотя на фотографиях, которые мне показывали на Большой земле, был именно ты.
— На каких таких фотографиях? На школьных, что ли? И кто вам их показывал?
— Пособники Финбахена. Как я понял из отрывочных фраз, вашими с Гунтасом портретами их снабдили представители Главных семей планеты.
— Первый раз слышу… Это кто ещё такие? — не переставал удивляться Серёжка.
— Это новый, только что образованный Орден. В его состав входят богатейшие семьи нашего измерения. Их суммарное состояние составляет более 73% всех ценностей, накопленных лысаками за историю своего существования.
Они и раньше питали слабость ко всяким тайным обществам и заговорам. Но только сейчас объединились, руководствуясь общей целью. И даже придумали громкое название для своей миссии — «Освобождение Земли».
— На нашу планету разве кто-то напал? От кого они собрались её освобождать?
Толстяк устало вздохнул и ответил совсем уж обречённым голосом:
— От других людей, от кого же ещё! Эти маньяки поставили перед собой цель в максимально короткие сроки сократить население с нынешних почти семи миллиардов до трёх-четырёх миллиардов.
Серёжка подумал и решил, что раз Ленни известно о Совете и о пелине, значит, можно уже не скрываться, а поговорить с ним начистоту.
— Ну, если Вы такой умный и всё знаете, зачем тогда сюда пожаловали? Да ещё вели себя с этими полярниками, словно пленный солдат на допросе.
— Как бы тебе получше объяснить, — закинул толстяк руки за голову и сцепил их в замок на затылке, помогая жирной шее немного расслабиться. — Дело в том, что пацараи не совсем уверены в том, что именно на этой полярной станции и именно в это время будут происходить события, которые в будущем послужат одной из причин начала Великой планетарной войны.
— Не верю я вам. Пацараи могут свободно путешествовать и в будущее, и в прошлое, как, впрочем, и пелины. Так что им стоит прыгнуть на сто, двести, триста лет вперед и проверить свои догадки?
— Всё не так просто. Безусловно, можно проникнуть в будущее любого измерения. Однако даже пацараи не смогут сказать, из какого прошлого оно родилось.
— Не понимаю вас, дяденька. Я лично побывал в 2284 году нашего измерения, так там люди достаточно хорошо осведомлены о своём прошлом.
— Конечно, а как же иначе? Все, кто живёт сегодня, отчётливо помнят, что было вчера. Но совсем немногие будут помнить позавчера и поза-поза… Тем более, если в прошлое внесены коррективы. К примеру, у Совета есть данные, что именно с этой полярной станции будут запущены вирусы в Интернет. Они взломают большинство компьютеров, отвечающих за безопасность стран, заставив их выпустить ядерные ракеты друг по дружке. Собственно, так и начнётся страшная война.
— И что же вас не устраивает? Всё же яснее ясного! — присел Серёжка на краешек дивана рядом с толстяком.
— Было ясно, когда мы собирали сведения об этом в самом начале войны в 2094 году. Но стоило обратиться к лысакам в 2099 году, как нам сообщили уже немного другие сведения. И, как ты понимаешь, чем дальше мы отдалялись в будущее, тем более разнились полученные данные.
— Ничего удивительного. В той войне погибла уйма народу, а кто выжил, мог и с ума сойти, и позабыть многое, — парировал мальчик.
— Хорошо, если это простая лысаковская забывчивость. А если кто-то уже побывал до нас в прошлом и изменил его? С какого момента можно ставить «точку отсчёта правды»?
— Вы же сами сказали, что Финбахен хочет заразить вирусом оборонные комплексы ядерных держав. Значит, надо помешать ему это сделать.
— Вот здесь и кроется главная проблема. Компьютерный вирус — штука скрытная. Как знать, может, полковник уже запустил своего трояна, а активируется он гораздо позже, когда мир и так будет стоять на грани войны. А может, наоборот, он внедрит его перед самой своей смертью в 2024 году, или это сделают его последователи гораздо позже. И что прикажешь делать — разместить разведчиков Совета с сегодняшнего дня 2009 года до 2094 с интервалом в одну минуту? Получится, что для нашего задания надо будет привлечь 44676000 существ. Согласись, что это будет уже не разведка, а какое-то вторжение.
— Увеличьте интервал хотя бы до одного дня, — предложил мальчик.
— Что ты, мой дорогой! Только подумай, сколько всего можно натворить за 24 часа, даже представить страшно… Потом днём с огнём не сыщем момент, когда злодеи реализуют свой план.
— И что вы предлагаете? Зачем-то же Совет направил вас сюда?
— Не знаю-не знаю, — засуетился Ленни, тяжело поднялся с дивана и направился к вешалке. — Пойду-ка я немного прогуляюсь. Мартин вроде бы мне поверил, что ты не тот, кого они ищут. Стало быть, мы с тобой вне подозрений. Не хочешь составить мне компанию?
— Нет, спасибо, я что-то сильно устал. Даже знобит немного. Просто вчера, пока мы неслись в оленьей упряжке, меня немного продуло.
— Ну как знаешь, — пожал плечами Ленни и вышел навстречу морозу и полярной ночи.
— Фу, наконец-то, я уж думал, этот слон никогда отсюда не уйдёт! — выползая из-под кровати, прокряхтела росомаха. — Надеюсь, он не собирается здесь ночевать, а то я не поспел к началу вашего разговора. Бегал по разным домикам, скрывался от охранников, которые буквально объявили на меня охоту. Даже назначили награду за поимку — целый ящик виски. Вот какой я ценный фрукт!
— К сожалению, рыжий Мартин именно к нам определил Ленни на ночлег. Так что придётся тебе пока прятаться где-нибудь в другом месте.
— Вот засада… Как быть? Не к Кольке же в снег идти ночевать, — печально вздохнула росомаха. — А чего этому жиробасу здесь надо? Я из вашего разговора, честно говоря, ничего не понял. Кто он вообще такой?
— Я и сам без понятия. Заявился, как снег на голову, вместе с рыжим бугаём. Мартин его про меня спрашивал, с какой-то фотографией сравнивал. Ленни соврал: типа на ней не я был, хотя на самом деле я. Короче, бред какой-то. Если бы он не упомянул Совет времён и измерений, а бы вообще не поверил ни единому его слову.
— Ой, Серёга, какой ты, оказывается, легковерный! — развалившись на кровати, пожурил мальчика Валерка. — Мало ли кто в разных мирах знает про Совет, тоже мне великая тайна. Вспомни, как Кирилыч был подкован в вопросах магии и перемещений по измерениям. А он обычный человек, хоть и колдун.
— Да, ты прав, чего-то я разоткровенничался с этим хомяком с дурацкой бабочкой. Надо быть осторожнее с малознакомыми людьми.
— Если он вообще человек. Может, какой-нибудь поганый рептус или, хуже того, тафарг.
— А это мы сейчас проверим! — Серёжка вскочил с дивана, оделся и выбежал на улицу. — Колька, ну как — тебе удалось поговорить с Гунтасом?
Олень лежал в снегу и дремал. Разбуженный внезапным окриком мальчика, он открыл глаза и недовольно промычал. Именно такой звук услышали проходившие мимо рабочие и охранники. Серёжке же досталось отнюдь не ласковое:
— Чего орёшь как резаный? Я только решил немного отдохнуть после сытного обеда. Был я у нашего пелина. Ничего нового он не сказал. Спросил, как у нас дела и все ли живы. Ещё обмолвился, что получил послание, в котором нам велено ждать гостей из Совета времён и измерений. Они направлены нам в помощь.
— Похоже, дождались, — задумчиво произнёс Серёжка. — Только не они, а он. Хотя, может, кто ещё подъедет в нашу «снежную сказку».
— Как приехали? Тот пухлый, которого привел рыжий Мартин, и есть посланник Совета? Ни в жизнь бы не подумал.
— Представь себе. И Ленни — так его зовут — известно многое о нашей с Гунтасом операции.
— Почему «о вашей»? — не понял олень. — А как же мы с Валеркой?
— А кстати, да. Про вас-то он не упоминал. Ничего не сказал, даже когда Мартин жаловался про ненасытную росомаху, которая повадилась обворовывать домики рабочих.
— И тебе это не показалось странным? — спросил Колька.
— Какой там! Я был так ошарашен его словами, что на такие мелочи даже не обратил внимания. Ведь до этого раньше пацараи никого не присылали нам в помощь.
— Вот и не говори ничего. Похоже, что он не догадывается о нашем присутствии. Тем лучше: будем у вас с пелином, как тузы в рукаве.
— Ты прав, — согласился Серёжка. — А знаешь, мы с Валеркой у Финбахена видели мутантов настоящих.
— Знаю, что вы там лазали. Так орали в его домике, что на другом конце базы было слышно. Что за мутанты?
— Мы сами толком не поняли. В холодильнике стоят банки, в которых плавают маленькие животные типа ящериц или крокодилов, а в других — маленькие человечки. И у каждого существа из пуза торчит тоненький проводок.
— Интересно… Пойду Гунтасу об этом расскажу, заодно и про твоего гостя Ленни поведаю, — и олень неуклюже встал сначала на задние ноги, а потом на передние. Отряхнул с боков и спины налипший снег и лёгкой рысцой устремился к пелину.
Внезапный громкий крик и последовавшие за ним выстрелы вывели мальчика из задумчивости. В одном из домиков, находящихся неподалёку от Серёжкиного жилища, началась какая-то возня, послышались удары и стоны.
— Серёга, пссс, — показалась в дверной щели морда росомахи.
— Чего ещё? Зачем на улицу вылез: хочешь, чтобы тебя поймали и пристрелили?
— Похоже, я спалился по-крупному! Пока вы тут с Колькой трепались, я решил прошвырнуться по соседним домикам — обстановку разнюхать.
— Знаю я твою разведку, снова, небось, искал, что можно из съестного спереть?
— Я же не виноват, что кушать хочется. Вас-то с оленем и кормят, и поят, а я как сирота по улицам брожу да в помойке ковыряюсь.
— Сейчас расплачусь. Если бы ты так нагло не воровал всё подряд, мог бы на пищевом складе ещё очень долго подъедаться. Что у тебя стряслось?
— Засада, дружище, подлая и коварная засада. Ждали меня там, понимаешь! Я только через стену прошёл, гляжу — на полу лежит целая головка сыра. Представляешь — жирного, ароматного сыра. Даже если бы я не был росомахой, всё равно бы слюни потекли. Подкрался я к нему и стал есть. И тут кто-то на меня сзади накинул сеть — тяжёлую рыболовную. А потом ещё и придавил сверху всем своим весом. Я аж крякнул от натуги. Но потом изловчился и цапнул гада за кисть, да так, что, похоже, откусил. Она в сторону отлетела и под диван закатилась. А из культи мужика кровища хлещет, и он орёт на весь посёлок. Потом стал бегать по комнате и стрелять в меня из ружья.
— И что, попал? — напрягся Серёжка.
— Куда там! У него от боли, видать, шок приключился, и он вообще не соображал, что творил. Ладно, бежать мне надо, а то тут скоро толпа соберётся.
И действительно, к домику бедолаги со всех сторон бежали взволнованные рабочие и охранники. Один из них нёс большой белый чемодан с красным крестом на крышке.
— Ну и натворил ты делов! Беги быстрее с территории базы и спрячься где-нибудь поблизости. А я Гунтасу всё расскажу, — поторопил росомаху Серёжка.
— Эх, что же за жизнь такая! Вечно меня ловят, засады устраивают, травят, словно дикого зверя.
— Ты и есть дикий зверь, «дичее» не бывает. Зато хоть слинять можешь через любую стенку. Так же и Колька: поддал газу и был таков, никто за ним на ледяной трассе не угонится. А я тут сиди и думай, что со мной завтра головорезы Финбахена сделают. И ничего другого не остаётся. Ещё пелин какую-то нереальную хитрость задумал, а мне, как обычно, ничего не рассказал.
— Ты, главное, не раскисай! — убегая, крикнул Валерка. — Береги себя. Сам знаешь, что без тебя никакие путешествия по временам и измерениям нам с Колькой не светят. Да, чуть не забыл. Я ту головку сыра всё-таки к нам в домик донёс. Зарыл её под
матрасом. Будешь спать ложиться — аккуратнее, не раздави. Я потом её съем, когда буря уляжется.
— Куда это он так понёсся? — провожая взглядом петляющую в беге росомаху, спросил подошедший олень.
— Откусил руку одному из рабочих, когда тот хотел поймать Валерку, как мышь, на кусок сыра. И теперь остальные объявили на него настоящую охоту. Сейчас, наверное, решают, кто первым будет носить шубу из меха росомахи.
— Понятно. Не может наш охламон без приключений прожить. Так и тянется к острым ощущениям. И куда он побежал?
— Не знаю… Сказал, что хочет спрятаться за территорией посёлка и отсидеться там, пока народ не успокоится. Ты, Колька, пожалуйста, через какое-то время сходи за ворота, типа гуляешь. Тебя здешние обитатели полюбили, думаю, что препятствовать не будут. Просто дай себя подольше погладить да лизни пару небритых морд, чтобы охранники совсем размякли. А как выйдешь за периметр, постарайся отыскать Валерку. Хоть он и вооружён когтями и зубами, но мне всё равно неспокойно.
— Хорошо. Чую, что через часик снова метель начнётся. Строительные работы остановят, и народ по домам попрячется. Вертолеты летать не будут. Вот я под это дело и сбегаю к Валерке. Надеюсь, что смогу его разыскать или он сам меня учует и прибежит.
— Хорошая мысль: как соберёшься, ты мне помычи — я еды какой-нибудь соберу. Кстати, как ты с Гунтасом поговорил?
— Никак. Нет больше нашего пелина.
Серёжка от неожиданности открыл рот, который тут же наполнился падающими снежинками:
— Кааак, тыыы, яяяя… — лепетал мальчик с округлившимися глазами.
— Ты чего, Серёга? — не понял олень. — Я имел в виду, что транспортный работник снова куда-то сделал ноги. Переместился, стало быть. Камера пустая. Охранники спят мертвецким сном. А может, и не спят, а того самого… Ты же знаешь, у этого лиллипута сумка всегда набита разными магическими прибамбасами.
— Ну ты, Колька, меня и напугал. Аж сердце в пятки прыгнуло. Я подумал, что Финбахен со злости прибил пелина. Хотя умом понимаю, что это нереально, но всё равно страшно. А насчёт магии ты не прав — сумка-то его здесь в доме осталась.
— Эй вы, школота, хватит меня там за глаза обсуждать! — неожиданно раздался тихий и до боли знакомый голос из-за угла здания.
Серёжка с Колькой обернулись и увидели прячущийся в промежутке между домиками меховой комок. Жилетка, трансформировавшаяся в шубу, почти полностью скрывала маленького пелина. Тем не менее Гунтас отчего-то не мог устоять на одном месте, а нервно пританцовывал, прыгая с ноги на ногу.
— Чего вылупились? Давайте, соображайте быстрее, пока я здесь не околел. Не видите, что ли, что я без обуви в снегу стою.
Только тут ребята заметили, как из-под пушистой полы на долю секунды вылезает то голая пятка, то покрасневшая от мороза ступня.
— Колька, прикрой нас, а я проведу Гунтаса в дом, — попросил Серёжка и побежал открывать входную дверь, одновременно с этим погасив светильник над ней.
Олень послушно подошёл поближе к месту, где прятался беглец, и подождал, пока тот укроется за его большим боком. После этого медленно направился в сторону крыльца, так, чтобы идущий с ним вровень Гунтас оставался незамеченным со стороны улицы.
Очевидно, Тофточка понимала своего хозяина без слов и приходила ему на помощь даже тогда, когда пелин об этом не успевал попросить. Она мгновенно, на манер хамелеона, приняла цвет оленьей шкуры и стала практически незаметной со стороны.
Даже Серёжка не сразу понял, где именно прячется транспортный работник, и немного опешил, когда тот вынырнул из-под Кольки, как только олень дошёл до крыльца.
Мальчик с пелином живо забежали в дом и закрыли дверь. Гунтас схватил с вешалки чью-то куртку, оставленную прежними жильцами, забрался на диван и укутал свои замёрзшие ноги.
— Принеси, пожалуйста, горячего чаю. И сахару ложек пять положи — что-то я продрог не по-детски, — попросил он немного погодя.
— Как скажешь, могу ещё еды разогреть. У нас в холодильнике куча всяких консервов: тушёнку будешь?
— Ничего не надо. Я больше в вашем диком измерении крошки в рот не возьму. Вы, лысаки, не просто дикари, вы — безумные дикари. Это надо же учудить такое: посадить пелина в тюрьму на Северном полюсе да ещё оставить его без обуви, чтобы он не сбежал. Да за одно это ваш мир можно спокойно стереть с лица планеты и через какой-нибудь миллион лет заселить более достойными существами!
Серёжке стало искренне жаль маленького человечка, который, не обладай он неограниченным доступом к энергии, мог реально замёрзнуть и остаться без ног.
— Но ты же сам провоцировал Финбахена, обзывал его разными обидными словами. Вот он и съехал с катушек. Должен же он был как-то показать своим подчинённым, кто в доме хозяин.
— Не обзывал, а следовал чётко разработанному плану, — прихлёбывая горячий чай, возразил Гунтас. Всё получилось как нельзя лучше. К тебе уже наведывался толстый Ленни?
— Да, конечно. Он сразу рассказал, что является посланником Совета времён и измерений. Пацараи, видите ли, засомневались в наших способностях и отправили его нам в помощь.
— Он такой же посланник Совета, как я король рептусов или барон тафаргов! — грея обе маленькие ручки о металлическую чашку, буркнул пелин. — Это его Финбахен вызвал на подмогу. Надеюсь, ты ему ничего важного не рассказал?
— Не рассказал, потому что сам ничего не знаю. Ты же всегда всё держишь в тайне и говоришь лишь в самую последнюю минуту, — надул губы мальчик.
— Вооот! — поднял Гунтас вверх указательный палец. — Теперь до тебя дошло, зачем я это делаю? Только представь, если бы ты знал подробности нашей секретной операции. И этот носоглот, ловко обведя тебя вокруг пальца, просто назвавшись помощником пацараев, выведал бы всю информацию.
— Да уж, чего-то я сплоховал, — почесал затылок Серёжка. — Он же, действительно, не представил никаких доказательств. Хотя рассказал про Совет, просьбу пацараев, даже тебя по имени назвал.
— Тоже мне диковину нашёл! Да чтобы ты знал, пелина первой степени Гунтаса Великолепного знают более чем в ста известных измерениях. Про времена я вообще молчу.
— Он мне тоже показался немного странным, но я списал это на общую нервозность нашей обстановки. А вот Валерка — тот да, он сразу поймал толстяка, и знаешь на чём?
— Понятия не имею.
— Дело в том, что этот мужик ни словом не обмолвился про Кольку и Валерку. Получается, что он ничего о них не знает.
— Первое приятное известие за сегодня, — улыбнулся пелин. — Это очень, очень хорошо. Получается, что Ленни и его сообщники всё же не имеют доступа к информации Совета времён и измерений. Ведь будь иначе, пришлось бы приостановить все перемещения и провести планетарную чистку. А это, знаешь ли, такое хлопотное занятие, что и все пелины «заколебутся», как любит говорить Валерка. А где, кстати, он? — и транспортный работник завертел головой, в поисках росомахи.

Глава 19. Неожиданная посылка
— Не ищи, его здесь нет. Раскрыли нашего пёсика по полной программе! Даже засаду на Валерку устроили. Хорошо, что он оказался более ловким, чем охотники, и тяпнул одного хорошенько. А потом убежал с секретной базы подальше. Колька по моей просьбе скоро пойдёт искать его новое убежище.
— Я смотрю, вы тут без меня времени даром не теряли! — улыбнулся Гунтас и высунул уже порядком согревшиеся ноги из-под пуховика. Пошевелил пальцами, внимательно разглядывая их, потом потрогал ступни. — Права была моя бабушка, когда говорила, что пелина убить сложнее, чем новое измерение открыть, — заключил он, оставшись доволен результатами беглого медицинского осмотра.
— Как же ты теперь будешь без обуви? Я тебя на себе таскать не смогу. Разве что верхом на Кольке поедешь.
— Не переживай. А лучше подай мне мою замечательную сумку.
— Откуда я знаю, где она? Ты же сам её спрятал, а перед этим ещё и невидимой сделал, — пытался схитрить смущённый Серёжка.
— Мой милый Сервоет! Нас, транспортных работников, сложно не только убить, но и перехитрить. Думаешь, я не знаю, как вы вместе с твоим блохастым другом в ней добрых пять минут копошились? И чуть ремень не оторвали, когда вытаскивали сумку из шкафа под раковиной?
Мальчик решил, что отпираться смысла нет и, виновато опустив голову, спросил:
— Откуда ты знаешь — тебя же здесь не было? И с Валеркой ты не общался. А Колька, когда наведывался в тюрьму, вообще никого там не застал, кроме спящих охранников.
— Я тебе уже говорил, что все вещи, которые использует в своей работе пелин, обладают интеллектом. И сумка тому не исключение. Она, точно так же, как и Тофточка и ещё кое-какие предметы, может самостоятельно связываться с Советом и его подразделениями.
— Вот, значит, в чём состоит секрет бездонности твоего баула? — догадался Серёжка.
— Так точно. Моя сумка, или «Римта», как её обозначают в классификаторе магических предметов измерений, — это источник бесперебойной связи с Советом. Именно она сообщает мне новые задания, отправляет отчёт о проделанной работе и при необходимости снабжает зельями, амулетами, ярлыками и прочей магией.
— Стало быть, это она на нас настучала?
— Где ты только нахватался таких жаргонных словечек? Не «настучала», а своевременно проинформировала владельца, то есть меня, о несанкционированном доступе. Доложила и стала ждать дальнейших указаний.
— Ой, тоже мне! Можно подумать, что сумка могла бы что-то сделать, — не поверил мальчик. — Как валялась за мусорным ведром, так и не шелохнулась ни разу, пока мы её обыскивали.
— Верно. Это потому, что, когда я понял, что в Тофточку забрался именно ты, дал ей команду ничего не предпринимать. Но если бы на твоём месте оказался Финбахен или даже крепыш Мартин, пришлось бы сумке уничтожить и себя, и этих лысаков.
— Хорошо, что сумка нас ни с кем не спутала, — признался мальчик, по спине которого поползли мурашки. Он вдруг живо представил, как в их домике раздаётся чудовищный взрыв и они с Валеркой разлетаются по кусочкам до самого материка.
— Колька бы тоже не уцелел, — усмехнулся, прочитав его мысли, Гунтас. — Радиус поражения метров двести, не меньше. Так бы и летел с северным оленем, словно Санта- Клаус. Так что иди принеси мне, пожалуйста, сумку. Надо новую обувь себе заказать.
Серёжка молча встал и побрёл на кухню, не переставая удивляться хитрости и безжалостности Совета времён и измерений. Открыл дверцу шкафа, отодвинул мусорное ведро и с удивлением обнаружил, что Тофточка снова стала видимой. Аккуратно взял её и бережно понёс к дивану, избегая резких движений. Честно говоря, мальчику после жутких историй Гунтаса вообще не хотелось прикасаться к сумке. Бомба, она и есть бомба, как красиво ты её ни назови…
— Смелее! — поторопил его пелин. — Тофточка – умная и послушная, и без команды не пакостит.
Гунтас взял сумку, раскрыл её и не замедлил начать свой ритуал «копания».
Через несколько секунд он извлёк пару высоких кожаных ботинок чёрного цвета. Они были новые и чистые, словно их только что вынули из обувной коробки.
— Не понял? — вопреки ожиданиям мальчика, не обрадовался, а неприятно удивился пелин. — Это ещё что за фокусы?
— Что не так, Гунтас? Тебе всё-таки прислали ношеную обувь? Кремом сверху отполировали и решили старье всучить? — пошутил Серёжка.
— Знаешь, лучше бы это были самые старые, самые заношенные и самые рваные туфли во Вселенной. И даже в этом случае я бы обрадовался посылке гораздо больше, чем этому! — внимательно оглядывая ботинки, ответил пелин.
— Не понимаю тебя: по мне, так это очень даже прикольные боты. У нас такие «берцами» называются. Их носят, в основном, военные и полицейские. Наверное, в них удобно бегать за врагом или, наоборот, убегать во время боя.
— Вот тут ты очень даже прав. Во время сражения… — бубнил себе под нос Гунтас.
— Пелинам нельзя вступать практически ни в какие битвы во всех известных измерениях. Поэтому я и не понимаю, на кой сдалась мне эта «боевая обувь», как ты её только что назвал.
— Значит, Совет поменял свои правила, по крайней мере, для Гунтаса Великолепного. Теперь тебе придётся стать первым боевым пелином, хи-хи, — заулыбался Серёжка.
— Не думаю, что на планете перевелись все маги и теперь их заботы пацараи хотят переложить на плечи других существ, — возразил пелин. — Тут дело обстоит иначе, и вот про это «иначе» я вообще не хочу думать, так как картина вырисовывается жуткая.
— Ты о чём? Хватит уже говорить загадками! — попросил мальчик.
— Куда же без них в нашем ремесле…
После этих слов пелин замолчал и глубоко задумался. Сергею надоело ждать ответа, и он решил немного отдохнуть.
— В конце концов, сам всё расскажет, а нет, так не очень и хотелось, — успокаивал сам себя мальчик, укладываясь на кровать. Однако доселе мягкий и удобный матрас на этот раз никак не хотел принимать форму его тела. В спину врезалось что-то твёрдое и объёмное, и были это уж точно не складки на постельном белье.
— Валерка, вот ты, значит, где свой сыр спрятал, — проворчал Серёжка и, поднявшись с кровати, стал шарить рукой под матрасом. Вскоре он извлёк оттуда большую (килограмма на три) жёлтую головку сыра. Она была сильно покусана в нескольких местах. Очевидно, росомаха не только успела отбить свою добычу и принести в «берлогу», но и немного полакомиться деликатесом.
— Гунтас, сырку не желаешь? — пошутил мальчик, демонстрируя Валеркин трофей.
— Сделай пару бутербродов, только обязательно подогрей в микроволновке. Люблю, знаешь ли, плавленый сыр, — ответил пелин, по-прежнему погружённый в свои мысли.
— Готово – можно кушать! — позвал Серёжка к столу через пару минут. — Ау, ты меня слышишь? Или всё думу думаешь?
— Значит, так! — наконец принял решение пелин, ударив в ладоши. Вскочил с дивана, практически добежал до кухни, плюхнулся на табурет и сразу же схватил большой кусок хлеба с растёкшимся по нему сыром.
— В этот раз нам предстоит, пожалуй, самое трудное и опасное путешествие в твоей жизни.
— А когда было по-другому? Если бы не ты и магия пацараев, для нас с парнями любое путешествие закончилось бы смертельным исходом. Мы даже в нашем лысаковском мире и то не всегда сами справлялись, — скатывая хлебно-сырный мякиш, напомнил Серёжка.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — одобрил Гунтас, доедая будерброд. — Но в этот раз никакая магия никакого Совета времён и измерений может не помочь. Там, куда мы направляемся, даже самые искусные воины не более, чем туристы.
— Ты меня заинтриговал. Неужели на планете есть измерения, которые живут по иным законам и не подчиняются власти пацараев?
— Есть. И имя им «Чёрные дыры», населённые тафаргами и верными им существами.
Серёжка не поверил своим ушам. От неожиданности он так и застыл с бутербродом, поднесённым ко рту. Отчего тёплый хлеб под тяжестью расплавленного сыра немного прогнулся, позволив жёлтой массе предательски поползти вниз на стол.
Гунтас выждал минутку, наслаждаясь произведённым на мальчика впечатлением. После чего, откусив кусок от очередного бутерброда, продолжил:
— Да-да, не удивляйся так. Я думал, вернее, искренне надеялся, что путешествия к тафам удастся избежать. Тем более, что у меня на шее висят три таких охламона, как вы. Но когда получил вот эти замечательные ботиночки — «Скороходы смерти», как маги называют их между собой — понял, что путёвочка на нас уже оформлена.
— Почему «смерти»? — продолжал Серёжка удивляться и пугаться одновременно.
— А кто их знает? — пожал плечами пелин. — У тёмных душ почти всё связано или со смертью, или с проклятиями, злобой и руганью. Видать, уродились такими.
— Да уж, — вышел из первоначального оцепенения мальчуган. — Мы с пацанами и в нормальных-то измерениях ничего толком не успели узнать и почти ничему не научились. А Совет уже гонит нас прямиком в чёрные дыры. А если мы оттуда вообще не вернёмся?
— У страха глаза велики. Скажу тебе откровенно, перемещения в измерениях тафаргов не сильно-то отличаются от путешествий по нашим, «пацараевским» мирам. Есть свои нюансы и сложности, но и они решаемы при должной подготовке и повышенном внимании.
— Ты хочешь сказать, что «нормальные» существа уже побывали в «Чёрных дырах» да ещё вернулись оттуда живыми и здоровыми? — не поверил Серёжка.
— Конечно. Неужели ты думаешь, что мудрый Совет времён и измерений регулярно не посылает к тафам своих разведчиков? Ну, ты нас совсем за детей держишь! Да будь по-твоему, миры уже давно бы наводнили злобные чёрные существа. И когда однажды утром ты бы проснулся в своей постельке, оказалось бы, что и измерение лысаков, и многие другие уже находятся под властью тафаргов. Хотя, надо признаться, что этой чёрной братии всё же бродит по нашим мирам немало. Шпионят, вынюхивают, вредят по-всякому.
— Я, когда слушаю новости по телевизору, порой кажется, что наш мир уже давным-давно захватили какие-то злодеи, которые едят исключительно золото и бумажные деньги и пьют кровь других людей, — признался Серёжка. — Столько страшных войн и катастроф обрушилось на Землю с начала 20-го века, что волосы дыбом встают. Наши учёные всё валят на научно-технический прогресс, который многим вскружил голову. Ведь теперь каждый шибздик, имеющий много денег, может создать собственную армию и начать войну.
Скажи, Гунтас, а боевые отряды магов вы тоже отправляете к тафаргам, чтобы сражаться с «тёмными»? Я помню, каким злым и сильным был тот чёрный маг из Пятиречья. Тарус Безжалостный — так, кажется, его звали?
— Тут ты слегка ошибаешься. Сей юноша не был порождением «чёрных дыр», и уж тем более его не выбирала «Секира позора». Это такой механизм определения будущих магов у тафаргов, наподобие нашего «Колеса Фортуны». Нет, просто в один из своих не самых удачных дней Тарус принял решение перекинуться на сторону врага.
— И зачем ему это было надо? Ведь он и так был очень сильным магом?
— Не знаю, что они ему там посулили, но ты сам видел, что тафарги для своих подлостей золота не жалеют. Вспомни Кирилыча и Терэна. А молодой Калай вообще променял на их подачки высокое звание мага и неограниченный доступ к «рекам силы». Так что, как видишь, уговаривать эти подлецы умеют.
Что касается боевых отрядов магов, то они не посещают чёрные дыры. И скажу тебе по секрету, на это есть одно из немногих соглашений тафаргов с пацараями.
— Неужели старцы тоже попались на уловки и посулы? — снова застыл с куском хлеба мальчик.
— Ну уж нет… Наших первопроходцев, как мы их ласково называем, ничем не прошибёшь. Просто старцы здраво рассудили, что пока досконально не изучены источники, свойства и, самое главное, уровни силы тёмной энергии, тягаться с ней не стоит.
Безусловно, в Академии найдётся много могучих магов, способных испепелить целый мир тремя-четырьмя заклинаниями, но кто сказал, что у тафов нет более сильных воинов?
В свою очередь, они тоже не знают о скрытых резервах Совета времён и измерений. Поэтому и не торопятся объявить нам вселенскую войну.
А чтобы избежать никому не нужных локальных магических битв, было решено заключить соглашение на ближайшие десять миллионов лет. Кстати, пять из них уже истекли. Надеюсь, что к положенному сроку пацараям всё же удастся обуздать чёрную материю. Иначе большой войны не избежать.
— Почему ты так думаешь?
— Уж больно активными и нахальными за последние десять тысяч лет стали тафарги. Раньше сидели себе на «тёмной стороне» бытия и носа не высовывали. Так, пакостили по мелочам, чтобы Совет не забывал об их существовании. А сейчас сам видишь: то магов наших переманят на свою сторону, то берега второстепенных «рек силы» вздумают загрязнить. То ещё какую-нибудь пакость выкинут и наблюдают, как измерение медленно погибает.
— Ну, так и вы не зевайте! — посоветовал Серёжка. — Ищите среди их магов тех, кто с радостью перейдёт в ваш лагерь. Изучайте мир тафаргов, их «реки силы». Используйте золото для подкупа.
— Это на тебя так сыр подействовал? Видать, на нём осталась слюна росомахи, «заразившая» тебя Валеркиной прытью. Сначала говоришь, а потом думаешь. Ты кого учить вздумал: меня или, может, самих пацараев? — беззлобно остудил мальчишеский пыл Гунтас.
— Я не учил, просто хотел подсказать, — смутился Серёжка, почувствовав себя неуютно под грузом железобетонных аргументов. Такое с ним уже случалось не раз, когда мальчик пытался поделиться только что полученными знаниями или приобретённым жизненным опытом со взрослыми. Но стоило ему открыть рот, как родители или учителя двумя-тремя меткими замечаниями буквально сбрасывали Серёжку с интеллектуального Олимпа, давая понять, что он знает ровно один процент от того, что и так известно любому взрослому человеку.
— Не беспокойся о том, что ещё мало чего знаешь. Главное — желание ходить, тогда и ноги сами двигаться будут, — посоветовал Гунтас. — Я, знаешь ли, тоже не сразу первую степень получил. Пока по самым далёким и неразвитым измерениям опыта набирался, такого наслушался и насмотрелся, что до сих пор сплю тревожно.
— Знаю, мне дедушка, когда сказки рассказывал, всегда говорил, что «Дорогу осилит идущий, а не лежачий камень, под который даже вода не затекает…».
— Это хорошо, что ты вспомнил про Сервоета Лучезарного. До меня сейчас дошла информация, что в этот раз тебе выпадет счастливый билет встретиться с дедом. Именно он будет ожидать нас в пункте перемещения, а потом составит компанию в путешествиях по миру тафаргов.
— Ой, здорово! — искренне обрадовался мальчик. — Наконец-то я увижу своего знаменитого предка. И не в образе дряхлого старика в рваных тренировочных штанах и грязной рубахе, а как самого известного путешественника и исследователя разных измерений. Мне так много надо ему рассказать, но ещё больше узнать о других мирах. Надеюсь, что он будет более многословен, нежели вы, уважаемый господин транспортный работник, хи-хи…
— Сомневаюсь, — дожевав бутерброд и вытирая руки о большой шёлковый платочек с чудным узором, ответил пелин.
Серёжке предмет показался до боли знакомым, но он сразу не смог вспомнить, где его видел, причём совсем недавно.
— Слушай, Гунтас. Я боюсь ошибиться, но, по-моему, у тебя в руках сейчас находится «Пасть неизвестности»?
— Она самая, голубчик, — пряча платок в карман, ответил маленький человечек. — Только вся магия из него уже улетучилась, и теперь это не более чем безобидная тряпочка для собирания козявок. Я ещё тогда на стройке подумал: «Чего хорошей вещи пропадать? Буду ещё вместо салфетки использовать, если Сильвия не возражает».
— И что, вот так запросто можно взять любой предмет, бывший в употреблении у магов, и использовать по прямому назначению?
— А почему нет? Вы же до сих пор ходите в музеи, расположенные внутри египетских пирамид. И ничего, пока живы и здоровы.
— Но ты сам говорил, что даже Совет времён и измерений не понимает, с какой целью они были построены. Откуда тогда знать, что раньше это были магические предметы?
— У тебя хорошая память, как я погляжу, — хитро прищурил Гунтас свои большие зелёные глаза. — Ну, слушай, раз спросил. Конечно же, нам известно, кто, когда и зачем возвёл эти грандиозные и, на первый взгляд, совершенно бесполезные каменные сооружения. Помнишь, я рассказывал тебе о попытке пацараев одарить лысаков технологиями, значительно опережающими их время? Пирамиды были из их числа.
Настоящее их название «Лонаэн» — ловец и накопитель энергии. Как ты уже, наверное, догадался, именно для этих целей они и были построены.
— Но кому понадобились такие хранилища энергии, если каждый маг сам себе и накопитель, и хранитель? — не понял Серёжка. — А простые создания всё равно не смогут ими воспользоваться.
— Это был эксперимент. Совет решил внедрить новую схему распределения энергии. А подтолкнул его к этому один из древнейших магов, которому пришла в голову шальная мысль: «А зачем, собственно, магам вообще неограниченный доступ к ‘’рекам силы’’?» Тем более, что проводят они магические битвы в строго отведённых местах и только по поручению Совета.
И тогда он обратился с предложением лишить магов постоянного неограниченного доступа, а вместо этого построить в каждом известном измерении Лонаэны. Они должны были постоянно накапливать в себе энергию, которую потом могли бы использовать прибывшие на битву из других миров отряды. А после сражений излишки энергии маги должны были снова возвращать и убывать восвояси налегке.
— По-моему, очень даже здравая мысль. Это как держать оружие в крепком железном сейфе и выдавать его только тогда, когда оно действительно понадобится, — высказал своё мнение Серёжка.
— К сожалению, идея оказалась не так хороша, как может показаться на первый взгляд. И дело тут даже не в самих магах, а в тех, с кем им приходится бороться, — рептусах, тафаргах и прочей нечисти. Те быстренько смекнули, что к чему, и поняли, что теперь маги стали лёгкой добычей. Без круглосуточного неограниченного доступа к энергии «рек силы» они превратились в обычных существ, убить которых не составляло большого труда.
Что тут началось, мама дорогая! Хорошо, что, помимо заклинаний и работы с магическими предметами, в Академии магов обучают ещё и искусству физического поединка. Кроме того, таких существ, как катаргов или тольфов, вообще ничему подобному обучать не надо — они уже с пелёнок отличные воины.
Но как быть другим созданиям? Тем же лысакам или креплам, да и мы — пелины — совсем не бойцовские бульдерлоги или крысодавы-переростки.
— А пацараи тоже беззащитны без неограниченного доступа к энергии? — поинтересовался мальчик, предчувствуя очевидное фиаско своего вопроса.
— Про то неведомо. Не родился в измерениях ещё тот смельчак, который бы осмелился задать старцам столь бестактный вопрос. Короче, несладко пришлось многим магам, лишённым своей «вечной батарейки». Они, как загнанные звери, прятались по убежищам, лишь бы неприятель не застал их врасплох. Поганое время было, скажу я тебе. Много наших товарищей полегло, и не на поле боя, а в домашних условиях, так сказать.
И тогда, видя, какое безобразие началось в измерениях, было решено прекратить бесполезный эксперимент. Магам вернули неограниченный доступ к энергии, а Лонаэны разукомплектовали и законсервировали.
— Что с ними сделали? Какие консервы? — не понял Серёжка.
— Частично разобрали. Сняли самую важную составляющую — улавливатель энергетических импульсов. Это такая тонкая длинная мачта, сделанная из одного из самых редких металлов во всех измерениях, — лорания. Он стоит несметных сокровищ. Поговаривают, что однажды аборигены даже продали целиком свой мир всего за десять килограммов этого металла.
— И в чём заключается его ценность? И почему он настолько дороже золота?
— Потому, что золото, тоже прекрасно улавливающее и впитывающее энергию, накапливает её исключительно внутри себя. И ни с кем впоследствии и не думает им делиться. Не зря же маги обходят этот жёлтый металл стороной и никогда не берут его в руки. А лораний, наоборот, сразу же отдаёт всю полученную энергию, стоит только к нему прикоснуться или соединить его с «Ячейками силы». Это аккумуляторы, по-вашему.
Мачты были прикреплены на самой верхушке пирамид, которая вся представляла из себя множество «ячеек».
— Круто! — восхитился Серёжка. — Вот бы слетать в «то время» и посмотреть на эти Лонаэны, когда они ещё работали.
— Ничего интересного, скажу я тебе. Существа, не обладающие магическими способностями, даже не поняли бы, что эта груда камней — сложнейший и точнейший механизм во многих известных измерениях. Большинство из лысаков до сих пор считают, что пирамиды построили, чтобы захоранивать в них умерших царей.
— Ну да, и нам по истории то же самое говорили. А ещё рассказывали, что доступ в пирамиды имели только немногие, специально обученные, жрецы. Они даже могли убить любого чужака, который вздумает забраться в гробницу.
— А что ещё оставалось делать этим магам? Не позволять же лысым обезьянам сломать Лонаэн или украсть его ценные части. Кроме этого, кто-то же должен был встречать боевые отряды из других миров, заряжать их энергией, а потом забирать назад неиспользованные остатки.
— Ой, Гунтас! — спохватился мальчик. — Ты же должен сейчас в своей тюремной камере сидеть. А если придут проверяющие или сам Финбахен заглянет и обнаружит, что тебя там нет?
— Это ты хорошо подметил. Что-то я в последнее время какой-то беспечный стал. Наслал на охранников облако Марау, а о Финбахене не подумал. Подожди меня здесь, я отлучусь ненадолго.
И пелин мгновенно растворился, оставив после себя висящий в воздухе бутерброд. Тот незамедлительно плюхнулся в тарелку, естественно, сыром вниз…
Минут через десять Гунтас вернулся назад в крайне мрачном настроении. Было видно, что ему и стыдно, и обидно одновременно. Он молча сел на диван, откинулся на спинку и стал нервно теребить кожаный ремень своей заплечной сумки.
— Что случилось? — не понял мальчик столь резкой «перемены погоды».
— Как бы тебе это помягче сказать. Чтобы, так сказать, не ранить хрупкую детскую психику. Вооообщем, я там это, я…
— Гунтас, мы знакомы не первый день, хватит мямлить! Выкладывай начистоту! — надавил на него Серёжка.
— Короче, как-то всё нелепо получилось. Хотел как лучше, но Северный полюс внёс свои коррективы. Помнишь охранников, которых я усыпил перед тем, как навестить тебя?
— Конечно, помню, мне ещё Колька про них рассказывал. Здоровые, вооружённые мужики.
— Вооружённые — это да, но совсем не здоровые, а точнее уже мёртвые. Я, когда их усыплял, совершенно не подумал о морозе на улице. И пока мы тут с тобой чаи гоняли да сыром объедались, эти бедолаги превратились в ледяные мумии. Так и сидят там перед тюремным домиком, застывшие в веках…
— Ну ты даёшь! — округлил глаза от ужаса Серёжка. — Зачем их было убивать, они же ничего плохого не сделали. Просто охраняли, чтобы ты не сбежал.
— Это как посмотреть, — не согласился пелин. — Не забывай, что злодеи Финбахена отобрали у меня обувь и бросили на ледяной пол в совершенно неотапливаемом помещении. И им было абсолютно наплевать, что я могу отморозить себе ноги, заболеть и даже умереть. Вот пусть теперь подумают своими ледяными мозгами, как сильно были неправы. Хи-хи, ледяные мозги — хорошая шутка, надо будет её Карфиусу рассказать, он оценит.
— Не рой другому яму, сам в неё попадёшь… — задумчиво произнёс Серёжка.
— Точно так! — подтвердил Гунтас. — А пока нам срочно надо попасть сам знаешь куда.
— А Валерку с Колькой мы с собой брать будем?
— Конечно, куда же без них. Правда, в «чёрных дырах» применение нашей магии — крайне рискованное дело и происходит только в самых крайних случаях. Поэтому будете там самими собой — маленькими слабыми лысаками.
— Привет честной компании! — громко приветствовала мальчика с пелином росомаха, вылезая из-под кровати. Как ни в чем не бывало Валерка гордо прошествовал к дивану, запрыгнул на него и уселся на попу, врезав длинные когти в мягкую кожу обивки.
— Ты что здесь делаешь? Тебя же ищут! — опешил Серёжка.
— Спокойняк! Городок уже обыскали, никого не нашли, и теперь успокоились немного, — пояснил Валерка.
— Как обыскали? К нам сюда даже не заглядывали, — не понял мальчик.
— Только пытались. Когда мы с тобой кушали, я в окно заметил, что к нашему дому направляются три человека. А мне так лень стало снова убегать, прятаться, сидеть в холодной камере, да ещё бутерброды были такие вкусные. Вот я и заставил их подумать, что они уже осмотрели наше жилище и ничего в нём не нашли.
— Ну ты силён! — протявкала росомаха. — Стало быть, наш Гунтас — гипнотизёр, способный влезть в мозги и внушать любые мысли на расстоянии! Признайся, ты и с нашими головами проделывал подобные трюки? Чтобы мы лишних вопросов не задавали и не лезли, куда не надо?
Пелин явно смутился и, оставив вопрос без ответа, стал что-то усиленно искать в сумке.
— Ты где был-то? Нашёл себе укромное местечко? — поглаживая росомаху, спросил севший рядом Серёжка.
— Здесь таких местечек в каждом сугробе по два. Залезай — не хочу. На пятьдесят метров отбеги от базы — и тебя уже никто не заметит в этой сумасшедшей пурге. Только с едой беда полная, даже останков животных нет. Одна сухая трава под снегом. Лучше бы меня пацараи, как Кольку, тоже в оленя превратили. Толку было бы больше. А так, бегаю вечно голодный, только вам все карты путаю своим диким нравом. Даже не в одной битве не удалось поучаствовать. Кстати, у вас ещё осталась та обалденно вкусная ветчина? И где мой сыр?

Глава 20. Путешествие к тафаргам
— Не вини себя, — потрепал друга по холке Серёжка. — Ты нам очень сильно помог. Одна твоя находка мутантов в домике Финбахена чего стоит!
— Каких ещё таких «мутантов»? И куда вы здесь без меня уже успели вляпаться? — возмутился молчавший до этого пелин.
— А что нам ещё было делать? Тебя чуть на месте не расстреляли, потом в тюрьму повели. Я один остался. Вот мы с Валеркой и решили навестить убежище полковника и провести небольшую разведку. Ты не волнуйся — мы быстро, одна нога здесь, другая там. Зато целый склад мутантов обнаружили. Финбахен его у себя в холодильнике устроил.
И ребята, перебивая друг друга, во всех красках описали Гунтасу увиденные в стеклянных банках «чудеса».
— Вот, значит, каким путём решил пойти наш Артур Карлович. Теперь более-менее всё срастается… — прошептал транспортный работник себе под нос.
— Что у тебя там срастается? — встрепенулась росомаха и стала обнюхивать меховую жилетку.
— Отстань, Валерка, — отодвинул пелин от себя подальше слюнявую морду с налипшими на неё кусочками льда. — Сергей, ждать мы больше не можем, надо сейчас же отправляться. Одевайся, выходи на улицу и бери росомаху с собой. Не сюда же нам здоровенного оленя тащить, чтобы он домик развалил.
— Ты уверен? Неужели будем перемещаться прямо на виду у строителей? — усомнился мальчик.
— Глаза большинства обитателей базы сейчас уже залиты крепким алкоголем. Ты в окошко глянь. Рабочий день давно кончился, да и непогода разыгралась не на шутку. Даже если кто-то и заметит наше стремительное исчезновение, решит, что ему это показалось.
— А как же Финбахен, рыжий Мартин, главный инженер Рик, в конце концов? Любой из них может нагрянуть к нам в гости в самый неподходящий момент.
— Добро пожаловать! Я для них специальный подарочек оставлю. Ну-ка, помоги мне развесить вот это.
С этими словами Гунтас достал из сумки небольшой предмет, похожий на строительную рулетку, которой измеряют расстояние. Только вместо металлической ленты с делениями и цифрами в ней была тонкая белая нить. Чтобы она не провалилась в рулетку, на её конце было привязано маленькое медное колечко. Пелин потянул за него и стал быстро разматывать нить.
— Стой здесь у двери и не выпускай кольцо из рук, — скомандовал он Серёжке, а сам принялся бегать по комнате и обматывать все находящиеся в ней предметы: кровати, диван, столик, холодильник, кухонные шкафы.
Вскоре помещение стало напоминать гнездо какого-то гигантского паука, без устали плетущего свою паутину. Гунтас вернулся к мальчику, взял кольцо и аккуратно надел его на крючок для одежды на вешалке.
— Теперь полный порядок. Пусть сюда явится хоть рота солдат — магии на всех хватит! Паутинка забвенья успокоит даже самых буйных лысаков.
— Это что-то наподобие облака вечного сна Марау? — поинтересовался Серёжка.
— Нет уж, хватит с меня и тех двух бедолаг-охранников, — отмахнулся пелин. — Паутина забвенья никого не усыпляет. Наоборот, существа продолжают двигаться и делать свои дела как ни в чем не бывало. Только вот практически сразу забывают, что с ними происходило. Их память начинает работать по очень короткому циклу, не более пяти минут. После этого промежутка все воспоминания стираются и на их место записываются новые. И так по кругу до бесконечности. Пока не явится добрый пелин и не развеет чары, ха-ха-ха.
— Слышь, Серёга, — шепнула росомаха. — Я, кажется, понял, в чём секрет тупости Игоря из параллельного класса.
— Это тот, который постоянно тормозит и не может запомнить даже самые простые вещи? — переспросил Серёжка.
— Да, именно он. Здоровенный такой. Получается, что у него в башке кто-то натянул, а потом забыл убрать «Паутину забвенья». Вот он и мучается, бедняга, пытаясь одолеть школьную программу. И каждый день для него начинается с чистого листа.
— Я готов! — поторопил мальчишек Гунтас, уже стоящий возле открытой двери в Тофточке, снова трансформировавшейся в шикарную длинную шубу. На его ногах красовались недавно присланные ботинки со зловещим названием «Скороходы смерти».
Серёжка вышел вслед за пелином и направился в сторону гуляющего оленя. Тому, видно, уже надоело стоять на одном месте, и он решил немного размяться. Росомаха, озираясь по сторонам, вжалась в землю и заскользила по снегу, словно толстая мохнатая змея.
Несмотря на метель и темноту, на улице было достаточно оживлённо. Вероятно, не все послушались команды начальства прекратить поиски дикого зверя и решили продолжить охоту. Помимо людей с ружьями, можно было встретить рабочих с лопатами, верёвками и даже цепями, с помощью которых они надеялись совладать с незваным гостем.
— Колька, иди сюда, нам ехать пора, — негромко позвал друга Серёжка.
— Куда ехать, вы что, очумели? Посмотрите, какая вьюжища, ничего же не видно даже на пять метров вперёд, — промычал олень, приближаясь к путешественникам.
— Ничего, как-нибудь с пути не собьёмся, — ответил Гунтас, беря мальчика за локоть, а росомаху за лапу.
Сергей, положи руку на Николая, — скомандовал он, вынимая Эрат.

***
Открывая глаза, Сервоет надеялся увидеть самое страшное. По его мнению, чёрные дыры должны были представлять собой абсолютно тёмное, непроницаемое для света пространство, словно кто-то рассыпал в маленькой комнате без окон большое ведро чёрной сажи. И пыль от неё, поднимаясь вверх, скрывает всё вокруг, превращая даже прозрачный воздух в тьму.
И во всем этом обязано было что-то беспрерывно загораться, взрываться, плавиться, словно в адском котле. Ну и обитатели представлялись мальчику под стать этой картине — огромные страшные монстры со стекающими с длинных клыков кровавыми слюнями. Они без устали воюют друг с другом с помощью кривых ржавых мечей и копий. Отрывают у противника головы, руки и ноги и тут же сжирают их, выплёвывая обглоданные кости.
Каково же было удивление путешественников, когда, осмотревшись, они поняли, что находятся посреди огромного городского парка, утопающего в зелени стройных деревьев и аккуратно подстриженной сочной травы. Дорожки, посыпанные мелкими разноцветными камушками, были настолько ровными и чистыми, что на них было страшно ступить, дабы не нарушить идеальные формы. По тропинкам аккуратно прохаживались какие-то важные птицы, по виду напоминающие крошечных орлов, размером не больше голубя. Они усердно выискивали среди камушков червячков и жучков, запивая свою добычу чистейшей водой из маленьких лужиц.
Крупные бабочки порхали в воздухе от цветка к цветку, окуная тонкие лапки и хоботки в ароматную пыльцу. Воздух был настолько свежим, что после московского угара ребята никак не могли надышаться.
Парк оказался достаточно большим, за длинными рядами деревьев тянулись бесконечные аллеи высоких кустарников, пересекаясь и образуя причудливые живые лабиринты.
Очевидно, стояло раннее утро, поскольку парк был абсолютно пустым. А несмело выглядывающее из-за маленьких облаков солнце не торопилось обжечь землю очередной порцией ультрафиолета.
Гунтас тоже с интересом рассматривал окружающую обстановку. Было видно, что и он оказался здесь впервые. Пелин даже слегка нервничал, однако старался не подавать вида. Будучи до безобразия пунктуальным и скрупулёзным, транспортный работник не любил загадки и сюрпризы. По его мнению, даже маленький шажок или пустяковое действие должны быть изначально продуманы и взвешены.
— Куда это мы попали, Гунтас? — удивлённо спросил Колька. — Неужели снова в наше будущее? Только что-то я вокруг ничего не узнаю — в Москве таких роскошных лесопарков я не встречал.
— Какое будущее, ты чего? — перебил его Валерка. — Ты на птиц глянь: это же форменные мутанты, помесь попугая и вороны какая-то. А на это посмотри, — и мальчуган поднял с земли большую горсть разноцветных камушков. К величайшему удивлению путешественников это оказались… самые натуральные драгоценности.
— Рубин, изумруд, ещё рубин, а это, похоже, голубой алмаз, — перебирая их указательным пальцем на ладони друга, перечислял Николай.
Валерка слегка растерялся от его слов, но миг спустя с силой сжал ладонь и прижал руку к груди:
— Опа-на! Что нашёл, то моё. На чужой каравай рот не разевай!
— Успокойся, никто не отнимет у тебя твои камни, — ответил Сервоет. — Посмотри, они здесь под ногами валяются, как у нас гравий или галька. И никому до них дела нет, разве что собакам, которые здесь писают во время прогулки.
— Колька, это получается, что я сейчас в руке целый автомобиль держу? — округлил глаза Валерка.
— Бери выше! Голубой алмаз вообще крайне редкая штука. Да и такие прозрачные тёмно-красные рубины тоже в большой цене. Думаю, сейчас у тебя на ладони «лежит» просторная квартира в престижном районе Москвы.
— Ух ты, вот это нам повезло! Не зря я бегал в вонючей шкуре росомахи на ледяном Северном полюсе, — и Валерка, присев на корточки, стал набивать разноцветными камнями карманы штанов.
Николай был более сдержанным, ограничившись несколькими наиболее крупными образцами, которые он, прежде чем спрятать, подолгу рассматривал в солнечном свете.
На Сервоета «драгоценные дорожки» вообще не произвели никакого впечатления. Нет, безусловно, ему тоже хотелось вслед за Валеркой кинуться их собирать и забить камнями все малейшие отверстия в одежде. Сколько всего полезного для себя и родителей смог бы он купить по возвращении в родное измерение. Но мальчик уже начинал понимать, что не от каждого следует принимать подарки, какими бы ценными они ни были. В особенности если дарители — тафарги.
Гунтас терпеливо ожидал, пока мальчишки немного адаптируются к новым условиям и успокоятся.
— Ну что, дорогие мои школьники, я вижу, вам пришлись по вкусу чёрные дыры? — усмехнулся он. — Может быть, переедете сюда на постоянное место жительства? Судя по парку, в этом измерении тафаргов живётся неплохо.
От услышанного Валерка так опешил, что не удержал равновесие и упал на колени, чуть не врезавшись носом в землю. Он вовремя успел выставить вперёд руки, больно упёршись ими в острые края камней.
Реакция Кольки была менее бурной, но и по нему было заметно, как ошарашило парня известие. Он почти сразу достал из карманов все собранные камни и, грустно вздохнув, выбросил их обратно на дорожку.
— Уж как-нибудь проживу без «тёмных подачек», — решил он про себя.
— Гунтас, я не понял, ты сказал «в этом измерении»? — спросил Сервоет. — Получается, что у тафов тоже есть разные миры?
— Выходит, что так, — подтвердил пелин. — Тафарги обитают в чёрных дырах, и в каждой дыре существует своё собственное измерение.
— Может быть, у них вообще не одна планета Земля, как у нас, а несколько? — включился в беседу Николай.
— Честно говоря, я не особо силён в теории чёрных пространств. Знаю только то, что положено транспортному работнику первой степени. Как написано в Великой книге всех времён и измерений, «чёрные дыры — явления малоизученные». И далее: «Одни утверждают, что их создали сами творцы Вселенной вместе с остальными космическими объектами. Другие считают, что в чёрную дыру можно превратить любую планету, если большинство существующих на ней измерений будет питаться за счёт тёмной энергии». Исходя из моего жизненного опыта, я более склонен ко второй гипотезе.
— И много миров на Земле уже находятся под пятой тафаргов? — спросил Сервоет.
— Достаточно, — с грустью ответил пелин. — Поэтому так и важно, чтобы очередное измерение – например лысаковское – не оказалось в этом списке.
Но Совет тоже не сидит сложа руки. Мы регулярно обнаруживаем «заражённые» миры и проводим с ними кропотливую работу по излечению.
— Да уж, вам не позавидуешь, — посочувствовал пелину Колька. — Только непонятно, чем мы тебе на этот раз сможем помочь без магии пацараев.
— Поживём – увидим, — ушёл от ответа Гунтас. — А пока давайте искать выход из этого ботанического безумства. Предлагаю пойти по той аллее: она выглядит шире других, так что вполне себе может оказаться центральной дорогой, — указал он рукой и зашагал вперёд.
– Зачем нам что-то искать? — не понял Валерка. — У тебя же в сумке всегда полно магических прибамбасов. Достань свой реализатор или магометр — они сразу подскажут дорогу. А то забредём в какую-нибудь глушь и попадёмся в зубы хищникам.
— Я уже говорил Сервоету, что никакая наша магия в чёрных дырах не работает, — терпеливо пояснил пелин, ускоряя шаг. — Вернее, ею можно воспользоваться, но это вызовет переполох среди местного населения и доставит нам много проблем. На этот счёт у нас даже есть специальное соглашение с тафаргами…
— Снова соглашение? — удивился Сервоет. — Не слишком ли во многом Совет соглашается со своими врагами?
— Помолчите, глупые лысаки, не даёте слова вставить! — прикрикнул на идущих позади мальчишек Гунтас. — Нет здесь никакого предательства и злого умысла. Просто природа наших «рек силы» и тафарговской тёмной энергии настолько разная, что ведут они себя рядом друг с дружкой, словно порох и зажжённая спичка. Вспомните Таруса безжалостного. Да, безусловно, это мы постарались сделать так, чтобы его заклинание попало прямиком в Нерус. За что, собственно, он и был уничтожен гиппоокусом.
Но, даже не случись этого, всё равно магу было бы не совладать с тёмной энергией, доступом к которой его обеспечили тафарги. Вы же видели, как он ужасно выглядел и чувствовал себя. Поэтому встречи с толстушкой Нелли ему было не избежать в любом случае.
— Помним мы всё, не переживай, — успокоил пелина Сервоет. — Выходит, что и наших магов здесь обнаружат в два счёта и уничтожат на месте?
— Может, и не убьют сразу. Арестуют, закуют в кандалы, отправят на опыты. Или вообще посадят лет на сто в «Электрическую будку».
— Это что за диковина? — оживился Колька. — Наподобие нашего электрического стула в тюрьме, что ли?
— Ну да. Только ваш «стульчик» лишает существо жизни — и дело с концом. А электрическая будка — это специальное приспособление для медленной выкачки из мага энергии с последующим преобразованием её в электричество. Настраивается таким образом, чтобы узник успевал восполнять свои запасы из «рек силы». При этом бедняга скован по рукам и ногам и заточён в специальную чугунную капсулу с запечатанной дверью. Так и сидит сто лет, освещая своей энергией какую-нибудь школу или городскую улицу.
— К чему такая жестокость? Мы уже убедились, что в будущем электричества просто будет некуда девать.
— Это не жестокость, а жёсткость, — парировал Гунтас. — И применяется такое наказание исключительно для тех, кто с помощью своей магии нанёс существенный урон измерению и его жителям. Таким образом он искупает вину перед обществом.
— Но мы же не собираемся здесь всё крушить и портить! — забегая вперед и пятясь спиной, не унимался Валерка.
— Это у вас не получится при всём желании, — раздался тихий вкрадчивый голос из-за толстого дерева, отдалённо напоминающего дуб с огромными синими желудями на ветках. И сразу же перед путешественниками появился невысокий, очень худой и бледный мужчина лет сорока пяти. Совершенно обычный тип, без рогов и хвоста и даже без автомата или кинжала, испачканного в крови. Незнакомец был одет в лёгкую тунику чёрного цвета и тонкие узкие брюки, расширяющиеся вниз от колена до ступни. Волосы пепельного цвета были аккуратно зачесаны назад и собраны под маленькой чёрной резинкой.
— Тафарг! — больно стиснул руку Сервоета Валерка. — Всё, пропали, конец нашей миссии! Предлагаю окружить его со всех сторон, повалить на землю и связать. А потом будем думать, как поступить дальше.
— Спокойнее, — остановил энергичных мальчишек Гунтас. — Это наш сопровождающий, любезно выделенный на время командировки Союзом чёрных пространств.
— Но мы думали, что операция секретная и враги не должны о ней знать! — возмутился Николай.
Не обращая внимания на беспокойство друзей, пелин подошёл к ожидавшему их тафаргу и крепко пожал ему руку.
— Познакомьтесь — это Фелис Гнай, гид по чёрным измерениям третьей степени. Будет сопровождать нас днём и ночью.
Ребята подошли и по очереди поздоровались с мужчиной, отметив про себя, что у того холодные, практически ледяные руки.
— Ой, аккуратнее, а то прожжёте в моей ладони дыру! — пошутил Феликс, которому теплота лысаковских рук, по всей видимости, тоже была в диковинку. Но, видя нахмуренные лица мальчуганов, которые явно не разделяли его радости, продолжил более серьёзным тоном:
— Уважаемые лысаки, уважаемый господин пелин! Я от лица всех тафаргов, обитающих в этой и многих других чёрных дырах, рад приветствовать вас на нашей земле.
— Земля — это наш дом. А вы живёте в каких-то там дырах, — поправил его дотошный Колька.
— Вы правы, я не совсем точно выразился, — улыбнулся Феликс. — Просто подумал, что так для вас будет понятнее. На самом же деле поверхность, по которой мы ходим, у нас называют «Крюг». Вы ходите по земле, мы по крюгу, как-то так. Ну а в остальном тафарги и жители «светлых измерений» очень даже похожи. Мы тоже не прочь сытно покушать и сладко поспать.
— Господин Гнай, я буду весьма признателен, если в процессе нашей совместной работы Вы воздержитесь от оценок и суждений по поводу вселенского устройства, — тоном, не терпящим возражений, попросил его пелин.
— Как скажете, уважаемый Гунтас. Только согласитесь, что если бы знали о нас больше, то и относились бы совершенно по-другому. А пока прошу пройти за мной — у центрального входа нас ожидает мой служебный автомобиль.
И Феликс лёгкой пружинистой походкой зашагал по аллее. Путешественники последовали за ним, едва поспевая. Особенно непросто пришлось пелину с его короткими пухлыми ножками.
— Смотри, Сервоет, — на ходу шепнул Колька, указывая в сторону высокого дерева с длинными толстыми ветвями. На одной из них сидела птица, очень похожая на пингвина, только с роскошными широкими крыльями. Она держала в клюве крошечную рысь размером не больше белки. Та не сопротивлялась, по всей видимости будучи уже мёртвой.
Крылатый пингвин аккуратно положил добычу перед собой и стал с воодушевлением отрывать от неё кровавые куски, проглатывать их и, каждый раз задирая голову, радостно каркать.
— Пингвины летают и едят хищников, чудно как! — восхитился мальчик. И под ногами у них драгоценности валяются. Какие ещё сюрпризы нас ожидают?
Валерку мало интересовали диковинные зверушки. Заметно отстав от остальных, мальчуган был увлечён поиском крупных и прозрачных драгоценных камней. Наиболее ценные, по его мнению, образцы, он прятал в карманы, попутно выкидывая оттуда мелкие экземпляры.
— Скажите, Феликс, — решил завести беседу пелин, которому уже порядком надоела эта утренняя пробежка. — Мне не совсем понятны мотивы, по которым ваше руководство решило провести с нами официальный приём. И причём тут Сервоет Младший? Я бы ещё понял, если бы вы пригласили на разговор Сервоета Лучезарного, но его внук? Не понимаю…
— А это вы сами у него и спросите, — не оборачиваясь, ответил тафарг.
— У кого… — начал было пелин и осёкся. — Вы хотите сказать, что Сервоет Лучезарный сейчас находится у вас? — как можно тише продолжил он.
— Не надо делать такие удивлённые глаза. Думаю, что Совету времён и измерений доподлинно известно, где находится один из его ценнейших учёных. Или вы нас за дураков принимаете? — улыбнулся Феликс.
Гунтас слегка смутился от такой прямоты. Ему раньше не приходилось лично беседовать с самыми страшными врагами Совета во Вселенной. Поэтому он не до конца понимал, как себя следует вести и реагировать на слова собеседника.
Пока пелин размышлял, компания наконец вырвалась из зелёного плена и подошла к огромным и очень высоким воротам, перекрывающим вход в парк. Перед ними стояли четыре крупных охранника — двое со стороны парка и двое снаружи. На поясе каждого на широком кожаном ремне висела дубинка и кобура с пистолетом. Одетые в чёрную форму мужчины имели крайне суровые выражения на бледных лицах.
— Кого они здесь охраняют — не пингвинов же летающих? — подумал Сервоет, разглядывая амбалов.
Феликс подошёл к одному из охранников и показал маленькое серое удостоверение. Отдав честь, постовой молча подошёл к запертым воротам и засунул длинный ключ в едва заметную замочную скважину. Повернул два раза и толкнул ворота от себя. При всех своих исполинских размерах те легко и без скрипа слегка приоткрылись. Феликс ловко прошмыгнул в образовавшуюся щель, жестом пригласив путешественников последовать его примеру.
Как только шедший последним Валерка покинул территорию парка, ворота так же быстро и почти бесшумно затворились, ознаменовав конец своего движения двумя поворотами ключа.
— Вот теперь я верю, что мы попали именно в чёрную дыру! — присвистнул от удивления Серёжка.
Вид за оградой значительно отличался от многоцветной парковой жизни. Всё вокруг было либо чёрного, либо серого цвета. И дома, и дороги, оконные и дверные рамы. Даже светофор имел в своём арсенале не красный, жёлтый и зелёный цвета, а три: серый, тёмно-серый и черный в самой нижней секции. Растущие вдоль дорог редкие деревца снизу до кроны были покрашены серой краской. Да и сама «зелень» была бледно-пепельного цвета. По дорогам ездили разные по формам и размерам, но одинаково чёрные автомобили с «наглухо» тонированными стёклами. Мимо путешественников, не обращая внимания на пришельцев, проходили и пробегали существа в невзрачных тёмных одеждах.
Здесь были и «лысаки» обоих полов и разных возрастов. Попадались и маленькие человечки — то ли пелины, то ли крэплы. Нельзя было утверждать точно потому, что из-за длинных плащей лилипутов было трудно понять, есть ли у них крылья за спиной. Тафаргов, спешащих по своим делам, тоже было немало. Мужчины не сильно отличались от Феликса, а низкорослые женщины вообще имели вид высохших мумий.
Вот прошла группа рептусов, горделиво помахивая вылезающими из-под одежды хвостами. Воздух после них мгновенно наполнился зловонием, словно в протухшем кефире сдохла крыса.
Следом пробежали два рослых мускулистых катарга. Они несли на носилках большой квадратный аквариум. Стенки из толстого стекла были окантованы широкими металлическими уголками. В заполненной до краёв ёмкости бултыхалась водяная змея размером с питона. Вдоль всего её тела располагались не менее двадцати маленьких ножек с длинными кривыми коготками. А змеиная голова была с ушами точь-в-точь как у человека, только раза в два больше по размерам. Они постоянно двигались, словно маленькие локаторы, стремящиеся поймать сигнал.
— Это «Дрейн», акустический многоногий полоз, — пояснил Гунтас, видя открытые рты мальчуганов. — В наших измерениях его используют для обнаружения и скрытого прослушивания.
Если маги, например, атакуют сильно укреплённую крепость, которую не могут взять «в лоб», тогда они роют небольшую нору и запихивают в неё хапокопа и дрейна с прикреплённым к нему магометром. Первый молниеносно роет продолжение туннеля, а змея бежит следом. Вот так они и пробираются под самую крепость. После чего дрейн при помощи своих больших ушей находит источники звука и слушает разговоры врага. А нам лишь остаётся получать информацию с магометра и выбирать, где и когда лучше напасть.
— Хапокоп — это крот, что ли? — догадался Колька.
— Хапающий копатель. Зверюшка с очень прочными стальными когтями. За час может прорыть туннель – хоть в земле, хоть в горной породе – длиной более ста метров, — ответил пелин.
— Гунтас, ты всё время называешь разных существ, но почему-то все они наделены обыкновенными земными характеристиками. У того когти из обычной стали, у другого клюв из титана. Золото вообще везде самая популярная валюта. Почему так? — полюбопытствовал Сервоет.
— А как же иначе? Планета ведь у нас одна, общая. Стало быть, всё, что сокрыто в её недрах, одновременно располагается во всех измерениях. Поэтому и камни, и металлы везде одни и те же. Различается лишь технология их добычи и обработки.
— Вот и хорошо! — обрадовался Валерка. — Значит, драгоценные минералы, которые я здесь наберу, очень мне пригодятся по возвращению. С таким богатством в 2284 год лететь не надо. Уж как-нибудь проживу и в 21-ом веке.
— Дяденька, такое впечатление, что в вашем измерении цветной краски хватило лишь на то, чтобы «выкрасить» траву и деревья в городском парке, — пошутил Колька, обращаясь к тафаргу. — Почему у вас всё такое мрачное и серое?
— Ты забыл про замечательный чёрный цвет, — улыбнулся в ответ Феликс, указывая на ожидающий их микроавтобус. — Прошу вас, садитесь, нам пора ехать.
— А что касается разных цветов, — продолжил он уже в машине, полуобернувшись к путешественникам с переднего сиденья, — то это весьма спорный вопрос. Нельзя однозначно утверждать, что «радужное окружение» всегда оказывает позитивное влияние на жизнь существ.
Вы же не будете возражать, что ярко-красная кровь, вытекающая из раны, вызывает у вас куда больше отвращения, страха и паники, нежели спящий на кровати толстый чёрный крысодав? Или же жёлтый луч Солнца, внезапно ослепивший ваши глаза, куда как менее желанен, чем тёплый кусок серого хлеба.
— В чём-то он прав, — прошептал Валерка, внимательно осматривая внутреннее убранство машины. При всей своей мрачности снаружи, внутри Тафаргомобиль имел салон класса люкс. Безусловно, чёрная кожа сидений и серые панели дверей и потолка делали её немного скучной. Однако большие экраны в спинках кресел, спутниковое телевидение, индивидуальная климатическая система для каждого пассажира и даже мини-бар, встроенный в широкие подлокотники, заставляли напрочь забыть о скудной фантазии дизайнера.

Глава 21. Лучше нету того света…
Сервоет и Валерка так увлеклись нажатием многочисленных кнопок и рычажков, пытаясь создать, по их мнению, идеальную атмосферу, что Гунтасу пришлось даже пару раз сердито шикнуть. Колька тоже не смог удержаться от сёрфинга по многочисленным телевизионным каналам.
— Дети, они и в чёрных дырах дети, — усмехнулся Феликс. — Вечно бегут впереди паровоза и проверяют исправность электрических розеток исключительно при помощи железной вилки.
— Я же просил вас удержаться от сравнений и обобщений, — напомнил Гунтас. — А чего это наш шофёр такой молчаливый – обиделся, что ли? Сидит, словно статуя, даже головой не двигает.
— Он уже лет десять ничем не двигает, с тех пор, как умер.
— Что, за рулём зомби? — встрепенулся Валерка. — Дяденька, а он нас не врежет во встречный грузовик или фонарный столб?
— Успокойтесь, ребята. Я вижу, ваши учителя из Совета времён и измерений не рассказали главного, — удивился тафарг.
— Смотря что вы имеете в виду? — схитрил Колька.
— Вы позволите, господин Гунтас? Всё-таки эти лысаки пока живут по правилам ваших измерений.
— Да чего уж там, — устало вздохнул пелин. — Говорите, мы и так находимся в чёрной дыре, куда уж дальше…
— Спасибо. Итак, я заметил, что вы сильно удивились, когда узнали, что мой шофёр умер много лет тому назад, но продолжает функционировать и приносить пользу. Хотя в этом нет ничего удивительного. Вы прекрасно знаете, что все существа, населяющие ваши миры и чёрные дыры, живут исключительно за счёт энергии. Вы её получаете из «рек силы», а мы, тафарги, из, ммм… как бы вам объяснить. В общем, назовём их «сточные воды», так будет понятнее.
— Из канализации, что ли? — не понял Валерка. — Вы, стало быть, «помоешники» типа дежонов?
— Немного не так, — ничуть не обиделся такому сравнению Феликс. — Понимаете, когда существо получает энергию из «рек силы», оно её расходует, но не полностью. Это как с воздухом — вы его вдыхаете и потом какую-то часть выдыхаете обратно. То есть забираете из атмосферы кислород с азотом, а выдыхаете углекислый газ.
— Получается, что ваша жизненная энергия, — это наш «углекислый газ»? — догадался Колька. — И к чему такие сложности? Почему вы не можете забирать чистую энергию из «рек силы», вместо того, чтобы питаться отходами других?
— В том-то и загвоздка. Мы не раз и не два пробовали сделать это. Исследовали «реки силы» во множестве ваших миров, пытались даже создать свои собственные. Однако практика показала, что чистая энергия губительна для наших организмов. Она не усваивается и разрушает нас изнутри. Это всё равно, если вы, лысаки, будете вместо воды пить чистый спирт. Кроме ожогов внутренних органов и быстрой смерти, вам это ничего не даст.
— Так что там с вашим водителем? — напомнил Валерка.
— Я к этому и веду. Поскольку мы заряжаемся за счёт «сточных вод», то существу необязательно быть живым, чтобы получать из них энергию. Она легко усваивается даже мёртвыми организмами.
— Вы слышали, парни! Секрет зомби раскрыт! — расплылся в улыбке мальчуган. — А я всё ломал голову, как это они двигаются, на людей нападают, но при этом ничего не соображают.
— Тут ты абсолютно прав. Единственный орган, который не может питаться за счёт тёмной энергии, — это мозг. Руки, ноги, туловище будут двигаться, но абсолютно неосознанно и бесцельно. Поэтому мы и вживляем в таких существ простейшие модули управления. В результате чего кто-то становится шофёром, кто-то поваром, а кто-то даже политиком.
Словно в подтверждение его слов водитель резко нажал на педаль тормоза и остановил машину.
— Приехали! Добро пожаловать в Союз чёрных пространств, — широко распахнул дверцу Феликс и первым ловко спрыгнул на землю.
— Гунтас, а что происходило бы с отходами энергии, если бы ими не питались тафарги? — тихо спросил Сервоет, когда они выбирались из машины.
— Тогда бы придумали кого-то другого для такой переработки, — просто ответил транспортный работник. — Ты же не удивляешься, что растения в твоём измерении день и ночь заняты поглощением газов, которые производят все животные. И не называй это отходами. Ещё неизвестно, кто более прав. Мёд, знаешь ли, тоже продукт, который уже переработала пчела. И именно благодаря этому он приобрел свои чудодейственные свойства.
Мальчик слегка опешил от его слов, но продолжить разговор им не дали, предложив зайти в лифт, который стоял на улице прямо посреди тротуара и напоминал скорее огромную телефонную будку. Самое удивительное, что сверху он не был ни к чему прикреплён. Ни тросов, ни подъёмных механизмов — ничего такого вокруг кабины не наблюдалось. Казалось, будто её только выгрузили из машины, чтобы занести в здание и уже там установить, как положено.
Тем не менее массивные чёрные двери бесшумно распахнулись, и перед путешественниками открылась совершенно тёмная, светонепроницаемая коробка.
Видя их сомнения, тафарг первым переступил через железный порог, зашёл в лифт и даже несколько раз слегка подпрыгнул внутри, чтобы показать, что это не ловушка.
— Смелее! Вы не провалитесь и не взорвётесь!
Гунтас решился зайти первым. Ребята гуськом просеменили за ним, стараясь не смотреть на реакцию случайных прохожих. Им казалось, что для любого со стороны они выглядят как кучка идиотов, которая решила воспользоваться коробкой в качестве лифта.
Феликс громко хлопнул в ладоши, и двери закрылись. На потолке зажглась тусклая синяя лампа, и воцарилась абсолютная тишина. Лифт не производил ни малейших колебаний, отчего было непонятно, движется он или по-прежнему стоит на месте. Минута, две, три…
Наконец раздался короткий звонок, и чёрные двери быстро разъехались в стороны.
Перед путешественниками во всей красе предстала…. Серёжкина комната. Только, в отличие от зала пацараев, это была просторная серая зала с тусклым голубоватым освещением. Его производили несколько сот, а может быть и тысяч, светящихся личинок, неторопливо ползающих по полу. Потолка не было: его заменяло чёрное беззвёздное небо, в которое «уходили» массивные треугольные колонны, расположенные по углам комнаты.
Стол с магическими колбами и кувшинами тоже отсутствовал. Около десятка тафаргов в длинных чёрных плащах сидели вокруг огромной, абсолютно круглой дыры в полу. Из неё исходило яркое серое свечение, а из глубины поднимались и сразу же устремлялись вверх какие-то хлопья, похожие на пепел. Лиц не было видно — их скрывали широкие капюшоны.
Мальчишки замерли на месте, не зная, чего бояться больше — присутствия зловещих тафаргов, истории о коварстве и жестокости которых наводили ужас на жителей большинства известных измерений. Или же опасаться больших светящихся личинок, норовящих заползти на ботинки.
— Точняк, радиоактивные глисты! — брезгливо пнул ногой одного особо наглого «светлячка» Валерка. — Смотрите, чтобы они вам на штаны не заползли: тогда одежду придётся выкидывать.
— Не беспокойтесь, здесь вам ничего не угрожает, пока вы наши гости, — положил руку на плечо Серёжке Феликс.
Потом подошёл ближе к тафаргам, сидящим у колодца, и почтительно поклонился.
— Уважаемые члены Союза чёрных пространств! Позвольте мне представить тех, кого мы так долго ожидали. Перед вами пелин первой степени Гунтас Великолепный и сопровождающие его Сервоет Младший, Николай и Валерий.
Капюшоны на миг повернулись в сторону пришедших и несколько секунд оценивающе смотрели на путешественников. Конечно, про «оценку» это мальчишки уже сами себе надумали, поскольку лиц тафаргов по-прежнему не было видно.
Один из них встал и направился к гостям. Он оказался довольно-таки высоким и худым существом. С двумя руками и ногами. Без хвоста и вонючего запаха рептусов. Когда он подошёл ближе, путешественники заметили в его руках длинный посох, на верхушке которого был закреплён не магический кристалл, а обыкновенный… кусок хозяйственного мыла.
Сервоета пронзила догадка, но он не успел и рта раскрыть. Незнакомец резко сорвал рукой капюшон и, видя изумлённые лица ребят, зашёлся заразительным смехом.
Перед путешественниками предстал не кто иной, как Сервоет Лучезарный собственной персоной. Высокий, худой, с почти седой головой и короткой бородкой. Не дав опомниться, он крепко обнял внука и приподнял его в воздухе, раскачивая на весу.
Колька и Валерка превратились в пучеглазых рыб, немых и медлительных. Даже видавший многое Гунтас не смог скрыть своего изумления. Он просто развёл руки в стороны, как будто намереваясь обнять ими весь мир, и пролепетал что-то бессвязное.
— Дорогой мой Сергей! Или, как тебя теперь гордо именуют, Сервоет Младший! Я так рад, что после стольких лет разлуки наконец смог с тобой увидеться. Как ты вырос и возмужал!
— Дедушка, а почему ты раньше не появлялся хотя бы в нашем родном измерении? — спросил полузадушенный в объятиях мальчик.
— Да уж, уважаемый Лучезарный, — поддержал Сервоета пелин. — И перед Советом времён и измерений Вам бы следовало почаще отчитываться. А то бегаем за Вами по разным мирам, словно за вселенским разбойником.
— Не обижайся, мой добрый друг Гунтас, — схватил старик его маленькую ручку двумя руками и стал трясти в горячем рукопожатии.
— А кстати, что Вы тут делаете? Неужели всё-таки пацараи были правы, и вы переметнулись на сторону тёмных сил? — с подозрением в голосе спросил пелин, поглаживая «раздавленную» кисть.
— Вот в этом и заключается главный секрет моего исследования, которое почти подошло к концу. Да что же мы стоим? А ну, Феликс, будь добр, сотвори нам пару кресел и удобных столиков. Да что-нибудь покушать придумай: посмотри мальчики какие бледные и худые.
Тафарг послушно произнёс несколько заклинаний и пару раз махнул руками, очерчивая в воздухе сложные геометрические фигуры. Спустя несколько секунд перед путешественниками уже стояли два столика и пять уютных кресел с мягкой обивкой.
Ребята живо расселись по местам. Гунтасу ничего не оставалось, как присесть рядом. Последним в кресло опустился дедушка Сервоета.
Феликс тут же сотворил две тушки жареных куриц, две большие миски салата из свежей зелени, блюдо креветок, миску лапши с мясом и овощами, пару хлебов и большую кружку ягодного морса для каждого.
— Приятного аппетита. Ешьте смело, всё свежее. Я постою рядом, а то насиделся за день.
— Скажите, уважаемый, — наклонился в его сторону пелин. — А представители Союза чёрных пространств не будут против, что мы вот так вот, в главном зале, устроили банкет?
— Не беспокойтесь, вертарги – верховные тафарги – всё равно вас не слышат.
— Спят, что ли? По ним и не скажешь! — отрывая зубами большой кусок курицы, промычал Валерка. — Кстати, а что это у вас за дырка в полу, — колодец или домашний бассейн?
— Эта, как вы изволили выразиться, «дырка» — главный экран чёрных дыр. Сквозь него вертарги могут безотрывно наблюдать за жизнью в наших мирах. Кроме этого, экран является главным источником тёмной энергии. Именно в него стекаются ручейки всех «сточных вод». Как раз сейчас верховные тафарги заняты её равномерным распределением между чёрными дырами.
— А почему из него постоянно идёт пепел, как будто в колодце кого-то жгут? — отхлёбывая морс, спросил Колька.
— Это небесная пыль, как мы её называем. Всё, что остается от существ, питающихся энергией «рек силы», после их смерти превращается в прах. Мы его бережно собираем и используем, поскольку в нём немало тёмной энергии.
— Мой друг Феликс не совсем точно выражается, — вмешался Сервоет Лучезарный. — Как мне удалось установить в результате многолетних исследований, делить энергию на «светлую и «тёмную» не совсем верно. А точнее, совсем неверно. Я понимаю, что эти слова вызовут возмущение и, возможно, даже гнев у пацараев, но истина дороже.
Дело в том, что само появление и существование тафаргов есть не что иное, как следствие потребления и переработки существами энергии «рек силы». Не будь светлой, а точнее чистой энергии, не пришлось бы говорить и о тёмной, «грязной» энергии.
Если вы заглянете в главный архив Совета времён и измерений и покопаетесь там в наиболее древних каменных рукописях, то обнаружите много интересного. Например, то, что тафарги появились гораздо позднее не только пацараев, но и многих из ныне живущих существ.
— Ну уж и намного! — махнул рукой Феликс. — Разве можно принимать в расчёт всего несколько миллионов лет? Во вселенском исчислении они не более, чем миг.
— Тем не менее это факт. Тафарги — относительное молодое порождение нашей Вселенной. Их мир стал зарождаться ровно тогда, когда на планете скопилось достаточное количество энергии «рек силы», переработанной другими существами.
— Интересно Вы рассказываете, Лучезарный, — задумчиво произнёс Гунтас. — А ведь на самом деле Совет никогда не занимался вопросами «сточных вод». Нам казалось, что количество энергии в них настолько мало, что она просто испаряется в атмосфере без остатка.
— В процессе эволюции мы научились подбирать крошки с вашего стола, — образно выразился Феликс. — Мы умеем не только бережно расходовать энергию «сточных вод», но и даже умудрились построить на этой экономии собственную магическую науку.
— Звучит уж очень миролюбиво! — буркнул пелин. — Может быть, Вам напомнить, сколько бед и зла натворили тафарги и их приспешники в наших мирах?
— О да, я не снимаю с себя ответственности за то, что делают мои соплеменники. Но и вы нас поймите. Тёмные измерения уже перенаселены сверх всякой меры. Тафаргам просто необходимы новые чёрные дыры. А где их взять? Не на Марс же лететь или Венеру в поисках забытых мёртвых миров. А у Совета даже среди разведанных так много измерений, что пацараи многие из них вообще не заселяют. Отдайте нам пару десятков миров — и забудем о нашей вражде ещё на миллион лет.
— Как у вас всё просто: «Отдайте пару миров…» — передразнил его Гунтас. — Не для того мы их искали, оживляли и благоустраивали, чтобы потом с вашей помощью превращать в безжизненные пустыни.
— О чём Вы, мой дорогой пелин, разуйте глаза! — возмутился Феликс. — Вы же сами были наверху и видели нашу чудесную столицу. И поверьте, что другие города ничуть не хуже.
— Слышали, парни, — прошептал Колька, — он сказал «наверху». Стало быть, мы сейчас находимся глубоко под землей.
— То-то я понять никак не могу — всё вокруг такое мрачное. Куда взгляд ни кинь, веет холодом. А в зале жарко, как на пляже. Не иначе мы к самому огненному ядру провалились! — заохал Валерка. — Вот она, значит, какая — преисподняя, логово живых мертвецов…
— Валерка, перестань! — осадил его Сервоет. — Ты не забыл про дедушку и Гунтаса? С ними мы нигде не пропадём. Просто сиди молча и слушай, что взрослые скажут.
— Друзья, я прошу не устраивать жарких споров в главном зале Союза чёрных пространств, а переместиться в более подходящее место, — миролюбиво предложил Сервоет Лучезарный.
— Я не против. Мне уже порядком наскучил этот однообразный дизайн. Думаю, ребятам тоже.
— Погодите, Лучезарный, но вы же ещё не исполнили свою часть договора? — возмутился Феликс.
— О каком соглашении идёт речь? — с нажимом спросил транспортный работник.
Тафарг слезка смутился и отвёл глаза:
— Ничего особенного, просто Сервоет обещал поделиться с нами некоторыми знаниями о ваших мирах. Ничего тайного — так, мелочи…
— А Сервоет не забыл попросить об этом разрешения у Совета времён и измерений?
— Стоит ли беспокоить уважаемых пацараев по таким пустякам?
— А давайте у них и узнаем? — предложил Гунтас и полез в сумку за Эратом.
— Погодите! — встрепенулся Феликс. — Не надо никуда перемещаться — зачем эти лишние хлопоты? Не хотите разговаривать здесь — ну и ладно, давайте поднимемся на поверхность. Не будем из-за такого пустяка портить нашу встречу.
— Вот и хорошо, — вынул руку пелин. — Любезнейший, доставьте нас обратно в тот чудный парк. Уж очень он напоминает райские кущи.
Тафарг незамедлительно проследовал к лифту, терпеливо ожидающему в дальнем углу огромного помещения. Подождал, пока путешественники зайдут за ним, и хлопнул в ладоши. Через несколько минут «ничего» чёрные двери раскрылись, и компания вновь очутилась посреди оживлённой улицы.
До парка ехали молча. Феликс нервно ёрзал на переднем сиденье, периодически искоса поглядывая на дедушку Сергея. Гунтас демонстративно не выпускал из рук Эрат и даже несколько раз поднёс его к губам и слегка подул, выдувая из прибора пыль. Каждый раз при этих манипуляциях тафарг вздрагивал и задерживал дыхание.
Колька и Валерка снова увлеклись разбором автомобильных гаджетов, а Сервоет лишь плотнее прижался к дедушке и молчал. Хотя, честно признаться, его просто распирало от вопросов и информации, которой он хотел поделиться со своим знаменитым родственником. Но присутствие Феликса заставляло мальчика быть осторожным.
Наконец машина остановилась у знакомых ворот, и путешественники с завидной прытью покинули тафаргомобиль.
— Помните, Лучезарный, Вы нам обещали! Не стоит обманывать чёрных мастеров! — крикнул Феликс вдогонку и через окно махнул охранникам, чтобы те впустили гостей.
Могучие тафарги снова «организовали» небольшой проём, слегка приоткрыв створки, а потом также старательно заперев их.
Сервоет Лучезарный, не говоря ни слова, устремился в сторону густой рощи, расположенной метрах в двухстах от входа.
— Какое-то суетное измерение — вечно мы куда-то бегаем, — ворчал Валерка, едва поспевая за шустрым стариком.
— Хорошо хоть накормили, — поддакнул Сервоет Младший. — Правда, я сколько там ни ел, всё равно остался голодный. Может быть, у них какие-то специальные низкокалорийные продукты?
— Тебе же объяснили, что тафарги всю жизнь сидят на «энергетической диете». Отсюда их бледный вид и низкая температура тела, — пояснил Колька.
— Уф… Всё: стоп, приехали! — забежав за ближайшее дерево, остановился Лучезарный, тяжело дыша и утирая рукавом пот со лба. — Честно говоря, стар я стал для всех этих гонок. Зато здесь нас никто не побеспокоит. Вы только гляньте, какие красавцы дуброны нас окружают.
Ребята огляделись. Огромные деревья с пышными ветвистыми кронами, высаженные в несколько рядов, действительно скрывали любого, кто оказался рядом.
Гунтас первым сориентировался в новой обстановке и присел на траву на небольшой уютной полянке в самом центре рощи. Подождал, пока остальные последуют его примеру, и достал из сумки бутылочку с голубой жидкостью. Вынул пробку и выплеснул жидкость вверх над головами сидящих.
— Теперь можем говорить спокойно — нас никто не потревожит, — сказал он немного погодя.
— Гунтас, а разве это не опасно? Ты же сам говорил, что наша магия в чёрных дырах, — это как громкий звонок тихой ночью. Сразу услышат и прибегут… — напомнил Сервоет Младший.
— Не беспокойся. На этот раз я использовал магию тафаргов, — подмигнул мальчику пелин. — А ты что думал, что мы не берём достижения врагов на вооружение? В бою все способы хороши — главное победить. Верно, Лучезарный?
— С тобой не поспоришь, — усмехнулся старик, уютно расположившийся на мягкой траве. Видал, как я самой чёрной братии мозги запудрил?
— Да уж заметил. Сначала даже не понял ничего. Подумал, что Вы на старости лет сошли с ума и решили послужить тёмной стороне. Особенно, когда услышал про договор с этими мерзавцами.
После этих слов Сервоет Лучезарный как-то сразу сник и замолчал.
— Что случилось, дедушка? — взволнованно спросил его мальчик. — Тебе стало плохо?
— Как бы получше объяснить, Серёжка, — погладил его по голове мужчина. — Мне действительно пришлось заключить договор с тафаргами. Иначе они бы подсылали к тебе своих шпионов до тех пор, пока их операция не увенчалась бы успехом.
— Но что им от меня надо? Все твердят про какие-то знания, которые ты якобы вложил мне в голову в зашифрованном виде. И теперь всякие твари преследуют меня, чтобы их оттуда «вынуть».
— Во-первых, не я тебе туда их «записал». Помнишь, когда тебе было семь лет, я приехал не один, а со своим другом? Я ещё всем рассказывал, что мы вместе учились с первого класса, а после школы расстались на долгие годы.
— Что-то припоминаю. Такой невысокий пузатенький старичок. Всё смеялся и шутил и при каждом удобном случае старался погладить меня по голове.
— А он тебе никого не напоминает? Из тех, с кем ты познакомился в своих путешествиях по временам и измерениям?
— Нууу, если представить его не в штанах и свитере, — задумался мальчик. — Точно! Твой друг — это же вылитый Карфиус!
— Совершенно верно. Именно он скопировал весь мой «багаж знаний» в твою детскую головку. Кстати, ему весьма понравилось в измерении лысаков.
— Я окончательно запутался, — признался пелин. — Зачем это надо было пацараям? Они же могут продлевать Вашу жизнь хоть десять тысяч лет.
— Гунтас, я думал, что ты давно догадался об участии старцев. Неужели ты мог предположить, что такое серьёзное дело может обойтись без них? А что касается Сергея, то да, я живу долго и собираюсь прожить ещё дольше. Но с каждым годом новых измерений становится всё больше, и один я уже не справляюсь. Честно говоря, я бы не отказался от нескольких учеников, которые потом будут исследовать миры вместе со мной.
— Мы согласны, дедушка! — поднял вверх обе руки Валерка. — Возьмите нас к себе — клянёмся прилежно обучаться. Пусть даже все знания останутся у Серёжки в башке, а мы будем всегда рядом, типа телохранителей.
Лучезарный усмехнулся и похлопал его по спине:
— Погоди, нам сначала надо отсюда выбраться живыми и здоровыми.
— Так что Вы там говорили о договоре? Насколько серьёзно он удерживает Вас здесь? — поинтересовался Гунтас.
— Мы договорились, что тафарги прекращают охоту на Сергея, а я за это посвящаю некоторое время изучение их измерений.
— Но зачем тафам это понадобилось? Они же понимают, что все сведения Вы по прибытии обязательно передадите Совету времён и измерений.
— Таким образом они хотят убить сразу двух зайцев. Во-первых, я своим «взглядом со стороны» сразу же увижу их слабые места и недоработки по устройству миров. С моим большим опытом это не так сложно сделать. И тафарги потом спокойно смогут исправить свои ошибки.
А во-вторых, тёмные душонки решили показать мне не только правду, но и вывалить кучу дезинформации: продемонстрировать то, чего на самом деле нет. Тем самым они надеются ввести Совет в дикое заблуждение относительно своих коварных планов. Но я почти сразу раскусил злодеев.
— Дедушка, почему злодеев? — возразил Сервоет. — Ты же сам недавно рассказывал, что такими тафаргов создала сама Вселенная. И теперь они, как падальщики, довольствуются объедками с нашего «энергетического стола».
— Может, когда-то раньше и довольствовались, — пояснил Лучезарный. — Но однажды тафам пришла в голову мысль: «А зачем, собственно, ждать, когда крошки упадут со стола? Не лучше ли немного поторопить события и наесться до упаду?»
— Что Вы имеете в виду? — не поняли ребята.
— Как вы уже слышали, тафарги «питаются» остатками энергии, переработанной другими существами. Но у живых — это сущие капли. Гораздо больший выброс энергии происходит после гибели организма. Вот на такой пир они и нацелились. Теперь поняли?
— Стало быть, их задача — способствовать уничтожению как можно большего числа существ для пополнения своих энергетических запасов? — догадался Колька.
— Абсолютно верно. Именно для этого они постоянно ищут способы, чтобы жители измерений враждовали между собой, убивая всё живое в своём мире.
— Поэтому они с помощью Пеленгена внедрили в организмы первобытных лысаков ген паники? — спросил Гунтас.
— Не таких уж и древних, — ответил старик. — Как мне удалось выяснить, этот мощный прибор был завезён в человеческое измерение всего десять тысяч лет тому назад. Я уже сообщил об этом Совету через своих тайных гонцов.
— Ты что здесь – не один? — удивился Сервоет Младший. — И кстати, почему на улице мы встретили кучу разных существ, а не только тафаргов? Они-то что здесь делают?
— Это те, кто заключил пожизненный договор с Союзом чёрных пространств. Существа из разных миров приезжают сюда и живут райской жизнью, без забот и хлопот. В обмен на это тафарги изучают их, проводят исследования, выясняют слабые и сильные стороны того или иного вида. И самое главное, используют существ в качестве энергетических доноров. Поэтому тафы так озабочены тем, чтобы заманить к себе наших магов с неограниченным доступом к энергии.
— Ладно, ребятушки мои, что-то мы заболтались. Гунтас, уносите побыстрее отсюда ноги. Сервоета Младшего Союз чёрных пространств уже видел и убедился, что он им не опасен. Стало быть, первая часть нашего договора исполнена. Осталась самая малость…

Глава 22. Конец секретам
— А как же ты, дедушка? Мы же не можем бросить тебя? — запротестовал Сервоет.
— Успокойся. Мой добрый друг Карфиус такой хороший Армоз смастерил, что я смогу исчезнуть отсюда в любую минуту, — успокоил его Лучезарный.
— Так вот, значит, чьих это рук дело, — охнул пелин. — А в центральной диспетчерской все головы ломали. А это, оказывается, сами пацараи, никого не предупредив, решили отнять хлеб у транспортных работников!
— Общий у нас хлеб и неделимый, — улыбнулся старик. — И старайтесь поменьше ронять крошек и мусорить, чтобы вон этим упырям не доставались, — махнул он в сторону ворот.
— Дедушка Сервоет, — смущаясь и краснея, начал Валерка. — Я Вас сразу хотел спросить, но случая не представилось. Мы там, на Северном полюсе в нашем измерении кое-что видели.
— Точно, молодец, Валерка! — поддержал его Сервоет Младший. — В холодильнике в доме Финбахена стоят какие-то здоровенные банки. А в них плавают зародыши разных животных и даже людей. И из пуза каждого торчит тонкий блестящий проводок.
— Из пуза, говоришь? — в задумчивости погладил бороду Лучезарный. — Теперь понятно, куда они переправили первые опытные образцы. Значит, всерьёз готовятся к вторжению.
— Вы о чём, уважаемый? — не понял Гунтас.
— Пару недель назад я подслушал разговор двух тафаргов. Они думали, что находятся в помещении одни, поэтому говорили не стесняясь. Суть в том, что учёным тафов удалось вывести гибриды обычных существ и обитателей чёрных дыр. Теперь они тестируют их на живучесть в разных мирах. Тафарги стремятся получить армию верных солдат, которые к тому же смогут питаться энергией из «рек силы», как обычные существа. Тогда захват любого измерения будет для них делом времени.
— Всё понятно! Быстрее на Северный полюс! — взял пелин за руку Сервоета и достал Эрат. Колька и Валерка, не ожидавшие такой стремительности, едва успели схватить друг дружку, как прозвучали три свистка.

***
В недавно покинутом домике явно что-то изменилось. По комнате, словно загипнотизированные, расхаживали Ленни Губл и Мартин Крейк. Мужчины двигались по строго отведённому алгоритму: сначала осматривали все тайные уголки, заглядывали в шкафчики и под кровати. Потом дружно усаживались на диван и несколько секунд сидели молча. После чего вставали, шли к вешалке, одевались, подходили к входной двери, брались за ручку и…. раздевшись, снова повторяли свои поиски и посиделки на диване. При этом они не замечали никого вокруг и даже внезапно появившиеся мальчишки и пелин не смогли отвлечь их от «увлекательного» занятия.
Тем не менее Гунтас дал знак — и все четверо быстренько залезли на верхний ярус самой дальней кровати.
— Что это с ними? — удивлённо прошептал Серёжка.
— Похоже, что я немного неправильно задал параметры «Паутины забвенья». Сделал память наших следопытов такой короткой, что они даже не могут выйти из домика. Обыскивают наше жилище, уже собираются уходить и на самом пороге забывают всё напрочь. «Открывают глаза» — и им кажется, что они вот только сейчас зашли сюда с целью провести обыск и найти нас.
— Интересно, сколько они уже здесь тусуются? — хихикнул Валерка.
— Судя по частой отдышке Ленни и капелькам пота на лбу рыжего Мартина, довольно прилично. Ладно, надо заканчивать этот балаган!
И Гунтас, достав из сумки простое зелёное яблоко, бросил его сторону мужчин. Как только фрукт попал в зону действия заклинания, бедолаги в то же мгновение прекратили свои бесконечные поиски и очнулись от дурмана.
— Я же тебе говорил, что их здесь нет! — засопел Ленни. — Эти хитрецы, должно быть, спрятались на одном из ваших складов.
— Какие склады, толстяк, ты в своём уме? На улице минус двадцать пять градусов, а этот коротышка даже без обуви! И мальчишка настолько глуп и слаб, что и десяти минут не проведёт на улице в одиночку. Пойдём поищем в других свободных домиках.
— И то верно, а то здесь такая духотища, что я уже сопрел, словно пробежал пару километров, — пожаловался Ленни, выходя на улицу вслед за Мартином.
Когда они ушли, ребята и пелин спустились вниз и улеглись на диване, вытянув намятые за день ноги. И только увидев свои ступни, Валерка осознал, что он теперь не росомаха, а Колька — не олень, а обычный мальчик.
— Не понял. Это как так? А где магия пацараев? — удивился он.
— Не беспокойся, вонючая шкура и когти вернутся к тебе сразу, как выйдешь за порог. И к Николаю тоже. А пока у нас есть время передохнуть и подумать, как действовать дальше. Теперь очевидно, что вся опасность этой базы не в самом Финбахене и его безумных планах. Гибриды, выведенные тафаргами, — вот в чём состоит наша миссия. Надо к ним пробраться и немедленно уничтожить, пока полковник не откупорил свои банки.
— К чему такие сложности? — с бахвальством в голосе предложил Валерка. — Сейчас я выйду, превращусь в прекрасного зверя, пробегу через пару стенок и сам разобью их на мелкие кусочки. А мутантов загрызу или съем, если они окажутся вкусными.
— Давай беги, только осторожнее. И принеси хотя бы одного гибрида целым и невредимым. Пусть наши учёные изучат его как следует, — согласился Гунтас. — А мы пока подготовимся к обратной дороге. Перемещать прямо отсюда я вас не хочу, чтобы лысаки не переполошились. А то ещё вздумают поменять место стройки. Ищи-свищи потом новую базу по всей планете. Поэтому просто умчимся из посёлка на глазах у изумлённой публики, с громкими криками и проклятиями. Тогда они решат, что мы действительно сумасшедшие учёные, которым не сидится на одном месте.
— Но как в таком случае быть с Ленни? Он же знает, кто мы такие! — напомнил Серёжка.
— Заберём этого кабанчика с собой. Подозреваю, что он может рассказать много интересного. Значит, так, Серёжка: иди запрягай Николая в сани, потом возвращайся обратно. Дождёмся Валерку — и в путь!
Быстро одевшись, ребята вышли на крыльцо, и на улице оказались мальчик, росомаха и олень. Под его внушительным весом доски жалобно заскрипели.
Валерка быстро растворился в пространстве, слившись с тенью от стен, а Серёжка повёл оленя к саням. Кое-как запряг друга, затянул упряжь потуже и уже собрался возвращаться к Гунтасу.
— Стой, мальчик! Вот ты где, а мы прямо с ног сбились! — махая руками, неуклюже бежал к нему Ленни. — Думаем, куда это запропастился наш дорогой Вигго, он же Сергей? Не сбился ли с пути из-за этой проклятой метели?
— Не понимаю, о чём Вы, дяденька? — пожал плечами мальчик. — Я всё время сидел в доме, никуда не выходил. Да и куда я уйду без своего отца.
— Какой он тебе родитель! Совсем меня за дурака держишь? Знаю я ваши пацарайские шуточки!
— Почему «ваши»? — поймал его на слове Серёжка. — Значит, вы всё-таки не из Совета времён и измерений? Кто вас сюда подослал? — смело спросил мальчик, потихоньку пятясь в сторону двери.
— Кто послал — это не твоего ума дело! А вот сколько золота отвалят за твою голову, пусть даже отрезанную, мне хорошо известно! — и Ленни, стремительно шагнув к мальчику, попытался ухватить его за рукав шубы. Серёжка отпрянул, заскочив на крыльцо, а олень, дёрнув ногой, так сильно лягнул мужчину в живот, что тот, согнувшись пополам, упал в снег.
— Гунтас! — прокричал мальчик с порога. — Выходи быстрее: мы с Колькой Ленни поймали, он там в снегу валяется.
— Вечно вы бежите впереди паровоза! — проворчал маленький пелин и, проворно вдев ноги в чёрные ботинки, поспешил на улицу.
Толстяк продолжал корчиться от боли и ругаться на весь Свет.
— Тише ты, здесь дети! — пнул его подошедший Гунтас. — Если хочешь жить, быстро залезай на сани, накрывайся шкурами и лежи там тихо, словно мышка. А не то заморожу живьём, как тех двух охранников, которые сторожили мою тюрьму!
— Ах… значит, это ваших рук дело? — в ужасе округлил глаза Ленни.
— Это ещё цветочки! Если решишь позвать на помощь и сбежать, я тебе вообще засуну в рот «Глаз дракона»! Серёжка, ты ещё не потерял тот амулет, что я тебе дал год назад?
— Обижаешь! Ношу его всегда при себе, как ты и велел. Даже специально пришил маленький внутренний кармашек к рубашке. Вот, держи, — и мальчик, покопавшись под одеждой, протянул пелину маленький стеклянный шар, похожий на искусственный глаз.
— Вот и хорошо. Когда Ленни уляжется своей тушей на сани, хорошенько свяжи ему руки и ноги вот этой верёвкой. И в случае бунта поступай так, как я только что сказал. Суй шар ему в пасть и беги от саней куда подальше! Эх, давно я хороших фейерверков не видел!
— Что-то Валерки давно нет — не случилось ли с ним беды? — заволновался Серёжка, уже привыкший, что росомаха носится по посёлку со скоростью железнодорожного экспресса.
— Нет значит «нет». Ждать больше мы не можем. Скоро начнётся обеденный перерыв, и рабочие попрутся к себе, чтобы поесть и отдохнуть. Народу на улице будет не протолкнуться, — объяснил Гунтас. — Отправляться надо прямо сейчас. На всякий случай проедем мимо домика полковника: посмотрим, где там наш хищный друг запропастился.
Путешественники медленно, чтобы не привлекать лишнего внимания, тронулись в путь. Гунтас здраво рассудил, что, кроме Финбахена, бугая Мартина и Ленни, на базе никому нет особого интереса до них. Охранник, который впустил путешественников в посёлок, наверняка уже всем растрепал, что они норвежская семья учёных и исследователей, которые заблудились и попросились на ночлег. Стражи камеры тоже никому ничего не расскажут, ибо мертвее мёртвых. Поэтому опасаться каждого встречного не стоило.
С некоторыми проходящими мимо рабочими пелин даже учтиво здоровался и махал маленькой ручкой. Те, очарованные красавцем оленем, улыбались в ответ и тоже приветствовали отца с сыном. С благообразным видом они и подъехали к домику полковника.
Свет в окнах не горел. Крыльцо тоже не освещалось. По всему было видно, что Финбахена там нет.
— Хоть бы он снова улетел по своим злодейским делам на Большую землю, чтобы мы успели забрать мутантов и смыться отсюда! — надеялся Серёжка.
Но как только повозка подкатилась к крыльцу, внезапно вспыхнул яркий свет и дверь дома, чуть не слетев с петель от мощного удара, с шумом распахнулась.
На пороге стоял Финбахен с автоматом, направленным в сторону мальчика и пелина. Позади него рыжий Мартин и ещё какой-то огромный детина с трудом удерживали за лапы росомаху. Та скулила и изворачивалась, пытаясь дотянуться зубами до их рук.
— Лапы… лапы держи крепче! — орал на подельника Мартин. — Не видишь, какие у неё когти? Такие ножи тебе враз руку оттяпают.
— Ну что застыли, умники! Смелее подходите ближе! — приветствовал полковник путешественников. — Видите, какой у нас сегодня удачный день. И шпионов поймали, и воровку-росомаху изловили. Кстати, это случайно не ваша зверюшка, ха-ха-ха-ха! Как вы её там величаете: «Мохнатый агент 007» или, может, «Суперблохастик»? А-ха-ха-ха! Вот что значит чёткий план и правильное руководство, — похвалил он сам себя.
Гунтас опомнился первым, слез с саней и подошёл к Финбахену. Серёжка последовал его примеру.
Ленни Губл, как только услышал голос полковника, стал ерзать и ворочаться под шкурами. Ему даже удалось переместиться к краю саней, отчего они потеряли равновесие, наклонились, и толстяк выкатился на снег.
— Ааа! Артур, помоги… помоги мне скорее! — орал он во всё горло. — Эти твари хотели меня похитить, чтобы пытать, а потом убить! Но я им ничего, совсем ничегошеньки не сказал! Развяжите меня скорее, пока я не замёрз!
— Ленни, ты как здесь? Я думал, ты улетел час тому назад, — Финбахен слегка растерялся от его воплей и опустил автомат.
Олень, не мешкая, повернулся головой к крыльцу и с разбегу врезался в него своими большими рогами. Некрепкая деревянная пристройка рассыпалась на глазах, завалив досками и кусками фанеры стоящих на ней мужчин. Мартин потерял равновесие и выпустил одну из лап росомахи. Это стало для него роковой ошибкой. Словно длинными острыми ножами, Валерка полоснул когтями по горлу рыжего. Тот не успел даже ойкнуть, как из его горла брызнула мощная струя крови, заливая всё вокруг. Мужчина, хрипя, осел на землю и вскоре совсем затих.
Его напарник с глазами, полными ужаса, попятился назад в комнату и пытался скрыться за большим диваном. Но Валерку уже было не остановить. Он прыгнул недавнему обидчику на спину, впился зубами сзади в шею и сжимал челюсти до тех пор, пока мужчина не прекратил дёргаться.
Серёжка и Гунтас, как только увидели, что дом рушится, отбежали и прыгнули за большой сугроб.
Финбахен, оглушенный рухнувшей стропилиной, упал на колени и выронил автомат. И теперь он судорожно шарил по полу, пытаясь его отыскать. Однако, заметив, что оружие провалилось и крепко застряло среди сломанных досок, изменил решение и полез в карман.
— Сергей, живо доставай «Глаз дракона»! — заорал пелин, увидев, что именно извлёк полковник. И побежал к саням, буквально волоча за собой мальчика.
— Валерка, беги сюда быстрее! — на ходу приказал он росомахе.
Финбахен уже почти оправился и встал на ноги. В его правой руке был зажат небольшой круглый стержень, двадцать – двадцать пять сантиметров в длину и около двух
сантиметров в диаметре. Он светился бледно-персиковым светом, который постепенно становился всё ярче.
Пелин первым запрыгнул в сани и втащил на них Серёжку. Валерка, не добежав пяти метров, с силой оттолкнулся от земли и приземлился точно на одну из шкур в санях.
— Серёжка, кидай шар в Финбахена! А ты, Колька, уноси нас отсюда со всей своей оленьей прытью! И держитесь покрепче, чтобы не выпасть на ходу. Предупреждаю сразу — возвращаться ни за кем не будем!
Так и поступили. Размахнувшись посильнее, насколько позволяла объёмная, сковывающая движения зимняя одежда, мальчик кинул стеклянный шарик под ноги Артуру Карловичу. Олень уже побежал, быстро набирая скорость. Обитатели базы в ужасе разбегались по сторонам при виде обезумевшего животного. До ворот ещё оставалось метров тридцать, как сзади раздался оглушительный взрыв и посёлок озарился таким ярким сиянием, что пришлось зажмурить глаза.
— Колька, миленький, поднажми, а то навсегда здесь останемся! — попросил Гунтас.
На беду ворота оказались запертыми, но искать другую дорогу времени не было.
— Держитесь крепче! — прохрипел олень и взмыл в воздух. Перелетел через ограду и мягко приземлился на другой стороне. Чего нельзя было сказать о санях, которые чуть не разлетелись на куски после жёсткой посадки. Но Колька этого не замечал, продолжая проглатывать за секунды десятки метров ледяной пустыни. Гунтаса с Серёжкой изрядно болтало, но они молчали, стиснув зубы и вцепившись в деревянный каркас. Росомаха держалась зубами и когтями за шкуры, недовольно рыча на каждом ухабе.
Минут через десять бешеных гонок пелин попросил оленя остановиться. Измотанные путешественники слезли с саней и уселись прямо в снег. Росомаха сползла следом — зверя явно мутило.
— Смотрите! — указал Серёжка в сторону базы. Вдалеке, метров на сто от земли, поднимался огромный шаровидный купол багрового цвета. Он занимал площадь, значительно превышающую территорию посёлка. — Что это, Гунтас?
— Это и есть тот самый, знаменитый «Глаз дракона», только более слабый вариант. Действия полноценного амулета хватит на то, чтобы окутать подобным куполом половину Земли.
— И чем он так ужасен? Вполне себе симпатичный полушарик, — подал голос Валерка.
— Если бы мы были внутри, ты бы так не сказал. Насколько мне известно, сейчас там температура около тысячи градусов, и она продолжает расти. Так что сгорит не только всё живое, но и неживое тоже.
— Кошмар! — ужаснулся Колька. — Хорошо, что мы успели оттуда уехать.
— Это тебе, Николай, спасибо, — погладил оленя пелин. — Если бы не твои быстрые ноги и магия пацараев, позволяющая ступать где угодно без риска провалиться, худо бы нам пришлось.
Тут Серёжка заметил, что их отделяют от базы не только заснеженные участки земли, но и широкая полоса, покрытая почти прозрачным льдом, слегка занесённым снегом. Очевидно, олень выбежал за пределы острова и остановился во льдах Северного Ледовитого океана недалеко от берега. Увидела это и росомаха.
— Гунтас, давай уже перемещаться! — жалобно протявкал Валерка. — Мне здесь совсем неуютно: я же всё-таки росомаха, а не тюлень какой-нибудь. А если лёд треснет, и мы все утонем?
— Ты прав, тем более, что нас здесь больше ничего не держит. База полностью уничтожена и стёрта с лица земли. Финбахен и его мутанты сгорели вместе с ней. Стало быть, наша миссия закончена.
— Ты забыл про Ленни, который тоже погиб, — уточнил Серёжка.
— Этот прихвостень тафаргов меня интересует меньше всего. Перед нашим отъездом Совет прислал мне информацию об этом прохиндее. Он старался работать сразу на две стороны — на нас и на чёрную братию. Хорошо, что его вовремя раскусили.
Помните того загадочного представителя Академии магов, который обещал Кирилычу продать за золото звание мага и пять уровней магической культуры? А потом под личиной вашего директора предупредил историка о готовящейся в туалете засаде. Вот это и был тот самый Ленни Губл. Кстати, и катаргов запутал именно толстяк, приняв мой образ.
Он и здесь-то ошивался потому, что получил задание следить за мной с Сергеем, чтобы было легче шантажировать Сервоета Лучезарного. Вообще эти трейдонги весьма мерзкие и продажные личности, должен я вам заметить.
— Как ты сказал – трейд кто? — переспросил Валерка.
— Трейдонги — представители расы вечных торговцев. Одним из их талантов является способность с лёгкостью принимать вид практически любого существа. За получение мизерной прибыли мать родную продадут и глазом не моргнут. Врут всем и каждому, лишь бы нажить барыши. Серёжка был в их родном измерении «вечного торга».
— Да, что-то такое припоминаю. Какие всё-таки коварные личности противостоят моему дедушке. С ним всё будет в порядке? Что-то я переживаю…
— Лучше возьмитесь за руки, ноги и лапы, мои дорогие школьники, нам пора возвращаться, — со вздохом облегчения произнёс пелин, сверяясь с показаниями магометра и расстёгивая сумку.

***
Детская комната была окутана темнотой и тишиной. Родители уже легли спать, и кот Васька мерно посапывал в самом центре одеяла на кровати мальчика. Колька и Валерка даже не успели толком раздеться, как буквально свалились на приготовленные для них спальные места на полу и сразу же уснули. Гунтас с его космической «вежливостью» снова исчез, не прощаясь, как только удостоверился, что доставил лысаков в нужное место в нужном времени.
Серёжка скинул одежду, подошёл к кровати и поднял кота, чтобы переложить его с подушки. Он так устал, что даже не удивился, увидев под Васькиным животом маленький золотистый конверт. И хотя они виделись с дедушкой совсем недавно, мальчик, доставая письмо, снова испытал трепет:
Дорогой внук!
Спешу тебе сообщить, что я благополучно вырвался из измерения тафаргов. Чёрные дыры, при всей своей малой привлекательности и зловещей атмосфере, являются достаточно интересным явлением. Надеюсь, что рано или поздно Совет времён и измерений сумеет обуздать тёмные помыслы тафов и мне выпадет шанс исследовать их миры более подробно.
Я очень рад, что Вам удалось уничтожить Финбахена вместе с его базой, и тем самым, возможно, предотвратить Великую планетарную войну. Хочется верить, что все беды человечества происходили именно из-за гена паники, который мутировал благодаря установленному в далёком прошлом Пеленгену. Скоро пацараи разберутся с этой проблемой, и я искренне надеюсь, что человечество начнёт жить по главному принципу всех измерений «Не навреди себе и окружающему миру».
А пока не скучай, хорошо учись и слушай маму с папой. Надеюсь, что мы ещё не раз с тобой встретимся и примем участие в увлекательных путешествиях по временам и измерениям.
Любящий тебя дедушка Сервоет Лучезарный