Путешественники по временам и измерениям. Книга вторая “Сундук ловца”

Глава 1. По секрету всему Свету…
Серёжка проснулся раньше обычного. Было ещё темно, и он лежал тихонько, чтобы не разбудить спящих на полу, на надувном матрасе, Кольку и Валерку. Глядя на своих мирно посапывающих друзей, мальчик думал:
— Прошло совсем немного времени, а я из простого школьника превратился в путешественника по временам и измерениям! Чудеса какие-то. Рассказать кому, не поверят. Когда вырасту, напишу книгу с картинками о наших приключениях…
— Не напишешь! — грубо и поспешно прервал его размышления негромкий голос из темноты.
От неожиданности Серёжка выпучил глаза и мысленно осекся на полуслове.

Из полумрака на него вышел маленький Гунтас. Транспортный работник быстро приблизился к кровати и устало опустился на краешек. Вид у него был крайне потрепанный — рваная во многих местах меховая жилетка, всклокоченные редкие волосы на голове и заметно трясущиеся пухлые ручки.
— Что с тобой случилось? — Серёжка даже не сразу узнал в пришельце своего надежного проводника по временам и измерениям, всегда опрятного и сдержанного.
— Случилось, случилось… — бормотал себе под нос человечек и что-то искал в безразмерной заплечной сумке. Необъятной она, конечно, была только внутри, а внешне представляла собой небольшой атласный мешочек, обшитый разноцветными драгоценными камнями. На передней стороне, посередине красовалась вышитая буква «G» и цифра 1, что означало: владельца зовут Гунтас, и он является пелином первой степени.
— Собирайся быстрее, нам предстоит дальняя дорога, — привычно скомандовал проводник мальчику.
— Подожди, только парней разбужу, — Серёжка поднялся с кровати и потянулся к спящим на полу друзьям.
— Тсссс! — одернул его Гунтас. – Никаких ребят! Только ты и я. Не нужны там ягуары и космогрифусы — без них места мало. И бояться нечего. Короче, одевайся — и в путь, и смотри этих не разбуди! — ещё раз скомандовал он.
В легком недоумении Серёжка натянул спортивный костюм, надел тапки, тихонько обошёл матрас, на котором похрюкивали Колька и Валерка, и приблизился к задумчиво стоящему у окна Гунтасу.
— Я готов!
От неожиданности пелин вздрогнул, и стало очевидно, что он действительно был глубоко погружён в свои размышления.
— Чего-то мне твой вид не нравится, — сочувственно заметил мальчик. — Не заболел случайно?
— Как же, заболеешь тут! — проворчал в ответ Гунтас. С такими делами скоро без головы оста… — осёкся он. — Все, хватит разговоров, поехали! — схватил Серёжку за руку и трижды дунул в золотой Эрат.
***
В этот раз не было огромного зала с каменными колоннами и массивным мраморным столом, заставленным множеством колб и кувшинов: Совет времён и измерений заседал в небольшой деревянной избушке. Посередине за длинным узким дубовым столом, на котором в этот раз стояли всего пять колб и три кувшина, всё так же гордо восседали пацараи. Только вид у них был несколько удручённый. Даже всегда добродушный балагур Карфиус в этот раз казался крайне расстроенным и нервно дергал под столом левой ногой.
— А вот и вы! — радостно приветствовал прибывших верховный пацарай Джинта — высокий худой старик с белой как снег длинной бородой. — Надеюсь, за вами не было слежки?
— Не беспокойтесь, уважаемый Совет, транспортные работники умеют очень хорошо заметать следы своих перемещений. Вы же помните, куда мы забросили боевой отряд рептусов, которые пытались проследить за нами в битве при Лардоке?
— Тьфу ты, Гунтас! — брезгливо поморщился самый молодой пацарай Нимбус. — Не напоминай нам об этой гадости. Измерение гнойных сопливых трясов забыть невозможно! Я побывал там всего один раз, после чего очищал костюм от их козявок целый месяц.
— Давайте не будем отвлекаться! — предостерегающе поднял руку Джинта. — Мы собрались здесь по совершенно иному поводу. И он куда серьезнее, чем невинные шутки пелинов.
— Итак, — снова обратился он к Сервоету. — Мы срочно вызвали тебя сюда, чтобы сообщить неприятную новость, — пацарай, не отрываясь и не мигая, смотрел в глаза мальчику. — Твой дедушка, уважаемый Сервоет Лучезарный, по стечению каких-то немыслимых обстоятельств умудрился «отличиться» в измерение пера и печатей — Бюроу. Его там приняли за нарушителя порядка и поместили в местную тюрьму. Когда выпустят — неизвестно, а он нам крайне необходим именно сейчас. Дело в том, что до Совета дошла информация о совершённом рептусами преступлении в измерении Логосеус.
— И что в этом такого страшного и необычного? — пожал плечами Сервоет. — Вы всегда говорили, что эти твари не могут жить в мире и спокойствии и постоянно устраивают разные пакости. Они даже собственный мир уничтожили из-за жажды войны и кровопролития.
— Дело в том, что Логосеус — это не просто рядовое измерение, коих множество. Существа, населяющие его, волею судеб обладают одним из самых мощных интеллектов во всех известных нам мирах.
Естественно, они его используют на полную катушку, поэтому и достигли на сегодняшний момент таких технологических высот, что жителям другим измерений и не снились. К сожалению, в их мире, как и во многих других, согласно распоряжению Совета времён и измерений есть резервация для проживания рептусов — «бедных сироток» без родины и дома. Само собой разумеется, что, живя в Логосеусе, поганцы пользуются всеми благами цивилизации, кроме оружия.
Но, к сожалению, мощный интеллект проиграл беспредельной подлости рептусов, и им каким-то образом удалось получить доступ к некоторым образцам новейшего смертельного вооружения. Надеюсь, ты понимаешь, какая опасность грозит другим измерениям, если эти твари применят его?
— А почему вы не можете вмешаться и отобрать это оружие у рептусов? — выразил недоумение Сервоет. — И при чём тут мой дедушка? Он же не боевой терминатор, чтобы воевать со всякой нечистью! Сами говорили, что Лучезарный — крупнейший ученый.
— Тер… кто? — не поняли пацараи.
— Позвольте я поясню, — вмешался в беседу молчавший до этого Гунтас. — Сервоет, дело в том, что Совет времён и измерений имеет право вмешиваться в жизнь миров только в двух случаях: когда действия или бездействие жителей и гостей измерения грозят существованию самого измерения, либо когда эти действия угрожают существованию других измерений. Понимаешь?
— Но разве наличие суперсовременного оружия у бандитов-рептусов не является таким поводом?
— В этом и заключается главная сложность! Во-первых, у них нет этого оружия в буквальном смысле, так как они его украли, а потом спрятали в неизвестно каком времени неустановленного измерения. Если честно, то мы даже не совсем уверены, что это именно они его умыкнули. Может статься, что это сделал кто-то другой с целью последующей перепродажи рептусам.
— А во-вторых, — перебил пелина военачальник пацараев Лерак, — это не совсем оружие в прямом смысле этого слова.
— Вы меня окончательно запутали, — устало зевнул Сервоет. — Может, подождем до завтра и выспимся? До утра-то, думаю, ваше оружие-неоружие не выстрелит? — пытался он пошутить.
— Всё гораздо серьёзнее, — Джинта устало опустился в свое кресло во главе стола. По выражению лица было видно, что он сильно колеблется, как будто не хочет раскрывать очень важную тайну.
— Уважаемый верховный пацарай! — склонился в его сторону Карфиус. — Я полагаю, что необходимо рассказать мальчику всё об этом приборе. Так ему будет легче понять нашу тревогу. Ну а после успешного завершения задания мы просто слегка почистим Сервоету Младшему память в отношении всего, что касается Пеленгена. А если неуспешного, то рептусы ему сами все сотрут, вместе с оторванной головой, — даже тут Карфиус не смог удержаться от острот и залился смехом, прижимая ладошки к вздрагивающему пузу.
— Чего-чего касается? — вспылил Сервоет. — Какую-такую Пелагею вы хотите в моей памяти стереть?
— Пеленген — одно из самых мощных из известных изобретений для уничтожения, эээ…— уточнил Джинта. — Ладно, похоже, выбора действительно нет, — согласился он с остальными членами Совета. — Нимбус! — обратился он. — Сотвори, пожалуйста, для нашего гостя напиток Ройна и дай ему его выпить.
— Будет исполнено, — почтительно склонил голову молодой пацарай, после чего сделал едва уловимый жест руками — и между его ладонями появилась небольшая бутылочка, представляющая из себя маленькую хрустальную пирамидку.
Нимбус встал из-за стола, подошёл к Сервоету и бережно протянул пузырек.
— Пей, не бойся. Ничего страшного с тобой не случится, — подбодрил колеблющегося мальчика Гунтас.
— А что это такое? — спросил Сервоет, завороженно разглядывая содержимое бутылочки. Оно искрилось, переливаясь сотнями разных цветов и оттенков. Было ощущение, что жидкость живая, ей тесно за стеклом, и она хочет вырваться из хрустальной тюрьмы — такая необъяснимая энергия исходила от неё, хотя на поверхности не было даже маленьких пузырьков.
— Не бойся, — как можно спокойнее сказал Джинта. — Это магический напиток Ройна. Он поможет твоему мозгу подключить все имеющиеся ресурсы, чтобы ты смог как можно точнее воспринять информацию о Пеленгене.
— Кроме этого, напиток является своеобразной меткой для нас. Чтобы в будущем, когда всё разрешится, мы смогли понимать, с какого момента надо стереть твои воспоминания, дабы на них не давил «груз знаний», — снова схохмил толстяк Карфиус.
— Да уж, пожалуйста, пометьте получше, — попросил Сервоет. — А то, чего доброго, почистите мне все мозги, придется снова с детского сада жизнь начинать.
Ещё немного поколебавшись, мальчик открыл пузырёк и залпом выпил волшебную жидкость. Вернее, он её и не пил вовсе. Стоило слегка приоткрыть рот, как напиток Ройна сам влился в него. Ей-богу, жидкость была живая, без вкуса и запаха, даже не ощущался её вес на языке. Сервоету показалось, что в рот попала струя тёплого плотного воздуха. Залетела — и тут же растворилась.
После этого несколько секунд ничего не происходило. А потом мальчик почувствовал, как сознание, словно из маленькой комнаты в квартире, расширяется до размеров огромного многоэтажного дома. Он вспомнил сразу все события и знакомых людей из своей жизни, все сказанные им и для него слова, увиденные фильмы и картины, прочитанные книги и услышанные песни.
Но самое удивительное, что отдельные фрагменты в этом огромном объёме информации не мешали друг другу, а сосуществовали в совершенной гармонии. Это можно было сравнивать с тем, будто ты космонавт, который парит в космосе и видит издалека сразу всю нашу планету: реки, горы и моря, континенты и облака, когда остальные жители там, внизу, замечают не дальше близстоящего дерева. Ощущение, что он Всевидящее Око, поглотило Сервоета целиком.
От этого глобального контроля над собственной памятью наступило состояние блаженства и покоя, потому что волноваться было абсолютно не о чем. Стоило спросить себя, и ответ поступал мгновенно, на основе стройного анализа имеющихся данных.
— Ты, наверное, удивлен, откуда двенадцатилетний мальчик может так много знать? — видя изумление Сервоета, спросил Джинта. — Дело в том, что вы, лысаки, как и многие другие существа, начинаете получать информацию, ещё будучи в утробе матери. Как только мозг сформирован, он начинает как губка впитывать информационные волны, испускаемые другими лысаками. Только эти сигналы сохраняются в сжатом, закодированном виде. А раскроются они со временем или нет, зависит только от вас самих.
— Я уже немного запутался, можно попроще? — попросил Сервоет пацараев.
— Это не страшно, просто напиток Ройна ещё не начал действовать в полную силу. Ну, слушай: с самого начала жизни ваш мозг излучает определенные волны (назовем их «мысли») и параллельно ловит волны от мозга других лысаков. Понимаешь? Излучает и ловит, ловит и излучает. Хотя радиус действия и ограничен всего сотнею метров.
И так всю жизнь, пока жив сам мозг. И вот, допустим, один лысак изобрел колесо. Всё! Волны об этом событии излучаются его мозгом и улавливаются лысаками, которые находятся рядом. И хоть они колесо не изобретали и вообще этим никогда не интересовались, тем не менее информация уже записана в их мозг.
Позже кто-то из этих лысаков путешествует, переезжает с места на место, распространяя таким образом «волны о колесе». И рано или поздно «колесо» уже крепко сидит в голове населения вашего измерения. После этого постепенно реальное колесо начинают делать люди совершенно в разных местах и не знакомые с первым изобретателем.
Теперь понимаешь, почему некоторые племена, которые всю жизнь жили на островах или в районах Крайнего Севера и никуда не выезжали, остались на примитивном уровне развития? Их мозгу просто неоткуда было улавливать новые волны.
— Зачем же мы тогда учимся, — возразил Сервоет, — если и так с рождения уже всё знаем?
— Не знаете, а обладаете, — поправил его Джинта. —Это совсем разные вещи. Если говорить просто, ваш мозг — это компьютер, где почти каждый файл зашифрован. А шифрами к ним как раз и являются науки — математика, физика, химия, и так далее.
— И зачем было такой огород городить? Нельзя обойтись без этих шифров и тайн? — начал упрямиться мальчик, которому не нравилось ежедневно ходить в школу, но при этом хотелось всё знать и уметь.
— Без этого никак нельзя, — вмешался в разговор транспортный работник. — Поскольку логичным завершением вашей земной жизни является смерть, то конечная программа мозга — это его полное отключение. И если он поймет, что не просто обладает информацией, но ещё и расшифровал все полученные данные, то ему незачем будет работать, и мозг просто отключится. И получится, что вы будете умирать ещё в утробе матери.
— Скажи, ты будешь играть в компьютерную игру, когда сразу на экране увидишь её начало, середину и конец?
— А зачем? Это же неинтересно.
— Вот так и мозг. Пока есть для него повод трудиться и напрягаться, он живет и, соответственно, существуете вы. Кроме этого, излучение волн от мозга к мозгу является залогом выживания вашей цивилизации. Вы так любите болеть и воевать, безжалостно истребляя друг друга, что если бы не передавали волны другим мозгам, то информация о колесе пропала бы вместе со смертью её изобретателя. Да, он бы успел сделать 10 или даже 100 тележек, но стоило бы им сгореть или сломаться — и всё: знания были бы потеряны навсегда.
— Но мы же всё равно умираем? Даже не успев «расшифровать» и тысячной доли полученных волн?
— А это уже вопрос к физиархитекторам, которые проектировали и создавали ваши кости, мясо, кровь и прочие потроха…
— Гунтас! — предостерегающе поднял руку Джинта. Мы договорились рассказать мальчику только о Пеленгене. Уговора о том, чтобы посвятить его во вселенскую мудрость, у нас не было! Не стоит примитивному существу доверять столь глубокие знания!
— Прошу прощения, верховный пацарай, это всё тот недавний инцидент. Он совершенно выбил меня из состояния душевного равновесия… — промямлил пелин, с грустью оглядывая и ощупывая порванную жилетку.
— Попрошу заслуженного боевого пацарая Лерака, величайшего знатока воинского искусства и обладателя множества наград за победы над рептусами и прочими исчадиями зла, не вдаваясь в тонкости, объяснить нашему гостю, что такое Пеленген.
Воодушевленный столь громким представлением своей персоны Лерак с важным видом вышел из-за стола. На его плотном мускулистом теле была надета короткая туника из толстой, но пластичной материи. Даже при лёгком движении она заметно колыхалась, переливаясь ослепительным серебристым цветом. На ногах сандалии на высокой кожаной подошве, украшенные торчащими во все стороны небольшими золотыми шипами.
Сервоету показалось странным, что боевой пацарай не носит кольчугу, щит, меч, какое-то другое оружие или просто бронежилет, на худой конец. Однако вскоре он понял, почему это не так. Когда Лерак вышел из-за стола и направился в противоположный конец избы, кто-то из пацараев, колдовавший над немногочисленными колбами, задел плечом и случайно опрокинул на стол стоящий рядом с ним кувшин. Тотчас из горлышка выскочило маленькое существо, напоминавшее мышь с восемью глазами на голове и мускулистыми лапами, оканчивающимися длинными острыми когтями. Причем они были ненамного тоньше самих лап. Мышь огляделась, принюхалась — и мгновенно бросилась в сторону удаляющегося Лерака. Высокий прыжок с края стола, недолгий полет и, казалось бы, неминуемое приземление на спину пацарая. Вместо этого, не долетев до блестящей туники всего несколько сантиметров, зверюга внезапно вспыхнула ярким пламенем и спустя секунду просто исчезла.
Юного Сервоета это зрелище буквально заворожило: — Вот это крутотень! Супермен отдыхает!
— Да, я тоже частенько удивляюсь хитрым штучкам наших пацараев, которые могут в буквальном смысле вылепить из мухи слона. А потом заставить его водить автомобиль или управлять целым измерением.
Тем временем боевой пацарай благополучно дошёл до места, махнул рукой — и одна из стен дома превратилась в огромный экран телевизора. Зажёгся свет и появилось трехмерное изображение каких-то созданий из разных миров, с их подробным описанием и ещё кучей непонятных мальчику символов.
Кроме этого, «телевизор» мог передавать и запахи. Поэтому вскоре зал Совета наполнился поочередно сменяющими друг другу «ароматами», присущими тем или иным существам: то болотной тины, то медовых цветов, то палёной шерсти. От неожиданности у Сервоета засвербило в носу. Он даже хотел чихнуть, но сдержался, подумав, что это будет проявлением слабости перед уважаемым Советом, который и без того не очень жалует физические и умственные способности лысаков.
— Итак! — многозначительно изрёк Лерак. — Пеленген, или «Универсальный пеленгатор генов» был создан в качестве прибора для улучшения существ в измерениях. Дело в том, что почти все первые живые твари создавались по универсальным шаблонам, выведенным много миллионов лет тому назад. Однако вскоре после заселения миров было замечено, что существа поддаются мутациям из-за влияния самих измерений.
— То есть миры способны влиять на существ, их населяющих? — переспросил Сервоет.
— Не сами, а «реки силы», из которых питаются энергией все живые существа. Ты, наверное, помнишь, что мы специально создали второстепенные реки различными в разных измерениях. Это было сделано для защиты их обитателей от незваных гостей.
И вот эта «разность» в итоге сыграла с ними злую шутку. У существ начали происходить мутации, и не всегда в лучшую сторону. Дошло до курьезов, когда у крысодавов стали расти восемь лап и два хвоста, а у динозавров в вашем измерении появились крылья. Поэтому Совет времён и измерений дал задание жителям Логосеуса изобрести немагический прибор, позволяющий ловить, то есть пеленговать малейшие изменения в генной структуре существ и уничтожать эти мутации на начальной стадии.
Но мозготрясы не были бы таковыми, если бы не превзошли сами себя и не изобрели прибор, превосходящий заказанный по универсальности в десятки раз.
В итоге изготовленный Пеленген оказался способен не только обнаруживать и уничтожать ненужные мутации в генах, но и заставлять их мутировать так, как того пожелает оператор прибора. Достаточно доставить его в нужное измерение, задать определенную программу — и оп, получаем целый мир лысаков с двумя головами и тремя ногами! Или вообще без ног и рук. В общем, страшная штука, скажу я вам. Она коварна своим неощутимым воздействием: никакой пальбы, взрывов, войн и эпидемий и полное отсутствие магического воздействия!
Просто стоит такой прибор в каком-нибудь полуразрушенном доме на окраине убогой деревушки и излучает программу мутации. И вроде ничего не происходит, только год за годом становится больше тупых, трехголовых или семируких монстров, не способных связать два слова, читать и писать. А жители измерения всё валят на погоду, экологию и пищу, не понимая истинной причины своих бед.
— Но вы же сами говорите, что для мутации нужны годы и годы? В чём тогда опасность? Как только обнаружите в измерении первых мутантов, отправите туда отряд боевых магов, найдете прибор и вывезете его. Делов-то! — Сервоет аж подпрыгнул от своей недетской смышлёности.
— Делов, говоришь? Это хорошо, если мы обнаружим их сейчас, в «современности» измерения, плюс-минус 200 лет. А если рептусы загонят Пеленген, например, в ваш мир, только на 100 тысяч лет тому назад? И «врубят» его там на полную катушку. И все эти годы, начиная с тех времен, прибор будет работать. Как мы потом узнаем, что у Сервоета не должен быть глаз на спине и носа в ухе? А?
— Но у вас же есть «идеальные образцы» всех существ? Гунтас, ты же сам мне об этом рассказывал? Помнишь, там, в Пятиречье?
— Хм… — несколько смутился пелин. — Пожалуйста, не надо так голосить об этом на весь Совет. Дело в том, что есть существа, которых создали, так сказать, искусственно, и первоначально заселили в измерение. Таких немного, но они есть. И все они подробнейшим образом описаны в Великой книге времён и измерений. А остальные существа, населяющие миры, уже плод эволюции и мутации первоначальных созданий. Понимаешь?
— То есть мы, лысаки, были заселены первыми, а все остальные звери и птицы — наши мутанты? — с детской непосредственностью спросил Сервоет.
— Что? Лысаки первые, а-а-а-а! Сейчас упаду со стула, — хохотун Карфиус чуть не взвился над столом и разразился громким, почти истерическим смехом.
Остальные пацараи также с трудом сдерживали улыбки, стараясь сохранять маску серьезности и значительности. Даже всегда слегка угрюмый и сосредоточенный Гунтас стоял и скалился во весь рот.
— Я что-то не так сказал? — смутился мальчик, не понимая повальной веселости, напавшей на взрослых.
— Да подожди, ох…..ах… дай хоть отсмеяться! — задыхался Карфиус. — Лысаки — первые!!! А-я-я-й, держите меня семеро. Ну и жуткое самомнение! Им одним можно рептусов пугать и прочих монстров! Давно я не слышал такой отменной шутки.
— Уважаемые члены Совета! — попытался образумить пацараев Джинта. — Спешу напомнить, что мы собрались здесь по несколько иному поводу, нежели чтобы посмеяться над лысыми обезьянами. Поэтому прошу у всех ещё минуту внимания.
— Надеюсь, Сервоет, ты понял, насколько грозным может быть Пеленген. И как важно, чтобы рептусы не успели им воспользоваться. В наших руках сейчас находятся судьбы множества измерений… Впрочем, как всегда, — уже совсем тихо произнёс он и устало опустился в кресло.
— Ситуация осложняется ещё и тем, что, как я уже говорил, твой дед Сервоет Лучезарный находится в заточении в измерении «Пера и печати». А без него и его знаний никто другой не сможет отыскать спрятанный Пеленген.
— Даже вы, пацараи, не справитесь?
— Ты точно дал ему напиток Ройна? — Джинта вопросительно уставился на Нимбуса. — Такое ощущение, что он выпил мочи ежа, а не чудодейственный эликсир.
Он снова повернулся к Сервоету и терпеливо продолжил свои объяснения: Я тебе уже неоднократно говорил, что Совет НЕ МОЖЕТ вмешиваться в жизнь измерений, если это не угрожает существованию самого измерения и т. д. и т. п.
— Да-да, извините, я помню. Просто сейчас вы обрушили на меня столько информации, что даже с напитком Ройна мозг разрывается на части, — попытался реабилитироваться Сервоет.
— В общем, тебе надо отправиться в измерение «Пера и печати» и постараться вызволить оттуда дедушку. А дальше мы решим, что делать. Задание усложняется тем, что Гунтас не сможет тебе там помочь. Дело в том, что он, мягко говоря, не очень поладил с местным населением и его самого чуть не упрятали за решетку.
— Точно так! Негодяи они! Сами не живут, и другим не дают. Вот, жилетку порвали, — Гунтас подошёл ближе к столу, показывая уважаемым членам Совета небольшие дыры на поверхности меха. — Чуть меня на части не растащили, набросились, словно голодные бульдерлоги!
— У нас мало времени, — резко прервал его жалобы Джинта и встал с кресла, давая понять, что встреча окончена. Остальные также поднялись со своих мест и молча растворились в воздухе.
— Ну что же, пора и нам. — Гунтас достал из бездонной сумки начищенный до блеска золотой Эрат и трижды дунул в него.

Глава 2. Бумага всё стерпит
— Гунтас, я так и не понял, с чего это пацараи развеселились? Карфиус вообще тряся, будто его током долбанули!
Путешественники стояли, пригнувшись, под небольшим арочным мостом, сложенным из кирпича, по которому всё время кто-то проходил туда-сюда. Поэтому Серёжка не мог эмоционально выразить своё возмущение и лишь тихонько шипел в ухо пелину.
Мост был довольно узким, не больше пяти метров в ширину и метра два в высоту. Но очень старым, скорее даже древним, судя по крошащемуся в некоторых местах, обросшему мхом кирпичу и желтому скрепляющему раствору между камнями, в котором явно виднелись частички ракушек.
Внизу протекала совсем мелкая речушка, медлительная и с теплой водой. Серёжке она едва доходила до лодыжек, Гунтасу чуть повыше. Это был очередной Нерус — портал для путешествия по временам и измерениям, обслуживаемый транспортными работниками — пелинами. Вот только в каком измерении, мальчик понятия не имел. Хорошо хоть погода стояла довольно-таки теплая и ясная — насколько удалось понять, сидя под мостом. Поэтому в целом «засадные условия» были терпимыми. Сразу после прибытия Гунтас велел мальчику снять обувь и положить её на берегу, чтобы та просохла.
— Видишь ли, Сергей…
— О, Сергей! — отметил про себя мальчик. — Значит, я нахожусь в родном измерении! Ведь только там моё имя не меняется на ставшее уже привычным — Сервоет.
— Дело в том, — неторопливо продолжал Гунтас, — что пацараев очень развеселило твоё высказывания о лысаках как о первосозданиях вашего мира.
— То есть это они надо мной смеялись? — вскипел Серёжка, непроизвольно повышая голос.
— Тише ты! — одёрнул его пелин. — Не забывай, что мы находимся в Нерусе, а не в школьном коридоре во время перемены! Не тебя они высмеивали, а лысаковскую самоуверенность. Я уже кое-что рассказывал про вас — лысых обезьян. На простом примере с крысодавами ты сам убедился, что в своём развитии вы не идёте ни в какое сравнение с ними и другими, куда более продвинутыми созданиями. Я ещё очень многого не могу тебе поведать, но, поверь, чем скромнее и осмотрительнее ты будешь себя вести в других измерениях, тем большего количества ошибок, подчас смертельно опасных, удастся избежать.
— Снова тайны! — устало выдохнул Серёжка. — Как они меня достали… Мы участвовали в магических битвах, спасли целое измерение, раскрыли и обезвредили банду сумасшедшего маньяка, который хотел всех погубить. А ты все ещё считаешь меня ребенком и таскаешь за собой как чемодан. И что мы вообще здесь делаем? Мне порядком надоело сидеть, скрючившись, под этим сырым мостом! Вода хоть и тёплая, но всё равно холодит ноги. Лучше бы я дома остался, с Колькой и Валеркой. Поспали бы нормально, а утром мама накормила бы нас вкусной яичницей с жареной колбасой.
Вместо этого сидим непонятно где и ждём неясно чего! Какой сейчас хоть год-то?
— Мне не легче твоего, — признался сидящий на корточках Гунтас. Ещё вон жилетку разодрали — теперь воздух холодный пропускает. Мы ждём одного очень важного для нас лысака. Он должен подойти ближе к вечеру. Всё остальное узнаешь у него.
Прошла ещё пара часов томительного ожидания. На улице уже порядком стемнело. Топот ног через мост слышался все реже и реже, пока вскоре совсем не затих. Стало холодать. Но вот поблизости послышались шаги, сопровождаемые постукиванием о брусчатку кончика палки или трости. Человек шёл не спеша, пошаркивая.
Зайдя на мост, он дошел до середины, остановился, громко прокашлялся и трижды с силой стукнул тростью по кирпичному своду.
— Пора! — живо приободрился Гунтас. Выскочил из воды, натянул башмаки и с проворством кошки полез на один из не очень крутых берегов речушки. Серёжка без промедления последовал за ним.
Наверху их ждал довольно-таки пожилой мужчина высокого роста, подтянутый, с аккуратной седой бородкой. Он стоял, опираясь на толстую трость с массивным восьмигранным набалдашником. По выражение лица было заметно, что прогулка давалась ему с трудом. Тем не менее он сразу устремился в сторону путешественников и даже вытащил за руку неумело карабкающегося по склону мальчика.
— Разрешите представиться — Жюль Габриэль Верн к вашим услугам, — почтительно склонил голову мужчина.
— Гунтас — транспортный работник первой степени, а этот скромный юноша — Сергей, внук знаменитого Сервоета Лучезарного.
— Что вы говорите, самого Лучезарного? — мужчина с интересом стал разглядывать Серёжку. — Если сказать, что он мой кумир, значит совсем ничего не сказать. Для меня ваш дедушка — образец настоящего путешественника и учёного! Я несколько раз просил взять меня с собой в его бесконечные странствия по временам и измерениям. Это же такой гигантский пласт информации для моих рассказов! Да мы бы поставили на уши всю общественность незамысловатого шарика, именуемого Землёй.
— Вот именно поэтому он Вас никуда и не взял. Слишком бурная фантазия и неуёмное желание поделиться информацией с каждым встречным — это верная погибель для любого путешественника по другим мирам, — привычно стал бурчать Гунтас.
— Кроме этого, как я вижу, в Вас уже стреляли? И довольно успешно, если можно так выразиться? — и он с сочувствием посмотрел на ноги Жюль Верна.
— Точно так. Поздним вечером на улице на меня напали какие-то мрачные типы. Хотели по-тихому прирезать ножом, но я вырвался и побежал. Злодеи стали стрелять, и одна из пуль угодила в лодыжку. От невыносимой боли я рухнул на месте, даже не помышляя о том, чтобы подняться и продолжить спасительный бег. К счастью, недалеко дежурили полицейские, которые первыми подоспели ко мне. А бандиты скрылись в темноте, и больше я с ними не встречался. Это злоключение произошло в марте этого года.
— Какого года? — с любопытством спросил Серёжка.
Господин Верн сперва удивился, подняв брови, но быстро справился с эмоциями.
— Ах да, я же совсем забыл, что вы прибыли из другого времени. Сейчас 10 мая 1886 года, и мы находимся на севере Франции.
— Недурно вы оклемались от серьёзного ранения всего за два месяца, — искренне удивился Гунтас.
— Спасибо. Если передвигаться на небольшие расстояния, то всё в порядке. К сожалению, о дальних путешествиях пока пришлось забыть. Сергей, позвольте полюбопытствовать, из какого времени к нам прибыли Вы?
— Не позволит! — не дал раскрыть мальчику рта пелин. — Будет с Вас информации, которой любезно поделился Сервоет Лучезарный. Вы и так позволили себе много лишнего в ваших книжках. Нам пришлось даже уничтожить три последних рукописи!
— Так это был не случайный пожар? Но зачем? Это же так увлекательно и познавательно! — с обидой в голосе возразил Жюль Верн. — Тем паче, что именно те три романа должны были стать шедеврами фантастической литературы на долгие годы вперед!
— Мы Вас предупреждали: лысаки не должны знать никаких подробностей о будущем измерения.
— Но почему? Ведь информация о судьбе поможет исправить её, улучшить, предотвратить будущие катастрофы! — не сдавался мужчина.
— Хватит, уже однажды улучшили. Тоже, помню, один такой сильно нас упрашивал. И много тысяч лет тому назад специалисты Совета времён и измерений передали вашим египетским предкам некоторые нехитрые знания об обработке металлов, создании источников энергии, медицине и астрономии.
А чем все кончилось? Улучшили они жизнь себе и потомкам? — начал закипать Гунтас. — Не тут-то было! Возомнили себя пацараями (богами, по-вашему). Начали воевать со всем миром, истребляя лысаков без меры да между собой грызться, доказывая собственную безупречность и совершенство. А по факту, как были полудикими лысыми обезьянами, так ими и остались.
— А что дальше с ними стало? — не сговариваясь, разом спросили Серёжка и господин Верн.
— Ничего хорошего. Когда Совет времён и измерений понял, что дело «швах» и ваш мир надо спасать, пока эти «фараончики» не истребили его под корень, было решено забрать у лысаков почти все подаренные знания.
Для этого организовали отряд из обиженных царями лысаков под предводительством некого Моисеуса. Между прочим, это именно он нас слёзно упрашивал передать «разные чудеса», как он их называл. С магической помощью они устроили крупную бучу в Египте (якобы народное восстание) и большой пожар. А под это дело напали на библиотеки и храмы и уничтожили все записи о новых технологиях.
— Гром, молнии и огненный град! Кажется, об этом говорится в сказании «О десяти казнях египетских», которые устроил Бог фараону за то, что тот отказался отпускать евреев из Египта, — уточнил Жюль Верн.
— Ага, как же, десять казней! Пятнадцать разъяренных магов-огняков и бочка настойки из солнечных ягод. Такое огненное шоу устроили, что из-за моря видно было!
Камни плавились от жары, а песок таял как снег. А богом, как вы его называете, в тот раз выступил прапрадед Дирана Огненного — Диран Меченосный. Ох и талантливый маг был! Мог практически любое измерение в огне утопить, стоило ему по-настоящему завестись.
Рептусы его боялись как огня, извините за каламбур. Боялись и уважали, поэтому никогда в том мире, где Меченосный жил, работал или отдыхал, даже не помышляли ни о каких гадостях. А когда маги-огняки сделали своё «светлое дело», мы велели Моисеусу собрать всех, кто имел прямое или косвенное отношение к работе с новыми технологиями, и увести их куда подальше от цивилизации. Вот он и «мотылялся» с ними по пустыне больше сорока лет, пока не умерли последние свидетели тех дней.
— А как же их потомки? — поинтересовался Серёжка.
— Всем «моисеевцам» было строго-настрого запрещено посвящать молодежь в свои секреты. Они лишь обозначили, что являются хранителями великой тайны, но никому ничего не рассказали. Так удалось исправить нашу ошибку. И теперь лысаки больше никогда не будут получать знания и технологии, опережающие ход их естественного развития. По крайней мере, от Совета времён и измерений.
— Можно чуточку помедленнее — я не всё успел зафиксировать, — Жюль Верн карандашиком быстро делал пометки в невесть откуда взявшемся маленьком блокноте с чёрной кожаной обложкой. — Из каких магов, Вы говорите, он был? Диран Меченосн…
— Мистер Верн, Вы неисправимы! — Гунтас махнул маленькой ручкой, и буквы из блокнота стали невесомыми. Они медленно поднимались в воздух на несколько сантиметров от листа и беззвучно растворялись, как дым от сигареты. И вот уже последняя точка отправилась в свой «высокий полет». Листы блокнота стали абсолютно чистыми.
— Так-то лучше, — удовлетворенно заключил пелин. — Однако мы немного отвлеклись от наших дел. — Господин Верн, Вы, наверное, помните, что мы предупреждали Вас о грозящей опасности?
— Помню-помню. Всё случилось именно в тот промежуток времени, как мне и говорили. Я это осознал только потом, уже после покушения. А вначале не придал особого значения предсказаниям Совета, господин Гунтас.
— И совершенно напрасно! Потому что это не предсказания, а факты из вашей, м-м-м, «личной биографии» — назовем это так. И некоторые из них нас очень встревожили, поэтому мы и решили предупредить Вас. А что же полиция?
— Сначала они взялись за дело с воодушевлением. Как же, совершено покушение на известного писателя! Какая огласка! Какой общественный резонанс! А потом, через несколько дней, словно кто-то сглазил. Мне позвонил начальник местной полиции и сухим голосом произнёс: «Господин Жюль Верн, ваше дело раскрыто. В Вас стрелял Ваш сумасшедший племянник Гастон. Он уже задержан и даёт показания. Засим позвольте откланяться, дело о нападении и покушении на Вашу жизнь закрыто…»
— И что Вы думаете по этому поводу? — поинтересовался Гунтас.
— А что тут думать? Все шито белыми нитками. Особенно если учесть, что в момент покушения бедного Гастона даже не было в Амьене. Он проходил очередной курс лечения в частной клинике. Просто нашли «козла отпущения», чтобы выгородить настоящих убийц и, самое главное, их заказчика.
— Не мудрено. Вас же просили не соваться куда не надо. И никоим образом не обнаруживать своё знакомство с существами из других измерений. Вы нас не послушали, да ещё и книги написать умудрились. И вот закономерный результат.
Безусловно, Вы являетесь неординарным лысаком, который знает и понимает гораздо больше основной массы соплеменников. Но это не дает Вам повода раскрывать секрет будущего всего измерения, понимаете? О судьбе лысаков — да пожалуйста, пишите хоть на 3000 тысячи лет вперед. Какой у вас будет рост, сколько рук и пальцев. Чёрный или белый цвет волос станет преобладать через 500 лет — и так далее. Но не надо затрагивать секретную информацию, касающуюся других существ, населяющих ваше измерение. У них своя судьба, своё право и свои варианты развития. И гигантский осьминог, вырывающийся из морских глубин и наводящий ужас на ваши корабли, — это не лысаковского ума дело, понимаете?
Вам же не дано понять, что эти чудища, как вы их называете, а на самом деле уважаемые во многих измерениях Октоподусы, — одни из умнейших из существующих во всех известных мирах существ. Вы знаете, что они способны прожить более тысячи лет практически в любом измерении? Главное условие для их существования — наличие больших водных территорий. Будучи учёными и исследователями, за свою долгую жизнь они делают великое множество открытий из мира подводной флоры и фауны. Их труды поистине бесценны, ими пользуются в сотнях известных измерений. А вы нападаете на них с ржавыми железными баграми, ловите и истребляете словно главных врагов человечества.
Жюль Верн и Серёжка стояли и слушали маленького Гунтаса, виновато склонив головы. Именно в такие моменты они осознавали, насколько мало знают даже свой собственный мир и как необъятно велики вселенские знания, которыми обладают существа, сотрудничающие с Советом времён и измерений.
— Ладно, хватит на сегодня нотаций! — важно подытожил Гунтас. — Что касается совершённого на Вас, мистер Верн, покушения, то это проделки наших недоброжелателей.
— Тафар… — начал Серёжка.
— Тише! — Гунтас предостерегающе поднёс палец к губам. — Господину Верну не стоит знать того, чего не стоит. Так вот: враги очень заинтересованы в том, чтобы ваше измерение как можно скорее прекратило своё существование. Для чего им это нужно, мы пока не выяснили. Но сам факт планирования уничтожения уже известен.
— Весьма интересно. Весьма, — задумчиво изрек Жюль Верн. — И какими способами, вы полагаете, они хотят этого достигнуть?
— Это не так сложно. Уничтожение планируется осуществить руками самих лысаков. Для этого как нельзя кстати подходит ваш неудачно мутировавший ген самосохранения.
— Почему же неудачно? — возразил Жюль. — Человечество с каждым годом становится всё более изобретательным в вопросах улучшения качества жизни. Одни паровые машины чего стоят!
— Не перебивайте, и сами поймёте. Дело в том, что первые лысаки в измерении существовали в полной гармонии с природой. Они брали от неё ровно столько, сколько им было необходимо. Допустим, жило себе племя из ста человек. Для прокорма им хватало 10 килограммов мяса и 5 килограммов трав и кореньев в день. Из такого расчета они и существовали.
Не убивали зверей больше, чем надо и не уничтожали растения, не вырубали деревьев. Не занимались необузданным накопительством, наносящем вред окружающей среде. Ген самосохранения работал как надо. Лысак понимал главное: не поешь — умрёшь. Не попьёшь — будет жажда. И ему было совершенно наплевать, сколько кружочков белого или жёлтого металла лежит под каменной подушкой.
Шло время, ген мутировал. И вот уже лысаки стали всё больше и больше подвергаться паническим настроениям: «А что будет через год? Чем я буду питаться? Смогу ли я через зиму собрать столько припасов, чтобы мне хватило?» И понеслось!
Началось такое насилие над измерением, что даже рептусы позавидовали бы! Засеивались бескрайние поля: для этого повсеместно вырубались и выжигались зеленые вековые леса. Дикие животные истреблялись в немыслимых количествах. Когда и их перестало хватать, лысаки стали разводить домашних животных. Вы только вдумайтесь: дарить жизнь существу, заботиться, растить только для того, чтобы его потом убить!
— Но как же иначе, ведь людей становилось всё больше, нам надо было чем-то питаться! — парировал Жюль Верн.
— Ну, во-первых, уже существующие запасы еды в вашем измерении намного превышают даже месячную потребность в ней. И вы лучше меня знаете, что много чего из этого испортится и сгниет ещё до того, как пойдёт в пищу. То есть, попросту говоря, вы выкидываете еду на помойку. А во-вторых, даже такие колоссальные запасы почему-то распределяются неравномерно среди лысаков. И у вас по прошествии многих тысяч лет и при наличии гигантских складов с едой по-прежнему есть и голодающие, и умирающие от недоедания люди.
Лысаки как бешеные тратят всё свое время на увеличение запасов — еды, топлива, одежды, драгоценностей. И все из-за мутации гена — ПАНИКИ, которая поселилась в ваших головах много тысяч лет тому назад.
Вы когда-нибудь видели сытого льва, ломающего голову по поводу завтрашнего обеда? Или запасшегося жиром на зиму тюленя, который бешено плавает с криками «Мне нужен ещё жир, много жира, даешь запасы на 10 лет вперед!» А может, вам известны случаи растений, которые страдают ожирением из-за того, что «втянули в себя» углекислого газа больше необходимого? Нет! Потому что почти все из живых существ, населяющих ваше измерение, живут в гармонии с внешним миром и не подвержены панике.
И здесь мы подошли к главному, что я хотел вам рассказать. Ген мутировал дальше, и паника стала всепожирающей. И вы пришли к тому, что ради вашего бесцельного накопительства стали убивать себе подобных. Черта была пройдена. Вы убиваете, чтобы отнять запасы у других лысаков. Потом убиваете, чтобы у вас самих не отняли запасы. И так бесконечно, по кругу.
Ну а логическим концом мутаций гена и вашего поведения стали пришедшие в голову мысли, которые за короткое время облетели разумы всех лысаков измерения: «Нас стало слишком много! И будет всё больше и больше! Скоро планета не сможет прокормить всех живущих на ней людей! Заканчивается энергия и запасы пресной воды! Что делать? Население надо срочно сокращать всеми доступными способами!» Как видите, паника почти достигла своего апогея.
— И в чем же состоит истинная правда? — без энтузиазма спросил Серёжка.
— А правда в том, что вы ещё совсем молодые и «зелёные» существа и совершенно не знаете ресурсов и возможностей своего измерения. И вместо познания мира занимаетесь изобретением новых париков и трубок для курения да убийством невинных зверьков для пошива никому не нужных шуб.
А на самом деле всё гораздо проще. Вот лишь три факта, над которыми стоит задуматься. И именно о них, господин Верн, Вам теперь предстоит кричать на каждом углу, доводя эти очевидные цифры до остальных.
Итак:
первое: площадь поверхности Земли составляет 510 миллионов квадратных километров.
Из них
— на долю суши приходится почти 149 миллионов квадратных километров (или 29,2% поверхности планеты);
— на долю Мирового океана — 361 миллион квадратных километров (или 70,8% поверхности планеты).
И вы мне ещё будете заявлять, что в вашем измерении может начаться дефицит воды?
Второе: более чем две трети человечества сконцентрировано примерно на 8% площади суши.
И даже в твое время, Сергей, около 10% суши вообще остаются необитаемыми (Антарктида, почти вся Гренландия и так далее);
Третье: таким образом, ВСЕ лысаки занимают не более 4-х (!!!!) процентов поверхности своей родной планеты.
Правда, впечатляющие цифры?
Вот на что надо направить ВЕСЬ лысаковский потенциал. Только создание новых технологий, позволяющих строить комфортные города в вечной мерзлоте и жаркой пустыне, способны решить вопрос «перенаселения» вашего мира. Я уже не говорю про освоение подводных территорий и надводных пространств Мирового океана. У вас под ногами плещется ещё почти ТРИ (!!!!!!) суши (по территории) планеты Земля. Три! И вместо того, чтобы строить огромные и просторные подводные города, вы предпочитаете уничтожать друг друга сотнями тысяч за ничтожный клочок земли где-нибудь в Европе.
Откровенный застой в технологиях и продолжающееся перенаселение четырех процентов поверхности Земли — смешно звучит, не так ли?
— Но на всё, перечисленное Вами, нужна энергия, колоссальные объемы энергии! Всех запасов древесины и угля на Земле вряд ли хватит на постройку всего нескольких подводных поселений, — сопротивлялся Жюль Верн.
— Энергии вам не хватает? Да знаете ли вы, что объём солнечной энергии, поступающий на Землю, превышает потребность ВСЕГО населения, всех фабрик и заводов в 10 000 раз!
— Я читал про энергию Солнца в трудах уважаемого Александра Эдмона Беккерела. Кажется, «Фотогальванический эффект», точно не помню, — задумался Жюль Верн.
—Вместо этого, — продолжал свою лекцию пелин, — вы предпочитаете бурить вглубь на километры и взрывать землю ради куска угля или бочки нефти. Загрязнять озёра и реки с чистой водой, чтобы потом строить искусственные водоёмы с водой для питья. Рисковать собственными жизнями и наносить вред окружающим существам.
И причина всему — ПАНИКА в ваших головах. Неужели вы думаете, что при создании и заселении мира наимудрейшие пацараи не позаботились о том, чтобы каждому существу здесь было удобно и комфортно? Вас обеспечили всем: воспроизводящимися запасами воды, растений, животных, неиссякаемым источником энергии. Размеры измерения позволяют плодиться и размножаться без риска перенаселения. Но стоило посеять в вашем разуме частицу паники — и всё сразу было перечёркнуто!
Понимаете, Жюль, о чём я говорю? Поэтому для нас столь ценен Ваш живой ум и нестандартное мышление, через которые Вы сможете донести до остальных лысаков размеры проблемы и пути её решения. Вы должны писать много и интересно. И будете делать это до тех пор, пока зерно истины не даст ростки хотя бы среди сотни, а лучше тысячи лысаков.
И, может быть, через столетия Ваши последователи снова выйдут на истинный путь развития — без ненужного насилия и пустой траты ресурсов измерения.
— Почему мне не сказали об этом раньше, когда я только познакомился с посланниками Совета времён и измерений? — удрученно произнёс Жюль Верн.
— Всему своё время. Всему своё время, — повторил Гунтас, повернувшись к Серёжке. — Не раньше, не позже!
— И всё-таки я не понимаю, — потирал лоб господин Верн. — Если дела обстоят так серьёзно, то кому в нашем мире понадобилось вводить нас, лысаков, в заблуждение? Ведь очевидно, что никому из живущих здесь ни в коей мере не выгодно, чтобы само измерение было уничтожено!
— А из живущих не здесь? — съязвил пелин.
— Об этом я совершенно не подумал, — согласился мужчина. — Если чисто гипотетически предположить, что некто из измерения Х хочет уничтожить наш мир. Хм-м-м… Забавно. Тогда возникает вопрос, для чего ему это нужно?
— А если он хочет просто уничтожить? Без ответа на Ваш вопрос, — подзадорил его Серёжка.
— Такое мне вообще не приходило в голову, — совсем сдался господин Жюль Верн. — Запутали вы меня окончательно, путешественники по временам и измерениям. Лучше скажите, что теперь делать?
— Выздоравливайте. И пока пишите и рассказывайте то, о чём я Вам поведал. Да, будьте осторожны. Ещё увидимся. — сказал Гунтас, уже взявши Серёжку за руку, и трижды дунул в Эрат.

Глава 3. А где печать?
— Добрый день, господа. Я вас уже заждался, — раздался громкий голос над ухом.
От неожиданности Сервоет вздрогнул и открыл глаза. В этот раз Нерус располагался ни много ни мало в каком-то музее. Путешественники очутились прямо посредине одного из выставочных залов.
Помещение представляло собой просторный квадратный зал с четырьмя высоченными окнами, занавешенными толстыми портьерами зелёного цвета. Стены от середины и почти до потолка были украшены однотипными картинами. На них практически ничего не было, кроме изображений каких-то документов, исписанных сверху донизу мелким шрифтом. Казалось, словно кто-то просто взял и поместил листы бумаги в картинные рамы, массивные и покрытые золотом. Вдоль стен тянулись невысокие выставочные стенды, прикрытые толстыми стёклами.
Как удалось заметить Сервоету, все они были заполнены печатями и штампами разных размеров и форм. Здесь были и обычные круглые от огромных, диаметром с футбольный мяч и с двумя ручками для удобства, до малюсеньких, не больше пяти миллиметров в диаметре. И замысловатые многогранные, квадратные, прямоугольные, спаренные наподобие катамарана, треугольные и овальные. Фантазии не хватит на то, чтобы представить, чего нельзя было «припечатать» выставленными экземплярами.
Гунтас слегка дёрнул зазевавшегося мальчика за рукав.
Напротив путешественников стояло существо ростом 160-165 сантиметров, по всей видимости мужского пола. С одутловатым чисто выбритым лицом абсолютно жёлтого цвета, яйцевидным животиком и зализанными набок тёмными волосами. Одет он был в строгий серый костюм, чёрные лакированные ботинки и жёлтый полосатый галстук.
— Ещё раз здравствуйте. Я — Правилий Бумажный №385470. Меня известили, что вы собираетесь нанести визит нашему измерению Бюроу, но не уточнили, по какому вопросу.
Итак, извольте сформулировать, что вам угодно? — без лишних прелюдий обратился «аккуратный толстяк» к Гунтасу. Всё это было произнесено мягким липким голосом, но с железным оттенком, от которого становилось не по себе. Словно ты признаешь себя виноватым даже в том, чего не совершал, а только подумал.
Было заметно, что транспортный работник немного нервничает. Видно, ещё не успел забыть недавнее хамское отношение к нему со стороны жителей измерения, в результате которого была разорвана меховая жилетка и нанесены побои. Однако положение обязывает ко многому, и вот перед нами снова пелин первой степени, боевой и уверенный в себе.
— Здравствуйте, — пафосно приветствовал он встречающего их «желтопузика».
— Совету времён и измерений стало известно, что в одной из ваших тюрем содержится Сервоет Лучезарный. Спешу напомнить, что он является величайшим исследователем известных миров и его отсутствие наносит невосполнимый урон работе Совета. Потрудитесь объяснить, что такого сотворил сей достопочтенный лысак, что вы вынуждены были упрятать его за решётку, словно бандита!
Слизень в костюмчике (так про себя успел окрестить толстяка Сервоет) и бровью не повёл, пока Гунтас выражал ему своё недовольство задержанием Сервоета Лучезарного. Он подождал, пока транспортный работник выговорится, и принялся отвечать всё тем же липковато-металлическим голосом:
— Видите ли, господин пелин первой степени, дело в том, что упомянутый Вами Сервоет Лучезарный позволил себе допустить кощунственные высказывания в адрес устройства нашего мира. Эта вольность и послужила причиной заточения уважаемого исследователя в одну из местных тюрем.
— И что же такого ужасного он мог сказать? Не собирался же он уничтожить измерение?
— Безусловно, до этого не дошло. Лучезарный лишь отметил, что наши многочисленные инструкции и правила рано или поздно приведут к большой кровавой войне. Ещё он сказал, что мы совсем разучились свободно думать, мечтать и фантазировать. Живём и действуем, словно тупые механические счётные машины. Не позволяем себе проявления эмоций и чувств по отношению к гостям и друг к другу.
— Вы считаете, он неправ? — съязвил Гунтас.
Правилий словно не заметил насмешки пелина:
— Он не может быть правым потому, что на этот счёт существует замечательная инструкция за номером один миллион четырнадцать. Она гласит, что чувства и эмоции есть порыв неосознанный, необдуманный, зачастую ложный. Безусловно, у нас существует подробнейший классификатор всех чувств и эмоций, но от этого они не становятся более нужными для общества. Скорее, это объект изучения врачей. Понимаете, о чём я говорю?
— Не совсем, — вмешался Сервоет. — То есть Вы хотите сказать, что существам в вашем измерении запрещено поступать как им вздумается? Они не вольны в своём выборе и должны действовать строго по написанным инструкциям?
— Сразу видно, юноша, что Вы не из нашего измерения Бюроу. Ваше сознание хаотично, я бы даже сказал туповато. Скажите мне, как вы вообще собираетесь действовать по тому, чего нет? Вот хочет, скажем, маленький ребёнок «сходить по нужде», пописать, проще говоря. И как без подробной инструкции он дойдет то туалета, откроет дверь, включит свет, обнаружит унитаз? Он или заблудится, не найдёт нужное помещение и напрудит лужу ещё в коридоре. Либо не сможет включить свет и обоссёт все стены, извиняюсь за грубость.
— Очень просто. Ему это расскажут и объяснят родители, — парировал Сервоет.
— И совсем даже непросто. Потому что его мама и папа с утра до вечера заняты написанием новых инструкций. Или вы думаете, что обучились в детстве искусству мочиться как надо, и всё, овладели вселенской мудростью? Да чтобы Вы знали, для взрослых требуется гораздо больше инструкций, чем для детей. Ибо жизнь взрослого активна, сложна и рискованна.
— Но дети не умеют читать!
— Им это и не требуется. Инструкции поступают в мозг через телевизионные программы, продукты и витамины. Не беспокойтесь, на этот счёт у нас всё давно продумано.
— Если у вас всё уже учтено в существующих документах, — вмешался пелин, — то ответьте мне всего на один вопрос. Почему количество инструкций у вас увеличивается с каждым днём? Вы плодите их всё больше и больше!
Желтолицый даже ухом не повёл, и голос его ничуть не изменился.
— Безусловно, предками до нашего рождения были написаны сотни тысяч инструкций. Причем многие из них ещё на старобюроунском языке, всеми уже позабытом. Вот мы и пишем новые инструкции о том, как надо читать, понимать и выполнять старые инструкции.
Кроме того, вы же понимаете, все течёт, все меняется: наука, техника, медицина. И для современной жизни также нужны новые инструкции, дополняющие старые и создающие почву для создания ещё более совершенных инструкций. Работа не прекращается ни на секунду. Каждую минуту в измерении появляется 12 новых документов! — самодовольно заключил мистер Бумажный.
— Но это же уму непостижимо — хранить в голове такое огромное количество информации! — ужаснулся Сервоет.
— О чем вы? Не понимаю, зачем вообще что-то хранить в своей голове? Достаточно того, что она управляет глазами, ушами и ртом. А все инструкции хранятся вот здесь, —Правилий достал из кармана и показал путешественникам маленькую серебристую коробочку размером с пачку жевательной резинки. — Здесь записаны все существующие инструкции. А по ночам включается режим автоматического обновления для загрузки новых инструкций — это очень удобно. В ушной раковине у всех жителей измерения со школьного возраста вживлен микронаушник, который и позволяет слушать Инструктарий.
Кроме этого, мы уже давно не пишем инструкции на бумаге. Такие варианты остались только в музеях — раньше их называли архивами. Да, хранилища занимают у нас четверть территории всего измерения, но мы не жалуемся: ведь инструкция — это святое! Новые инструкции создаются сразу в электронном виде, на компьютере и, как я уже сказал, автоматически загружаются в Инструктарий.
— А вообще, ребята, мне вас бесконечно жалко, — с нескрываемым сочувствием и презрением вдруг заявил Правилий. — Всю жизнь просуществовать без инструкций! Полагаться на сиюминутные порывы души и зачатки логики! Да это всё равно что жить слепым в огромном прекрасном красочном мире! Не знать, что тебя ждёт за углом и как поступить в той или иной ситуации! Нет, для меня это чудовищно даже слышать! Я бы в другом измерении и минуты не протянул.
О чем только думает Совет времён и измерений? Мы им тысячу раз предлагали заняться составлением подробнейших инструкций для других миров. Но пацараи сами живут без инструкций — откуда же им знать о совершенстве системы?
— Это… Вы, пожалуйста, поосторожнее. Говорите, да не заговаривайтесь, — остановил поток красноречия «слизня в костюмчике» Гунтас. — У пацараев, знаете ли, всё просто. Им совершенно не нужны никакие инструкции, чтобы вмиг уничтожить ваше измерение со всеми серебристыми коробочками и пустыми головами!
— Вы напрасно сердитесь, я совсем не обиделся! — расплылся в зеленозубой улыбке Правилий, обнажив два ряда мелких острых зубов. — Я понимаю ваше негодование. И вызвано оно, в первую очередь, тем, что вы чётко не осознаёте, как стоит воспринимать мои слова, реагировать на них и что говорить в ответ. Ваш разум сейчас разрываем эмоциями, чувствами и обрывками полученных знаний. А будь под рукой нужная инструкция — и в душе наступила бы полная гармония, а в голове воцарился порядок.
Вы правы: пацараи — они, конечно, боги. Однако и бюроунцы не стоят на месте. Мы достигли таких высот в написании, что, может быть, через пару столетий создадим инструкцию по самостоятельному созданию измерений! Так-то!
— Неужели все жители Бюроу с одинаковым послушанием исполняют кучу инструкций, и никто никогда не возражает? — полюбопытствовал Сервоет.
— Ну почему же. Случаются, конечно, и у нас срывы. В семье не без урода, как говорится. От генетических мутаций никто не защищён, в том числе и бюроунцы. Однако с такими у нас разговор короткий. Раньше их просто убивали и закапывали в землю. Они служили отличным удобрением для деревьев, из которых в будущем мы изготовляли бумагу для инструкций. Теперь же, когда надобность в бумаге и, стало быть, древесине в таком количестве отпала, их просто топят. Пусть хоть после своей смерти принесут пользу рыбкам!
— А вы жестокие, как я погляжу! — заметил Гунтас.
— Жестокость не имеет к этому никакого отношения. Мы просто аккуратно исполняем наши инструкции, не позволяя эмоциям взять верх. И всё не так печально, как вы себе это представили. Мы изобрели специальные витамины и добавки в пищу. Кроме этого, у нас круглосуточно идут развлекательные радио- и телепрограммы. Благодаря чему несогласных бунтарей с каждым новым поколением становится всё меньше и меньше.
Поэтому мы столь резко отнеслись к бредовым высказываниям Сервоета Лучезарного. Сейчас, знаете ли, совсем неподходящий момент, чтобы будоражить наше общество. Ведь именно в этом месяце у нас проходят традиционные встречи населения с Правилием Бумажным №3 — Верховным Главнокомандующим армии создателей инструкций. Это величайшее событие, на котором обязан присутствовать каждый уважающий себя бюроунец.
«Слизень в костюмчике» посмотрел на свои часы.
Святая инструкция! — спохватился он — Совсем мы с вами заболтались. А ну срочно за мной на главную площадь: выступление Бумажного №3 начнется через 15 минут. За мной, за мной! Все дела потом! Ах какая будет невозможная глупость, если я опоздаю!
И, не дожидаясь путешественников, толстяк побежал в сторону выхода, смешно размахивая пухлыми ручками. Пожав плечами, Гунтас с Сервоетом молча последовали за ним. Только тут мальчик заметил, что из спины толстяка вылезает длинный чёрно-красный пятнистый хвост, пушистый, с белой кисточкой на конце.
— Смотри, это же рептус! — схватил он за руку Гунтаса. — Только от него не пахло почему-то: наверное, одеколоном замаскировал свой вонючий запах!
— Ничего подобного, ты же уже видел рептусов? У них длинный чёрный хвост с противной щетиной. А здесь смотри какой шикарный, даже крысодавы позавидовали бы!
— Но зачем он? Они же так похожи на лысаков. А нам и без хвоста хорошо.
Гунтас на миг задумался, словно что-то припоминая, и на его лице появилась улыбка.
— Как гласит легенда, после создания Бюроу, его заселения и эволюции в пару миллионов лет сюда с проверкой нагрянула большая комиссия Совета времён и измерений. Они хотели убедиться, что измерение успешно развивается. И, самое главное, своим развитием не угрожает другим мирам и себе в том числе.
В комиссию, помимо пацараев и пелинов, входило несколько исследователей и учёных из разных областей науки. Также для обеспечения безопасности к ним был приставлен отряд боевых магов. А возглавляла его хорошо тебе известная Марфа Травница.
— Какое совпадение! — обрадовался Сервоет, предчувствуя весёлое окончание рассказа.
— И вот в свой выходной от боевого дежурства день пошла она побродить по городу. А в тот день жара стояла жуткая. Солнце пекло, словно раскалённая сковорода.
Упрела Марфа от ходьбы дальше некуда. Думает, дай искупаюсь. А здесь недалеко от города есть большое красивое озеро. Вот она до него кое-как дошла, разделась и давай плескаться словно маленькая девчонка.
А Правилии это заметили. Ты уже, наверное, догадался, что в измерении Бюроу всех зовут Правилиями и Правилками Бумажными и различаются они только по номерам.
Так вот, они её увидели и давай верещать: «Как Вам не стыдно! Боевой маг, а туда же, нарушаете инструкцию! Разве вы, — говорят, — не знаете, что купаться можно только с 14 до 15 часов, и то не каждый день». В общем, «сели ей на ухо» так своим нытьем, что и купаться расхотелось.
Вылезла она из воды, обтерлась, оделась, плюнула на Правилиев и пошла восвояси. Только перед этим незаметно магический порошок из травок в воду бросила. Пошутила, стало быть. Она же не знала, что это озеро питает своими водами десять городов измерения.
Вот так и появились у этих бюрократов хвосты. Поначалу они очень стеснялись мутации. Но потом написали пару сотен инструкций, где объяснили сами себе, что хвост есть дар небес и отличительный признак высших существ. И теперь даже гордятся своими отростками. Хуже ламбарий, честное слово!
За разговором Гунтас и Сервоет выбежали из здания музея и устремились за Правилием №385470, который с завидной прытью нёсся по одной из улиц и уже почти скрылся из вида.
Поначалу навстречу путешественникам жителей Бюроу по дороге попадалось не так много. Но по мере приближения к площади становилось всё теснее, и вот уже бег пришлось сменить на шаг, а затем на медленное «продирание» сквозь огромную толпу желающих лицезреть и услышать самого Правилия №3.
На огромной центральной площади яблоку было негде упасть. Десятки тысяч восторженных Правилиев и Правилок стояли в своих дурацких серых костюмах (да-да, особи женского пола тоже носили мрачные серые одеяния) и с вожделением уставились в сторону огромных чугунных ворот и на высокий помост перед ними.
Гунтас, не замечая тычков и подножек недовольных его поведением аборигенов, упрямо лез напролом через толпу, стараясь как можно ближе пробраться к воротам.
Сервоета он тащил за собой за руку, боясь потерять в этом сумасшествии. Их недавний собеседник из музея, к сожалению, бесследно исчез, и разыскать его не представлялось никакой возможности.
Примерно минут за семь они добрались до ограждения, составленного из маленьких железных заборчиков, отделяющих место возле помоста от толпы. За оградой стояли высоченные бюроунцы с автоматами наперевес.
Из-за их широких спин Сервоету было плохо видно, но он всё же смог разглядеть часть помоста и происходящее на нём.
Это была богато украшенная сцена, застеленная огромным ярко-красным ковром с вышитыми на нём золотом буквами. На помосте стояла трибуна, сделанная в форме гигантской печати, с тремя большими микрофонами.
— «Меховая инструкция», — подумал про себя мальчик.
— Мы так рады, что снова увидим Правилия Бумажного №3, — послышалось сбоку.
Сервоет повернулся и увидел рядом с собой двух молоденьких Правилок, ведущих беседу, сдобренную едва сдерживаемыми вздохами и ахами. Их ярко-желтые лица, не обделённые природной красотой, выражали неподдельную радость и восхищение.
— Позвольте полюбопытствовать, — обратился к одной из них Гунтас. — А что такого исключительного в выступлении этого вашего №3?
От такой бесцеремонности дамы слегка покраснели, насколько это вообще было возможно при цвете их кожи, и обиженно вздернули носики.
— Вы что? Как можно? Сразу видно, что не местный! Задавать такие глупые и обидные вопросы!
— И тем не менее, — ничуть не смутился Гунтас. — Как я знаю, у вас на каждый чих и вздох написана своя «великолепная» инструкция. Жизнь разложена «по полочкам», так сказать. И при всём при этом вместо того, чтобы наслаждаться идеальным миром, вы собрались на площади, толпитесь здесь, рискуя быть раздавленными, и ожидаете какого-то чуда. Не понимаю.
— Успокойтесь, — ласково взяла его за руку одна из Правилок, — вы не бюроунец, вам простительно. Сейчас я Вам объясню.
Она подошла чуть ближе, наклонилась к уху пелина и зашептала:
— Мы действительно живём исключительно по инструкциям, которым обязаны следовать неукоснительно. Со стороны это может показаться обременительным, однако на самом деле — благодать земная. Ты всегда знаешь, что тебе надо делать сейчас, и будешь знать, что надо будет делать в будущем. Очень удобно.
— Это я уже слышал, — недовольно пробурчал Гунтас, предчувствуя очередную нудную лекцию о совершенстве измерения Бюроу.
— Не перебивайте, — слегка сжала маленькую ручку транспортного работника дама.
— Мы всегда живем по инструкциям. Рождаемся по инструкции, учимся, взрослеем, женимся, заводим детей, умираем. Каждый шаг нашего бытия расписан и заверен печатью.
Но! Ровно один раз в год, в определенную дату, здесь, на главной площади нашей столицы собираются лучшие Правилии и Правилки измерения. Многие приезжают из самых отдаленных мест. И здесь мы все для того, чтобы лицезреть выступление Правилия Бумажного №3.
— А почему не №1 или №2? — пошутил Сервоет.
— А-а-а, тише, молодой человек! — зашипели на него со всех сторон бюроунцы. — Вы что? Только посмотрите, каков наглец! Вы вообще в своём уме? Каждый житель с ранних лет знает, что наш праотец Правилий Бумажный №1 и прамать Правилка Бумажная №2 давно умерли и покоятся с миром под большой каменной печатью! И теперь, в память об их гениальности и совершенстве, даже наш Верховный главнокомандующий и его преемники не могут именоваться номером выше третьего! Стыдно быть таким тупым и невежественным!
Гунтас мгновенно оценил ситуацию, грозящую перерасти в бучу и возможное заключение в тюрьму, поэтому отреагировал немедленно.
— Тише, тише, уважаемые граждане, — как можно более миролюбиво произнёс он. — Вы что, не видите, что мы прибыли из другого измерения. Мы ваши гости. Тоже хотим насладиться встречей с Величайшим, — это слово пелин произнёс с особой торжественностью и даже поднял руки к небу и закатил глаза, — Правилием Бумажным №3. Конечно, мы много чего ещё не знаем о Бюроу, поэтому и совершаем столь досадные оплошности. В общем, не судите строго примитивных существ.
После этих слов он повернулся к Сервоету, и мальчик увидел, что Гунтас еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Хватит с меня и одной порванной жилетки. Всё равно этих упёртых не переубедишь, значит, нечего время и нервы терять.
Его слова, особенно про примитивных существ, подействовали успокоительно на толпу, и шум недовольства вскоре затих.
— Так вот, — как ни в чём не бывало продолжала шептать дамочка на ухо Гунтасу. — Мы собираемся здесь ради выступления Бумажного №3 и особенно ради завершающей части!
— И чем же так хороша концовка встречи? Он что, бесплатно раздаёт деньги или золото?
— Фу-у-у, о каких мелочах вы говорите! В конце своей речи наш Верховный Главнокомандующий в случайном порядке выбирает одного счастливчика. И этот баловень судьбы может потом один раз нарушить любую инструкцию, которую ему заблагорассудится! Вот это размах! А вы талдычите о каком-то золоте.
Гунтас был окончательно сбит с толку. Если бы его не окружали плотно бюроунцы, поджимающие со всех сторон, то от неожиданности он, наверное, сел бы на каменный настил. Чего-чего, но такого поворота пелин никак не ожидал. Немного придя в себя, транспортный работник всё-таки решился продолжить ставшую уж совсем бредовой беседу.
— А зачем вам такой «подарочек»? Ерунда какая-то получается. То вы говорите, что ваши инструкции идеальны. То, понимаешь, толпитесь как стадо и заламываете руки в надежде, что вам подарят право не соблюдать их. Вы точно понимаете, что делаете? Или всё Бюроу от избытка инструкций просто сошло с ума?
— Тише ты, — тихонько одёрнул его за сумку Сервоет, — держи себя в руках. Сейчас договоришься, и нас, как дедушку, запрячут в тюрьму. А оттуда мы ему точно помочь не сможем!
— Ты прав, — немного успокоился пелин. — Забираем твоего деда и уносимся отсюда «на первой маршрутке» — так, кажется, наш друг Колька любит выражаться?
Внезапно зазвучали фанфары, оглушив присутствующих. От неожиданности у Сервоета заложило уши. Даже привычного ко всему Гунтаса, и того передёрнуло.
Огромные ворота дворца распахнулись. Из них вышло существо, напоминающее большого слона, только поросшего розовым мехом и с шестью толстыми ногами. Розовый слон шел степенно и неторопливо. На его спине было водружено, по типу седла, золотое кресло с массивным козырьком из алой парчи. На троне восседал сам Правилий Бумажный №3 — Верховный Главнокомандующий армии создателей инструкций.
Несмотря на гордое звание, это был довольно-таки небольшой бюроунец, ростом не более 145 см, с почти лысой головой, которая казалась шире его плеч, с тонкими ручками и ножками, растущими из тела не самого атлетического сложения.
Когда слон подошёл к помосту, здоровенные охранники подхватили №3 на руки и отнесли к трибуне. Вероятно, Главнокомандующий давно привык к этой процедуре, поэтому лицо его не выразило никаких эмоций, пока его перемещали словно мешок с картошкой. Во время «транспортировки» он лишь несколько раз дёрнул в воздухе коротенькими тощими ногами.
Взойдя на трибуну и увидев перед собой микрофоны, №3 мгновенно преобразился. Ростом словно стал выше, а фигура — массивнее. Он вглядывался в толпу цепким, не терпящим возражений взглядом. Площадь замерла, воцарилась полная тишина, все внимали вождю.
— Друзья мои! — начал коротышка. — Я рад приветствовать вас в добром здравии!
Ваши счастливые лица являются для меня лучшим доказательством того, что Бюроу движется в правильном направлении по пути развития и процветания.
Это было бы невозможно без наших замечательных во всех отношениях инструкций. Они не только учат нас, что и как надо делать, но и дают надежду и веру в завтрашний день. Ведь как приятно знать, засыпая ночью в уютной постели, что рано утром тебя уже ждут десятки новых «свежеиспеченных» инструкций. Они не дадут нам сбиться с истинного пути, оберегут от ошибок и промахов. Жизнь будет наполнена смыслом и порядком.
Никакой анархии, никаких чувств и эмоций. Никаких необузданных желаний и нравственных всплесков! Только чёткие, аргументированные и подкреплённые «правдой жизни» инструкции!
После этих слов толпа разразилась бурными аплодисментами, свистом и криками «Браво, Правилий Бумажный №3!». Коротышка несколько минут стоял неподвижно, купаясь в лучах славы. Потом, требуя тишины и дальнейшего внимания, поднял руку. Площадь стихла.
— Мы живем в замечательном мире, которым правят инструкции. А создали их мы с вами вот этими самыми руками. И наша армия создателей инструкций — «Канцелярушка», как ласково мы её называем — не знает ни усталости, ни покоя. И я верю, что пройдёт совсем немного времени и по написанным нами инструкциям будут жить не только ВСЕ жители Бюроу, но и существа других измерений!
Новый шквал оваций наполнил воздух шумом, словно низко летящий реактивный самолет.
— Мечтать не вредно, — в губу себе промычал Гунтас.
— А теперь перейдём к заключительной части. Итак, сейчас «Экрану хаоса» предстоит определить очередного бедолагу, которому выпадет испытание один раз нарушить любую инструкцию. И я напоминаю всем присутствующим, что нашу лотерею мы проводим именно для того, чтобы, вкусив горький плод вольной архаичной жизни, вы стали ещё больше ценить наш совершенный миропорядок, основанный на неукоснительном соблюдении инструкций!
— Теперь ты понял, для чего они это делают? — обратился Гунтас к Сервоету.
— Бюроунцы считают, что живут идеальной жизнью. И, чтобы «не зажраться», регулярно устраивают себе такие моральные встряски. После чего начинают ещё больше ценить свои инструкции.
— Ну да, если тигра всю жизнь держать в клетке, а потом на пять минут выпустить на волю в дикую природу, для него это тоже будет шоком. И, скорее всего, он вернётся обратно, тем более, если подойдёт время обеда! Хитро придумано, — присвистнул Сервоет.
Гунтас задумчиво поглядел на мальчика: «Ты растешь и умнеешь не по годам. Видно, не зря пацараи тебя выбрали. А знаешь, это может стать нашим шансом!»
В это время на помост вывезли гигантское электронное табло.
Правилий №3 махнул рукой — зазвучали фанфары. Экран ярко загорелся, и по нему с космической скоростью побежали ряды цифр.
— Стоп! — заорал через минуту Главнокомандующий. — Жребий пал на №1274823!
— Ай, не может быть! — взвизгнула недавняя собеседница Гунтаса. И радостно запрыгала, громко хлопая в ладоши.
Бюроунцы вокруг неё сразу расступились, образовав плотное кольцо, и с радостью смотрели на «победительницу». В это время несколько крепких охранников пробрались через толпу к девушке, бережно взяли её под руки и повели к помосту.
— А вот и она! Прошу вас, очаровательное создание, представиться и огласить, какую именно инструкцию вы хотите нарушить?
Девушка пребывала в полуобморочном состоянии от свалившегося на неё бремени славы. Кое-как совладав с собой, вымолвила: «Правилка Бумажная №1274823, ваше Высокопечатнейшество. И я бы хотела, я бы хотела…»
— Ну-ну, смелее, дитя моё, — подбадривал её Бумажный №3, — не томите, а то нас разорвёт от любопытства!
Наконец девушка собралась с духом:
— Я бы хотела, чтобы нарушили инструкцию номер 351840 «О ругательствах и оскорблениях нашей веры» и выпустили из тюрьмы на волю заключённого Сервоета Лучезарного! Несмотря на то, что он плохо отзывался о наших законах и порядках. Вот…
Гул на площади внезапно стих, в тысяче глаз читалось искреннее удивление и непонимание. Казалось, Правилка сама опешила от сказанного. Она стояла, широко раскрыв глаза и беззвучно ловила воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.
Даже Правилий Бумажный №3, казалось, немного опешил.
— Хм, ну что же, — как ни в чём не бывало выговорил он через мгновенье. — Выбор победителя, указанного «Экраном хаоса», как гласит инструкция №153427, является неоспоримым и обязательным к исполнению! Пусть будет посему! С этого момента Сервоет Лучезарный является свободным!
Правилий №3 махнул рукой, повернулся к толпе спиной и стал спускаться с помоста, давая понять, что ежегодный «шабаш» закончен. Охранники были тут как тут, привычно подхватили его и водрузили в золотое кресло на спине слона. Процессия медленно и торжественно въехала в ворота, которые сразу же затворились.
Праздник был завершён, и радостные Правилии и Правилки стали расходиться по своим делам. Всё ещё ошарашенную девушку-победительницу увела её подруга, крепко держа за локоток.
Вскоре Сервоет с Гунтасом остались на площади совсем одни, если не считать нескольких зевак и торговцев мороженым и сладостями.

Глава 4. Решётки нам не преграда
— Что это было? — Сервоет в недоумении уставился на пелина.
Гунтас улыбнулся, хитро прищурившись. — Да так, ничего серьёзного. Нехитрое магическое заклинание «Туманная голова». Его очень любят использовать нечистые на руку маги, промышляющие торговлей или политикой.
— И в чём оно заключается?
— Ты на несколько минут парализуешь, окутывая туманом, сознание любого существа, и внушаешь ему свои мысли. Например: иди туда-то, сделай то-то, заплати за этот товар не 10 золотых монет, а 100, и тому подобное.
В нашем же случае я внушил стоящей рядом молодой Правилке, что ей очень хочется нарушить инструкцию, из-за которой твой дедушка Сервоет Лучезарный угодил за решётку. Она это и пожелала вслух. Вот и весь фокус.
— И что, бюроунка теперь на всю жизнь останется зомби? Будет ходить и слушать твои команды? А когда ты покинешь измерение, без собственных мыслей сойдет с ума?
— У тебя слишком богатое воображение. Наверное, это наследственное, — улыбнулся Гунтас. — Всё гораздо проще. Заклинание «Туманная голова» действует не более десяти-пятнадцати минут, а потом развеивается без остатка и вреда для заколдованного. Я думаю, эта девушка уже забыла, что была с нами недавно знакома.
Однако что-то мы с тобой заболтались, — пелин огляделся по сторонам. — И наш провожатый исчез, словно сгинул куда-то.
— Вы не меня случайно ищете? — «слизень в костюмчике» бежал со всех ног к путешественникам, тяжело дыша. — Фу-у-у, ну и умотался же я… И как вам праздник? Понравилось выступление Верховного Главнокомандующего Правилия Бумажного №3? Какая харизма! Какой напор праведной энергии! Воистину, жизнь по инструкциям творит чудеса!
— Да-да, конечно, — уклончиво ответил Гунтас. — Знаете ли, уважаемый Правилий №, м-м-м…
— №385470 — подсказал толстяк.
— Так вот, у нас очень мало времени. Поэтому давайте поспешим и исполним волю победителя, выбранного «Экраном хаоса». Тюрьма — не самое лучше место для времяпрепровождения, особенно для уважаемых существ пожилого возраста.
— Да-да, вы правы! Выполнение инструкций превыше всего, — засуетился Правилий. — Хотя, надо признать, меня, да и не только меня, сильно удивила эта молодая бюроунка. Пожелать такое? Не понимаю! И вообще, откуда она могла знать про Сервоета Лучезарного? Конечно, все крупные газеты писали о его злодеяниях, но исключительно в обличающем контексте. А к преступникам у нас никогда не было и не будет жалости!
Хотя кто знает, что этим молоденьким барышням взбредёт в голову. Надо на этот счёт написать новую инструкцию, — бубнил себе под нос «слизень», пока они втроём шли к городской тюрьме.
Как ни странно, но путешественников уже ждали. Перед воротами терпеливо прохаживался сам начальник тюрьмы и здоровенный бюроунец — старший надзиратель, как его представили. Вид у обоих был крайне растерянный и подавленный. Сразу после приветствия тюремщики без лишних прелюдий отправились к камере, где содержался Сервоет Лучезарный, пригласив визитеров следовать за ними.
Пройдя сквозь узкий длинный коридор, залитый ядовитым синим светом, они остановились у распахнутой настежь железной двери. За ней располагалась небольшая камера. В углу стояла застеленная кровать, шкаф и письменный стол. В общем, довольно уютное место заключения. Уютное и… совершенно пустое… Метрах в трёх от пола находилось небольшое оконце, а прутья оконной решетки были выломаны и валялись на полу.
— Не понял! — Гунтас слегка отодвинул охранников и прошел вглубь камеры. — А где же ваш узник Сервоет Лучезарный? Решили с нами шутки шутить? Что у вас здесь вообще происходит?
— Честно говоря, мы и сами толком понять не можем. Похоже на побег, но это же невозможно, учитывая высоту! — начал оправдываться начальник тюрьмы. — Ещё утром всё было в полнейшем порядке. Ровно в девять часов, как положено по инструкции, мы принесли Сервоету Лучезарному завтрак, состав которого также разработан и утвержден инструкциями. Он был в хорошем настроении. Всё скушал, даже попросил две дополнительные чашки рыцанского чая.
— Повторите, — оживился Гунтас. — Вы сказали, рыцанского чая? Я не ослышался?
— Совершенно верно — чая из рыцанской травы. В нашем измерении его все пьют: он очень питательный, придает силы и заряжает энергией на целый день.
— Так-так, стало быть, опоздали, — пелин устало опустился на аккуратно застеленную кровать. — Что-то я сильно вымотался за эти дни. Совсем без сил. Может быть, вы и меня угостите вашим знаменитым напитком? — как можно более дружелюбно обратился он к тюремщикам.
— Да-да, конечно, всё, что изволите. Прошу проследовать ко мне в кабинет, там вам будет удобнее, — засуетился начальник тюрьмы, пытаясь хоть чем-то быть полезным.
— Если Вы не возражаете, мы пока посидим здесь, а то уже нет сил бегать по длинным коридорам и лестницам. И стражникам скажите, чтобы расходилась. Как видите, охранять в этой камере больше нечего.
Старший надзиратель грозно махнул рукой, и тюремщики мгновенно исчезли из камеры, засеменив по коридору за начальником тюрьмы.
Сервоет с Гунтасом остались совершенно одни. Пелин, до этого изнемогавший от усталости, быстро вскочил на ноги и цепким взглядом стал осматривать камеру.
— Сервоет, живо, помогай мне.
— А что делать? Мы что-то ищем?
— Именно так! Быстрее, пока охранники с чаем не вернулись! Ищи любые знаки, которые мог оставить твой дедушка.
— Какие знаки? Как они хоть выглядят?
Гунтас уже рылся в тумбочках письменного стола, потом полез под кровать:
— Не знаю. Это может быть всё что угодно: надпись на стене, обрывок бумаги, какой-нибудь крошечный амулет.
— Дай подумать, — Сервоет сосредоточился. Изо всех сил он пытался припомнить короткие встречи с дедом, его рассказы и поучения.
В это время Гунтас уже облазил всё подкроватное пространство и с головой «нырнул» в платяной шкаф, периодически вышвыривая оттуда какой-то мелкий хлам.
— Куда же он его запрятал, вот затейник! — доносилось приглушенное ворчание пелина.
И тут Сервоет внезапно вспомнил, как в один из своих приездов, когда мальчик был ещё совсем маленьким, дедушка научил, как надо прятать монетки. Для этого он отвинтил один из шаров, украшающих спинку железной кровати. Потом взял несколько монеток, положил на листок бумаги и свернул трубочку. Затем аккуратно засунул её в полую спинку кровати и прикрутил железный шар на место.
Как ни странно, в тюремной камере стояла похожая кровать. Только её спинку украшали не железные шары, а пластиковые заглушки, надетые на металлические трубки спинки. Одна из заглушек была вставлена неплотно. Сервоет с силой потянул её, заглушка поддалась и вылезла полностью. Под ней оказался свернутый в трубочку листок бумаги. Мальчик достал его и развернул. Тот оказался абсолютно чистым.
Гунтас, уже перерывший весь шкаф, стоял за спиной Сервоета и с любопытством наблюдал.
— Ты подуй на него, — подсказал он.
Мальчик слегка дунул на лист, и через мгновенье с его поверхности стала подниматься красная дымка, образовав в воздухе небольшой прямоугольный и абсолютно плоский экран. Затем пришло время зелёной и голубой дымки. И вот уже перед путешественниками абсолютно полноцветное изображение. На экране во всей своей красе предстал …сам Сервоет Лучезарный
— Приветствую вас, мои дорогие! Сервоет, Гунтас, я рад, что вы догадались о моём тайнике.
— И мы рады Вас видеть, Сервоет Лучезарный, — почтительно склонил голову пелин.
— Надеюсь, Гунтас, тебе не надо объяснять, как я отсюда выбрался?
— Не стоит напрасно тратить время. Как только я услышал про рыцанский чай, сам понял.
— А я ничего не понял! — обиделся Сервоет. — Снова вы меня принимаете за маленького и ничего не рассказываете!
— Расскажу позже, успокойся, — ласково заметил Гунтас. — Итак, Лучезарный, что Вы хотели нам поведать?
— Передайте, пожалуйста, уважаемым пацараям: я знаю, что они меня ждут. И я прибуду в Совет времён и измерений сразу же, как только выясню одну маленькую, но очень важную для нашего дела деталь. Без неё, боюсь, пазлы не сложатся.
Мне удалось подметить, что в нескольких измерениях то, что мы ранее принимали за естественную мутацию некоторых видов животных и растений, такой не является. Не сами они так мутировали в процессе эволюции, понимаете? Эти изменения были внесены искусственно и очень аккуратно — с ювелирной точностью, я бы сказал.
— Значит, Пеленгеном уже начали пользоваться? Но кто? В каком измерении? — вскипел пелин.
— Об этом я расскажу, когда вернусь. А пока вам самим пора уносить ноги из этого «инструктаторского мира»: я слышу, по коридору уже кто-то идет.
И действительно, рядом с камерой послышались гулкие шаги охранников. Они явно торопились, неся рыцанский чай «обессиленному» Гунтасу.
— Ну что, отправляемся? — Сервоет посмотрел на транспортного работника.
— Думаю, да, больше нас здесь ничего не держит, — ответил Гунтас, извлекая из своей всеобъемлющей сумки золотой Эрат.
***
— Прибыли, открывай глаза! — сказал пелин и похлопал Сервоета по плечу.
В небе ярко светило Солнце, но дул сильный тёплый ветер. Путешественники стояли на краю огромного каменного плато. Оно было так высоко, что низкие облака находились почти на уровне глаз. Землю внизу разглядеть было крайне трудно. Кроме длинной и широкой реки, с такой высоты более мелкие подробности казались неразличимы. Даже птицы летали там, внизу, далеко под ногами. В противоположную от обрыва сторону каменная плита тянулась до горизонта, уползая вдаль ярко-желтой, безжизненной пустыней с редкими кустиками фиолетового цвета.
— Где это мы? — любуясь первозданностью дикой природы, спросил Сервоет.
— Ты удивишься, но мы все ещё в Бюроу, только много-много тысяч лет тому назад. Хочу оставить будущим Правилиям и Правилкам небольшой подарочек.
— Что ты собрался делать? — с сомнением спросил Сервоет. — Даже я из фильмов про машину времени знаю, что порой самые незначительные вмешательства в прошлое способны породить глобальные изменения в будущем!
— Ты не забыл, что я всё ещё транспортный работник, а не какой-нибудь рептус? Не волнуйся. На будущее самого мира это сильно не повлияет, но бюроунцам, может быть, мозги на место вправит.
— Подожди-ка, Гунтас! — хлопнул себя по лбу Сервоет. — До меня только сейчас дошло! Допустим, ты действительно применил магическое заклинание «Туманная голова» и заставил ту девушку загадать нужное тебе желание. Но, ответь мне на вопрос, как ты сделал так, чтобы «Экран хаоса» выбрал именно её? Там же был электронный дисплей, а не какие-то простые шестеренки или кубики.
— Просто повезло, — уклончиво ответил пелин и снова хитро улыбнулся. — В жизни, знаешь ли, есть не только закономерности, но и случайности. И порой они играют гораздо более важную роль в твоей судьбе, чем чётко спланированные действия. Самое главное, что мы стояли рядом с трибуной. Поэтому, кого бы ни выбрал «Экран хаоса», я бы смог его достать «Туманной головой». Естественно, если бы выбор не пал на мага.
— Ты думаешь, у этих занудных бюрократов есть маги? Зачем они им, когда на всё существуют инструкции?
— Маги есть в любом измерении, я тебе уже рассказывал. И их судьба — это не желание какого-то конкретного существа, а выбор «Колеса Фортуны» в Коллегии магов.
Хотя подозреваю, что нормальному магу в Бюроу очень уж скучно и одиноко. Им, в принципе, невыносимо жить по бесконечным правилам и инструкциям. Можно сорваться и натворить бед. Отсюда столь высокая миграция из Бюроу в другие измерения, например в Пятиречье.
— Ты обещал мне раскрыть секрет рыцанского чая. Ты же сразу догадался, что произошло с дедушкой, как только услышал про напиток?
— Ты прав. Когда мы вошли в камеру и не обнаружили Сервоета Лучезарного, я, честно признаться, растерялся. И если бы не рассказ начальника тюрьмы о завтраке и рыцанском чае, даже и не знал бы, что делать дальше.
Рыцанская трава — само по себе довольно-таки обычное растение, произрастающее во многих известных мирах. Я слышал, что её можно найти даже в Чёрных дырах тафаргов. А удивительные свойства травки открыл один маг из измерения Тракли. Оно славится тем, что там нет плотоядных существ. То есть повально все вегетарианцы: жрут траву, цветы, листья, да и сами деревья с утра до вечера.
— Но это же невозможно! — удивился Сервоет. — Как же без мяса, колбасы, шашлыка в конце концов? Я бы так и недели прожить не смог.
— А как тебе травы с пятьюстами различными вкусами: от хлеба, сыра, мяса, рыбы до яблок, арбузов и ананасов? А деревья с шоколадными и бисквитными плодами? Так протянул бы? — усмехнулся Гунтас. — Вот и жители Тракли — траклийцы — живут припеваючи, ни в чём себе не отказывая и не испытывая нужды. Рыцанскую же траву они раньше вообще не употребляли в пищу. Растет себе — и ладно: симпатичная, зелёная, с аккуратненькими цветочками.
И вот однажды зимой возвращался из дальнего похода к себе домой один маг-травник. Это тот, кто специализируется на магических ритуалах с применением растений.
— Как Марфа и Анфиска?
— Да-да, именно. А надо сказать, что погода тогда была жуткая. Лютый мороз и ветер, готовый сшибить с ног, только зазевайся. Шёл маг, шёл, и так ему этот злющий ветер надоел, что решил он пересидеть пургу в каком-нибудь тихом месте. Увидел пару низкорослых ветвистых деревьев, которые, наклонив свои кроны друг к другу, образовали некоторое подобие шалаша. Залез туда, устроился поудобнее, а согреться всё равно никак не может. Трясётся от холода, зуб на зуб не попадает.
— Чего-то ты мне снова не договариваешь, — перебил его Сервоет. — Как это: маг — и мёрзнет? Он что, не мог заклинание тепла сотворить?
— Ну, во-первых, это был ещё совсем молодой маг. Он много чего не мог. Во-вторых, я же тебе говорю — на улице зима стояла. А он травник. Понимаешь? Был бы поопытнее, так ещё с лета травок всяких заготовил бы впрок, и после горя не ведал бы.
Короче, не знаю, чем он там думал, только сотворять себе ничего такого согревающего не стал. Вместо этого разгрёб снег, пощипал немного травки, которая росла рядом с деревьями, и прямо такую, замороженную, бросил в разожжённый наспех костёр.
Тут и случилось чудо. Оказывается, если рыцанскую траву предварительно сильно заморозить, а потом сразу же бросить во что-то горячее — огонь или кипяток — то эффект будет потрясающим. Напиток из такой травы и даже дым от её горения обладают сильнейшим энергетическим эффектом. Одной чашки чая порой бывает достаточно для преодоления ста километров пути. Вот наш молодой маг надышался и как на крыльях прилетел в свою родную деревню, где и раскрыл жителям удивительные свойства растения. А дальше уже молва о «ядрёной травке» разошлась по измерениям.
Твой дедушка и «накачался» энергетическим чаем, применил пару нехитрых заклинаний, допрыгнул до оконной решетки, выломал её — и был таков, оставив бюроунцев «с носом».
Что-то задерживаются наши гости. Хотя по моим подсчётам они должны появиться в эту самую минуту.
— А кого мы ждём здесь, на безлюдной вершине, куда даже птицы не долетают?
— Скоро сам увидишь, — не успел пелин договорить, как вдали показались небольшие тёмные силуэты. Они достаточно быстро приближались к Гунтасу и Сервоету, и уже минут через пять стало отчетливо видно двух бюроунцев, скачущих верхом на лошадях. Клубы пыли, разлетающиеся из-под копыт, свидетельствовали о приличной скорости, с которой двигались всадники.
— Тпру-у-у! Стой! — скомандовал скакавший впереди высокий бледнолицый мужчина и ловко спрыгнул на землю, не дожидаясь, когда лошадь встанет. Следом прискакало животное поменьше: ею управляла женщина с таким же бледным цветом лица.
— Не понимаю, — тихонько прошептал Сервоет. — Все Правилии и Правилки, которых мы встречали раньше, имели абсолютно желтую кожу, зеленые зубы и красивый хвост. А эти прямо как мы — лысаки. И лошади у них вполне себе обычные. Если бы не ты, Гунтас, я бы подумал, что нахожусь на диком Западе в краю ковбоев.
Мужчина помог женщине слезть с лошади, бережно отряхнул её платье от пыли и только после этого заговорил с путешественниками.
— Я рад приветствовать вас, уважаемый транспортный работник, и вас, юноша, — мужчина по очереди поклонился Гунтасу и Сервоету. — Меня зовут Адам Телегин. А это моя жена Марта Телегина, — представил он свою спутницу.
— Очень приятно. Я пелин первой степени Гунтас, а это Сервоет Младший, — довольно сухо отрекомендовался транспортный работник.
— Нам передали, что вы хотите нас срочно видеть? Мы неслись во весь опор, даже лошадей едва не загнали. Наш дом, знаете ли, находится далеко от здешних мест.
— Не будем понапрасну тратить время друг друга, — бесцеремонно перебил его Гунтас. — Перейдём сразу к делу! Надеюсь, вы понимаете, за что именно Вас и Вашу жену сослали в это далекое, почти безлюдное измерение?
Мужчина виновато опустил голову:
— И не напоминайте. Нас просто не поняли, оболгали и выставили главными злодеями.
— Вы такие и есть! И не надо строить из себя невинных жертв. Ещё раз хочу напомнить, что ваше неуёмное желание действовать четко по инструкциям привело к гибели почти трех миллионов лысаков. Или вам этого мало?
— Это как же они умудрились перебить такую тьму народа? — присвистнул Сервоет. — Что же такого надо было сделать?
— А ничего — в прямом смысле этого слова. Они погубили людей своим бездействием. Вместо того, чтобы включить аварийное сирену и предупредить, что плавучий остров вот-вот пойдёт ко дну и надо начинать спасательную операцию, просто сидели и наблюдали.
— Вы правы, в тот злополучный день действительно была наша с женой вахтенная смена. Мы как раз только устроились на новую работу в межокеанскую компанию «Живи на острове». И так получилось, что нам сразу довелось быть в технической команде, которой доверили управлять новым, самым большим в мире плавучим искусственным островом «Атлантида-Люкс».
Это был поистине венец творения инженерной мысли. «Рай на воде», как его сразу окрестила пресса. Чего там только не было, помимо феноменальной вместительности в три миллиона человек, не считая команды и обслуживающего персонала: и своя столица, и несколько городков поменьше. Удобные скоростные дороги, небоскребы, поля, леса, загородные дома, торговые центры и даже два аэропорта. Не остров, а сказка.
— Плавучий остров? О каком годе Вы говорите, уважаемый, — попросил уточнить Сервоет.
— О, это был прекрасный 2085-ый. Мы с обожаемой Мартой как раз отметили десятилетнюю годовщину совместной жизни.
— Не отвлекайтесь, Телегин! — одёрнул его Гунтас.
— Да-да, конечно. Так вот, как я уже сказал, мы были в команде управления нового искусственного суперострова «Атлантида-Люкс». По заданию руководства «Живи на острове» нам предстояло совершить рекламное кругосветное путешествие, чтобы остальные страны увидели, каких невиданных успехов добилась компания в деле постройки островов для жизни. И захотели заказать изготовление подобных для своих граждан.
И вот после торжественных проводов наш остров на тихой скорости устремился навстречу славе. Первые три дня плавания всё шло прекрасно: механизмы функционировали, электроника не глючила, команда управления острова работала дружно и профессионально, жители были довольны и наслаждались комфортом и самыми современными технологиями.
Проблемы начались к концу четвертого дня. Как я уже сказал, та злополучная вахта выпала на меня и мою жену. Мы работали в отделе обслуживания ядерной электростанции. Следили за системой безопасности, отвечающей за своевременное охлаждение ядерного реактора. Где-то к середине нашего дежурства центральный пульт выдал ошибку «Охлаждение реактора замедлилось». Потом ещё одну. Согласно инструкции, это является типовой ошибкой, и в случае отсутствия повышения температуры внутри самого реактора беспокоиться, в общем-то, не о чем.
— Конечно, не о чем, — передразнил его Гунтас. — Угробили кучу народа, а в целом всё нормально.
— Я же вам объясняю: мы следили за температурой реактора — она оставалась неизменной. А подобные ошибки электроника выдавала ещё на стадии тестирования, и все к ним привыкли.
— И что случилось дальше? — Сервоету не терпелось услышать финал этой драмы.
— В общем, после девятого сообщения я решил спуститься к реактору и лично посмотреть, в чём там дело. Когда я попал в машинное отделение, моим глазам предстала страшная картина: бетонная защитная стена реактора в одном месте была сильно повреждена. Какое-то количество продуцируемого в активной зоне реактора тепла отводилось не как положено, а просто уходило вниз.
В итоге в корпусе острова образовалась здоровенная дыра, из которой хлестала вода. К моему приходу реактор, по сути, уже «плавал» под водой. Именно это способствовало его охлаждению, отчего температура оставалась почти неизменной. А то, что всё вокруг кипело, и бурлило, и заливало, — это уже другая история. Мне стало очень страшно. Хотелось бить во все колокола и объявить всеобщую тревогу, чтобы началась скорейшая эвакуация жителей острова.
— Но вы этого не сделали! — тоном неумолимого прокурора заметил Гунтас.
— Инструкция №342 гласила, что объявлять эвакуацию можно лишь после всестороннего обследования проблемы и предприняв не менее трёх попыток её устранения.
Кроме этого, ввиду того, что это был рекламный тур самого крупного в мире искусственного острова и компания возлагала на него большие надежды, нам строжайше было запрещено сеять панику среди островитян. Даже приказали в случае необходимости пожертвовать своими жизнями, но только не опорочить светлый облик корпорации «Живи на острове».
Руководствуясь вышесказанным, я без промедлений вызвал аварийную бригаду и поднялся к себе в офис, искренне надеясь, что всё обойдется.
А дальше вы сами знаете. Автоматически включились аварийные насосы, которые откачали воду, затопившую реактор. Он быстро перегрелся, раздался ядерный взрыв. Затем последовал страшный пожар. Остров буквально разорвало на много маленьких частей. Они хоть и обладали «положительной плавучестью», но оказались бессильны в условиях сильного океанского шторма. Из всех жителей, команды управления и обслуживания спасти удалось только 5000 человек.
— Молодцы, нечего сказать! Теперь ты понял, почему всех сотрудников «Живи на острове», оставшихся в живых после той страшной катастрофы, Совет времён и измерений раскидал по самым далеким и неразвитым мирам? Чтобы другим неповадно было! — не дожидаясь ответа, заявил пелин. — Чтобы каждый знал, что даже одна жизнь важнее всех написанных инструкций, вместе взятых.
— Мы это уже поняли, — вступилась за мужа молчавшая до сих пор Марта. — Все эти годы после катастрофы себе места не находим. Даже переезд в новое измерение не дает забыть той страшной картины. Видно, это будет с нами всю жизнь.
— Вот именно об этом я и хотел поговорить. Вы обязаны не только сами помнить события той ночи, но и во всех красках рассказывать её вашим детям. Как страшную семейную легенду передавать из поколения в поколение. От отца к сыну, от матери к дочери. Все ваши потомки должны знать и понимать, что натворили их предки, погубившие жизни трёх миллионов соплеменников.
— Но мы думали, что наша тайна умрёт вместе с нами! —возразил Адам.
— Ни в коем случае! Это даже не обсуждается, — грубо оборвал его Гунтас. — А попробуете нас обмануть… Тогда каждую ночь во сне будете переживать катастрофу на вашем «чудо-острове» заново, пока с ума не сойдёте. Всё, свободны, больше я вас не задерживаю.
Телегины понуро побрели к свои лошадям, оседлали их и медленно потрусили в обратный путь.
— Ты не слишком круто с ними обошёлся? Они же поняли, что были виноваты: видал, как переживают? — обратился к пелину мальчик.
— Ничего, пусть знают, каково это — быть бумажными дуболомами и тупыми исполнителями. На инструкцию они, видишь ли, ссылаются… Мозгами думать не пробовали?
Кроме того, ты собственными глазами видел, во что они в будущем превратили измерение своими бесконечными инструкциями. Совсем ополоумели. Тебе что, дедушку не жалко, которого, словно воришку-карманника, бросили в тюремную камеру? Я уже молчу про свою меховую жилетку, гады такие.
Нет, пусть уж лучше живут и помнят. И мучаются своей памятью. Так хоть какая-то гарантия есть, что будущие поколения ограничат свой пыл по части написания всевозможных инструкций. А мы сюда заглянем через некоторое время и проверим, как они следуют «заветам Гунтаса». Давай руку, Сервоет, нам уже пора.
Сумка, Эрат, три свистка…

Глава 5. Нежданная помощь
Серёжка вновь очутился в своей спальне. Колька и Валерка спали как ни в чём не бывало, попеременно стаскивая друг с друга одеяло и недовольно бурча. Гунтаса рядом уже не было.
— Видно, он решил «сойти» на остановку раньше, — подумал про себя мальчик.
На электронном будильнике «светилось» семь часов утра, и Серёжка решил уже не спать, а просто отдохнуть. Быстренько раздевшись, он сел на кровать и завернулся в тёплое одеяло.
В комнату прокрался Васька, ничем не нарушая сонной тишины. Аккуратно перешагнул через спящих мальчуганов и прыгнул к Сергею.
— Привет, Васёк! — приласкал его Серёжка. От удовольствия кот заурчал и выгнул спину. Мальчик продолжал гладить мягкую шерстку, как вдруг его пальцы нащупали очень тонкую веревочку, опоясывающую упитанное тело Васьки чуть пониже лопаток. Он уложил кота на бок и с удивлением обнаружил небольшой амулет, висящий на этой самой веревочке. Аккуратно сняв с кота неожиданную находку, Серёжка зажёг ночник. Чтобы не разбудить друзей, он соорудил на кровати палатку из одеяла, засунул туда лампу и, накрывшись с головой, стал внимательно рассматривать «подарок Васанта».
На вид амулет оказался маленькой капсулой овальной формы из черного блестящего металла. Он был абсолютно гладким, без выпуклостей и отверстий. Только одно маленькое круглое ушко, через которое была продета веревочка. Никаких надписей, рисунков, символов — ничего. Просто маленький черный «желудь».
Вспомнив про недавние приключения в тюремной камере измерения Бюроу, Серёжка принялся дуть на амулет, тереть и даже пару раз бросил на кровать, полагая, что это поможет его раскрыть. Затем поднёс к лампочке ночника, пытаясь нагреть. Всё было бесполезно, никакого результата.
— Ну и что ты мне принёс, Васька? Что прикажешь с ним делать? Куда мне его ещё засунуть?
— Эй, полегче, извращенец! Ты чего там удумал? — одеяло стремительно полетело в сторону и на Серёжку удивленно уставились заспанные Колька и Валерка.
От такой бесцеремонности потревоженный Васька ощетинился и, спрыгнув с кровати, ретировался в дальний угол комнаты.
— Мы всё слышали! Что ты там себе засовываешь в непотребные места? Может, у тебя от путешествий по временам и измерениям «крыша съехала»?
— Сами вы съехали! Орёте как полоумные. Лучше бы спали себе спокойно.
— Как же, уснешь тут с тобой. Покажи-ка, что это? — не дожидаясь ответа, Валерка выхватил из рук Серёжки амулет. — Клёвая вещица! Тяжеленькая такая… И что она умеет? Испепелять на расстоянии или читать чужие мысли через бетонную стену сможет?
— Ты сначала свои собственные мысли прочти, — мягко осадил его Колька и забрал амулет. Серёжка про себя отметил, что пребывание в облике мудрой птицы космогрифуса придало его другу ещё больше серьёзности и основательности.
Колька повертел капсулу и, не найдя никаких внешних зацепок, отдал назад Валерке. Тот не замедлил тут же обнюхать «черный желудь», а потом попробовал слегка надкусить.
— Что ты делаешь! — стукнул его по затылку Серёжка и отобрал находку. — Забыл, что уже не являешься боевым ягуаром, неуязвимым к магии и ядам? А если он отравлен? Намазали поверхность слизью из шипов жабы лакатоки — и специально нам подбросили!
— Откуда он у тебя? — спросил Колька.
— Нашел у кота: он болтался у него на пузе.
— Если его принёс твой питомец-крысодав, тогда он не может быть отравлен или заколдован чем-то плохим. Скорее наоборот, его прислали нам для защиты.
Словно в подтверждение этих слов кот вышел из дальнего угла, подошёл к ещё не собранному Серёжкиному школьному рюкзаку и погладил его лапой.
— Ты хочешь, чтобы я положил амулет в портфель и взял с собой в школу? — предположил мальчик. Васька утвердительно кивнул и дважды промурлыкал.
— Ах ты ж, блин, как же неудобно без Гунтаса. Я совершенно не понимаю, что хочет сказать мне кот.
— Не парься, положи амулет в рюкзак, а там разберемся. Вечно ты всё усложняешь! — со свойственным ему прямодушием предложил Валерка. — А всё-таки жалко, что я сейчас не боевой ягуар! — начал мечтать он. — Как было бы круто прийти в таком виде в школу и застращать самых злобных старшеклассников, не говоря уже о ровесниках.
Одного лапой — хдыщ, другому — хвостом по башке! Потом прыжок, кувырок в воздухе и удар когтями в спину! Знали бы тогда, какого со мной связываться!
— Всё было бы несколько иначе, — остудил его пыл Колька. — Как только ты вышел бы на улицу в своей желтой пятнистой шкуре, люди попрятались бы кто куда и вызвали полицию. Приехали дядьки в бронежилетах и касках, со специальными ружьями, и расстреляли бы тебя патронами со снотворным. Подождали, когда впадешь в глубокий сон, связали грязными верёвками и отвезли в зоопарк, где работники повесили бы на клетку табличку «Ягуар обыкновенный, самец» и подняли цену на входные билеты.
— Как же, связали! Да они бы со мной не справились!
— А если бы не справились, то просто пристрелили бы как бешеную собаку.
— Нереально! На мне магия пацараев, это тебе не хухры-мухры. Ничего вы не понимаете, — и Колька стал руками и ногами изображать перед зеркалом удары лап ягуара.
— Мальчишки, вставать пора! В школу опоздаете! — раздался окрик Серёжкиной мамы. — Быстро умывайтесь и садитесь завтракать! Всё уже не столе.
— Эх, сейчас бы мегачипсов! — размечтался Серёжка, — Вы бы что хотели съесть?
— Пошли, фантазёры, — поторопил их Колька. — Хотя, надо признать, я бы сейчас не отказался от листьев мясного дерева.
***
— Я вообще не понимаю, зачем нам вообще в школу ходить, тем более в субботу? — ныл по дороге Валерка. — Мы так классно повоевали в Пятиречье! А теперь снова садиться за парты и зубрить эти дурацкие предметы. Вот скажи, Колька, пригодилась твоему космогрифусу алгебра или биология? Да в Пятиречье даже таких растений, как у нас, нет! А литература? Все эти стишки и сочинения как бы тебе помогли справиться с рептусами?
Друзья шли молча, стараясь не обращать внимания на мальчишеское негодование.
В школе царила обычная атмосфера угаро-панико-бесячки. Шум и гам в коридорах на переменах, бои спартанцев в столовой и… мертвецкая тишина на уроках. Поначалу друзья разошлись кто куда, занявшись учёбой и связанными с ней проблемами. Но после четвертого урока на перемене к Серёжке подбежал взволнованный Колька.
— Пойдем быстрее, этого дурака надо остановить! — и потащил друга за руку в школьный туалет.
Когда они вбежали в «кабинет для мальчиков», то увидели, что Валерка сидит на подоконнике с чупа-чупсом во рту и что-то увлечённо рассказывает, беззаботно болтая ногами. Вокруг него собралась ученики младших классов и увлеченно внимали, открыв рты. Серёжка потихоньку, так, чтобы его не заметил Валерка, встал сбоку и стал слушать. Колька пристроился за его спиной.
Парень был «в ударе»:
— И вот, значит, я, такой, говорю: «Стоять, блин, маги, на месте. Вы крутые, но я ещё круче! На мне печать неуязвимости от самих пацанов! Я вас сейчас на части порву! Будете знать, как по измерениям шастать и гадить где ни попадя…» А мой друг — суперптица — такой сзади подлетает и начинает своим железным клювом крошить бошки троллей, а Серёга…
— А Серёга тебе сейчас по ушам надаёт! Чтобы врал поменьше и нас не приплетал к своим бредням! — ребята вплотную подошли к Валерке: — Слезай с подоконника и пойдём в класс, выдумщик несчастный.
—А вы расходитесь — чего уши развесили? — стал выпроваживать малышей Колька.
Когда они остались втроём, Серёжка поднёс кулак к Валеркиной физиономии:
— Чуешь, чем пахнет? Ещё раз будешь трепаться о наших путешествиях — я тебе устрою по полной!
— Бить будете? Я же не нарочно, как-то само к слову пришлось. Да ещё карапузы: «Расскажи, да расскажи…» — опустив голову, оправдывался мальчик.
— Никто тебя бить не будет. Даже пальцем не тронем! — поучительно произнес Колька. — Просто следующий раз не возьмём с собой, вот и всё!
— Эй, да вы чего, садисты! Лучше побейте, я потерплю! Не брать меня в путешествие — совсем из ума выжили! Там же столько интересного!
— Тогда веди себя тише воды и ниже травы! Ещё раз проболтаешься — и точно не видать тебе Гунтаса и его золотого свистка! — и Серёжка отвесил другу несильный подзатыльник. — Пойдёмте в класс, звонок уже прозвенел.
Добежав до кабинета, мальчишки тихонько открыли дверь и попытались быстренько прошмыгнуть в класс к своим партам. Это был последний на сегодня урок — история.
— Так-так, это кто тут у нас такой шустрый? — прозвучал незнакомый мужской голос из-за учительского стола.
Друзья обернулись и только тут заметили, что вместо «исторички» Веры Ивановны занятия вёл высокий мужчина со смуглой кожей и чёрными как смоль волосами. — Почему опаздываем? Почему не здороваемся? Не просим разрешения войти и сесть? — он встал из-за стола и легкой пружинящей походкой направился к ребятам.
—Да мы, это… Просто Вера Ивановна всегда предупреждала, чтобы опоздавшие её не отвлекали, а тихо проходили и садились на свои места, — нашёлся Колька.
Учитель подошёл к друзьям, внимательно посмотрел в глаза каждому, словно изучая. Потом положил руку на плечо Серёжке. — Тебя, кажется, Сергеем зовут?
— Откуда Вы знаете? — удивился мальчик, и неприятный холодок пополз по спине.
— Стало быть, да, — не обращая внимания на его вопрос, продолжал учитель. — Так-так, хорошо.
Меня зовут Фёдор Кириллович, я ваш новый учитель истории. Ты, главное, ничего не бойся, успокойся, а ещё лучше расслабься, — продолжал он внезапно ставшим приглушенным и вкрадчивым голосом. — Всё будет хорошо. Я ваш новый учитель, и опасаться тебе совершенно нечего. Фёдор Кириллович моё имя. Учитель истории…
Серёжка почувствовал, как сознание становится ватным и постепенно удаляется от реальности. Он ощущал, что мысли и чувства уже почти не принадлежат ему, словно кто-то влез к мальчику в голову и пытается украсть их. В это самое время его портфель дико завибрировал. Фёдор Кириллович тут же схватился руками за голову и почти что взвыл. Лицо его исказила гримаса боли, которую он пытался скрыть, затем отпрянул от Серёжки и быстро выбежал из класса.
Портфель, ещё немного повибрировав, успокоился.
— Чего это с ним? — не понял Валерка. — Нам что, припадочного учителя прислали? Во нормально… А если он за двойку руку линейкой отрубит или карандаш в спину воткнёт? — сел мальчик на своего «конька-хохмача».
Класс стал громко смеяться, одобряя Валеркины приколы.
— Пойдём садиться, — подтолкнул Колька ещё до конца не очухавшегося Серёгу. — Сейчас прибегут на шум и обвинят нас в срыве урока. Тогда твоя мама больше не разрешит нам вместе заниматься. А ты, Валерка, хватит обезьянничать.
Через несколько минут в класс вошел директор школы. Было видно, что он чем-то сильно расстроен.
— Сидите-сидите, — жестом остановил он встающих для приветствия школьников. — Дело в том, что вашему новому учителю истории Фёдору Кирилловичу внезапно стало плохо. Что-то у него с головой: наверное, давление. Поэтому сегодняшний урок отменяется. Сейчас вы тихо досиживаете до конца, занимаетесь своими делами, а после звонка можете идти по домам. Домашнего задания тоже не будет.
Да, вот как-то так… Не понимаю, не понимаю… — причитая себе под нос, директор быстрой походкой вышел из класса.
— Вот это нормально так позанимались! — оскалился Валерка.
— Что-то мне это не нравится, — задумчиво произнёс Колька. — Странный он какой-то, этот новый «тичер». Я его раньше никогда не видел. А он раз — и сразу нас узнал: ну Серёжку, по крайней мере, точно. Откуда? Слова ему какие-то бредовые стал говорить, успокаивать, словно убаюкивать.
— Да я там, реально, чуть не уснул, — подтвердил мальчик. — Было такое ощущение, что лежу в тёплой кровати и вот-вот отрублюсь. Если бы портфель не задергался как ужаленный, точно бы заснул у всего класса на виду.
— Точно, портфель! — оживился Колька. — Именно когда он завибрировал, историк от тебя отстал и схватился за голову.
— А вы рожу-то его видели? — свесившись из-за парты, подключился к разговору Валерка. — Как будто лопатой огрели, а потом ещё какашками накормили! А как он из класса выбежал? Только пятки засверкали!
— Погоди ты, Валерка, со своими сверкающими какашками! — перебил его Колька.
— Давай лучше Серёгин портфель посмотрим. С чего он так дергаться начал?
Открыв рюкзак, ребята не обнаружили ничего интересно. Там было ровно то же, что и уроком ранее: учебники, пенал, тетрадки. И маленький чёрный амулет.
— Ничего не понимаю, — задумчиво произнес Серёжка, взяв в руку и болтая им. — Всё как всегда, ничего нового. Я сначала подумал, что это мне на телефон кто-то звонит. Но потом вспомнил, что мобильник в кармане штанов. Дурь какая-то. Может, Гунтас на мой рюкзак какое-то заклинание наслал?
— Это, определённо, действие амулета. Только непонятно, как он работает? Предлагаю после уроков задержаться в школе и в туалете спокойно во всём разобраться, — предложил Колька.
Зазвенел долгожданный звонок. И класс, превратившись из 13-тилетних детей в снежную лавину, сначала чуть не снёс двери кабинета, а после заполнил весь коридор. Радостные ученики бежали, перепрыгивая через три ступеньки. Всем очень хотелось домой. И только наши друзья неспешно вышли в коридор, прошли в туалет и прикрыли за собой дверь.
— Ну что, долго нам здесь торчать? Я есть хочу! — уже через минуту начал ныть Валерка.
— Уймись, и не мешай нам думать, — одёрнул его Колька, крутя на веревочке «черный желудь». — Давайте всё ещё раз вспомним хорошенько. Итак: историк подошёл к нам, посмотрел, потом положил руку Серёжке на плечо. Тебе стало хреново и сразу же завибрировал амулет. Всё верно?
— Завибрировал портфель. А был ли это амулет, я не знаю, — уточнил Сергей.
— А что тут думать! — внезапно раздался голос из коридора, и дверь туалета раскрылась. На пороге стояла уборщица баба Нюра с ведром грязной воды в одной руке и шваброй с тряпкой — в другой. Не обращая внимания на обалдевших ребят, она деловито прошла к раковине, вылила из ведра грязную воду и поставила его на пол.
Потом, достав из кармана своего безразмерного синего халата шланг, надела его на кран, а другой конец опустила в ведро и стала набирать чистую воду.
— Чего думать-то, говорю? Амулет тебя и спас от этого упыря. Он мне сразу не понравился, как только в нашей школе появился. Весь такой холёный, аж лоснится. Тьфу ты, пижон-недоучка.
— Подождите, Вы сами-то понимаете, что говорите? — опешил Колька.
— Я, милок, уже 80 лет много такого понимаю, отчего кровь в жилах стынет. А уж сколько повидала всего, не приведи Господь… Да вы не пужайтесь. Я никому ничего не расскажу. Меня Марфуша попросила за вами тут приглядеть немного. Волнуется она, понимаете ли.
— Марфа Травница? Вы с ней знакомы, баба Нюра?
— Это я для остальных баба Нюра. А вообще-то меня Сильвией Ветроносной кличут.
— Я так понимаю, Вы маг? Только какой специализации? — спросил дотошный Колька.
— Я работаю с воздухом — это мой «магический материал». Хочешь — бурю сотворю, а хочешь — ураган. Могу и тайфун забабахать, только уж очень много сил он, стервец, забирает.
— Круто! — не смог скрыть восхищения Валерка.
— А какой у Вас уровень магической культуры? — не удержался Серёжка.
— Ещё вчера был 32-ой, кажись, — и баба Нюра громко засмеялась.
— Что Вас так развеселило? — слегка смутился мальчик.
— Просто я об этом лет пятнадцать уже никому не рассказывала. Как прекратились затяжные войны с рептусами и прочими тварями, так теперь мы, маги, редко видимся друг с дружкой.
А в былое время хорошо сиживали, особенно после битвы. Отдохнём, наберёмся сил. Один-другой бочонок настойки из солнечных ягод откупорим. И так легко и весело на душе становится, аж петь хочется. А потом давай друг другу своё искусство показывать да чудеса творить. Главное — в этот момент огнякам особой воли не давать. Они шалуны ещё те. Подпалят всё вокруг, а ты потом ходи в прожжённой рубахе.
— И много где повоевали?
— Да уж было время, без дела не сидела. Помню, однажды забросили наш магический отряд в одно препоганейшее измерение «Тошнифен».
— Даже звучит противно, — подтвердил Валерка.
— Звучит! А как выглядит и пахнет! Мне уже через минуту пребывания желудок скрутило и рвать захотелось. Еле с собой совладала. Населяли его мерзкие трясы — на вид огромные улитки с головой крота. У них из носа постоянно выделялись гнойные сопли. Фу, мерзость… Как вспомню, так вздрогну. Но самое удивительное, что при всей своей внешней неприглядности это были просто замечательные существа. Умные, развитые, с высоким уровнем социальной культуры. Приятные собеседники, если во время разговора на них не смотреть и нос чем-нибудь заткнуть.
— И с какой целью ваш отряд направили в Тошнифен?
— Тёмное то было дело. Нам толком ничего не объяснили. Сказали только прибыть в измерение, разместиться и ждать дальнейших указаний. Так и сделали.
Потом, правда, пару раз вступали в схватки с ордами рептусов, покрошили их «в капусту». Но это так всё, мелочи. Марфа, например, во время боя даже из палатки своей не выходила. Так, пару раз руку высунула и бросила в воздух какие-то порошки из трав.
Облако пыли далеко разлетелось. И все враги, которые в него попали, без ног в ту же секунду остались. Ползают эдакие обрубки по земле на руках, глаза выпучили, толком ничего понять не могут. А ты только подходи да мечом бошки отрубай. Красота магическая! Тогда мы с Марфушей и сдружились. Я её верхом на облаках катала да меж волн водила, которые с помощью ветра разводила в разные стороны. А она меня кормила на убой кулинарными изысками и травками потчевала. Я от них лет на двадцать молодела. Так мы беззаботно и проводили время.
Но однажды ночью появился в лагере один тип. Очень-очень сильный маг. С ним рядом стоять-то было непросто — такая от него пёрла магическая энергия. Сначала он обошёл весь лагерь, искал ветроносных магов. И так получилось, что в том походе среди них наивысший уровень магической культуры был именно у меня.
Поэтому он вызвал меня к себе и говорит:
— Сильвия, на твою кандидатуру пал выбор Совета времён и измерений. Тебе предстоит выполнить весьма ответственное задание. Готова?
— К чему готова-то? — спрашиваю, а сама стою, зеваю — меня же прямо с кровати сдёрнули.
— Тебе предстоит на три минуты лишить всё измерение даже малейшего порыва ветра. Надо, чтобы воздух в Тошнифене застыл на месте без движения. Справишься?
— Не знаю, раньше такого ни разу не делала. И потом, как это — всё измерение лишить ветра? Это тебе, понимаешь, не форточку закрыть. А существа? Они же двигаются, дышат в конце концов, — стало быть, производят колебания воздуха. С ними-то что делать?
— Об этом не беспокойся. Они тоже будут лишены всех своих возможностей на три минуты. А магов я предупрежу отдельно.
— Всё измерение будет недвижимо? С трудом верится. Я даже в Академии магов про такое не слышала. А позвольте полюбопытствовать, для чего это понадобилось Совету времён и измерений?
— Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что Тошнифен нуждается в небольшой, но очень важной корректировке. Дело в том, что при его создании пацараи кое-чего не учли. Но потом, через много лет, проведя подробный анализ, поняли свои первоначальные просчеты и теперь решили их исправить. Именно для этого им нужна «полная обездвиженная тишина» в измерении всего на три минуты.
— А при чем тут тогда рептусы? Зачем мы их всех уничтожили?
— Нам не нужны лишние свидетели, тем более злобные и коварные. Меньше чужих глаз — больше пользы для общего дела.
— Когда прикажете приступать к магическому ритуалу?
— Начнем завтра в четыре утра, а закончим в четыре часа три минуты. Многие в это время спят, так что ничего и не заметят. А теперь иди: тебе надо хорошенько отдохнуть и запастись магической энергией.
Всю ночь я не сомкнула глаз. Всё-таки заклинание такого масштаба ещё никогда не делала. Поэтому решила поднакопить энергии впрок. И так её «насосалась» из «рек силы», что голова чуть не лопнула и глаза не повылезали из орбит.
Еле на ногах стояла в четыре утра. Но ничего, справилась — всё прошло в лучшем виде: цельных три минуты ни ветерка, ни дуновения. Мне потом другие маги даже «спасибо» говорили. Дескать, хоть на малое время, но избавила всех от чудовищной вони.
А для чего это надо было, мы так и не узнали. Тот маг сразу же исчез куда-то, а нас быстренько расформировали и отправили восвояси по родным мирам.
— Вот это да! Обалдеть! На три минуты «отключить» всё измерение от воздуха, — недоумевал Валерка. — А что если и у нас так сделать, только минут на двадцать? Всем хорошим людям раздать акваланги с воздухом, а остальным ничего не говорить. И – оп! – Земля-матушка свободна от гадов и подлецов!
— Разбежался, — парировал Колька. — Поведай-ка мне, как ты собрался отличать подлецов и гадов от счастливых обладателей аквалангов? У них же на лицах или в паспорте не указано, что они нехорошие люди.
— Очень просто! Я скажу своим друзьям, чтобы они предупредили своих друзей, а те, в свою очередь, своих. Так и получится отбор.
— Так у тебя секта получится или финансовая пирамида. Ты вон с нами споришь постоянно, чего уж говорить о людях, которых вообще не знаешь.
— Надо пацараям сказать, чтобы больше не превращали тебя в боевого ягуара: уж больно кровожадным становишься! — пошутил Серёжка.
— Ладно, ребятушки, хорошо тут с вами, но мне убираться в коридорах надо, — засуетилась баба Нюра, выключая кран и отсоединяя шланг. — Аккуратнее с ним, — ткнула она пальцем в амулет. — Это оберег от любой магии, которая будет направлена против тебя. Она враз блокирует даже малейшие поползновения.
— Вот почему нашему историку резко стало так плохо, что он аж взвыл от боли, — догадался Колька. — Получается, что он маг, который хотел причинить Серёжке вред?
— Не знаю, что он там собирался, я его ещё до конца не просканировала. Но то, что он пакостник редкостный, это я за версту почуяла. Поэтому настоятельно советую держаться от Кирилыча подальше. В крайнем случае, заболейте, но на занятия к нему больше не ходите! — закрывая за собой дверь, на ходу скомандовала баба Нюра.
— Подождите, баба Ню… эээ, Сильвия! — окрикнул её Серёжка. — Вы сказали, что Марфа Травница попросила присмотреть за нами? Стало быть, она здесь? В нашем измерении?
— Зачем здесь? Ей уже годы не позволяют шляться по разным мирам. Свою внучку прислала — Анфиску, егозу такую. Она с вами в параллельном классе учится. Я директору сказала, что она моя племянница, приехала на лечение. Попросила пристроить на время. А вы что, проглядели её? Тоже мне, путешественники по временам и измерениям! Ничего без пелина не можете. Как котята слепые… — её дальнейшие причитания утихали по мере удаления от туалета.
— Вау, Анфиска здесь! — почему-то обрадовался Колька. — Надо её быстрее найти.
— К чему такая спешка? Любовь не терпит расставаний? — как всегда, начал хохмить Валерка и громко рассмеялся.
— Сам дурак, — оборвал его Колька. — Как был тупым кошаком, так им и остался, только без усов и хвоста.
— Не обижайся на него, — успокоил друга Серёжка. — А Анфиску действительно надо найти как можно быстрее. Не зря её бабушка одну к нам отправила. Стало быть, дело действительно серьезное. Про уроки истории всё поняли? Для нас они теперь под запретом, пока баба Нюра с Фёдором Кирилловичем вопрос не решит. Не хочу, чтобы он нас в крыс превратил или мозг высосал.
— Логично, — подытожил Колька. — Хотя, ты знаешь, это ведь он на тебя «магически наехал». А мы, типа, ни при чём были. Значит, он не в курсе, что мы вместе путешествовали и много чего знаем. Поэтому на следующий урок к нему ты не ходи, а я загляну — может, чего выясню. Да и странно как-то будет, если мы втроем будем только историю прогуливать. Бред какой-то получится, — на том и порешили.
Озираясь, друзья вышли из туалета и, пройдя по длинному коридору, направились к центральному выходу.

Глава 6. Скрытое наблюдение
— Привет, прогульщики! — на каменном крыльце возле школы стояла и щурилась от солнечного света рыжеволосая девчонка со шкодливым выражением лица.
— Анфиска! — обрадовались ребята и кинулись обниматься.
— Аккуратнее, вы, дикие лысаки, задушите меня, — беззлобно пыталась она избежать столь бурного приёма.
— Мы уже знаем, что тебя баба Марфа к нам отправила предупредить бабу Нюру, чтобы она нам помогла, — без остановки тараторили радостные мальчуганы.
— Тише, т-с-с! — резко оборвала их Анфиса и показала рукой в правую сторону.
По широкой центральной лестнице, чуть пошатываясь, спускался новый учитель истории Фёдор Кириллович. В руках он нёс большой, туго набитый портфель из светло-коричневой кожи и чёрный зонт, сложенный в длинную трость.
По выражению лица было видно, что мужчина крайне озадачен своими проблемами. Он был настолько сосредоточен, что даже не заметил стоящих неподалеку от лестницы ребят. Быстро спустившись по ступенькам, не снижая темпа, он устремился на улицу.
— Мне кажется, за ним стоит проследить, — предложил Серёжка.
— Но баба Нюра велела сторониться этого непонятного типа, — напомнил Колька.
— Вечно ты боишься сам не знаешь чего, — подколол его Валерка. — И потом, мы же не будем с ним драться. Просто пойдём следом, проводим до квартиры. Может, что интересное по пути заметим.
— Я согласна: у меня уроки тоже уже кончились, — поддержала друзей Анфиса. — Да и если двинемся такой толпой, то Кирилыч ничего не заподозрит, даже если заметит нас. Подумает, что мы идём в кино или в Макдональдс.
— Ладно, уговорили, — сдался Колька, — только, чур, близко не подходить, чтобы он нас молнией пополам не разрезал. Мало ли что у него в портфеле лежит. И зонт видели какой длиннющий! Может, это замаскированный меч.
Ребята подбежали к школьной ограде и осторожно выглянули на улицу. Историк, как ни в чем не бывало, быстрым шагом удалялся от школы.
Пройдя два квартала, Фёдор Кириллович заметно снизил темп ходьбы и даже пару раз останавливался. Портфель он ставил рядом с собой на асфальт, а сам разминал затекшую кисть руки. Очевидно, ноша была крайне тяжелой. Минут через пятнадцать мужчина остановился рядом с забором, огораживающим стройку нового многоэтажного дома. Простучал несколько жестяных листов зонтом-тростью, после чего приподнял край одного из них, отогнул вверх и ловко пролез внутрь.
— Что будем делать? — обратился к друзьям Серёжка, когда они подошли к ограде.
— Не знаю, — пожала плечами Анфиска. — Если не полезем за историком, то ничего толком не узнаем. Тогда, считай, зря потратили время на слежку.
— Попробуем рассуждать логически, — вмешался Колька. — Амулет сейчас «молчит». Стало быть, магии, которая может тебе навредить, здесь нет. А за забором будем глядеть в оба. Как только портфель снова завибрирует, сразу «делаем ноги» от беды подальше.
На том и порешили. Серёжка с Валеркой отогнули заборный лист. Первым пролез Колька, за собой он втащил за руку Анфиску. Потом — Серёжка и последним — Валерка.
Ребята оказались на строительной площадке. Это был совсем небольшой участок земли, территорию которого почти целиком занимало строящееся здание. Кругом были аккуратно сложены мешки с цементом, песком, большие ряды кирпичей и облицовочного камня, какие-то обрезки труб и металлических конструкций.
Свободными оставались лишь подъездная дорога и небольшая площадка рядом с будкой охранника. Был субботний день, поэтому стройка не работала.
— Сторож спит мертвецким сном, — отрапортовала успевшая сбегать на разведку шустрая Анфиска.
— Странно: день на дворе, солнце печёт, а этот отдыхать удумал в душной будке. Не нравится мне всё это, — размышлял Серёжка.
— Амулет амулетом, но прихвачу-ка я что-нибудь посолиднее, — Валерка поднял с земли короткую толстую палку, пробитую насквозь ржавыми гвоздями. — Не убью, так хоть испугаю. Эх, где мои «ягуарские» зубы и когти…
Ребята вплотную подошли к строительной площадке. Над землей уже возвышались восемь построенных этажей. В само здание вели два широких дверных проёма: один из них был наглухо заколочен досками, а другой перекрывала двустворчатая металлическая дверь. Подергали ручку — дверь оказалась заперта. Окна первых этажей находились метрах в двух с половиной от земли. Но лестницы или даже пустой бочки, которую можно было бы использовать в качестве подставки, в пределах видимости не наблюдалось.
— Что будем делать? — почесал затылок Валерка. — Блин, а тяжко быть простым лысаком без всяких магических прибамбасов, скажите?
— Что верно, то верно, — удручённо согласился Колька. — И голыми руками эту дурацкую железяку тоже не поломаешь. Предлагаю обойти дом вокруг: может, обнаружим какую лазейку.
Друзья крадучись пошли вдоль стены, стараясь найти вход. Одна сторона, вторая, третья… Надежда угасала с каждым пройденным шагом. И вот они снова оказались перед уже знакомой железной дверью.
— Подождите, а чего мы тут ходим, как ослы на веревочке? — осенило Кольку. — Ладно мы, расколдованные, без способностей, но Анфиска же реальный маг. Восьмой уровень магической культуры, понимаешь! Что она, не сможет с этим ерундовым препятствием справиться?
Ребята уставились на девочку.
— Не надо меня своими глазюками буравить! — беззлобно, но грустно сказала та. — Не могу я ничего сотворить магического: добровольное согласие подписала.
— Какое ещё согласие? — не понял Серёжка.
— Бабушка меня сюда к вам отпустила только с таким условием, что я подпишу добровольный отказ от применения в измерении лысаков своих магических способностей.
— И зачем это надо было Марфе?
— Дело в том, что она очень переживает. Восьмой уровень — это, конечно, совсем неплохо для моих лет. Но для серьёзной магической битвы почти ничего не значит.
Бабушка побоялась, что я сдуру ввяжусь во что-нибудь и меня пригвоздят вилами к стенке, образно говоря. А так: нет у меня способностей, стало быть, и азарта не будет лезть на рожон; и, кроме этого, никто не сможет вычислить, что я маг. Потому что, типа, я сейчас и не маг.
— И что, всё? Теперь ты совершенно обычная девочка и такой останешься?
— Нет, это только на один визит в ваше измерение. Потом магические способности снова ко мне возвратятся. Что я, дура, что ли, подписывать добровольный отказ от неограниченного доступа к энергии «рек силы»?
— Да, Марфа, конечно, по-своему права, но нам-то что теперь делать? — ныл Валерка.
— Ладно, была не была, — Серёжка подошёл вплотную к двери и сотворил заклинание «Плейте орикус». Через несколько мгновений дверь слегка приоткрылась. Однако мальчик ещё раньше упал на землю без сознания.
Колька, Валерка и Анфиса в ужасе отпрянули, но затем сразу же кинулись к Серёжке, стали ощупывать и шлёпать ладонями по лицу, пытаясь привести в чувство. Даже полили ему голову газировкой из пластиковой бутылки.
Через минуту мальчик открыл глаза. Лицо его было очень бледным. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом с синими губами. Ещё пару минут и ему стало немного лучше.
Друзья помогли Серёжке сначала подняться и затем снова сесть на землю, прислонившись спиной к каменной стене.
— Вот сейчас я вообще ничего не понял? Что это было? На тебя магически напали? Почему амулет тогда не сработал? — начал сыпать вопросами Валерка.
— Угомонись — никто на меня не нападал. А случилось то, о чем неоднократно предупреждал Гунтас, только я его не слушал. И, как видно, напрасно.
— Так это пелин во всем виноват? — не унимался Валерка.
— Валерка, ты или тупой, или твой язык быстрее мыслей. Говорю же тебе: в том, что со мной случилось, никто не виноват. Гунтас постоянно твердил, что для сотворения любого заклинания требуется много энергии. Маги обладают неограниченным доступом к «рекам силы». Колдуны и волшебники способны заимствовать её у других жителей измерения.
А обычные создания расходуют свою собственную энергию, данную им для жизнеобеспечения. Вот я свою суточную норму разом и «грохнул» на сотворение заклинания Всеоткрытости.
— Странно, что ты не умер, — задумчиво произнесла Анфиска, внимательно осматривая изнутри открытую дверь.
— И тебе не хворать, заботливая девочка. Умеешь ты подбодрить в трудную минуту!
— Нет, я серьезно. Смотрите, — она показала рукой. К внутренней дверной ручке был привязан маленький бархатный мешочек тёмно-коричневого цвета. Размером с крупную монету, он был почти незаметен, сливаясь с темнотой коридора, царившей за дверью. — Это энергетическая губка Марка.
— Поясни, пожалуйста, только попроще, — попросил Колька.
— Куда уж проще, — напустила на себя важный вид Анфиска. — Энергетическая губка Марка — излюбленный приём многих магов. Она работает по принципу равнозначного отъёма энергию. Её всегда помещают рядом с тем предметом или существом, в отношении которого будет использована магия. В нашем случае это дверь. И когда происходит сотворение заклинания с обязательным затрачиванием энергии, губка Марка активируется и забирает у мага ещё ровно столько же энергии, сколько он потратил на само заклинание.
Конечно, «Плейте орикус» — совсем детский уровень, и губка здесь, мягко говоря, много урона не нанесет. Но если, например, рядом произойдет заклинание «Звезда смерти», то этот безобидный на вид мешочек разом отнимет у мага всю оставшуюся энергию. И пока тот будет копить новую, его запросто могут убить враги.
— А поскольку Серёжка — простой лысак, то даже использование столь лёгкого заклинания, помноженное на действие энергетической губки Марка, могло привести к смерти, — подытожил за девочку Колька.
— Совершенно верно. Просто Сергей оказался достаточно здоровым, с ещё молодым, не изношенным сердцем. Поэтому он просто упал в обморок. А будь на его месте человек постарше, всё могло закончиться иначе.
— А почему Серёжкин «чёрный желудь» не спас его как тогда, на уроке истории?
— Дело в том, что есть магия активная — непосредственно и постоянно воздействующая. А есть пассивная — как губка Марка. В обычном состоянии она даже не имеет никакого магического фона. Поэтому магометром её не засечь. Серёжкин амулет, кстати, из этой же серии. Включается лишь тогда, когда чувствует магическое воздействие извне.
В следующий раз, пожалуйста, будь осторожнее с известными тебе заклинаниями. Если захочешь что-то применить, спроси у меня. Договорились? — ласково потрепала она мальчика по голове.
— Замётано, только обойдемся без телячьих нежностей. Лучше помогите мне, — и Серёжка стал подниматься на ноги.
— Ну что? — с сомнением глядя на шатающегося друга, спросил Колька. — Дальше идти сможешь?
— Постараюсь не здесь же ночевать, — отшутился тот.
— Вы не забыли, зачем мы сюда пролезли? Будем искать историка, или хватит уже на сегодня приключений? — поинтересовался Валерка.
— Ну уж нет! Идём дальше. Зря, что ли, я столько энергии израсходовал? И теперь так просто отступить? Быстрее, итак кучу времени потеряли.
Друзья медленно, наощупь пересекли тёмный коридор и подошли к лестнице. Сюда уже проникал дневной свет из оконных проемов, поэтому было значительно светлее.
Поднявшись на третий этаж, ребята внезапно услышали громкие крики. Точнее, кричал один человек, ругал, не стесняясь выражений, другого.
— Это где-то на пятом этаже! Бежим! — и Колька первым припустил по лестнице наверх.
— Вот здесь, я же говорил! — прошептал он прибежавшим следом Валерке и Анфиске, выглядывая из-за стенки с широким дверным проемом, которая отделяла лестницу от основного помещения. К друзьям еле доковылял Серёжка, вынужденно останавливаясь для передышки через каждые три ступеньки.
Стараясь быть незамеченными, они слегка высунулись из-за стены и стали наблюдать за происходящим.
Впереди, метрах в двадцати, в огромном помещении пятого этажа, которое ещё не имело внутренних перегородок, стояли двое мужчин — Фёдор Кириллович и невысокий, плотного телосложения незнакомец с большой, абсолютно лысой головой.
— Я тебе что велел сделать? Ты же взрослый сильный человек? И к тому же неплохой колдун. Что, так сложно было залезть в голову к этому сопляку и выведать информацию, которая мне так нужна? — практически орал он на учителя.
Тот стоял, опустив голову и молча выслушивая адресованные ему грубости.
— Мало того, что ты провалил такое простое задание, так у тебя ещё хватило наглости прийти ко мне и просить помощи? — не унимался крепыш. Казалось, ещё немного — и он набросится на Кирилыча с кулаками.
— Совершенно верно, господин Терэн. Один я с ним никак не справлюсь. Дело в том, что рядом с мальчиком находится очень сильный магический источник. Он чуть не свёл меня с ума, когда я только попытался войти в сознание к Сергею Полякову.
Если принять во внимание, что ни он сам, ни его друзья не являются магами, значит, им его кто-то дал. Хотя, признаюсь, чисто визуально я ничего такого не заметил.
— Зато я «чисто визуально» уже успел убедиться в твоей тупости и никчемности, — передразнил учителя собеседник. — Магический источник ему причудился… А катаргов или самих тольфов ты там, случаем, не успел разглядеть? Перебрал, небось, вчера красного вина, вот и мерещатся всякие небылицы.
— Я совсем не употребляю спиртного: оно очень вредно для моих колдовских практик.
— Не пьёт он! Лучше бы пил, может, толку было бы больше, — и, словно в доказательство, крепыш, достав из кармана большую серебристую флягу, отвинтил крышку и сделал жадный глоток. Воздух наполнился запахом крепкого спиртного.
— Ну скажи мне, откуда у ученика шестого класса обычной школы могут быть магические источники? Совет времён и измерений строго-настрого запретил снабжать лысаков в их родном измерении любыми магическими артефактами.
— Может быть, для него сделали исключение?
— Ты в своем уме? Да кто он такой, этот сопляк, чтобы ради него пацараи меняли свои законы?
— Тогда я не знаю, — сдался Кирилыч. — Хотите верьте, хотите нет, но дело здесь нечистое.
Выпустив пар и сделав ещё пару внушительных глотков из фляжки, крепыш немного успокоился. Взгляд его скользнул вниз и остановился на пузатом портфеле.
— Ты что, так и таскаешь золото с собой? Всё причитающееся вознаграждение? У тебя, поди, руки отваливаются: 15 килограмм — это не пачка сигарет!
— А что прикажете делать? Не могу же я его оставить в школе или в квартире? А если воры заберутся и всё утащат? Нет, второй такой шанс быстрого обогащения мне уже может не выпасть. Уж лучше потерплю, попотею, потаскаю. Зато потом отдохну лет пять на берегу океана какого-нибудь райского острова.
— Ты лучше не об океане думай. Тебе дело сделать надо — сведения раздобыть. Иначе смотри… Золото придётся вернуть. Мои хозяева шутить не любят: в любом измерении и времени тебя разыщут и на чернила пустят.
От этих слов учителя истории слегка передёрнуло:
— Хорошо, я попробую ещё раз. Ничего не обещаю, но буду очень стараться. Так и передайте Вашим хозяевам.
— Вот такие разговоры мне по душе, — ухмыльнулся Терэн. — Главное — не дрейфь, и всё получится. И возьми вот эту штучку, — он передал Кирилычу уже хорошо знакомый ребятам магометр, наподобие того, что носил с собой Гунтас.
— Это ещё что такое? — с сомнением повертел в руках подарок историк. — Надеюсь, не бомба, чтобы уничтожить меня после успешного выполнения задания или в случае его провала.
— Успокойся, это мой личный прибор — магометр. Измеряет уровень магии. Постоянно носи его с собой: он будет фиксировать любое оказываемое магическое воздействие. Потом мы считаем показания, и тогда сможем понять, мешает ли тебе кто-то на самом деле или ты реально сумасшедший.
— Я в здравом уме и твёрдой памяти! И полностью отдаю отчёт своим действиям, — обиделся мужчина.
— Будучи в своём уме, невозможно лечить лысаков настойкой из мочи жаб и соплей мух. Тьфу, гадость… Как ты только добываешь такие мерзкие ингредиенты?
— Вы ничего не понимаете! Это рецепты из древней книги скандинавских колдунов. Я очень долго разыскивал её на книжных базарах, пока не нашел у одной старой цыганки в Саратове. Я отдал за неё три месячных зарплаты!
— Федя, ты себя-то слышишь? Лучше бы мяса себе купил и колбасы. Это же надо! Найти у саратовской цыганки древнескандинавскую магию…
Смотри, теперь на своё золото не купи секреты жрецов майя у московского бомжа на Курском вокзале.
Терэн посмотрел на часы:
— Что-то я с тобой заболтался. Мне пора. Ты всё запомнил? Магометр ВСЕГДА носи с собой, даже когда в душ мыться идёшь. Он защищённый, и воды не боится. Встречаемся здесь в следующую субботу. В это же время.
Раздалось слабое шипение, затем тёмно-синяя вспышка озарила пятый этаж — и крепыш исчез.
Фёдор Кириллович ещё несколько минут постоял на месте недавней встречи. Потом вздохнул, кряхтя поднял тяжеленный портфель и поплелся по направлению к лестнице, где за стенкой прятались подростки.
— Бежим! — и Валерка ломанулся по лестнице вниз. Остальные последовали за ним. Последним плёлся Серёжка, который ещё не оправился от потери энергии. Ноги его совсем не слушались, руки висели плетьми, а перед глазами стоял туман.
Заметив это, друзья вернулись на два пролета вверх, схватили Сергея под руки и затащили в помещение четвертого этажа. На их счастье, оно оказалось заставлено железными шкафами, на дверцах которых была развешана строительная форма, а также длинными деревянными столами с полупустыми бутылками из-под кетчупа, горчицы и остатками еды. По всей видимости, это была одновременно раздевалка и столовая для рабочих.
Спрятавшись между шкафами, ребята стали ждать, пока Фёдор Кириллович покинет стройку. Звуки шагов постепенно удалялись. Вскоре снизу раздался металлический лязг хлопнувшей двери. Подождав для верности ещё минут пять, ребята решили, что пора выбираться из убежища.
— Ну как ты, Серёга, идти можешь? — сочувственно посмотрел на друга Колька.
— Постараюсь, только если не быстро. Сил совсем нет, и башка гудит. Всё время спать хочется. Ещё и не ел, как назло, с самого утра.
— О! А это мысль! — обрадовался Валерка и протянул полусонному Серёжке мегачипс в красочной обёртке. — У меня тут в карманах случайно завалялась парочка после нашего путешествия.
— Ну что, легче стало? — спросила Анфиска, терпеливо дожидаясь, пока мальчик прожует свой обед.
— Да, определенно! Хоть Гунтас и утверждает, что мы получаем энергию не от еды, но я чувствую себя немного бодрее. Теперь «заряда» до дома должно хватить.
— Вот и хорошо, — обрадовался Колька. — Предлагаю вернуться, найти бабу Нюру и всё ей рассказать.
Обратный путь до школы занял раза в три больше времени. Серёжка то и дело просил ребят остановиться, чтобы перевести дух и набраться сил. Колька даже купил ему высококалорийный шоколадный батончик и сладкой газировки.
— Это тебе для подзарядки батареек, — пошутил он.
Хорошо, что Фёдор Кириллович ходил быстро даже с тяжелой ношей. Он так стремительно покинул стройку, что столкнуться с ним у ребят не было ни малейших шансов.
Наконец впереди замаячила чёрная ограда и показалось здание самой школы.
— О, ребятки! А вы чего это решили вернуться? На улице погода чудесная, а их к знаниям потянуло. Не меня ли, случайно, ищете? — навстречу, улыбаясь, шла баба Нюра — без своего привычного синего халата, желтых резиновых перчаток и замусоленной косынки.
Одетая в модное тёмно-зелёное короткое пальто, с небольшой шляпкой на голове, в чёрных высоких сапогах, она казалось довольно милой женщиной приятной наружности. Это уже была совсем не баба Нюра — уборщица из средней школы, а настоящая Сильвия Ветроносная — маг, обладающий 32-ым уровнем магической культуры.
— Как хорошо, что мы Вас застали. Думали, что домой уйдёте: сегодня суббота все-таки.
— Я и собиралась пораньше уйти по своим делам, когда увидела в окно, как вы побежали играть в догонялки за этим пижоном. Ну ладно они, — Сильвия кивнула на мальчиков, — но ты-то, Анфиска, какая ни есть, но ты же маг! Я велела не приближаться к Кирилычу. Одному ветру известно, что у него на уме. А если бы он заманил вас в ловушку и порезал на кожаные ремни? Что бы я потом Марфуше сказала? Как бы ей в глаза посмотрела?
— Не сердись, Сильвия, — как можно более примирительным тоном заговорила Анфиса. — Мы вели себя очень осторожно. Близко не подходили, всё время держались на значительном расстояние.
— Я вижу вашу осторожность: вон Серёжка вообще на ногах не стоит. Что стряслось, милок? На тебе же лица нет!
— Это энергетическая губка Марка забрала у него энергию, когда Сергей применил заклинание «Плейте орикус», — пояснил Колька. — Мы не знали, что амулет спрятали за дверью.
— Чего ещё можно ожидать от лысых обезьян? Лезете куда не надо. Занимаетесь тем, чем вас не просят…
Сильвия подошла к Серёжке и положила ладонь ему на голову. — Ну что, полегчало?
Щеки мальчика почти сразу порозовели. В глазах появился прежний блеск, а подгибающиеся до этого ноги распрямились сами собой.
— Да это просто чудо! Во мне такой заряд энергии, что я готов автомобиль перевернуть, — Серёжка поочередно смотрел на свои руки, сжимал и разжимал кулаки и радостно лыбился.
— Вот и хорошо. И в следующий раз будь осторожнее с магическими заклинаниями. А лучше всего — забудь о них и никогда не вспоминай. Кроме лишней траты жизненной энергии тебя это ни к чему не приведёт.
— Почему никогда? А если я сам стану магом?
— Поверь мне, когда выбор «Колеса Фортуны» падёт на тебя, то кое-кто — не будем сотрясать воздух громкими именами — ни за что не даст тебе забыть ни одного звука из магической науки. Так что наслаждайся свободой от магии, пока можешь.
— Вы так говорите, словно магия — это обуза для тех, кто ею обладает.
— Это не обуза, но огромная ответственность. И в первую очередь перед существами, которые с тобой соседствуют в измерении.
Думаешь, легко мне, магу с 32-ым уровнем магической культуры, ежедневно сосуществовать с вами — простыми людьми? Легко не ответить на грубость хама в автобусе и не испепелить его на месте? Легко наблюдать, как на какой-то никчемной войне, затеянной ради получения выгоды в несколько миллионов долларов, гибнут тысячи людей? А ты даже не можешь вмешаться в это безумие и предотвратить его двумя-тремя нехитрыми заклинаниями? Легко наблюдать за тем, как идиоты-правители разоряют и опустошают собственную страну, хотя я могу одним щелчком пальцев отправить этих недоумков к предкам.
— Наверное, Вы правы. Я раньше об этом как-то не задумывался, — согласился явно озадаченный Серёжка. Ребята тоже притихли, переваривая слова опытного мага.
— Так что у вас там стряслось, пока вы следили за этим пижоном?
Друзья во всех подробностях пересказали Сильвии, что им удалось увидеть и услышать.
— Невысокий, плотный, почти лысый? Что-то не припомню такого среди живущих в нашем измерении магов. Скорее всего, он нездешний. А может, и не маг вовсе.
— Как не маг? Он же дал Фёдору Кирилловичу магометр! — вмешался Колька.
— Эка невидаль! Магометр! Да его почти на каждом магическом рынке найти можно. И стоит совсем недорого. Вот если бы лысый ему Кирданское зеркало отдал, тогда бы точно стало понятно, что он маг.
— Крутяк! — присвистнул Валерка. — Надо завтра срочно на рынок сбегать — магометр себе прикупить. Полезная штука, в хозяйстве пригодится.
— Погоди ты, — перебил его Серёжка. — Что нам-то теперь делать?
— Ничего, придерживаемся первоначального плана. Вы не ходите на уроки истории, а я пока выясняю, что это за фрукт — новый учитель. Заодно сообщу в Совет времён и измерений, о чём вы мне рассказали. Пусть сами решают, как поступить дальше. А пока расходитесь по домам и постарайтесь обойтись без самодеятельности. Ты, Анфиска, со мной пойдёшь. Надо же тебя куда-то устроить на время, пока будем этих охранять. — и, взяв девочку за руку, Сильвия уверенно зашагала в сторону метро.
— Можно, мы у тебя сегодня переночуем? — с надеждой в голосе спросил бесцеремонный Валерка. — А то вдруг снова Гунтас заявится и заберёт нас в очередное приключение.
Николай хоть и молчал, но было видно, что и ему очень хочется в новые путешествия по временам и измерениям.
— Не сегодня. Это уж точно будет перебор. И мои, да и ваши родители тоже не поймут постоянных совместных ночевок. Вы не волнуйтесь: если Совет решит, что нам следует путешествовать вместе, то мы с Гунтасом обязательно за вами заскочим.
— Замётано, — пожал ему руку Валерка. — Только имей в виду — у меня в комнате стоит аквариум. Когда появитесь, смотрите не угодите с пелином прямо к рыбам. И сами вымокнете, и весь дом перебудите! — прокричал он на бегу.
— Иди уже, шутник, итак голова пухнет, — отмахнулся Серёжка.
— Пока, Колька, до понедельника.
— И тебе не хворать! Я вот только одного понять не могу. Почему, если ты такая важная птица, пацараи не снабдили нас двойным или даже тройным запасом энергии. Мало ли, что может приключиться. Что же теперь, каждый раз дохнуть как мухи, применив простецкие заклинания?
— Об этом мы их спросим в следующий раз, когда увидим.

Глава 7. Болтун — находка для ушей
— Привет, Гунтас, — Серёжка словно чувствовал, что пелин должен прийти сегодня ночью, поэтому не ложился спать. Сидя на кровати, гладил развалившегося в ногах Ваську и читал новый фантастический рассказ про межгалактические войны.
Транспортный работник вышел из темноты как всегда внезапно и почти бесшумно. Вплотную приблизился к кровати, слегка щурясь от яркого света ночника.
Вместо порванной, на нем была уже новая жилетка с искрящимся и переливающимся мехом. Он с довольным видом то и дело оглядывал обновку, смахивая с ворсинок несуществующие пылинки и волоски. По выражению лица Гунтаса Серёжка понял, что пелин пребывает в очень даже приподнятом настроении.
— Неужели новая жилетка такая невидаль для тебя? — искренне удивился он. — Я так понимаю, ты можешь наколдовать себе одежды хоть на миллион шкафов.
— Не скажи! Жилетка, а уж тем более заплечная сумка пелина — это тебе не просто вещи из магазина. Ценность их крайне велика. Как-нибудь я расскажу тебе об этом поподробнее. Но радуюсь я не столько из-за обновки, а совсем по другой причине. Дело в том, что нам наконец-то удалось выйти на контакт с твоим дедушкой Сервоетом Лучезарным.
— Вы нашли его? В каком измерении? — вскочил на ноги мальчик.
— Успокойся. Пока не нашли, а только вышли на контакт. Он оставил своё излюбленное визуальное обращение. Точно такое же, как ты видел тогда в измерении Бюроу.
— И что в этом послании?
— Посещая одно из известных измерений Турон, Сервоет Лучезарный сумел подслушать разговор двух существ.
Твой дедушка сидел в местном трактире, обедал бараньей ногой с жареным картофелем и овощами. А за соседним столиком разместились двое магов — люди с головами волков. Мы их называем Рижельдами. Один совсем молодой, не больше двадцати пяти лет от роду, а второй постарше, лет сорока, с абсолютно лысой головой.
Они неспешно попивали настойку из солнечных ягод, были навеселе и много трепались, хвастая друг перед другом магическими победами и заслугами. Сервоету мужчины показались интересными, и он решил не торопиться с трапезой. Пододвинувшись поближе, стал прислушиваться к беседе.
— Да что ты мне тут объясняешь? — хорохорился один из рижельдов. — «Стальную бурю» он вызвал. Подумаешь, то же мне, невидаль! Заклинание хорошее, спору нет. Я сам не раз пользовался им в бою. Только против «Стены затмения» оно слабее раз в пятьдесят.
— Ну, хватил! Перепил настойки, что ли? Откуда тебе, с 14-ым уровнем магической культуры, знать про «Стену затмения»? А уж тем более сотворить её? Говори да не заговаривайся!
Его собеседник, казалось, немного обиделся, но виду не подал:
— Врать не буду, сам не работал с этим заклинанием. Зато видел, как им орудовал маг 35-го уровня. Это мой хороший знакомый из измерения Финте. Так получилось, что мы оказались в одном сводном боевом отряде. Предстояла жаркая битва с рептусами, вот он нам на учениях разные фокусы и показывал.
Сервоет Лучезарный сделал чуть заметный жест официанту. И когда сиреневая сороконожка размером с медведя не спеша подползла к его столику, сделал заказ:
— Будьте любезны, принесите вот этим молодым людям ещё два больших кувшина настойки из солнечных ягод. Только, если они спросят, от кого, не выдавайте меня, — я слишком застенчивый. Просто скажите, что это подарок за счёт заведения, — и он вложил в маленькую лапку три золотых монеты. — Сдачи не надо.
Сороконожка, не видевшая приличные чаевые уже года два, а вежливого обращения не знавшая вообще никогда, от счастья прибавила ходу, обогнав себя прежнюю раза в полтора. И через несколько минут радостные маги-болтуны уже разливали настойку в глиняные кружки.
— Какой хороший кабак! — радостно сказал один, морщась от крепкого напитка. Такой сюрприз «подкатили»! Сразу видно, уважают нас — рижельдов.
— Это точно, — вторил ему уже порядком захмелевший друг. — Вообще магом быть замечательно: ходи куда хочешь, делай что вздумается. Если бы не эти вынужденные битвы со всякой нечистью, где тебе могут оторвать ноги, руки и даже голову, вообще была бы райская жизнь.
— Ты так говоришь сейчас, пока у тебя всего лишь 14-ый уровень магической культуры. А когда дорастешь до моего 20-го, будешь удовольствие и от кровавых сражений получать. Хотя, соглашусь, иногда бывает до жути страшно. Мы же не тольфы какие-то чокнутые. Это они могут биться до потери последней конечности. А напоследок ещё и взорвать себя так, что вокруг десятка два неприятелей поляжет.
107
Сытый и пьяный маг в изнеможении откинулся на спинку деревянного кресла. Одной рукой приобнял своего товарища, и, глядя ему в глаза, улыбаясь, продолжил:
— Калай, только между нами: хорошие деньги можно и с твоим уровнем магической культуры зарабатывать.
— Это как? — не понял собутыльника совсем опьяневший юноша.
— Всё очень просто. Есть золото, есть задание. Выполняешь его — получаешь золото. И свободен как ветер.
— А что надо делать?
— Ничего особенного для мага. Прибудешь в измерение лысаков в назначенное время и место, найдёшь там одного типчика — и прикончишь его. Вот и все дела.
— Лысака? — с сомнением покачал волчьей головой молодой рижельд. — Ты же понимаешь, что я не очень на них похож, а пришельцев в своем измерении лысые обезьяны не жалуют.
— Похож — не похож! Какая разница? Применишь заклинание «Личина измерения», и никто тебя не узнает. Если не ошибаюсь, ему учат уровне на 9-ом?
— Не ошибаешься. Ну, допустим, прибуду я к лысакам. Дальше-то что? Применять магию в их измерении Совет времён и измерений категорически запретил, тем более для убийства. Меня потом за это по головке не погладят. Лишат неограниченного доступа к энергии «рек силы» — и конец истории.
— Не дрейфь. Ты всё сделаешь тихо и аккуратно. Возьмёшь топор или нож и сымитируешь несчастный случай. Пьяную драку, например. Естественно, магию применишь только в самом крайнем случае, ежели деваться будет некуда. Зато вознаграждение просто королевское — пятнадцать килограммов золота как-никак!
— Когда я смогу забрать свой гонорар?
— Так прямо там, у лысака, и заберёшь. Он носит золото в своем портфеле. Не расстаётся с ним ни днём ни ночью, что для тебя очень удобно. Только не забывай, что нам — магам — нельзя прикасаться к золоту, иначе конец твоей карьере. Главное, не доставай его из портфеля, и всё будет хорошо.
— Ну, не знаю, — колебался молодой. — Просто так взять и убить живое существо, без причины?
— О чём ты! — замахал руками лысый человековолк. — Если бы ты знал, какая сволочь этот лысак, ни минуты бы не сомневался! Он, гад, держит в страхе почти всех жителей своего городка. Кого изобьёт или на голову из окна горячую воду выльет, кому просто нахамит.
Это мы с тобой употребляем настойку из солнечных ягод только по праздникам и во время редких встреч, как сейчас. А этот алкаш хлещет лысаковскую водку с утра до вечера. Все вещи из дома вынес и пропил. Вот только золото у него и осталось.
— Странно это всё. Хронический алкоголик — и столько драгоценного металла. Откуда?
— Я же тебе не рассказал самого главного, мой добрый друг Калай. Это сокровище наш лысак украл у одного весьма уважаемого мага.
— Лысак — у мага? Терэн, ты ничего не путаешь?
— Там случилась весьма странная история. Я не знаю подробностей, но в общем мне известно, что маг задумался, зазевался, когда переходил автостраду, и попал под грузовик. Голова мужика отлетела в одну сторону, а мешок с золотом, который он нёс, в другую. Прямо под ноги нашего лысака. Вот такая нежданная удача обрушилась на алкоголика.
— Да… Никогда не стоит забывать, что и мы, маги — смертные, — удрученно произнес молодой рижельд. Потом, немного подумав, добавил: — Хорошо, я согласен. Будь по-твоему. Надеюсь, жертва волшебным образом сама не окажется магом и не доставит мне много хлопот.
— Какой там маг! — обрадовался лысый Терэн. — Он и мозги-то свои пропил. Небось, писать и читать разучился. Не волнуйся, всё будет хорошо. Зато потом с такой кучей золота заживешь припеваючи!
— Ну а дальше они налакались настойки из солнечных ягод до совершенно скотского состояния, и ничего интересного Сервоет Лучезарный больше не узнал, — закончил свой рассказ Гунтас. — Очень бы мне хотелось узнать, кто этот лысак, ради которого действующие маги решились нарушить законы Совета времён и измерений.
— А что тут сложного? — перебил его Серёжка. — Я как про золото услышал, сразу всё понял.
И мальчик рассказал пелину о новом учителе истории — Фёдоре Кирилловиче, инциденте на уроке и о его тайной встрече с лысым крепышом в здании недостроенного дома. Вот только о происшествии с заклинанием и последующей потере энергии Серёжка решил не говорить до поры до времени.
— Так-так, — задумчиво потирая маленький подбородок, проговорил Гунтас. — Получается, что через тебя, а точнее твои мысли и память, они пытаются выйти на Сервоета Лучезарного. Только для чего им это надо?
— Кто они? — Серёжке уже порядком надоели все эти тайны и недоговорки.
— Кто? Это нам сможет рассказать только твой дедушка. Ну или мы сами раньше выясним.
— Выясняльщики, му-р-р-р… — в комнату неслышно вошел кот Васька. — Если бы я сам не позаботился о безопасности Серёжки и не дал ему амулет «Зеркало сознания», мой хозяин ещё утром мог сойти с ума.
— Васант! — всплеснул пухлыми ручками транспортный работник. — Откуда такое бунтарство? Ты же знаешь, что Совет времён и измерений запретил снабжать лысаков новыми технологиями и магическими предметами!
— Это вы там себе Совет — пелины, пацараи. А мне здесь жрать надо и желательно по расписанию. И кроме Серёжки никто толком не накормит. Вчера, пока он из школы не вернулся, так и ходил с пустым брюхом, даже муху пришлось съесть.
— Но это же магия! Так нельзя, — не унимался пелин.
— Да брось ты, Гунтас! Какая там магия. Так, безделушка, не опаснее петарды.
— Ну ты сказал, Васёк! — не поверил Сергей. — Эта безделушка чуть не свела с ума историка, когда он пытался влезть ко мне в голову.
— Это потому, му-р-р-р, что он фокусник-недоучка, возомнивший себя сильным колдуном. Вот и получил по мозгам как следует своим же заклинанием. Точно так же, как ты поплатился за необдуманное применение магии там, на стройке.
— Васька, тише ты! — подал предостерегающий знак Серёжка. Но было поздно — Гунтас уже услышал кота.
— Сервоет Младший! И ты туда же! «Реки силы»! Да тебя одного нельзя и на пять минут оставить, чтобы без приключений. Быстро рассказывай мне, что у вас тут ещё произошло!
Мальчик понял, что скрывать больше смысла нет, и поведал пелину грустную историю своей магической практики. На всём протяжении рассказа Гунтас лишь охал и ахал.
— …а потом у школы мы встретили Сильвию Ветроносную, и она вернула всё на свои места, — закончил Серёжка. — Только я не пойму, Васька, откуда ты про это знаешь? С нами тебя точно не было.
— Конечно, куда уж нам. Вы же, лысаки, ниже своего носа не смотрите, — беззлобно пошутил кот. — Да чтобы ты знал, на той стройке обитает больше тридцати крысодавов. И все весьма достойные представители нашего рода.
Дело в том, что прямо под строящимся домом, глубоко под землей, проходит русло маленькой старой речки. Воды там мало, зато много каменных сводов и толстых кирпичных стен. В таких местах весьма любят жить и плодиться крысы. Почти каждую ночь они выбираются через подвал на поверхность в поисках еды.
Мои друзья их ловят и готовят — варят, жарят, парят и маринуют. Тогда-то мы и устраиваем знаменитые «Московские пиры». Гости съезжаются со всех концов города. А местные крысодавы, будучи искусными кулинарами, удивляют нас шедеврами крысиной кухни.
— Васька, перестань, пожалуйста, меня сейчас стошнит, — искренне попросил Серёжка. — Мы уже тебя поняли.
— Му-р-р-р, ну как хотите, — кот ловко запрыгнул на кровать, лёг на одеяло и свернулся клубком.
Гунтаса, по всей видимости, рассказ Васанта ничуть не впечатлил. Дождавшись окончания «котовьих баек», он продолжил:
— Ты понимаешь, какой опасности подвергал себя и друзей? А если бы этот Кирилыч стоял прямо за дверью? Прибил бы вас, глазом не моргнув. Он хоть и плохой колдун, зато взрослый и сильный мужчина. А вы ещё дети!
— Но, не пойди мы за ним, ничего бы не узнали, — осознавая свою промашку, тем не менее не сдавался Серёжка.
— Только это вас и оправдывает! Как говорится, победителей не судят. А в остальном — полный бардак и самодеятельность! Надеюсь, теперь ты осознал, что без неограниченного доступа к энергии или подпитки со стороны занятия магией, — это смертельный риск?
— Понял, конечно: что я, дурачок какой?
— То-то же. И скажи спасибо Сильвии — без её лечения ходил бы как «обморок» ещё дня три.
— Уже поблагодарил, — пробурчал мальчик.
— Значит, поступим так. Я задержусь в вашем измерении. Выделишь мне место в шкафу для одежды. Хоть отосплюсь немного. А в понедельник ты пойдешь в школу и как бы невзначай пошутишь над Фёдором Кирилловичем перед всем классом: скажешь что-нибудь гадкое и обидное. Он разозлится и велит, чтобы ты после уроков привёл в школу родителей. Тогда скажешь, что мама и папа в командировке. А вместо них придёт твой дядя, то есть я. Всё понял?
— Чего тут не понять. А дальше что?
— Там видно будет. И ещё предупреди Сильвию, чтобы была рядом, когда я приду в школу. А ещё лучше пусть сотворит в ближайшем туалете «Коробку тишины». Это на тот случай, если историк сильно кричать будет во время допроса.
— Мы что, пытать его будем? — в глазах мальчика застыло недоумение.
— Вечно ты, Серёжка, бежишь впереди ветра. Будем, не будем… Давай лучше спать, ночь на дворе. Вон, Васант уже третий сон, небось, видит, — и Гунтас направился к большому шкафу с одеждой, стоящему в углу комнаты. Открыл дверцы, по-хозяйски оглядел содержимое. Потом выкинул на пол несколько курток и штанов.
— Теперь нормалёк, места хватит, — удовлетворённо заключил он. — И прошу завтра раньше двенадцати часов меня не будить. Вещи сам потом уберёшь, — кивнул он на горку, брошенную на ковре. — Приятных всем снов, — и закрыл за собой дверцы.
— Вот так всегда. Это не то, здесь не так. Нет чтобы научить реальным способам защиты. Или энергии дать с запасом, — бубнил, укладываясь, мальчик.
— Не обижайся, Сервоет, му-р-р-р, — не открывая глаз, промурлыкал Васька. — Транспортные работники хоть и порядочные зануды, зато весьма мудрые создания. Не позволяя себе сильно вмешиваться в жизнь измерения, они лишь дают нам самим право выбора. А это очень ценный подарок, поверь мне.
Безусловно, пацараи с пелинами могут решить любую проблему в считанные мгновения. И даже без участия аборигенов. Но тогда, скажи, в чём будет ценность вашей лысаковской жизни? Или нашего существования крысодавов? Тебе довелось навестить измерение «вечного блаженства»?
— Конечно, я пробыл там десять дней.
— Целых десять дней! Да я посмотрю, ты лентяй, каких ещё поискать надо, — пошутил кот. — Тогда будет проще понять мои слова. Понравилось, когда за тебя всё решали и делали, стоило только подумать об этом?
— Честно говоря, не очень, если только первое время. Потом стало жутко надоедать и даже бесить.
— Вот и я о том же. Это только младенцам хочется кушать из бутылочки и писать под себя. А взрослым существам свойственно иметь собственное мнение и желание принимать решения. А когда их этого лишают, особенно против воли, то в результате они становятся либо бунтарями, либо «овощами». И в первом случае топят в крови и войнах свой мир, круша и ломая всё на пути, вновь отвоевывая право на волеизъявление. А во втором постепенно хоронят своё измерение под грузом безразличия и безответственности.
— Я не знал, что крысодавы такие умные. Думал, вы только можете по подвалам бегать крыс душить да по помойным бакам лазать.
— Не самые плохие занятия, хочу заметить, му-р-р-р… Всяко лучше, чем швыряться в друг друга бомбами и ракетами, даже не понимая для чего и не осознавая последствий.
Вам, лысакам, нужно больше отдыхать и спать. Вы себя слишком сильно загоняете. Берите пример с нас — крысодавов. Побегал за птичками, набил брюхо — и на боковую. Спи спокойно, пока в животе снова не заурчит. Зато никаких тебе войн, катаклизмов, финансовых кризисов и прочей ненужной суеты. Беречь себя надо, тогда и измерение просуществует подольше.
— Ты так говоришь, словно мы одни здесь живём и влияем на наш мир. А как же животные, рыбы, насекомые, растения?
Нам на уроке биологии рассказывали, что одних только муравьёв на земле более десяти тысяч триллионов! И весят они ничуть не меньше, а скорее даже больше, чем все люди вместе взятые.
— Понимаешь, Сергей, ваш мир устроен так, что именно лысакам выпала честь выбирать направление его развития. Лично я считаю это шуткой пацараев. Доверить наиболее слабым, уязвимым и генетически несовершенным существам решать судьбу всего измерения! Да уж, в чувстве юмора мудрым старцам не откажешь.
— Ты серьёзно? Я всегда думал, что мы произошли от обезьян. Потом многие тысячи, а может и миллионы лет эволюционировали, мутировали. И в итоге стали тем, кто мы есть сейчас, — образованные, культурные, обладающие многими удивительными технологиями, обогнавшими время.
— Только сами обезьяны вряд ли об этом догадываются, — хитро сощурился Васька. — Ходят с голыми попами, лазают себе по деревьям да лакомятся плодами и насекомыми. Если бы они знали, что через какое время станут вами, лысаками — важными и образованными — то, наверное, уже сейчас начали бы шить себе пиджаки и брюки. Хотя, поверь мне, этого не будет ни через тысячу, ни через миллион лет. Никогда самодостаточное и приспособленное к жизни существо не будет добровольно эволюционировать в худшую сторону.
Ваши учёные утверждают, что древние люди научились шить одежду из шкур животных, спасаясь от холода, и поэтому мохнатость тела у лысаков начала снижаться. А теперь поясни мне, для чего надо было вообще делать себе одежду, если и так было тепло? Ты видел когда-нибудь макаку, которая мастерит себе шубу или пальто? Или, может быть, слона в штанах тебе показывали? А когти, а зубы!
Думаю, не раскрою страшную тайну, если немного расскажу о цивилизации лысаков.
— Только, пожалуйста, без имён и подробностей! — полусонным голосом пробурчал из шкафа как всегда бдительный Гунтас.
— Безусловно, не извольте беспокоиться, — согласился Васант.
— Так вот: как тебе уже известно, Совет времён и измерений всё время обнаруживает новые, неизведанные измерения. Но и с уже открытыми ведётся постоянная работа. Миры подвергаются улучшениям, модернизации, усовершенствуются второстепенные «реки силы» и так далее.
Немаловажную роль в этой работе занимает взаимодействие с существами, населяющими измерения. Нельзя сказать, что абсолютно все из них были созданы пацараями.
— Не понял, — перебил кота мальчик. — А разве не пацараи создали измерения и населяющих их существ?
— Не совсем так. Как ты знаешь, наша планета Земля существует одновременно во множестве измерений и времен. И всё это появилось задолго даже до самих пацараев. Они же, создав систему второстепенных «рек силы», сделали измерения пригодными для жизни и развития.
— Знаю: из главной «реки силы» черпать энергию было невозможно, поэтому разные миры долгое время оставались необитаемыми.
— И оставались, и многие ещё остаются таковыми. Не на всё, понимаешь ли, хватает рук и времени, даже у пацараев. Что же касается существ, то многие из них, безусловно, были завезены из других, более развитых измерений. Поэтому в разных мирах ты можешь встретить и нас, крысодавов, и бульдерлогов, и черепах — от карликовых до гигантских.
Но какие-то создания появились на свет уже непосредственно в среде обитания путем скрещивания или мутации разных видов. Причем многим из них даже удалось превзойти оригиналы по набору жизненно необходимых качеств.
— А как насчет нас, лысаков?
— Тут мы подходим к главной части моего рассказа. Дело в том, что вы, лысые обезьяны, так же, как и многие другие существа измерения, были завезены из других миров. И сделано это было ради эксперимента. Как ты уже успел осознать, здешние условия не очень-то подходят для вашего существования. Разве что небольшие участки суши с умеренным климатом. Да и то — одежда, орудия для ловли и охоты, огонь, чтобы приготовить пищу, очищенная вода — без этого набора человек долго не протянет.
— Но, если мы такие слабые и беззащитные перед условиями здешнего измерения, зачем нас вообще сюда было завозить?
— В этом и заключается эксперимент Совета времён и измерений. Его специалисты заселяют в разные миры существ, совершенно неприспособленных под местные условия. Но при этом наделяют их постоянно совершенствующимся интеллектом и возможностью, в конечном счёте, влиять на жизнь всего измерения. Таким образом старцы пытаются выяснить, сможет ли существо без магии и прочих прибамбасов «настроить под себя» изначально враждебную природу, не нанеся ей непоправимого вреда.
— И как, мы справляемся? — поинтересовался уже засыпающий мальчик.
— Если честно, то не очень. Нет, поначалу всё шло ровно и гладко. Но потом ваш разум захватила паника, и измерение понеслось в тартарары. Причем падение было столь стремительным, что уже сейчас, всего через несколько тысяч лет активного развития, человечество стоит на грани исчезновения. Несколько сотен взрывов ядерных бомб — и про лысых обезьян можно будет забыть навсегда.
Я уже молчу про то, что, благодаря вашему поведению, были погублены многие виды животных и растений, населявших мир миллионы лет. И теперь вас, лысаков, многие сравнивают с вирусом, занесенным извне: настолько пагубно сказывается человеческое влияние на измерение. Так что смотрите, му-р-р, доиграетесь. И Совет времён и измерений решит, что не нужны лысаки в этом мире.
— Ядерная война, многомиллиардные жертвы, апокалипсис… — где-то я уже это слышал, — пробормотал засыпающий Серёжка.
— Хорош мальца пугать! — из шкафа неслышно выбрался Гунтас и подкрался к кровати. — Вы вон, крысодавы, и сами с усами. Кто измерение Пиртас лишил птиц и мелких зверей? Сожрали почти всех обитателей за какие-то неполные десять тысяч лет.
— Му-р-р-р, но они были такие вкусные и такие беззащитные! — оскалился Васька, вспоминая былые деньки.
— Нарушили, понимаешь, пищевую цепочку: всю мелочь пожрали. А потом сами стали жертвами более крупных хищников. Если бы не вмешательство Совета времён и измерений, быть вам закуской на чужом пиру.
— Перестань, господин пелин, ты же помнишь, что всё это были происки Союза чёрных пространств. Почти на всех крысодавов Пиртаса тёмные маги наслали заклинание «неуёмного голода». И после, сколько мы ни ели, всё казалось мало. И только маги- крысодавы оставались неуязвимыми.
— Я знаю, что вы стали жертвами тафаргов. Однако, вместо того, чтобы незамедлительно сообщить пацараям о проблеме, вы предпочли подчиниться магии и беззаботно наполнять брюхо.
— Никто не идеален в этом мире. Да и в других известных тоже, — философски изрёк кот, сладко зевая. — Давай уже будем спать. Я наелся корма, и меня просто «вырубает». И тебе отдохнуть не мешает.
— Спать, спать… А когда дела делать будем? — тихонько ворчал Гунтас, залезая в шкаф и устраиваясь в нём поудобнее. — Как же нелепо всё устроено в этом измерении: день, ночь, ночь, день. Существа здесь во сне проводят больше времени, нежели бодрствуют. Зачем пацараи придумали такой неудобный способ энергетической подзарядки, ума не приложу? И ладно бы все спали в одно и то же время. Так нет же, кто-то бродит как очумелый до утра. А потом «дрыхнет» до обеда или даже вечера. Другие вскакивают ни свет ни заря. И засыпают, когда ещё звезд на небе не видно.
Вот и выходит, что куда ни сунься, всюду сон и храп. Прямо измерение «Марау» какое-то. Надо будет этот вопрос Совету времён и измерений задать. Пацараи умные, может, что получше придумают…

Глава 8. Непростой учитель
Воскресный день начался без особых приключений. Поздно заснувший Серёжка проспал почти до обеда. Ваську кошачий голод разбудил намного раньше. Но и он быстро съел утреннюю норму сухого корма и вернулся к ещё не успевшему остыть спальному месту на кровати мальчика. Гунтаса вообще не было слышно, даже когда минуло двенадцать часов.
— Вставай, лежебока, весь выходной проспишь, — в комнату зашла мама и стремительно распахнула плотные тёмно-синие шторы. В окно брызнул яркий солнечный свет, заставивший Серёжку и Ваську еще крепче зажмурить и без того закрытые глаза.
— Ты не забыл, что обещал убраться в комнате? Вон какой бардак устроил! — и она указала на разбросанную кучу одежды на полу.
— Да помню я, помню, — недовольно промямлил мальчик из-под одеяла. — И вообще, это не я одежду уронил. Ой… — тут же осёкся он.
— Не ты, а кто же? Может, у нас в квартире домовой завёлся?
— Он самый. Маленький, самодовольный и весьма скрытный хранитель секретов.
— Это ты о чём? — начала мама, но тут её взгляд наткнулся на лежащую на тумбочке раскрытую книгу. Взяла в руки, перевернула обложкой вверх и прочитала название: «Галактические войны мутантов». — Так, всё понятно. Совсем ты, сын, со своими зомби и инопланетянами с ума сошёл. Уже призраки мерещатся. Вставай давай, переходи в реальный мир!
И, захлопнув дверь, вышла с показной строгостью.
Серёжка знал, что сердиться мама не умеет и, скорее всего, уже простила его. Но ещё был папа, который очень даже мог быть суровым и принципиальным. Тем более, что от него зависела покупка нового горного велосипеда с двадцатью одной скоростью, — к окончанию учёбы.
Поэтому, ещё немного понежившись под тёплым одеялом, мальчик встал и начал уборку. Собрал с пола одежду, открыл дверцу шкафа и со всего размаха бросил её на нижнюю полку.
— Потом разгребу, когда время будет, — подумал он.
— Эй, вы чего там! Здесь разумное существо спит! — раздался недовольный окрик.
— Ой, Гунтас, я совсем про тебя забыл. Извини, пожалуйста. Мама разбудила на самом интересном месте. Вот голова и не соображает ничего, — слукавил мальчик.
— И что там было, в твоих интересных местах? — снимая с головы Серёжкины джинсы, зевнул пелин. — Мне, например, полночи Эрлок спать не давал. Он у тебя здесь, оказывается, уже больше года живёт.
— Какой Эрлок? Гунтас, ты тоже не выспался? Нет у меня в шкафу ни Эрлоков, ни Шерлоков.
— Эрлок — это лесач. Летающий усач, таракан по-вашему. Забавный паренёк… Столько интересного мне рассказал про твоих соседей. Ты, например, знал, что в вашем подъезде, на третьем этаже, обитает волшебница?
— Нет, ни сном ни духом. Я знаю, там живёт баба Клава — добрая приветливая старушка. Она нас с Колькой всё время пирожками с капустой и мясом угощает. Причем так настойчиво предлагает, прямо в рюкзак запихивает. Мы даже сбегали от неё и её пирожков пару раз, — улыбнулся мальчик.
— Лучше тебе не отказываться от угощения, — хитро сощурился транспортный работник. — Целее будешь, — предвосхищая шквал вопросов, пояснил он.
— Дело в том, что в твоём доме проживает не только баба Клава — волшебница-пекарь. Она специализируется на заклинаниях, связанных с пищей. При приготовлении сотворяет заклинания, и еда — в основном это хлеб, булки, пирожки, ватрушки — получает целительные свойства. Серьёзные заболевания они вылечить не способны, зато победить легкую простуду или поднять тонус и настроение очень даже могут.
Естественно, не будучи магом, старушка нуждается в постоянной подпитке энергией для сотворения «светлых заклинаний», которую она забирает у других существ.
Поэтому Клава вас и подкармливает. Этим она пытается искупить свою вину за вынужденный «энергетический вампиризм».
— Какая совестливая… — удивился Серёжка. — Напакостила, и сразу же исправилась. Каждый бы так поступал.
— Пирожки — это не только жест вежливости. Дело в том, что в вашем доме, помимо Клавы, живёт Дмитрий Сергеевич. Ничем не примечательный мужичок лет сорока пяти. Ты его даже не узнаешь, если встретишь на улице. Мерзость редкостная — он колдун. Тёмный, злой и мстительный.
После рассказа Эрлока я навел о нём справки. Оказывается, лет двадцать-двадцать пять тому назад Дмитрий Сергеевич пребывал на краткосрочных курсах для волшебников и колдунов в Академии магов. Тебе уже рассказывали, что их находят и собирают со всех известных миров и проводят курс «молодого мага». А проще говоря, вправляют мозги на место и учат держать язык за зубами. С точки зрения магической культуры, процедура совершенно бесполезная. Зато на самих «подопытных» существ действует безотказно.
И вот в одну из ночей в Академии нашему колдуну-недоучке было видение. Дескать, «Колесо Фортуны» выбрало его в качестве очередного мага. Проснувшись в крайне возбужденном состоянии, он стал бегать по учебному корпусу в чем мать родила и радостно сообщать новость другим волшебникам и колдунам.
Те бросились его поздравлять и даже собирались устроить банкет по столь грандиозному поводу. Однако вовремя появились преподаватели — настоящие маги. Внимательно выслушали «новоиспеченного» коллегу. На всякий случай связались с Советом времён и измерений. И вскоре выяснили, что никакое Колесо Дмитрия Сергеевича не выбирало. А приснилось ему это от избытка новых впечатлений и от гигантского самомнения. Уж очень хотелось выделиться и стать настоящим магом, наводящим ужас на простых жителей измерения.
После этого недоразумения остальные волшебники и колдуны стали над ним подшучивать и подкалывать. При каждом удобном случае старались обратиться к Сергеевичу не иначе как «Уважаемый голый маг» или «Ваша магическая нагота». В общем, затравили его по полной, но не от злости, а просто так, по дурости.
Вскоре Дмитрий вообще перестал общаться с сокурсниками, замкнулся в себе и даже поселился в отдельной комнате. Там и стал вынашивать злобные мысли о порабощении измерения лысаков.
— Гунтас, я, кажется, понял, о ком ты мне рассказываешь. Видел этого дядьку пару раз во дворе, рядом с детской площадкой. Он прятался за мусорными контейнерами и усиленно махал своими ручонками. Крутил, вертел, показывал пальцами фиги разные. Мы ещё подумали: «Дурак какой-то, ненормальный».
— Это он так энергию собирал, если ты уже догадался. Для своих чёрных ритуалов. Всё пытается сотворить «Камень всевластия».
— Зачем ему этот «Камень»?
— Ключевое слово здесь «всевластие». Это такое магическое заклинание, которое можно «вселить» в любой предмет, но лучше в камень, поскольку он не горит и не портится от воды. Так вот, обладатель «Камня всевластия» имеет неограниченную власть над своим собеседником. Достаточно положить амулет в карман, и ты сможешь убедить кого угодно в чём угодно, полностью подчинив себе разум, инстинкты и даже энергетику существа.
— Представляю, что будет, если обладатель «Камня всевластия» проберется, например, к президенту или министру обороны. Им же можно будет внушить, что необходимо срочно начать любую войну. И они даже не поймут, что не сами приняли решение.
— Совершенно верно, поэтому это заклинание запрещено в большинстве известных измерений.
— Не везде? Значит, где-то оно не под запретом? Неужели жители этого мира не понимают, как они сильно рискуют?
— Жители измерения Спиртус давно уже ничего не понимают. А может быть, и вообще никогда и ничего не соображали. Дело в том, что вместо воды у них в реках, озерах, морях и океанах полощется чистый спирт. И вместо дождя и снега тоже спирт. Для вас это звучит дико, но аборигены давно привыкли.
И всё бы ничего, только от такого «жидкого рациона» живут они крайне недолго и очень медленно соображают. Потому что содержащийся в спирте алкоголь убивает нервные клетки мозга, отвечающие за память и разум. Постепенно форматирует его, так сказать.
Если в нормальных условиях, например, лысаки, чем дольше живут, тем больше накапливают информации в своей голове, то у жителей Спиртуса всё происходит наоборот. Чем старше, тем меньше мозгов и полнейшее отсутствие воспоминаний.
Поэтому у них нет ни правительств, ни государств. Каждый существует сам по себе. И собираются они вместе только ради того, чтобы устроить очередную грандиозную попойку. А уж убедить, а тем более подчинить волю аборигенов Спиртуса — вообще нереальное занятие. Крайне неинтересное измерение, должен я тебе заметить. Но мы отвлеклись.
Как я уже сказал, «Камень всевластия» — очень могущественное заклинание, поэтому Совет времён и измерений присвоил ему наивысшую «энергетическую степень». Это значит, что на сотворение понадобится гигантское количество энергии, а сгенерировать и использовать её сможет только маг не меньше чем 63-го уровня магической культуры.
— Круто! — восхитился Серёжка. — Я таких могучих воинов ещё не встречал.
— Если честно, я тоже. Но наш «приятель» Дмитрий Сергеевич об этом ничего не знает. Вот и пыжится каждый день со своими опытами, попусту сжигая сворованную у простых лысаков энергию. Поэтому кушай, Сергей, пирожки бабушки Клавы — будешь не так восприимчив к пагубному воздействию. Понял теперь?
— Хитро придумано. Вот, наверное, он бесился, когда узнал про её «светлые проделки».
— Да уж, до сих пор сам не свой ходит. А что поделаешь? Колдуны ненавидят волшебников, считая их слишком мягкими и сердобольными. Волшебники недолюбливают колдунов, осуждая их за излишнюю жестокость. Даже маги, и те не всегда могут ужиться в мире и согласии. Ладно, ты иди завтракай и уроки делай. А я, пожалуй, ещё посплю. Утомил ты меня своими «что» да «почему». И смотри, Эрлока случайно пылесосом не засоси, когда убирать будешь.
— Но мама не любит тараканов. И я их терпеть не могу. Бегают везде, своими противными лапками всё пачкают.
— Согласен, приятного в них мало. Но разведчики они первостатейные. Пролезут даже в крохотную дырочку на любой высоте, ничего не боятся.
— Придумал! — воскликнул Серёжка. — А давай Эрлока подсадим в портфель к Кирилычу. Он там посидит, послушает. А потом нам расскажет, куда тот ходил и чем занимался.
— Неплохая идея, я с ним переговорю. А пока всё, приём окончен, я — спать, — и маленькая ручонка проворно закрыла дверцу шкафа. Вскоре оттуда раздалось тихое посапывание уснувшего транспортного работника.
— Конечно, куда ему торопиться, — продолжив уборку, ворчал Серёжка, — с умением путешествовать в любое измерение и время. Да ещё с неограниченным запасом энергии. С такими «талантами» можно и поспать пару дней.
А я бы сейчас слетал, к примеру, в наше прошлое, изменил пару моментов в мировой истории. Никита и Игорь из будущего тоже приглашали приехать к ним, погостить пару деньков. А вместо этого надо комнату убирать и ковёр пылесосить. Как будто нет в мире занятий поважнее. Вон через какие-то 169 лет начнётся Великая планетарная война, и умрёт куча народу, с лица земли исчезнут целые города и страны. И только я один с пацанами об этом знаю. И что? Говорить ничего нельзя, предпринимать тем более. Сиди учи дурацкие уроки.
— Если ты не будешь учить эти, как ты их называешь, «дурацкие уроки», тогда война начнется значительно раньше, — поднял голову сонный Васька. — Я не утверждаю, что все конфликты в вашем измерении происходят от необразованности и бескультурья. Однако тот факт, что лысаковские стычки похожи друг на друга как две капли воды, говорит именно о вашем стойком нежелании учить уроки прошлого, чтобы не повторять ошибок в будущем.
— Хватит умничать, а то корм не получишь. Лучше бы убрать мне помог. Залезь, пожалуйста, под кровать, достань мои носки — они ещё на прошлой неделе туда провалились.
— Какие вы всё-таки, лысаки, коварные и жестокие. Знаете, куда можно побольнее ранить отважного крысодава, — показно обиделся и отвернул голову Васька. — Не так много радостей у меня в вашем не самом лучшем из существующих миров: поспать да поесть. Ну ещё птичек на даче погонять, чтобы мышцы не застоялись.
Ворча себе под нос, кот, тем не менее, проворно залез под кровать и, зацепив когтистой лапой носки мальчика, ловко швырнул их на середину комнаты.
— Лови свои портянки…
— Вот так-то лучше, — похвалил Серёжка и погладил вылезшего из-под кровати Ваську между ушек. — Не переживай, про корм я пошутил. Ты мне лучше вот что расскажи. Мы с Гунтасом, конечно, не во всех известных измерениях побывали, к сожалению. Но даже там, где оказывались, я почти не встречал крысодавов-магов. Это что, такая редкость?
— Ну почему же редкость? Много магов есть и среди нас. Я даже знаю парочку очень сильных, уровня 20-ой магической культуры и выше. Просто задачи у нашего рода-племени немного другая.
— Какая задачи? — не понял мальчик.
— Как тебе уже объясняли, мы, котики, очень милые и дружелюбные создания. Так сказать, «изготовлены» для радости глаз и улыбок существ из большинства известных измерений. И даже крысодавы-переростки, такие как тигры, львы, леопарды и прочие акселераты, при всей своей мощи и свирепости всё равно вызывают больше положительных эмоций, чем отрицательных.
Единственные, кого мы уничтожаем без жалости, это всякого рода грызуны и прочие гады, доставляющие много хлопот своей «мышиной возней». И то делаем это не из ненависти, а потому, что твари не знают приличий. И, вопреки указаниям Совета времён и измерений, плодятся без меры, нанося вред измерениям. Хотя, надо признать, на вкус мышки и крысы очень даже недурны, особенно если сварить их в молоке и сдобрить валериановой приправой.
— Прекрати, Васька, я же просил избавить меня от ваших кулинарных извращений! — скривился Серёжка. — Лучше дальше про миссию выкладывай.
— А я уже почти всё рассказал. Короче, для всех мы — милые котики, пушистые и ласковые. На том и стоим, тем и живём. И применять магию при таких условиях — значит вредить самим себе. Тебе же не нужен дома кот, умеющий летать или изрыгать пламя?
— Конечно, нет. Мне хватает лоток за тобой убирать и корм насыпать. Не хочу, чтобы ты ещё в полёте гадил, квартиру сжёг или папу в ледовую статую превратил, когда он тебе случайно на хвост наступит.
— Поэтому крысодавы и не торопятся демонстрировать свои магические способности первому встречному. Хотя, — и кот хитро сощурил большие зелёные глаза, — придёт время, и вы, лысаки, содрогнетесь от нашего могущества! И тогда воцарится крысодавский рай. Все люди будут работать не покладая рук день и ночь на заводах по производству вкуснейшего кошачьего корма, — громогласно мяукал Васька, удовлетворённо наблюдая, как округляются глаза мальчугана.
— Ну ты нагнал жути, Васант. А с виду и не скажешь, что в такой маленькой голове умещается столь бурная фантазия, — позёвывая и прикрывая рот одной рукой, вылез из шкафа Гунтас. — Не бойся, Сергей. Помимо того, что они отличные воины, крысодавы ещё завидные шутники и озорники. Ни о каком вселенском господстве не помышляют, слишком ленивы для этого. Вот поесть, а потом сразу поспать, а потом ещё поесть — это да, сколько угодно.
— Мы не всегда такими были. Бабушка с дедушкой рассказывали мне древнюю легенду. Раньше крысодавы были очень активны и изобретательны, ездили на автомобилях и летали на самолетах. Конечно, это было не в вашем лысаковском измерении, — уточнил он для мальчика. — Среди нас было много ученых, поэтов, инженеров и прочих великих мужей. Но потом какая-то скотина, по-другому его не назовёшь, открыла для нас запретный плод. Дело в том, что один маг-травник, посещая наш родной мир, случайно просыпал несколько зёрен из своего мешочка с зельями. Это оказалась валериана, «валерьянка» по-вашему. Она очень хорошо прижилась в измерении в целом и в наших животах в частности. И за очень короткое время, лет за пятьсот, наверное, все крысодавы повально пристрастились к этой заразе. Теперь мы жить без неё не можем.
Только запах почувствуем, сразу начинаем жрать её, словно бешеные. А наевшись, уже ни о чем высоком и великом думать просто не можем. Вот такая беда с нами приключилась. Что-то заговорился с вами, аж аппетит разыгрался. Пойду поем, что ли. Серёжка, ты корм не забыл насыпать?
— Не забыл, иди уже, третий раз с утра трапезничаешь. Смотри не лопни.
Кот, весело мурлыкая себе под нос, аккуратно открыл лапой дверь и почти бесшумно убежал на кухню.
— Еще раз с добрым утром, господин! — деловито приветствовал зевающего Гунтаса Серёжка. — Мы рады приветствовать великого транспортного работника, который никогда не ест и не спит, — продолжал хохмить мальчик.
— Я смотрю, кто-то шутить вздумал над пелином первой степени? Смотрите, молодой человек, на каждое существо у нас найдётся своя валериана, — подмигнул он и улыбнулся.
Серёжка от неожиданности даже выронил из рук шланг от пылесоса и широко открыл рот. Однако быстро справился с эмоциями:
— Мой дорогой Гунтас. Я знаю тебя не первый день, но всё равно ты продолжаешь удивлять. Не перестаёт меня и шокировать коварство и безжалостность Совета времён и измерений. Так это, значит, с его «лёгкой руки» тот маг якобы случайно обронил зерна валерианы в родном измерении крысодавов. Как, кстати, оно называется?
— Котэ, просто Котэ, — ничуть не смутившись, ответил Гунтас. — Кстати, в последнее время это название стало очень нравиться лысакам.
— Не заговаривай мне зубы, — продолжил свою «атаку» мальчик. — Зачем приучили милых котиков к этой гадости? Вы же сделали из них зависимых, наркоманов! Это жестоко и бесчеловечно, нельзя так издеваться над живыми существами!
— Остынь! Сейчас дом развалишь своим гневом, — беззлобно перебил его пелин. — Да, это по приказу пацараев маги завезли в Котэ валерьяну и рассадили её там везде, где было можно и нельзя. И очень хорошо, что крысодавам она понравилась и оказывает подобное действие на них.
— Но зачем?
— Видишь ли, Сергей, как я тебе уже рассказывал, от природы котики имеют очень много талантов. Можно даже сказать, что в некотором роде они являются уникальными существами по набору качеств и умению приспосабливаться и выживать. И это не говоря о даре, позволяющем с легкостью перемещаться по измерениям без помощи транспортных работников. Пацараи могут гордиться творением своих предков — создание «крысодав» получилось настоящим шедевром.
— Ну так и в чём проблема? Неужели всё дело в ревности и страхе старцев, что кто-то станет совершеннее и искуснее их?
Гунтас сделал предостерегающий жест рукой, но всё равно не смог сдержаться и залился негромким звонким хохотом. — А-а-а-х, остановись, лысая обезьяна, или я сейчас лопну от смеха, — маленькое тело пелина, действительно, сотрясали волны, рот растянулся чуть ли не до ушей. Даже ноги согнулись в коленях. Гунтас изливал вулкан веселья, держась за живот.
— А-а-а…, надо рассказать эту шутку пацараям. Хотя нет, боюсь, хохмач Карфиус такого не выдержит и намочит штаны…
Сергей терпеливо дождался, пока пелин вдоволь насмеётся и вытрет глаза от слёз.
— Я тебя прошу, Сервоет, раз уж нам пришлось работать вместе: когда что-нибудь говоришь или кого-то с кем-то сравниваешь, не упоминай пацараев. А лучше всего вообще забудь про их существование.
— Это ещё почему?
— Во-первых, не у всех твоих слушателей может быть такое же крепкое сердце, как у меня. А смерть от смеха не столь уж и редкое событие в измерениях. Во-вторых, не всем существам была оказана высокая честь встретиться с пацараями. И, к слову сказать, если бы не заслуги твоего деда, Сервоета Лучезарного, то и ты сам бы никогда не увидел достопочтенных старцев.
И отсюда вытекает моё «в-третьих». Поскольку пацараев видело очень ограниченное количество существ из разных времён и измерений, то в отношении них сложилась определенная культура поведения.
В вашем мире, например, это называется «религией». Верующие хорошо знают, что Бог существует, но никогда его не видели. И если ты начнёшь в их присутствии рассказывать о такой встрече да ещё позволять себе вольные сравнения и шуточки, то, скорее всего, тебя либо поколотят, либо вообще прибьют.
— Значит, Бога не существует? А есть только пацараи, которых большинство существ почитают за богов? — наивно спросил Серёжка.
— Никто, даже пацараи, не знают, что действительно существует, а что нет. И дело совсем не в этом. Гораздо важнее, чтобы каждое существо проживало отмеренный ему отрезок времени так, чтобы было понятно, что оно и есть создание высших сил, а не грязь из лужи, образовавшаяся после ядовитого дождя.
Если ты молишься каждый час и любому встречному твердишь о Боге, но при этом живешь как законченный негодяй, сея вокруг беды и раздор, то грош цена твоим молитвам и вере. И напротив, ты ни разу в жизни можешь не вспомнить о высших силах, но при этом не забывать о бедах и чаяниях окружающих тебя существ. В этом и заключается гармония.
— Но что не так было с крысодавами? Зачем вы их «подсадили» на валерьянку?
— Наоборот, с ними было всё очень даже «так». Они получились настолько совершенны, что, если бы высшие силы не внесли капельку дегтя в их бочку меда, другие существа просто почувствовали бы себя ущербными. А дальше зависть, злоба, месть, война и, возможно, полное истребление крысодавов. Поэтому и пришлось их слегка ухудшить, сделав ленивыми и любящими поспать.
Но не волнуйся, они не единственные, кого пацараям пришлось «дорабатывать» в худшую сторону. Ты, например, никогда не задавался вопросом, почему дельфины, обладающие почти совершенным мозгом в вашем измерении, не имеют ни рук, ни ног? Да, они замечательно плавают. Но при этом не могут ничего создать или построить. Или почему муравьи при их чудовищной физической силе и работоспособности вынуждены каждый год впадать в спячку. А проснувшись, начинать жизнь «с чистого листа»? Ты только представь, сколько бы они всего могли сделать, не поспи всего пару-тройку лет.
Пойми, Сергей, гармония отношений между существами гораздо важнее уникальных способностей каждого из них по отдельности.
— Пока я тебя не очень понимаю. Думаю, что супермен — он и в Африке супермен. И вообще, мне ещё только 12 лет, а ты «грузишь» меня взрослой философией. Лучше бы парочке магических приемов обучил.
— О, кстати, про магию! — хлопнул себя по лбу Гунтас. — Совершенно вылетело из головы. Странно, раньше со мной такой забывчивости не случалось. Вероятно, ваш лысаковский воздух так пагубно влияет. — Пелин немного порылся в своей бездонной сумке и достал небольшой стеклянный шарик. Он был из прозрачного стекла, размером не больше глаза взрослого человека. Внутри слабо поблескивала красная жидкость.
— Вот возьми, — протянул он шарик Серёжке. — Это тебе вместо «Зеркала сознания». Всё равно оно уже почти выдохлось, давай мне его сюда, — и пелин убрал в сумку «чёрный жёлудь».
— Что это за стеклянный глаз? — мальчуган вертел в руках «магическую обнову».
— Это ты верно подметил. Это не что иное, как знаменитый «Глаз дракона», только сильно уменьшенный его вариант.
— Му-р-р-р! О-ё-ё… мяу… неужели тот самый знаменитый «Глаз дракона»? — незаметно подкрался к ним сытый кот. — Никогда не видел вблизи. Зато слышал о нём кучу небылиц.
— Васька, прекрати вмешиваться в наши разговоры, — осторожно отстранил его Серёжка. — И так мне Гунтас почти ничего не рассказывает. А ты можешь шляться по измерениям, когда заблагорассудится. Дай послушать.
— Не ссорьтесь, — примирительно сказал пелин. — «Глаз дракона» действительно очень редкий амулет. Для его сотворения требуется поистине колоссальный магический опыт и уровень магической культуры. Даже не все маги видели его в своей жизни.
— И чем он так уникален?
— Ну ты, брат, даешь! — не унимался восхищенный Васька. — Да многие враги бегут без оглядки, как только завидят в руках неприятеля «Глаз дракона». Он же…
— Васант! — оборвал его Гунтас. — Пока достаточно с Сергея этой информации. Главное, всегда носи его при себе. И когда почувствуешь, что наступает конец всему хорошему, то есть плохие побеждают, просто швырни со всей силы его обо что-нибудь твёрдое — каменный пол или стену. Сразу отвернись и быстренько уходи оттуда. Понял?
— Понял, — нехотя смирившись, ответил мальчик, уже давно привыкший к вечным тайнам и недосказанности. — Бросить, разбить, отвернуться, не смотреть и бежать. Но как я тогда пойму, что враг повержен?
— О, не беспокойся. Мало того, что ты это поймешь, так ещё и не забудешь потом никогда в жизни. Такое выкинуть из головы невозможно.
— Надоели вы со своими тайнами. Идите спать, мне комнату убирать надо. А то родители скоро из магазина вернутся и увидят, что я так ничего и не сделал. Тогда получу и «Глаз дракона» и «Пинок бабуина», — проворчал Серёжка, снова включая пылесос.
— Всем спасибо за внимание — я на боковую, — и маленький транспортный работник ловко залез обратно в шкаф. Чем-то пошуршал, укладываясь, и вскоре затих.
— Если пелин говорит спать, значит, надо спать, — сонно мурлыкал Васька, устраивая себе уютное гнездо из большого пухового одеяла. — Ты это, Серёжка, убери подальше «Глаз дракона». Не хочу, чтобы он рванул раньше времени и не в том месте, где надо.
Помню, мне дядя рассказывал, как в одной знаменитой битве с рептусами кто-то из магов не разобрался в обстановке и шарахнул «Глаз дракона» прямо себе под ноги. В итоге полегло много существ — и плохих, и хороших. Жуть…

Глава 9. Колька и тараканья разведка
— Сергей, просыпайся. Нам пора!
Мальчик открыл глаза и увидел над собой лицо Гунтаса. Транспортный работник нависал над кроватью маленькой меховой тучкой.
— Вставай, говорю! — пелин нетерпеливо теребил одеяло, стаскивая его на пол.
Серёжка посмотрел на часы: четко очерченные электронные цифры синего цвета показывали 6.30.
— Гунтас, ты что, с ума сошёл? Зачем меня в такую рань тревожишь? Школа с девяти, блин, а не с семи часов утра, — недовольно пробурчал он.
— Люблю работать, когда всё под контролем, даже мелочи. Нам ещё место схватки подготовить надо, — пояснил пелин. — Кто знает твоего Кирилыча? Может, тафарги снабдили его парочкой смертоносных амулетов или вообще «Корзиной самоуничтожения».
— Интересное название. Мощная, должно быть, штука?
— Честно говоря, сам не знаю, — пожал плечами Гунтас. — Дело в том, что живых свидетелей этого заклинания нет. А мёртвые уже ничего никому не расскажут. Знаю только, что заклинание весьма разрушительное, но при этом совершенно неуправляемое. У меня есть подозрение, что это просто миниатюрная термоядерная бомба, которая приводится в действие радиосигналом. Причем кем-то извне, а не самим носителем бомбы.
— Почему ты так думаешь?
— Судя по имеющимся у Совета времён и измерений записям в дневниках, «Корзина самоуничтожения» была применена всего с десяток раз. И во всех случаях взрыв происходил в самые неожиданные моменты. Было даже так, что однажды рептусы реально одерживали верх над нашими магами. Вот-вот — и начнут праздновать победу.
И надо же тебе, в этот самый момент — «бах!» — раздаётся мощнейший взрыв. В итоге полегли и наши, и «ваши» в радиусе двадцати километров от места битвы. Мне показалось это более чем странно.
— Если погибли все, то как же вы узнали, что там произошло на самом деле?
— Когда погибает живое существо, информация о его существовании — действиях, словах и помыслах — ещё какое-то время витает в воздухе. Видишь ли, мысли и чувства также обладают энергией, полученной из «Второстепенных рек силы». Вы любите повторять: «Мысли материальны». Я бы поправил и сказал, что они тоже имеют энергетический заряд. Кстати, именно на этом и построено умение читать чужие мысли, а по сути — просто улавливать энергетику другого существа.
— То есть тело погибает, но мысли все равно продолжают существовать за счёт собственной энергии?
— Совершенно верно. Только её количество ничтожно и требует постоянной подпитки, что без живого тела никак невозможно. Поэтому через некоторое время мысли тоже умирают, распадаясь в пространстве на миллиарды частиц. А пока этого не произошло, наши специалисты иногда успевают «считывать» необходимую информацию.
— Всё-то у вас продумано. Даже умереть по-человечески не дадите, — съязвил Серёжка. — Станете потом в мозгах ковыряться. Мало ли что там человек за свою жизнь надумал-передумал! Мысли — это личная тайна и дело каждого.
— Так и есть. Поэтому ловить и считывать мысли у живых существ запрещено практически во всех известных мирах. А у мёртвых только с разрешения Совета времён и измерений. Да и сам магический прибор «Сундук ловца» есть далеко не в каждом измерении. И находятся они на самом строгом учёте и под мощной охраной.
— Как ты сказал? «Сундук ловца»? — Серёжка вдруг отчетливо припомнил рассказ Анфиски в лесу, в Пятиречье. С её слов, Сервоет Лучезарный говорил о «сундуке» со старым магом Марфой Травницей. И строго-настрого наказывал сберечь магический предмет любой ценой — иначе быть большой беде.
— Скажи, Гунтас, что, неужели без этого «чемодана» больше никак нельзя прочитать чужие мысли? Во время наших путешествий я не встречал его даже у магов.
— Почему нельзя? Очень даже можно, только весьма хлопотно. Это мы сейчас с тобой вдвоём сидим в маленькой изолированной комнате за толстыми каменными стенами. И никто нам не мешает. А теперь представь улицу крупного города, например Москвы, где десятки тысяч людей. И все бегут, едут на машинах, торопятся, разговаривают, слушают радио, говорят по мобильному телефону.
Это же миллионы мыслей и желаний, проносящихся с бешеной скоростью. И как, скажи, в таких условиях поймать и расшифровать мысли одного, нужного тебе, лысака? Да тут и десяток магов не справится. А «Сундук ловца» как раз и был создан для мгновенного считывания и расшифровки мыслей. Он работает в тысячу раз быстрее мозга любого из известных существ. Ловит, расшифровывает и «раскладывает по полочкам», чтобы в дальнейшем было понятно, от кого исходила информация.
Кроме этого, у него есть практически неограниченная функция записи пойманных мыслей с последующей передачей на большие расстояния. Так что, как видишь, вещь в хозяйстве крайне полезная, — закончил пелин утреннюю мини-лекцию.
— Получается, что «Сундук ловца» есть в Пятиречье. А охраняет его Марфа?
— Я тоже об этом сейчас подумал, когда, как и ты, припомнил рассказ Анфиски, — задумался Гунтас. — Однако мне кажется, что всё не так просто. Обычно столь ценные предметы и оборудование Совет доверяет на сохранение действующим магам.
И хоть Марфа и обладала 46-ым уровнем магической культуры, все же она перешла в разряд энциклопедисов. И если в измерении лысаков, где магов раз, два и обчёлся, это не страшно, то в Пятиречье, наводненном магами, волшебниками и колдунами, это очень опрометчивое решение со стороны пацараев.
— Но ей помогает Анфиска. И Диран Огненный живёт неподалеку, — заступился за травницу Серёжка.
— Может, ты и прав. Тогда нам предстоит узнать, что имел в виду твой дедушка.
— Ну что, оделся? — транспортный работник бегло окинул мальчика взглядом. — Дождись, когда настанет половина восьмого, и выходи из дома. По дороге нигде не останавливайся, ни с кем не разговаривай. У школы тебя будет ждать Сильвия Ветроносная. Дальше она сориентирует. Каким уроком у вас история?
— Вторым, кажется, — неуверенно сказал Серёжка.
— Понятно. Значит, действуем по плану. Прямо в начале урока нахамишь Кирилычу, как я тебя учил. А дальше ведём себя по обстановке.
— А ты что, сейчас со мной не пойдёшь?
— Зачем? Чего я там в такую рань забыл. Пожалуй, посплю ещё, а часам к десяти появлюсь в школе, — и Гунтас деловитой походкой направился к месту своего ночлега.
— Ты ничего не забыл? — раздался еле слышный писк из правого кармана жилетки пелина.
— Тьфу ты, точно! — Гунтас аккуратно засунул руку и вытащил довольно крупного рыжего таракана. Тот сидел, вцепившись лапками в указательный палец мужчины, и шевелил усами.
— Это Эрлок. Я тебе про него уже рассказывал. Возьмёшь нашего маленького друга с собой. Только не раздави в портфеле учебниками. Как придёшь в школу, выпусти перед учительской. Дальше лесач сам разберется. А после занятий заберёшь его обратно.
— Привет, Эрлок! — поприветствовал Серёжка таракана и бережно взял из рук Гунтаса. Открыл рюкзак и посадил насекомое на ребро учебника с твердой обложкой, чуть выступающей за основные страницы. Таким образом получилось, что лесач разместился внутри неглубокой канавки.
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно заключил мальчик, оглядывая временное убежище таракана. — Тебе удобно? — поинтересовался он.
— Сойдёт, — пропищал Эрлок. Ты только иди не очень быстро, и портфель сильно не раскачивай. Я вчера вечером сильно объелся. Обожрался, можно сказать. И теперь меня немного мутит.
— Таракан-обжора. Этим ты меня не удивил. Ночью, как ни зайдёшь на кухню, вечно вы шныряете туда-сюда. Папа даже пару раз санэпидстанцию вызывал, чтобы насекомых потравить.
— Эх, не вспоминай, — грустно пропищал Эрлок. Нашей семье никогда не забыть две страшнейшие химические войны на вашей кухне. Много моих сородичей погибло в той битве. А сколько не родилось молодых лесачей из-за этого! Конечно, я тебя не виню.
Откуда вам, лысым обезьянам, понять и оценить тонкий мир прекрасных насекомых. Вы же привыкли всех непохожих либо травить газами, либо истреблять из ружей. А выживших сажать в клетки напоказ, ради развлечения.
— Ну ты загнул… Прекрасные насекомые! Может, ещё прикажешь мух любить и комарами наслаждаться? Мало они нашей кровушки попили.
— Не мы такие, жизнь такая, — многозначительно пропищал Эрлок. — Все хотят кушать. И кстати, я согласился вам помочь в обмен на условиях перемирия.
— Какого ещё перемирия? — не понял Серёжка.
— Ты обещаешь, что твои родители больше не будут травить нас всякими аэрозолями, дурацкими мелками и прочей химической дрянью. Объявляем территорию кухни зоной перемирия. Много не просим: всего два часа в сутки — с трёх до пяти часов утра. Мне и моим сородичам этого времени будет более чем достаточно, чтобы собрать крошки от продуктов, оставшиеся после вас.
Вы также не будете заклеивать вентиляционную решетку над раковиной, поскольку это наши парадные ворота в жилище. Вот, в принципе, и всё. Да, чуть не забыл: не оставляйте на ночь на кухне свет. Это очень нервирует. В темноте как-то привычнее и спокойнее.
— С трёх до пяти? Ну ладно, — пожал плечами Серёжка. — За себя я точно ручаюсь. А родители? Наверное, они могут разок выйти из своей комнаты, например воды попить. Вы лучше Ваську опасайтесь, это он по ночам не спит и по квартире шастает.
— С крысодавом я уже переговорил. Если ты будешь насыпать ему корм в достаточном количестве, то Васант нас не побеспокоит.
— Сдались вы мне, му-р-р-р! Тощие и вонючие. Что там есть? Одни кости да кишки, а мяса совсем нет, — просыпаясь, промурлыкал Васька из-под одеяла. Хоть сотню съешь — не наешься.
— Зачем Вы, любезнейший, тогда четыре дня тому назад нагло сожрали моего дедушку? Этот достопочтенный лесач за целую жизнь никому не причинил вреда.
— Сам виноват: нечего было в мою миску с кормом залезать своими погаными лапами. Мой корм — он только мой. Запомни это сам и передай другим.
— Будет вам, не ссорьтесь, — примирительно ответил Серёжка. — Хорошо, Эрлок, договорились. Я ночью сам на кухне появляться не буду и родителей предупрежу. Хотя они меня вряд ли послушают.
Мальчик аккуратно закрыл рюкзак, созвонился по мобильнику с друзьями, выключил свет и вышел из комнаты.
— Ты куда в такую рань намылился? — столкнулся он в коридоре с заспанной мамой, идущей в ванную.
— Да я это… да нам…. — заметался Сергей. — В общем, мы договорились с ребятами встретиться у школы чуть пораньше, чтобы повторить домашнее задание. У нас сегодня семинар серьезный будет по географии. Вот.
— Надо же, никогда не замечала за тобой такого рвения к учёбе, — потрепала его по голове мама. — Наверное, взрослеешь. Ну, беги, если надо. Возьми в прихожей на тумбочке сто рублей и в школе тогда покушай, раз я завтрак не успела приготовить.
— Спасибо, мама, — Серёжка ответно чмокнул её в щеку и быстренько выскользнул из квартиры на лестницу.
Пробежал два этажа вниз и в удивлении остановился. У двери своей квартиры стояла баба Клава в чистой, аккуратно выглаженной одежде и новом ситцевом платке. В руках большой поднос, полный румяных горячих пирожков. Она словно сошла к поздравительной открытки, только не хватало надписи «Откормим даже самого худого внука».
— Здравствуйте! А вы чего в такую рань на лестнице стоите? Ждёте кого? — поинтересовался мальчик.
— Да ради такого случая можно и постоять.
— Какого случая? — не понял Серёжка.
— Ну как же? Ко мне котик твой приходил вчера, Васенька. Я ему рыбки варёной дала, а то исхудал немного. Он рыбку очень уважает. Поел, значит, и говорит: «Спасибо тебе, Клавдия. Хорошая ты женщина. Все бы так к крысодавам с пониманием относились. Нам ведь многого не надо — покушать досыта да поспать дотемна. Тем более, когда битва предстоит серьёзная, магическая. Поэтому, говорит, не жалей рыбки, положи ещё немного. Может, и не свидимся более, уж очень сильный враг попался в этот раз».
Я прямо и обомлела от его слов. Нам, конечно, в Академии магов много всякого рассказывали: и про магов, и про колдунов с волшебниками. Гадов разных на картинах показывали — рептусов и прочую нечисть. Но к битвам магическим никогда не подпускали. Не вашего ума, говорят, это дело. Вот если «Колесо Фортуны» выберет и получите вы неограниченный доступ к «рекам силы», тогда милости просим к нашему «магическому шалашу». А пока занимайтесь опытами с травками, жабами и мышками. Я и не против — так оно спокойнее. Это ещё по молодости кровь бурлила, и хотелось человечество спасти. А сейчас ноги по утрам не ломит — и то хорошо.
— Вот Васька — хитрый обжора! — подумал Серёжка. — Пока не лопнет, всё еду искать будет. Видно, у крысодавов так заведено, — но вслух он этого не произнёс.
Вместо этого изобразил на лице выражение строгости и сказал, понизив голос:
— Вы правы, бабушка. Дело обстоит весьма серьёзно. Только прошу Вас никому ничего не рассказывать!
— Ой, ну что ты! Я же не маленькая девочка. Меня таким вещам учить не надо. Ты вот лучше на, пирожков с собой возьми. День-то сегодня длинный, делов много предстоит. Проголодаешься ещё не раз, вот и поешь.
— О! Привет честной компании! — сверху стремительно сбежал Колька и слегка хлопнул Серёжку по рюкзаку на спине. — Здравствуйте, бабушка Клава! Снова своими булками народ травите?
— Тьфу ты! Скажешь тоже! Ничего плохого в моей стряпне нет. Сергей, этот с тобой пойдет? — ткнула она пальцем Кольку в живот.
— Да, он и Валерка — мы теперь не разлей вода.
— Тогда и ты возьми пирожков, — и, не дожидаясь ответа, бабулька стала проворно распихивать сдобу по школьным портфелям.
— Подождите, не надо, — начал сопротивляться Николай, но Серёжка остановил его: — Не мешай, я тебе после всё объясню.
— Кладите, бабушка, кладите. Чего-то много пирожков у Вас сегодня. Если не секрет, где столько энергии раздобыли?
Клава слегка замешкалась, щеки покрылись румянцем. Было видно, что ей очень не хочется раскрывать свои секреты:
— Ладно, если вы и так много чего уже знаете, слушайте.
Выхожу я, стало быть, вчера вечером мусор вынести. Часов восемь было, уже темнеть начало. Смотрю, у помойных баков кто-то шастает. Ну, я подумала: «Бомжи, наверное». Дом-то у нас большой, отходов много жильцы выкидывают. Народ нынче безалаберный пошёл. Сначала понакупают еды впрок, холодильник забьют «под завязку». А съесть вовремя не могут. Вот и выкидывают даже ещё свежие продукты. Бомжики это дело разнюхали и подъедаются.
Подошла поближе. Смотрю: ба!.. Это же соседушка наш Дмитрий Сергеевич, чтоб сгореть ему на медленном огне! За мусорным контейнером спрятался и наблюдает, как люди веселятся на детской площадке. Там как раз футбольный матч был — команда родителей против команды детей. Шум, визг, хохот, беготня. Фонтан энергии, одним словом. Бери не хочу.
Вот Сергеич и решил подкрепиться «на халяву». Ножки свои кривенькие подогнул, спину напряг, ручонками машет и головой трясёт. Так увлекся, что никого вокруг не замечает.
Решила я его проучить. Уж больно надоел своими колдовскими пакостями. Сзади подкралась как можно тише и пустым мусорным ведром по голове и огрела. Удар несильный вышел, но крайне неожиданный. От него колдун в полную растерянность впал секунды на полторы и контроль над собой утратил. Этим я и воспользовалась. Отобрала у него всю энергию и быстрёхонько домой убежала.
— А для Сергеича это не опасно? — сочувственно поинтересовался Колька. — Разве не умрёт от того, что Вы его без энергии оставили?
— А мне какая печаль? Я прошлой зимой на заснеженном тротуаре поскользнулась да как грохнусь плашмя на спину, аж звёзды перед глазами засверкали. Лежу, ничего не соображаю. Как черепаха, перевёрнутая на спину, руками и ногами беспомощно шевелю.
А этот гад рядом проходил. Подошёл, наклонился, поохал для виду. «Давайте, — говорит, — я Вам помогу подняться. Соседи все-таки». А мне так плохо было, я и забыла, что он колдун: протянула руку. Схватил её Сергеич — и почти всю энергию из меня и забрал.
После этого случая я болела недели две, пока энергетический баланс не восстановила. А вы спрашиваете «жалко»… Да не волнуйтесь: я его с утра видела. Он за пивом в соседний магазинчик шёл. Выглядел плохо, но живой.
— Спасибо, баба Клава, нам идти пора, — заторопился Серёжка.
— Давайте, ребятушки, с богом. А пирожки в этот раз на славу получились. Много энергии я в них вложила. Так много, что и сама устала. Пойду посплю.
Ребята «пролетели» оставшиеся этажи и выскочили на улицу.
148
— Побежали! Гунтас сказал, чтобы мы были у школы раньше, чем начнутся занятия. Сильвия Ветроносная что-то сказать хочет.
На полдороге к школе к бегущим ребятам присоединился заспанный Валерка. Взъерошенные волосы и застегнутая наспех одежда говорили о том, что его сорвали с кровати.
— Чего вам не спится? В такую рань меня подняли? Классный сон досмотреть не дали. Я там, короче, ягуар боевой — ну это понятно. На мне были доспехи из золота и титана. Я, такой, нападаю, в меня стреляют — и все пули отскакивают и обратно во врагов летят.
А потом танки пошли. Я на один заскакиваю, башню когтями отрываю и в сторону отбрасываю — джить! А другому гусеницы рву, словно бумагу. Такой лязг стоял, аж уши заложило.
Если бы не знал, что с вами можно путешествовать по временам и измерениям, ни за что бы из кровати не вылез и в школу спозаранку не попёрся! — закончил он возбуждённо.
— Значит, так, — многозначительно обратился к друзьям Серёжка. — Всего я вам рассказать не могу. Просто будьте неподалеку, чтобы беды не вышло.
— Хорошо объяснил, — съязвил Колька. — Может, нам сразу скотчем себя к тебе привязать?
— Этого не требуется, — вдруг раздался чей-то совет.
Ребята разом обернулись и увидели бабу Нюру, которая неспешно подходила к школе вслед за ними. В руках она держала большую клетчатую сумку, на манер тех, в которых носят свой товар рыночные торговцы.
— Привет, ребятишки, — ласково продолжила она. — Сегодня у нас с вами непростой денёк будет. Гунтас мне много чего рассказал, но ещё больше скрыл. Хотя додумывать я умею, и фантазия богатая. Значит, так. Сейчас у вас первый урок: алгебра, кажется? Идёте на неё, спокойно отучитесь. А потом мигом ко мне, в туалет. Я вас кое-чем обеспечу. И, самое главное, из класса никуда не ходите, а сразу в «кабинет для мальчиков», поняли? Это очень важно.
— Поняли, Сильвия. Нам два раза повторять не надо, мы опытные, — гордо начал Валерка.
— Опытный он! А кто навоз носоглота за мясные тефтели принял, а? — и она негромко рассмеялась.
Валерка мигом смутился и покраснел: — Откуда Вы узнали? Там же, в лесу, в Пятиречье, никого рядом не было?
— Измерения слухами полнятся! Глаза и уши есть везде, — поучительно ответила Сильвия.
— Я не виноват. Они реально на котлеты похожи и пахнут так же. А я, как назло, голодный весь день пробегал за магами из «Братства огня».
— Конечно, пахнут. Носоглоты же питаются листьями мясного дерева. Но всё равно, внимательнее надо быть! А теперь конец встрече. Давайте бегом в класс. Не хочу, чтобы Кирилыч нас вместе видел, — и Сильвия, прокричав что-то ещё для отвода глаз — «Я вам покажу, как мусорить на школьном дворе! Живо родителей вызову!» — пошла к служебному входу.
— Всем всё понятно? — окинул взглядом друзей Серёжка. — А вы говорите, скотчем. Тут дела посерьезнее намечаются. Может, станем свидетелями очередной магической битвы. Посмотрим, как Анфиска молнии мечет.
— А кстати, где она? — завертел головой Колька.
— Что, невесту украли? — лыбился Валерка. — Ничего, измерений много, где-нибудь разыщешь.
— Пошути-пошути, — парировал Колька. — Смотри, когда в туалет пойдём, сам новых тефтелек там не наешься.
Серёжка с Колькой громко засмеялись от удачной шутки. А Валерка насупился:
— Говорю же — это ошибка. Темно в лесу было. И вообще это не я, а ягуар, животное, короче.
— Конечно, как танки на куски разрывать — ты ягуар, а как ошибки признавать — сразу человек.
— Вы чего тут на всю школу ржёте? — неожиданно заявилась Анфиска.
— Привет! — обрадовались ребята. Обступив девочку, они наперебой зашептали о предстоящих делах.
— Да вы что? Вот это круто! Эх, жаль, что я свои магические способности в Пятиречье «оставила». Чувствую себя словно без рук. Даже не знаю, чем вам помочь, — сокрушалась Анфиска.
— Да ладно, перестань, будет тебе, — успокаивал её Серёжка. — Мы так-то с пацанами тоже без всякой магии обходимся. И, как видишь, живы ещё. Тем более с нами Сильвия, Гунтас, Васант.
— Кто такой Васант? — не поняла девочка.
— Васант, или Васька. Это Серёжкин кот, домашний питомец, — пояснил Колька. И видя непонимание в глазах Анфиски, уточнил: — Кот, значит, крысодав.
— А, крысодав! Ну так бы сразу и сказали. Крысодавы хорошие, ласковые. Но мне, честно говоря, бульдерлоги больше нравятся. С ними в лесу безопаснее, и к дому они тебя всегда выведут, если заблудишься.
— Неужели маги могут заблудиться как простые существа? — не поверил Валерка.
— Маги всё могут, — удручённо ответила Анфиска. — И хорошее, и плохое. Не забывайте, что мы такие же, как вы, только с неограниченным доступом к энергии.
А крысодавы, кстати, в Пятиречье очень удачливые бизнесмены. У них там сеть магазинов есть, «Золотой коготь» называется.
— И чем коты торгуют? Шерстью, что ли? Или блохами? — пошутил Валерка.
— Фу, какой ты грубый! — фыркнула девочка. — Как вы знаете, в нашем измерении полно магов, колдунов и волшебников. А у них любимые животные для опытов, ритуалов и обрядов разных — мыши и крысы. Чего они только с ними не вытворяют, живодёры несчастные. Используют бедных грызунов тысячами. Кроме этого, крысиный шашлычок — это один из деликатесов у местного населения. Я сама не пробовала, но другие говорят, что вкусно.
В общем, дошло до того, что почти всех крыс и мышей переловили. Вот тут крысодавы и появились со своим «Золотым когтем». Они сразу обстановку разнюхали. Поняли, что дело выигрышное и сулит великие прибыли. Понастроили избушек по всему Пятиречью. Наладили доставку грызунов из разных миров. И торговля стала процветать.
— Какие хитрые, — восхитился Колька. — А так с виду и не скажешь. Я вообще думал, что крысодавы только есть да спать могут.
— Точно, — подтвердил Серёжка. — Более ленивых животных я не встречал — разве что черепахи. Один Васёк чего стоит.
— А на заработанные деньги, — продолжала Анфиска, — они строят молочные фермы и разводят рыбу в больших прудах. И потом всю эту вкуснятину развозят крысодавам по другим измерениям.
— Да? Странно, — усомнился Серёжка. — Что-то я ни разу не видел, чтобы моему коту прислали посылочку рыбки или пару пакетов молока. Надо будет его как-нибудь расспросить об этом.
Ребята не спеша подошли к дверям школы.
— Что-то мне неспокойно, — удивил всегда веселый и беззаботный Валерка. — Лучше нам, действительно, держаться всем вместе.
— Отставить панику! — скомандовал Серёжка. — Идите в класс, а я добегу до учительской, высажу Эрлока — и сразу же к вам.
Колька и Валерка так и поступили. Для виду даже достали учебники и тетрадки и стали с нетерпением ждать возвращения Сергея. Тот поднялся на этаж выше и быстро пошёл в конец коридора, где располагалась комната отдыха для учителей.
Проходя мимо кабинета директора, мальчик краем глаза заметил мягкое ярко-зелёное свечение, которое на долю секунды выбилось из-под двери. Серёжка даже слегка замедлил шаг, но вспышка больше не повторялась.
— Наверное, лучи солнца играют со стеклянной поверхностью, —подумал он. Прижался к двери, прислушался — мертвецкая тишина. Кабинет казался абсолютно необитаемым.
— Точно, показалось. Всё Валерка со своими пугалками.
Дойдя до учительской, аккуратно открыл молнию на рюкзаке и прошептал:
— Эрлок, приехали, конечная станция. Тебе вылезать пора.
В ту же секунду таракан проворно выскочил из портфеля, перескочил на стену, с неё на пол, пролез под дверью и исчез из виду. Причем проделал это так стремительно, что Серёжка от неожиданности чуть не выронил рюкзак — сработали рефлексы. Эрлок хоть и знакомый, но всё же таракан.
— Ты чего здесь стоишь дёргаешься? — раздался громкий голос над ухом мальчика. Директор школы вопросительно уставился на него.
— Я? Да я это… ничего. Просто хотел узнать, выздоровел ли наш новый учитель Фёдор Кириллович и будет ли сегодня урок истории?
— Не волнуйся, с ним всё порядке: живее всех живых. Так можешь остальным и передать. А теперь марш в класс! Урок через три минуты начнётся, — и директор, подойдя к двери своего кабинета, стал открывать его.
Серёжка, радостный от того, что легко отделался, стремительно кинулся вниз, залетел в класс, чуть не сшиб с ног зазевавшегося одноклассника и бухнулся за парту.
— Ну как прошло? — нетерпеливо стукнул его сзади по плечу Валерка.
— Всё окей! Птичка в клетке, — прошипел, не оборачиваясь, мальчик.
— Главное теперь, чтобы эту «птичку» ботинком не раздавили…

Глава 10. Не всё то золото, что воруют
Каким же томительным было ожидание конца урока! За всю свою жизнь Серёжка не испытывал такого нетерпения. Снова и снова прокручивал в голове возможные варианты дальнейших событий, чтобы выработать план действий. Но так ничего и не придумал. В конце концов, ему это надоело, и он решил полностью положиться на Гунтаса и Сильвию Ветроносную.
— Всё-таки они взрослые и опытные. А мы только начинающие путешественники, — успокаивал он сам себя.
Кольке и Валерке также было трудно усидеть на месте. Они то и дело забрасывали Серёжку записочками и отвлекали многозначительным «шиканьем».
Наконец прозвенел долгожданный звонок.
— Не расходимся… — схватил Серёжка за рукав Валерку. — Все идём в туалет. Я — первый, вы за мной.
Так друзья и вышли из класса практически строем. Прошли по коридору, не обращая внимания на предложения одноклассников побеситься на перемене. Подошли к уборной и с изумлением прочитали повешенную на дверную ручку табличку «Туалет закрыт на ремонт».
— И что теперь будем делать? — спросил Колька.
— Честно говоря, не знаю, — ответил Серёжка. — Ещё в субботу наш сортир был в полном порядке. Может, старшеклассники что-то там сломали?
— Может – не может, — Валерка без церемоний дёрнул за ручку. Дверь оказалась незапертой. Ребята быстро зашли внутрь и закрыли её за собой. Для верности завалили дверной проём рюкзаками. И только после этого прошли из маленького помещения, где была раковина, в основное, с туалетными кабинками и писсуарами.
— Ба! Какие послушные ребятишки! Сказали им — идите в туалет, они и пошли как бараны, — посреди уборной, прямо перед кабинками, стоял, широко расставив ноги, учитель истории Фёдор Кириллович.
В руках его сверкал большой нож с широким лезвием. На голове было надето нечто среднее между колпаком и шапкой-ушанкой с завязочками на ушах. Они забавно болтались, ударяя мужчину по щекам при малейшем движении головы.
Неизменный кожаный портфель, до отказа набитый золотыми слитками, стоял у ног учителя.
Позади, у стены, прямо на полу сидела баба Нюра. Руки её были связаны чёрной верёвкой, ноги обмотаны канцелярским скотчем. Вид у женщины был понурый, во взгляде читалась полнейшая покорность.
— Что? Да как Вы смеете? Знаете, кто перед Ва… — начал было возмущаться Серёжка, но вовремя заметил, как Сильвия отрицательно покачала головой, и осёкся на полуслове. Замолчал, с негодованием уставившись на учителя истории.
— Я-то как раз понимаю. Это вы — мелкие недоучки — вместо учёбы вляпались сами не знаете во что! Что, не сиделось спокойно? Захотели героями себя почувствовать? Подвиг совершить? Злодея одолеть? А вместо этого в штаны наложите, когда узнаете, с каким великим колдуном связались! Только попробуйте с места сдвинуться — испепелю!
— Дяденька, Вы ничего не путаете? — вступился за друзей Колька — Какие герои, подвиги, какие колдуны? Мы вообще-то пописать зашли! Я лично с самого утра терплю. Эх, не надо было за завтраком две чашки чая пить.
— Помолчи ты со своим чаем! — грубо оборвал его Кирилыч. — Вы что, меня за дурака держите? Да я сейчас вас в жаб вонючих превращу и в унитазе утоплю! А потом бабку на лоскуты порежу!
— Фёдор Кириллович, — справившись с первоначальным шоком, начал Серёжка. — Вы чего кричите? Можете толком объяснить, что Вам от нас надо? И зачем Вы бедную уборщицу бабу Нюру связали и на пол повалили? Мы искренне уважаем Вас и Ваш колдовской талант, но и Вы нас поймите правильно. Не зная, что от нас требуется, мы не сможем это исполнить.
Историк, как оказалось, был очень падок на лесть. Слова Серёжки про необъемный колдовской талант попали в самый центр его тёмной души, заставив смягчиться и умерить пыл.
— То-то же, щенки. Будете знать, как надо с колдуном разговаривать. А то привыкли хамить по поводу и без повода. Значит, так. Мне нужно от вас, а точнее от тебя, — ткнул он Серёжку пальцем в грудь, — полное повиновение. И две минуты абсолютной тишины. Чтобы ни одна муха не пролетела за это время!
— Но зачем? — не поняли мальчики. — Вы что, извращенец? Так мы терпеть не будем. Вызовем полицию — и дело с концом. Нас всё-таки трое, а Вы один, пусть и взрослый. Что вы хотите заставить сделать Сергея?
— Я же сказал, замолчите! Маленькие недоумки! Ничего мне от вашего друга не надо — пусть только постоит спокойно, — и Фёдор Кириллович приблизился вплотную к мальчику и положил обе руки ему на голову.
— Странный Вы какой-то. Уж не вшей ли у меня искать собрались? — съязвил Серёжка.
— Оставь своих животных при себе. Мне нужны только твои воспоминания — и больше ничего.
— Тьфу ты, ерунда какая! — усмехнулся мальчик. — Спросили бы, я Вам сам бы всё рассказал. Вас что интересует — сегодня или вчера? Или, может, лето прошлого года?
— Расскажет он! Думаешь, твой дед — Сервоет Лучезарный — был таким идиотом, что вложил в тебя информацию, предварительно не зашифровав её?
Да будь оно так, тебя бы ещё в раннем детстве признали сумасшедшим и упрятали в лечебницу для душевнобольных. Нет, он хитрый старик. Сделал всё грамотно, комар носа не подточит.
Передал тебе часть своих знаний про времена и измерения. Сделал зеркальную копию, выражаясь «компьютерным языком». Ты и понятия не имеешь, что хранишь в своей башке.
Серёжка уже слышал подобное раньше, но, честно говоря, особого значения этим словам не придавал. Всё-таки его дедушка всю жизнь посвятил путешествиям по временам и измерениям, накопил гигантский объём знаний. И чтобы так просто взять и передать их одному человеку, тем более ребёнку? В это верилось с трудом. Тем более, что дед совсем не был магом, хотя и обладал определенными магическими навыками. Поэтому проделать такую штуку с памятью вряд ли мог в одиночку. Но Серёжка не припоминал, чтобы в детстве дедушка приезжал к нему в гости не один, а с кем-то.
— Слышь, касатик! А тебе-то зачем знания Сервоета Лучезарного? Что ты с ними делать собрался? Ты же ведь не маг — стало быть, мир путешествий по временам и измерениям для тебя закрыт.
— Молчи, старая карга! Да что ты вообще про меня знаешь? Я уверен на двести процентов, что выбор «Колеса Фортуны» совсем не случаен. Просто Академия выбирает магов из совсем никудышних созданий. Так, видимо, пацараи оберегают свою власть от ненужных конкурентов. В то время как настоящие таланты вынуждены прозябать, тратя время в бессмысленных колдовских практиках.
Но я умный! Мне удалось договориться кое с кем. И за это золото, — Кирилыч слегка пнул портфель у ног, — я смогу купить себе звание мага. И ещё пусть небольшой, но 5-ый уровень магической культуры. Но я верю, что это только начало. А дальше, с неограниченным доступом к энергии и моими способностями, я стану великим и могущественным!
— Эко ты замахнулся, — присвистнула баба Нюра. — Это кто же в измерениях такой ловкий, что торгует уровнями магической культуры?
— Есть отзывчивые создания, готовые помочь хорошему человеку за приличные деньги. Кстати, можем с вами договориться. Сергей Поляков добровольно отдаёт мне все свои воспоминания, а я за это черкну вам адресок «торговца магией». Идёт? Соглашайтесь, дело более чем выгодное!
Ребята ничего не успели ответить, как из-за нагрудного кармана пиджака учителя истории выполз упитанный рыжий таракан. С бешеной скоростью он вскарабкался сначала на ворот пиджака, оттуда прыгнул на шею и полез прямо в ухо. Через секунду Фёдор Кириллович скорчился от боли и закричал. Прыгая на одной ноге, он пытался пальцами вытащить назойливое насекомое.
В это время раздался настойчивый стук в дверь и голос Гунтаса: «Ребята, скорее откройте! Только сначала сбросьте чёрную нитку с ручки — это сигнализация. Ни в коем случае не порвите её!»
Валерка метнулся первым, аккуратно двумя пальцами снял нить и выбросил её в раковину. После этого потянул за дверь, которая сразу же стремительно распахнулась.
Маленький пелин проворно вбежал в туалет и ловким ударом палки от швабры прямо по затылку сбил историка с ног. Тот рухнул без сознания, и только нелепая шапка из толстого войлока и меха уберегла голову мужчины от серьезной травмы. Следом за Гунтасом в туалет забежала Анфиска.
А дальше повторилась история с мутантом из метро в будущем лысаковского измерения. Ребята дружно набросились на Кирилыча, а транспортный работник связал того по рукам и ногам. После чего освободил и помог подняться бабе Нюре.
— Гунтас, ты чего так долго? Он нас здесь чуть не убил.
— Кто — этот? — хитро улыбнулся пелин. — Он бы не смог.
— Как не смог, ты чего? Посмотри, он же Сильвию одолел. Побил и связал. А у неё 32-ой уровень магической культуры как-никак! Значит, у Фёдора Кирилловича ещё больше?
— Тише, Серёжка, не стоит раскрывать перед врагом то, что мы так тщательно старались скрыть.
— Что скрыть? — не понял мальчик.
— Если помнишь, я тебе пересказал доклад Сервоета Лучезарного Совету времён и измерений про подслушанный разговор двух подвыпивших рижельдов. Так вот, исходя из него, можно сделать вывод, что вот этого хлопца, — и Гунтас брезгливо пнул ещё не очнувшегося учителя, — наняли «вслепую», толком ничего не объяснив. А после выполнения
задания хотели от него избавиться при помощи мага. Но при этом снабдили магометром и прочими прибамбасами, да ещё и золото отдали заранее.
— Не улавливаю сути.
— А суть в том, что заказчики и не планировали больше встречаться с Кирилычем. Поэтому дали ему магометр, который может дистанционно передавать полученную информацию.
В таких условиях применять магию рядом с ним — это непростительная глупость. Значит выдать врагу все свои ресурсы и сильные стороны. Поэтому Сильвии пришлось прикинуться простой старушкой-уборщицей. Она не стала применять магию и позволила этому подлецу себя связать. Только так Кирилыч смог поверить, что он могущественный и неуязвимый. От этого и разболтал всё секреты.
— Но мы сами слышали, как тот лысый толстяк — Терэн, кажется — назначал историку очередную встречу в эту субботу, — заспорил Колька.
— Скорее всего, это для отвода глаз, не более. Чтобы Кирилыч не расслаблялся и не вздумал сбежать с золотом раньше времени. Тогда убийце было бы гораздо сложнее его найти.
А так наш учитель сам в назначенное время придёт, куда сказано. И найдет себе нож в сердце или кирпич на голову. Коварно придумано — узнаю тёмный почерк тафаргов.
Так что начни мы здесь магией «трясти», — продолжал пелин, — на том «конце провода» информацию живо считали бы. И тогда враги либо затаились бы до лучших времен, либо прислали к нам сюда мага уровня 40-го, чтобы он точно с Сильвией совладал.
По этой же причине я сам не смог открыть дверь: на ручке был амулет «Кто там?» Он передает информацию обо всех, кто хочет открыть или закрыть дверь.
— Но я тоже брался за ручку, когда мы сюда входили! — ужаснулся Валерка.
— Ничего страшного, — поспешил успокоить его Гунтас. — Эка невидаль, если в школьный туалет постоянно бегают подростки. А вот пелин, пользующийся уборной в детском учреждении в лысаковском измерении, — это крайне подозрительно.
— Ну, давай, Сильвия, пора этого будить. А вы, ребятки, пока идите, в коридоре подождите. Заодно посмотрите, чтобы никто нам не мешал и в туалет не ломился. И ты, Эрлок, вылезай уже, хватит ухо этого бедолаги мучить.
Ошарашенные друзья и Анфиска оставили в покое историка и послушно вышли в коридор.
Таракан, озираясь, вылез и отряхнулся от ушной серы.
— Тьфу ты, эти лысаки, что, совсем не следят за личной гигиеной? Хоть уши почистил бы, — брезгливо пропищал он. — И вообще, меня попросили провести разведку, не более того. Полазить, послушать, посмотреть, понюхать. В боевые тараканы я не нанимался. Тем более по таким неприглядным местам.
— Мы тебе искренне благодарны, отважный лесач, — склонился в почтительном поклоне Гунтас. — Хоть и подготовились, но, сам понимаешь, неожиданности всегда неожиданны. Особенно, когда речь заходит о других мирах. А кстати, как ты оказался в кармане у Кирилыча? Я же велел провести подробную разведку в его портфеле и личных вещах. За самим учителем тебя следить не посылали.
— А что там разведывать? Портфель до отказа забит золотыми слитками. Да так плотно, что даже бедному таракану не протиснуться. В бумажнике мышь повесилась — ни документов, ни денег. В карманах какие-то монеты и грязный носовой платок. И что прикажете мне было делать? Вернуться к уважаемому пелину с такой никудышной информацией?
Нет, если Эрлок берётся за дело, то привык доводить его до конца. Вот я и прыгнул к нему в пиджак. Решил: может, историк хранит важные вещи в каком-то другом месте? И не ошибся!
После первого урока Кирилыч резко побежал в туалет. Причем не для учителей, а для детей. Врывается и видит, как баба Нюра пол моет. Он её стукнул и с ног свалил. Потом открыл сливной бачок одного из унитазов и достал оттуда маленькую шкатулку. В ней он и хранил «магическое оборудование». Нить сразу на ручку двери нацепил, а верёвками Сильвию связал. Тут как раз и мальчишки прибежали.
— А где теперь эта шкатулка?
— Должна быть во внутреннем кармане.
Сильвия подошла к Кирилычу и сильно ударила его мокрой половой тряпкой по лицу. От неожиданности тот очнулся и открыл глаза. Но тут же заохал и схватился за голову в том месте, куда приложилась палка пелина.
— Где я? Кто вы такие? — еле слышным голосом причитал он.
— Молчи уже, нежить, — оборвала его Сильвия. — Кто мы такие, тебе, касатик, лучше не знать. Здоровее будешь. А вот кто ты такой и за каким лешим сюда пришёл, это мы сейчас выясним. Гунтас, дружочек, а ну как подай мою сумку, пожалуйста.
Пелин послушно вытащил из кабинки и поднёс старому магу большой клетчатый баул. Сильвия, немного покопавшись внутри, достала высокую керосиновую лампу. Раньше, в 20 веке, такие использовали для освещения, только эта была изготовлена из чистого золота. А вместо привычного керосина стеклянная колба была заправлена мутной серой жидкостью.
Сильвия со знанием дела поставила лампу рядом с головой Фёдора Кирилловича. Сделала несколько качков с помощью золотого штока, создавая давление внутри. После этого подожгла фитиль спичками и отрегулировала силу пламени с помощью маленького золотого колесика.
И только после этого снова обратилась к пленнику:
— Ну что, колдун-недоучка, надеюсь, тебе известен сей магический прибор? Или ты лекции в Академии магов прогуливал?
Мужчина смотрел на керосиновую лампу с изумлением и ужасом в глазах.
— Это же «Фитиль смерти», если не ошибаюсь.
— Смотри-ка, узнал! — искренне удивилась Сильвия. — Ну тогда тебе не надо объяснять, что вот это маленькое пламя, пока горит, постепенно высасывает у тебя энергию? И через какие-нибудь полчаса на полу останется только твоя поганая шкура и пара волосинок. Это если, конечно, ты будешь молчать, решив побыть героем.
— Я… Да как Вы можете? Это же бесчеловечно, — застонал историк. — Я не сделал никому ничего плохого. Меня просто попросили сканировать мысли Сергея Полякова. И передать их моему другу Терэну.
— Нашел среди кого друзей искать. Ничего лучше придумать не мог? — наступил ему на руку маленькой ножкой Гунтас. — Живо говори, кто такой Терэн и зачем ему содержимое головы Сергея?
— Я ничего не знаю… Мне просто сказали, что заплатят много золота. И сведут с существами, которые торгуют уровнями магической культуры.
— Пять минут назад ты пел совершенно другую песню, — не поверила Сильвия. — Даже имя Сервоета Лучезарного называл. Безусловно, его знают во многих мирах. Вот только за знаниями гоняются единицы, и в основном из тёмной братии тафаргов. Очень уж им хочется узнать про слабые и сильные стороны наших измерений.
— Вы что — какие тафарги? Я же прекрасно знаю, что любым существам под страхом полного расщепления строжайше запрещено общаться с обитателями чёрных дыр.
Этой всё мой приятель Терэн. Он говорил, что пишет большую научную работу по заданию Совета времён и измерений. И для этого ему нужны данные, добытые Сервоетом Лучезарным в своих путешествиях. А сам старик заломил за них такую цену, что никакого золота не хватит. Вот Терэн и подумал, что мы могли бы позаимствовать их у его внука — Сергея Полякова. Всё равно они лежат в его голове без надобности.
— Ну, это не тебе решать, козявка космическая, — произнесла Сильвия. — Допустим, ты ничего не знал и всего лишь выполнял просьбу своего друга. Но тогда скажи, для чего Терэн планировал тебя убить после выполнения задания? Согласись, с друзьями так не поступают, а?
— Что вы такое говорите? Кого убить? Меня? Терэн никогда бы так не поступил! Это наглая ложь.
— Тебя-тебя, касатик. Даже киллера нанял из магов, а в качестве награды обещал золото, которое ты как проклятый который день таскаешь в своём портфеле.
После этих слов глаза учителя как-то сразу потускнели и былой огонёк азарта погас. Мужчина сидел на полу, схватившись руками за голову, и слегка покачивался. — Вот оно в чём дело, — чуть слышно бормотал он себе под нос. — А я всё удивлялся, почему это они заранее отдали мне золото. Словно не боялись, что я смогу скрыться с таким богатством, не выполнив задания.
— Кто они? — подсел к нему Гунтас и превратился в одно большое ухо.
— Терэн и его научный коллега, работающий в Академии магов, как он представился. Это ведь они предложили мне сначала заработать золото, а потом купить звание мага и пять уровней магической культуры. «Ты не волнуйся, это не сложно. И никакого вреда внуку Сервоета Лучезарного не причинишь. Если всё сделаешь быстро и аккуратно, то мальчишка даже ничего не поймет», — уверяли меня. Просто я очень хочу стать магом, понимаете?
— И ради этого готов мучить ни в чем не повинных детей? — рассердился Гунтас. Хороший маг получился бы, нечего сказать.
— Я вам не вру. Только, пожалуйста, загасите «Фитиль смерти»: он у меня уже половину энергии точно забрал. Чувствую себя крайне отвратительно. Ещё немного — и упаду в обморок.
— Эрлок сказал, что ты прятал здесь какую-то шкатулку. Где она?
— Ах да, конечно, посмотрите в правом внутреннем кармане.
Гунтас аккуратно отогнул пиджак, залез в карман и достал оттуда плоскую шкатулку размером с портмоне. Она была сделана из дерева красного цвета, а края обрамлены серебром. К сожалению, внутри шкатулка была абсолютно пустой. Для верности пелин даже перевернул её и потряс.
— Значит, кроме амулета «Кто там?» и магических самоувеличивающихся верёвок у тебя ничего не было? — грозно спросил он Фёдора Кирилловича.
— Ничего, ей-богу, я не вру. Только это и магометр, — и он кивнул на браслет на руке, похожий на большие часы.
— Как-то плоховасто они тебя вооружили. Видно, действительно были уверены, что предстоит «отнять конфетку у младенца».
— Похоже, он не врёт, — сказала Сильвия, заворачивая колесико и делая пламя чуть меньше. Историк заскочил в туалет словно бешеный как раз в тот момент, когда я по твоему указанию, Гунтас, сотворяла «Коробку тишины». Пришлось всё бросить на полдороге. И сыграть простую немощную старуху-уборщицу. Правда, когда он меня пнул, я еле удержалась, чтобы не превратить Кирилыча в ещё один унитаз. Чтоб он потом всю оставшуюся жизнь только с чужими задницами мог общаться.
— В связи с этим у меня возник к тебе ещё один важный вопрос, — уставился на учителя пелин, постукивая пальцами по крышке шкатулки. — Ты зачем вообще сюда припёрся? И в самый неподходящий момент! Тебя что, кто-то предупредил?
— Я… Кто предупредил? Зачем предупредил? Я просто в туалет захотел, — начал мямлить Кирилыч, опустив голову. По всему было видно, что он врёт.
— Что-то холодно становится. Наверное, надо огоньку прибавить, — и транспортный работник демонстративно потянулся к «Фитилю смерти».
— Стойте! Не надо! Я всё расскажу, — прохрипел и без того бледный мужчина. Магический предмет хоть и выглядел как обычная лампа, но с задачей своей справлялся прекрасно: энергия уходила из Кирилыча со скоростью ветра.
— Дело в том, что сегодня утром, когда я пришёл в школу, к нам в учительскую заглянул директор. Точнее, как бы директор. То есть он выглядел абсолютно как Василий Иванович, и голос такой же. Но интуитивно я чувствовал, что это его двойник. Тем более, что сегодня утром совещание в мэрии и его туда вызвали.
— И что тебе сказал этот двойник?
— Ничего особенного. Просто велел сразу же после первого урока пулей бежать в ученический туалет на первом этаже и дальше действовать по ситуации. А чтобы я ему поверил, он потрогал мой портфель и, хитро улыбнувшись, сказал: «Если будут проблемы со сбытом — обращайся, не стесняйся…» После этого «директор» вышел в коридор — и больше я его не видел.
— Час от часу не легче, — всплеснул руками пелин. — Только одних вычислили, тут же другие, как зайцы из шляпы фокусника, полезли. Ну и задал мне задачку Совет времён и измерений. И Сервоет Лучезарный хорош! Как получил доступ к перемещениям по измерениям без помощи транспортных работников, так словно с цепи сорвался. Не старик, а скоростной поезд, только поспевай за ним.
— Что будем делать дальше? Нельзя же Кирилыча просто так отпускать!
— Зачем отпускать? Такой ценный свидетель, столько всего слышал и видел, — ответил Гунтас. — Я кое-что придумал, — пелин выпрямился и быстрой походкой направился к дверям. Открыл их и чуть слышно пригласил ребят зайти назад.
— Уже можно? Вы разобрались с этим гадом? — сыпал вопросами Валерка. — И на части тело уже распилили? Именно для этого баба Нюра принесла с собой ту большую сумку? Ох и жуть что творится!
— Помолчи ты, — оборвал его Колька. — Наши приключения на тебя пагубно действуют — превращаешься в кровавого маньяка. Разобрались, распилили… Ты что, ужастиков насмотрелся? Здесь нормальная школа, а мы обычные ученики.
— Тише вы, не ссорьтесь, — вмешался Серёжка. — Гунтас что-то важное нам сказать хочет.
— Ребята! — обратился к ним транспортный работник. — Вы говорили, что следующую встречу Терэн назначил в эту субботу, так?
— Да, мы сами слышали, — подтвердил Серёжка.
— По выходным стройка не работает, и кроме сторожа там никого не бывает. Да и этот забулдыга напьётся и спит целыми днями. Заходи кто хочешь и бери что надо, — подал голос связанный учитель.
— Так-так, очень хорошо. Это нам только на руку, — удовлетворенно потёр ладошки Гунтас. — Значит, поступим следующим образом. Я нас всех сейчас переправлю немножко в будущее. Пределы измерения покидать не будем. Поэтому магические приборы, которыми снабдил Кирилыча Терэн,
сработать не должны. Стало быть, враги раньше времени нас не обнаружат. А на месте разберемся, что к чему.
— А скажи-ка нам, бедолага, — пнула Сильвия историка, — какой уровень магической культуры у самого Терэна и его дружка?
— Я… я не знаю. Мы никогда с ним об этом не разговаривали. Хотя, думаю, не маленький.
— Хороши друзья, нечего сказать. Но нам, Сильвия, это итак известно. И здесь снова помог твой дедушка. Пора переименовать его из Лучезарного во Вездесущего, — улыбнулся пелин.
— Сергей, помнишь разговор двух рижельдов, один из которых и был Терэн, а другой — киллер, который должен убить нашего Кирилыча?
— Конечно, помню. Из него выходит, что у Терэна 20-ый, а у его молодого друга — 14-ый уровень магической культуры.
— Остается выяснить, кто есть третий, представившийся сотрудником Академии магов. Этот может оказаться куда более серьёзным соперником.
— Чего гадать да время терять! Отправляй нас уже, а там поглядим, — задувая пламя лампы, весело сказал Сильвия. — Эх, давненько я не сражалась. Вставай, касатик, я тебя развяжу. И не вздумай чудить — у меня магия тяжелая. Такое сотворю, потом будешь по измерениям свои руки и ноги собирать.
— Это да, она может, подтверждаю, — сказал Гунтас. — Однажды такую бурю устроила, что парусные корабли неприятеля два раза вокруг планеты облетели, прежде чем остановились. Я сам не видел, мне тамошние пелины рассказали.
— Ну что — тронулись? — транспортный работник подождал, пока Фёдора Кирилловича освободят от верёвок, после этого велел всем взяться за руки и трижды дунул в Эрат.

Глава 11. Сколько волка не корми…
Серёжка открыл глаза и увидел, что их «компания» переместилась на стройку.
Здесь, как и в первый раз, было тихо и безлюдно. Только вместо лучей яркого Солнца затянутое серыми тучами небо нещадно поливало город мелким противным дождём. Колька и Валерка стояли вплотную друг к другу, озирались и морщились от падающих капель.
— Я чего-то не понял! — негодовал Валерка. — В эту субботу обещали хорошую погоду, сам лично по Интернету прогноз смотрел. Мы вообще-то на дачу собирались шашлыки жарить. А тут такое! Гунтас, ты точно переместил нас куда надо?
— Тише ты со своей жратвой. Забыл, как в яму-ловушку в Пятиречье угодил в самый ответственный момент? Чуть всех не подвёл.
— Вы знаете, что тогда меня подставили хитрые и коварные маги «Братства огня», — не согласился Валерка. Но тем не менее возмущаться перестал. — И спешу напомнить тем, кто забыл: я лично загрыз одного злодея.
Сильвия стояла чуть поодаль, рядом с Анфиской, которая крепко держала за руку Фёдора Кирилловича. Гунтас сканировал железную дверь, медленно водя магометром вверх и вниз. Ребята понимали, что это крайне важная процедура для того, чтобы снова не стать жертвами чужой магии.
— Всё в порядке — чисто, — удовлетворённо заключил он через минуту. После чего приоткрыл дверь и прошёл внутрь, жестом приглашая следовать за ним.
Внутри здания из-за непрекращающегося дождя пахло сыростью и было довольно прохладно. Пелин, не дожидаясь остальных, сразу убежал на пятый этаж. Вскоре шорох его маленьких ножек совсем стих. Следом ушла Анфиска, ведя за собой Фёдора Кирилловича. Тот был настолько подавлен, что и не думал сбегать или сопротивляться. Послушно плёлся следом за девочкой, только что руки вперед не вытянул словно зомби.
— Ребята, — обратилась к мальчикам Сильвия. — Мы все на место встречи не пойдем: это слишком опасно. Вы, Коля и Валера, оставайтесь здесь, у входной двери. Возьмите этот магический боевой предмет, — и она протянула Кольке с виду простой кусок ткани с вышивкой цветными нитями по периметру. Такие салфетки обычно бабульки кладут под вазу или графин с водой.
— Вы ничего не перепутали? — с сомнением осматривая «подарочек», спросил мальчик.
Старушка усмехнулась, взяла из Колькиных рук салфетку и бросила на пол рядом с железной дверью. — Валерка, видишь — кирпичи под лестницей лежат? Возьми две штуки и положи на тряпочку. И старайся не шуметь, пожалуйста.
Мальчик не без труда поднял увесистые камни, подошёл поближе и бросил их на салфетку. Едва коснувшись её поверхности, кирпичи были всосаны внутрь образовавшейся на миг воронкой. Похоже, пропали они безвозвратно: ни пылинки, ни соринки. Это при том, что кусок ткани был размером чуть меньше кирпича.
Ребята не поверили глазам. Подбежали, кряхтя подняли ещё по два строительных камня каждый. И, обгоняя друг друга, насколько это вообще было возможно на маленькой площадке первого этажа, по очереди бросили камни на тряпочку. Всё повторилось: оп — и тяжести пропали.
— Вот это крутяк! — лицо Валерки светилось так, словно он выиграл в лотерею миллион рублей. — Спасибо Вам, бабушка, за такой королевский подарок. Да мы теперь с этой тряпочкой самыми великими фокусниками на планете станем. А она только кирпичи глотать умеет? Или что покрупнее засунуть можно?
— Это не мне спасибо, а Гунтасу. Все магические предметы, действие которых связано с перемещением по временам или измерениям, не будут работать без разрешения Совета. Поэтому я его сотворить сотворила, а «запустить моторчик» помог пелин.
Вы, главное, сами подальше от «Пасти неизвестности» держитесь. Не ровен час, сгинете в её воронке. Как мы вас потом вызволять будем? — усмехнулась Сильвия и лёгкой походкой, совсем не присущей пожилой женщине, побежала вверх по ступенькам. Серёжка едва поспевал за прыткой старушкой.
— Если увидите посторонних, не связывайтесь, а сразу толкайте в «Пасть» и убегайте, — уже сверху прокричала маг.
— Да-а-а, видишь, что неограниченная энергия с людьми делает, — завистливо проводил их взглядом Колька. — Бабе Нюре, поди, сто лет в обед, а двигается словно молодая. Как бы я хотел, чтобы однажды «Колесо Фортуны» выбрало именно меня. Сколько всего полезного можно сделать для других существ, будучи магом!
— Раскатал губу, — аккуратно, на цыпочках обходя магическую салфетку сторонкой, перебил друга Валерка. — Тут вон какие дела творятся. «Пасть неизвестности»! Красивое название… Интересно, а куда она кирпичи дела? Что с другой стороны? Может, Пятиречье? Или какое другое прикольное измерение?
— Сомневаюсь, — ответил Колька. — Хорошее дело «Неизвестностью» не назовут. Наверняка окажешься или на дне тёмной сырой пещеры, или в грязном болоте, полном крокодилов и пиявок. Тебе же ясно объяснили, что путешествовать по временам и измерениям можно только с помощью и в присутствии транспортных работников. Этот носовой платок похож на пелина? Нет. Вот и стой спокойно, пока куда не надо не попали!
— Куда мы попадём, сможем выяснить только опытным путём, — хитро улыбнулся Валерка. — Слышишь, Колька: не хочешь отправиться в увлекательное путешествие? Потом всё расскажешь. Может, это машина времени. Окажешься где-нибудь в 15-ом веке, внесёшь пару изменений в наши родословные. И станем мы в настоящем времени миллиардерами. Как Вам такая перспектива, достопочтенный граф Николай?
— Ага, размечтался! Если так не терпится, иди сам, могу помочь.
И ребята, не сговариваясь, сблизились и стали возиться, подталкивая друг друга, хватая за руки и за шею. Сами того не заметили, как приблизились к салфетке на полу на опасное расстояние.
— Стой! Хватит! — успел прокричать Валерка. Но было поздно. Над платком образовалась здоровенная воронка, и через мгновенье «Пасть неизвестности» поглотила обоих мальчуганов. Только их портфели остались сиротливо стоять под ступеньками лестничного пролёта.

***
— Ну что, лысые обезьяны, очухались?
От сильного тычка в живот Колька открыл глаза — и тут же зажмурился, спасаясь от ослепительного солнечного света. Он лежал на спине рядом с Валеркой, а вокруг столпились семь существ, по виду напоминавшие капибар, только ростом под два метра.
Собственно, это и были самые крупные грызуны на планете. С большими головами, длинными задними перепончатыми лапами и мехом, покрывающим всё тело, отчего существа обходились совершенно без одежды. В руках с пальцами «мега-мыши» — так про себя окрестил их Колька — держали толстые длинные палки, которыми тыкали до конца не очухавшихся ребят.
— Вау! Вы чего? Полегче, — одно копьё с силой ударило Валерку в ягодицу. — Кто вы такие? Не надо нас есть, мы не вкусные.
— Ещё чего! Ишь возомнили о себе. Чтобы мы — благородные грызцы — позарились на мясо лысаков? Не бывать этому никогда, — важно изрёк, подняв указательный палец вверх, капибара с седым мехом.
— Наверное, этот у них главный, — подумал про себя Колька и решил к нему обратиться.
— Скажите, дяденька крыса, а куда это мы с другом попали? Дело в том, что нас очень ждут в родном измерении. И задерживаться никак нельзя.
— Никакие мы вам не крысы! — оборвала его седая «мега- мышь». Вы, юноша, не попали, а упали. Прямо на голову нам, уважаемым членам общества грызцов. Мы, можно сказать, элита нашего рода. Самые знатные и отважные охотники. И в данный момент сидели в засаде на бешеную кукурузу. А вы сначала дурацкими кирпичами, а потом и своим собственным падением всё испортили. И теперь придётся снова несколько часов дожидаться этого хитрого растения.
Мальчишки посмотрели по сторонам и действительно увидели невдалеке горку из разбитых кирпичей. Стало жутко неудобно — ведь они реально могли поранить грызцов.
— Какие крепкие у них головы! — с восхищением отметил про себя Колька.
— Дяденьки грызлики, не ругайтесь, — скорчил жалостливую гримасу Валерка. — Крысы вы или не крысы — нам без разницы. Мы совсем не хотели вас обидеть. И кирпичи — это не наша работа: они сами прилетели. Только домой верните нас, пожалуйста. Мы не хотим ловить бешеную кукурузу. И охота на розовых носорогов — это тоже не наша тема.
И, наклонившись к Колькиному уху, добавил:
— Валить надо по-быстрому из этого дурдома, пока из нас самих бешеный попкорн не сделали. Эх, говорила бабушка Сильвия близко к дурацкой салфетке не подходить…
— Как вы сказали, юноша? Сильвия? Уж не Сильвию Ветроносную, великого мага, вы имеете в виду? — вышел вперед самый массивный грызец с рельефной мускулатурой, заметно выпирающей из-под меха.
— Её самую, — поспешил ответить Колька, чувствуя, что ключ к взаимопониманию наконец-то найден. — Это она нам дала «Пасть Неизвестности» и велела её охранять. А мы случайно сами угодили в воронку. Перенеслись сюда и свалились вам на головы.
— А зачем она вам дала столь сильный магический предмет? Не больно-то вы похожи на магов, пусть даже начинающих.
— Этого мы вам сказать не можем, — насупился Валерка. — Хоть по виду вы и не рептусы, но, может быть, служите тафаргам и их чёрному делу. Кто вас знает?
— Тут ты прав, сынок, — похлопал его по плечу седой грызец. — В путешествиях по измерениям надо быть крайне осмотрительным и недоверчивым. Меня зовут Орехокол, — протянул он руку. — Я вождь племени грызцов в измерении Аквараттус. А это мои самые лучшие воины и охотники, — представил старик окружение.
— Очень приятно. Меня зовут Николай, а это мой друг Валера. Мы — лысаки.
Орехокол по очереди пожал руки мальчикам: Так, значит, вы хорошо знакомы с Сильвией Ветроносной? Замечательно. И как она поживает? Всё ли с ней в порядке?
— Сильвия работает уборщицей в нашей школе, — не подумав, выпалил Валерка.
— Что? Великий маг — уборщица? Вы ничего не путаете? Мы с вами говорим об одном и том же существе?
— Он пошутил, — одёрнул друга Колька. — Это она так маскируется. Вы же знаете, что в нашем мире не любят магов, колдунов и волшебников. Раньше их сжигали на костре. А теперь просто засовывают в сумасшедший дом.
— Какое варварство! — ужаснулся один из грызцов. — Мой дядя — уважаемая крыса из подземного города — рассказывал много ужасов об измерении лысаков. Но я даже представить себе не мог, что всё это правда. Кошмар… Как же вы там выживаете без острых зубов и пушистого меха? — с сочувствием оглядывал он ребят.
— У нас есть одежда. И мы изобрели огонь. Теперь с его помощью греемся и готовим пищу.
— А зачем готовить? — не поверил один из грызцов. — Вот она, бегает: лови и ешь. Никаких проблем. Да, бешеная кукуруза — крайне хитрое создание. Но за много веков мы выучили все её повадки и пристрастия. И не случись внезапно падающих на голову камней и лысаков, каждая охота была бы удачной.
Только тут Колька и Валерка заметили, что находятся посреди огромного кукурузного поля. И если бы не грызцы, вытоптавшие своими лапами приличную полянку, вокруг ничего не было бы видно из-за высоких зелёных стеблей.
— Извините меня, — начал Колька, — Дело в том, что в нашем измерении кукуруза — это хоть и крайне полезный, но всё же самый обычный злак. Она спокойно растёт себе на полях. Не бегает и точно не болеет бешенством. Может быть, под словом «кукуруза» вы имеете в виду что-то другое?
— Эх, ребятки, — устало выдохнул Орехокол, — даром что вы лысаки, а таких простых историй не знаете. Хотя постойте: из какого года вы к нам прибыли?
— 2015-го, — хором ответили мальчишки.
— Тогда всё понятно. Это случится только через 30 лет. Я сам свидетелем не был, про то нам рассказали грызуны, эмигрировавшие из вашего измерения. Один крыс занимал на складе крупной продовольственной компании очень высокую должность. Лично прогрызал дырки в мешках с зёрнами и мукой.
Чтобы вам была понятна вся значимость его работы, поясню: именно он отвечал за то, что в мешках лежит нормальная съедобная пища, а не ядовитые химикаты. Прогрызал дырочку и пробовал содержимое на вкус. Потом ждал какое-то время и, если не чувствовал отравления, давал знак остальным, что еду можно забирать.
Естественно, водил знакомства с большинством лысаков — руководителей из других отделов: химического, генетического, технического. У кого печенье со стола сворует, кому в тарелку нагадит. В общем, старался каждому уделить особое внимание. И вот однажды этот крыс случайно забрёл в генетическую лабораторию. А надо сказать, что работала она без перерыва. Вы, лысаки, так увлеклись генно-модифицированными продуктами, что уже жить без них не могли, постоянно изобретая новые виды.
В тот раз там скрещивали ген кукурузы с генами коровы. Крысу это показалось забавным, и он унёс пару десятков зёрен прямо из-под носа у учёных. И потом через родственников переправил в наше измерение.
Ну, мы и посадили их в землю. Выросло много хорошей спелой кукурузы. Огромные жёлто-зелёные поля покрывали большую часть нашего мира. Племя грызцов было довольно. Но через несколько десятков лет гены коровы взяли вверх, и растение стало болеть. И не чем-нибудь, а самым настоящим коровьим бешенством. Вскоре эпидемией было объято всё измерение. Поначалу мы боролись с напастью как могли: вырубали зараженные растения, выжигали поля. Но быстро поняли, что битва проиграна, и смирились.
— Смирились с чем? — не понял Колька.
— С тем, что кукуруза за неделю до своего полного созревания буквально сходит с ума, вырывается из земли и начинает носиться по полю на своих длинных тонких корешках. Так, на бегу, и дозревает.
— И тут уж не зевай. Лови её, отрывай початок от стебля да лопай! — закончил за своего вождя грызец-крепыш.
— Бегающая кукуруза? — присвистнул Валерка. — Такого ни в одном цирке не увидишь. А она только ходит или драться тоже умеет?
— Я бы не назвал это дракой. Скорее боданием, на манер коровьего. Всё-таки гены дают о себе знать. Да что я вам объясняю, посидите тут с нами в засаде с часик. Сами всё увидите.
— Ну, не знаю, — с сомнением потянул Колька, — 60 минут — время, конечно, небольшое, только нам ещё назад выбираться. А я, честно говоря, ума не приложу, как это сделать. Была бы здесь наша салфетка, так мы бы в неё обратно и запрыгнули. Авось у себя бы и приземлились…
Орехокол хитро улыбнулся: Не беспокойся, лысак, не твоего это ума дело. Главное — старших слушайся. Ну что, составите нам компанию?
— А что, на кукурузу мы ещё не охотились, — ответил за двоих Валерка. — Как боевой ягу.. — продолжил он и тут же получил мощный пинок под зад от Кольки, который догадался, что его друга снова понесло по волнам бахвальства и фантазий.
— Вот и хорошо, — потёр руки Орехокол. — Значит, так, всем залечь на землю. А ты, Твердозуб, — обратился он к самому крупному грызцу, — снова отправляйся бродить по полю и лупить палкой по стеблям наиболее зрелых растений. Молодой кукурузе это не принесёт большого вреда. А вот
бешеным початкам доставит неудобства и заставит бежать, чтобы не быть пойманными. Тут мы их и сцапаем.
— Вы их как ловить будете — просто голыми руками? — поинтересовался дотошный Колька.
— Зачем, у нас сети имеются. Вот они, — и Орехокол показал на одного из грызцов. У того, действительно, через плечо была перекинута свернутая рыболовная сеть солидных размеров с крупными ячейками. — Это наше универсальное орудие. Такими сетями мы и кукурузу ловим, и рыбу. А бывает, что и от неприятеля защищаемся.
— Стало быть, рыбку любите, прямо как крысодавы. Те тоже… — начал очередную хохму Валерка. Но не успел договорить, поскольку был тут же повален на землю сильным ударом и крепко прижат палками, которые уперлись ему в шею. А один грызец даже замахнулся, целясь прямо в голову.
— А-а-а-а, вы чего! — опешил полузадушенный мальчуган.
— Стойте! — скомандовал Орехокол, предотвращая кровавую расправу. — Он же ребёнок, глупый и несмышленый.
— Точно, не бейте его! Он совсем тупой, самый идиот из всех существующих лысаков, — поспешил на выручку Колька. — Он вообще больной на всю голову, пощадите его.
Грызцы, сбитые с толку таким чувственным порывом, отпустили Валерку и отошли на небольшое расстояние. Палки свои, тем не менее, продолжали держать наготове.
— Ну ты и дебил, — покрутил пальцем у виска Колька.
— Это ещё с чего? Что я им такого сказал? Никого даже не обозвал. Мыши-психопаты.
— Вот-вот, именно что мыши, крысы, — грызуны, одним словом. А самый главный их враг кто? Правильно — коты или крысодавы: они уничтожают грызунов тысячами. Помнишь, нам Васька рассказывал?
— Вы совершенно правы, молодой лысак, — подслушал их разговор Орехокол. — Крысодавы — смертельные враги грызцов. Эти блохастые твари не дают покоя нашим маленьким родственникам ни в одном известном измерении. Кроме нашего, пожалуй.
День и ночь рыщут и рыщут. Ловят и убивают всех без разбора. И взрослых крыс с мышами, и даже совсем ещё маленьких. Они не знают жалости и не берут пленных. А ещё есть крысодавы-переростки — львы, тигры, ягуары и прочие. Эти вообще сущие чудовища. Разорвут тебя и глазом не моргнут. Даже мы, грызцы, с нашими внушительными размерами, не в силах противостоять им.
Как только боги допустили создание такой нечисти на планете — ума не приложу. Дошло до того, что во многих измерениях грызунам пришлось забраться глубоко под землю, чтобы выжить. А ведь мы тоже живые существа и имеем право на пучок зелёной травы и лучик яркого тёплого света!
— Вы совершенно правы, — поспешил успокоить разнервничавшегося Орехокола Колька. — Крысодавы — отвратительные и мерзкие. Давайте поскорее забудем о них и станем охотиться.
От его слов седой грызец немного успокоился:
— Ты прав, мой юный друг. Уже вечереет, а мы так и не поймали ни одной бешеной кукурузы. Нельзя возвращаться обратно в деревню с пустыми руками.
Твердозуб, начинай! — и он быстро лёг на землю, сделав знак остальным. Грызцы, как подкошенные, попадали на траву, забавно вытянув назад тонкие лапки. Кто-то по-прежнему продолжал сжимать в руках палки. Четверо же «мега-мышей» приготовили к броску свои универсальные сети. Мускулистый Твердозуб уверенно шагнул в самые заросли кукурузы и мгновенно скрылся из виду.
Вскоре невдалеке послышались хлесткие удары деревянной палки о сочные стебли.
— А откуда вы знаете Сильвию Ветроносную? — шёпотом поинтересовался у Орехокола лежащий рядом Колька.
— О, это замечательная история. Пример настоящей дружбы и взаимопомощи. Случилось всё лет пятнадцать тому назад: в нашем измерении в те времена разразилась страшная опустошительная война.
Дело в том, что пакостники-рептусы изобрели одну химическую гадость. На вид — обычная жидкость без цвета и запаха. Поэтому никто не удивился, когда их учёные объявили, что эксперимент не удался, и просто вылили полученную жидкость в наши водоёмы — реки, озера и моря. И только позже мы поняли их коварный план.
Оказывается, это вещество через кожу попадает в организм рыб. Сами они от этого не страдают, живут себе, как и раньше. Но если такую зараженную рыбку поймает и съест другое существо, причем до этого самое безобидное, то сразу же становится кровожадным монстром. Не мудрено, что через несколько месяцев в Аквараттусе началось такое — только держись. Крупные рыбы стали не просто охотиться для прокорма, а пожирать и нещадно истреблять более мелкие виды. Потом переключились на своих сородичей — в воду невозможно было зайти.
У нас в измерении есть такие мелкие неприметные рыбки — пилозубые нюхальщики. Плавают и охотятся всегда стаями.
Примечательны тем, что для нападения им необходим запах крови. Если животное здорово и не ранено, его не тронут. А если на теле есть пусть даже небольшой порез — тогда всё! Эти рыбки, словно торпеды, атакуют свою жертву, впиваясь острыми зубами и разрывая плоть на части.
— Я понимаю, о чём Вы говорите. В нашем измерении таких рыб называют пираньями, — проявил осведомлённость Колька.
— Пираньи? Какое смешное название. Ну так вот. Раньше особым зверством при определенных условиях в Аквараттусе отличались только пилозубые нюхальщики. Да может быть ещё пару видов бульдерлогов-переростков. Таких, как Ведмеди и Титановые еноты.
— Медведей знаю, а кто такие титановые еноты? — подключился к беседе любопытный Валерка.
— Погоди ты, — перебил его Колька, — дай дослушать.
— В общем, после «водички рептусов» хищники нашего измерения ополчились против всех. И началась великая резня. Хвала небесам, что не все питаются рыбой. Таких беда обошла стороной, если они сами не становились жертвами безумных.
Совет времён и измерений вовремя узнал о ситуации в Аквараттусе и прислал на помощь боевой отряд магов. Тогда-то я с Сильвией Ветроносной и познакомился.
— Стало быть, дедушка-крыса, Вы тоже маг? — снова влез Валерка.
— Да какой я маг, — отмахнулся Орехокол. — Так, 12-ый уровень магической культуры имею, не более того. Ну, принимал пару раз после Академии магов участие в битвах. Даже ранение имею, — и, раздвинув шерсть, грызец с гордостью продемонстрировал небольшой шрам багрового цвета в области груди.
— Это меня один бугай-рептус своим копьём чуть не зашиб. Еле успел увернуться. Так, ткнул слегка, неглубоко.
— Крыса-ветеран! Забавно звучит, — прошептал на ухо Кольке Валерка и захихикал.
— А что было дальше? — не обращая внимания на друга, обратился к Орехоколу Колька.
— Прибыл отряд магов в наш мир. Разместились, осмотрелись. Разработали план действий. Честно говоря, их идея мне сразу не понравилась. Она предполагала единовременное уничтожение всех взрослых особей хищных существ с последующей очисткой воды специальными магическими компонентами.
— Разве можно это воплотить сразу в пределах целого измерения? — не поверил Колька.
— Я тоже сразу подверг сомнению их задумку. Но, повторюсь, у меня всего лишь 12-ый уровень. А в командовании отрядом я заметил существ и с 30-ым, и даже с 40-ым уровнем магической культуры. Естественно, не стал спорить со столь образованными и уважаемыми магами. Только заметил, что необдуманное истребление пусть и зараженных, но необходимых хищников может нанести непоправимый ущерб экосистеме Аквараттуса.
Через несколько дней обсуждений и консультаций стали готовиться к операции под кодовым названием «Праведная очистка».
Казалось, что бойня неминуема. Мы даже перенесли свои поселения подальше от воды, чтобы не попасть под удар. И в это самое время в измерение прибывает специальная комиссия Совета времён и измерений, состоящая из трёх магов, одним из которых и была Сильвия Ветроносная.
Серьезные такие, подтянутые. Выслушали доводы членов боевого отряда, специалистов по измерениям, потом дошла очередь и до аборигенов. А поскольку грызцы являются самой многочисленной и развитой расой в Аквараттусе, то мне было предоставлено слово как Верховному вождю. Ну я и поделился с достопочтенной публикой своими мрачными мыслями о будущем, которое ждёт измерение после уничтожения всех хищников.
Комиссия выслушала и уединилась в секретном шатре для обсуждения.
Вскоре оттуда вышла Сильвия и позвала меня внутрь.
— Уважаемый Орехокол, мы хотим с Вами посоветоваться, — прямо с порога заявила она. — Из ваших слов мы поняли, что повсеместное истребление приведёт к глобальной катастрофе, так?
— Совершенно верно. Помню, как пару лет назад эпидемия накрыла всего один вид — летающих варанов. Они питались птицами и мелкими рептилиями, которые расплодились в жутком количестве после падежа среди этих ящериц.
Над Аквараттусом летали огромные стаи, пожирали всё на пути и гадили где ни попадя. И пока вараны не «выздоровели», много бед мы натерпелись. И это всего один вид! А вы хотите уничтожить сразу всех взрослых хищников.
— Понятно. Я предлагаю другой способ борьбы с «химией рептусов». Сегодня мне на помощь прибудут ещё 10 ветроносных магов. Вместе мы наполним каждую каплю жидкости — воды, крови, слез, дождя — особым газом. Надеюсь, он сможет побороть «вирус агрессии». Попросту говоря, тот просто задохнётся и в измерении воцарится прежняя гармония.
— А это не опасно для незараженных существ?
— Не беспокойтесь. Ну, может, поболит голова у кого-нибудь. Пару тысяч даже понос настигнет. Но это всё так, побочные эффекты — без них никуда.
В общем, как сказала, так и получилось. И вскоре Аквараттус снова стал одним из самых тихих измерений. Спасибо Сильвии Ветроносной огромное!
О! А вот, кстати, и она! Долго жить будет.
Ребята оглянулись. И действительно, к ним через заросли кукурузы продиралась старушка-маг. Следом еле поспевал коротышка пелин, которого хлестали по лицу толстые зеленые стебли, сгибающиеся и пружинящие от сильных рук Сильвии.
— Вот вы где! Ты посмотри, Гунтас, мы обыскались, а они вон, пузо на траве греют. Привет, Орехокол, старый суслик. Сто лет не виделись! Как твои резцы, не затупились? — шутливо махнула она рукой.
— Ба, сама Сильвия Ветроносная! Какая честь! Многоуважаемый маг, Вы снова заглянули в наш скромный мир, — живо вскочил на лапы и склонился в почтительном поклоне седой вождь.
— Мальчики, ну как же так можно? Это же верх безответственности! — не обращая внимания на толпу высоченных грызунов, привычно запричитал транспортный работник. — Своим отсутствием чуть операцию не сорвали. Хорошо, что «Пасть неизвестности» осталась лежать у двери.
И, не дожидаясь ответов от ошарашенных Кольки и Валерки, схватил их за руки и трижды дунул в золотой свисток.
А Орехокол и его воины так и остались стоять неподвижно и с восхищением смотреть на то место, откуда недавно переместилась в другое измерение странная компания.

Глава 12. Снова в бой
— Даже ругаться на вас не хочется, всё равно бесполезно! — запричитал Гунтас, когда путешественники снова оказались на площадке первого этажа строящегося здания. — Вы зачем в «Пасть неизвестности» полезли? Жить надоело? Или приключений захотелось? Понимаете, какой опасности подвергли себя и нас? А если бы Вас схватили рептусы или, что ещё хуже, тафарги?
— Тише Вы, господин пелин. Не забыли, что мы всё еще находимся в засаде? — слегка остудила его Сильвия. — И вообще, лучше никому сейчас не говорить в полный голос. И так нашумели на вагон и маленькую тележку. Не удивлюсь, если после нашего ора сюда вообще никто не придёт.
— Колька и я — мы не виноваты, — зашептал Валерка. — Кто знал, что воронка может быть такой большой? Мы и за метр к салфетке не подходили.
— Ты ври, да не завирайся, — отмахнулась Сильвия. — «Пасть неизвестности» срабатывает, только если к ней приблизиться на расстояние не более полуметра. А вы, судя по следам, чуть ли не ногами на платок забрались, — и она ткнула рукой в пол. На нём действительно прямо рядом с магическим куском ткани отчетливо отпечатались в цементной пыли следы кроссовок.
— Вы правы, — понурив голову, сдался Колька. — Мы, в самом деле, немного пошалили и не заметили, как приблизились к «Пасти» на недопустимое расстояние. Но скажите, как вы нас смогли отыскать, и притом так быстро?
— Пошалили они немного, — продолжал бурчать себе под нос Гунтас. — Хорошо, что я поставил на Валерку пространственно-временную метку. Иначе ищи-свищи вас по измерениям лет двадцать, не меньше. Хотя, может, и не стоило торопиться. Как я погляжу, вы там с грызцами совсем неплохо время проводили.
— Что? Какую метку? — завертелся мальчик так, словно ему на спину посадили огромного паука и он стремится его как можно быстрее стряхнуть. — Я что, всё это время был под колпаком? «Большой брат» следит за нами?
— Ты где таких слов нахватался, милок? — успокоительно положила Валерке руку на плечо Сильвия. — Да если бы я на тебя Колпак надела, то и пылинки твоей никто не нашёл бы.
— Не пугай детей, Сильвия. Они хоть и шкодливые, но хорошие и дружные, — перебил её транспортный работник. И продолжил, обращаясь к ребятам. — А вы чего, собственно, ожидали? Думали, перепрыгнули разок-другой по измерениям — и всё, сразу великими путешественниками стали? Как бы не так…
Знаете, сколько миров облазил Сервоет Лучезарный, прежде чем стал разбираться в элементарных вещах? И не сосчитаешь. И то первые тридцать лет без нашего надзора он и шагу ступить не осмеливался. И даже сейчас на всякий случай носит при себе целую сумку магических предметов. Помнишь, Валерка, тебе мама на выходных новую футболку подарила?
— Конечно, помню. Крутая такая, с человеком-пауком на весь перед. Я её как в воскресенье надел, так и не снимаю. В классе почти всем пацанам продемонстрировал.
— Точно, было дело, — подтвердил Колька. — Ходил целое утро важный как петух, даже рубашку старался не застегивать, чтобы все его спайдермена видели. Только какое она имеет отношение к нашим перемещениям?
— Самое прямое. Ведь нити, из которых соткана футболка, пропитаны специальным раствором, в котором содержатся мельчайшие частицы. Вы их называете микрочипами. И вот эти чипы, по примеру лысаковского GPS, передают нам, транспортным работникам, всю информацию о перемещении существа. Очень удобно, доложу я вам. Особенно в отношении таких хаотичных созданий, коими являетесь вы.
— Ничего мы не хаотичные, — обиделся Валерка. — А ты, Гунтас, и сказать бы мог, что слежку за мной устраиваешь. Всё-таки не очень приятно, когда тебя на поводке водят. Особенно те, кому ты доверяешь.
— Никто тебя не водит ни на какой верёвочке. А слежку я устроил для вашего же блага. Как чувствовал, что снова во что-нибудь вляпаетесь. Ты только подумай, что было бы, не знай мы, куда вас закинула «Пасть неизвестности»? Где искать? Что? Кого? Или желаете рабами послужить в какой-нибудь деревне рептусов?
Ребята дружно отрицательно покачали головами.
— То-то же! А теперь бегом марш за мной, пока новых бед не натворили. Там у нас Сергей с Анфиской одни остались. А ты уж, Сильвия, будь добра, покарауль между этажами. Чтобы и к нам поспеть могла, если что, и к «Пасти неизвестности» быстро вернуться.
— Идите, ребятки, не беспокойтесь. Мимо меня ещё ни один микродон не проскочил, — и старый маг не спеша поднялась на два этажа и присела на подоконник.
Колька и Валерка побежали вслед за Гунтасом на пятый этаж, удивляясь прыти его коротеньких ножек.
— И этот тоже наверняка на энергетическом допинге. Бегает целый день по измерениям туда-сюда и даже не вспотел.
Только мы как дураки свои собственные батарейки сажаем и ноги стираем, — тяжело сопя, жаловался другу Валерка.
— Между прочим, я всё слышу, — бросил из-за плеча пелин.
На четвёртом этаже к ним присоединились Серёжка, Анфиска и их пленник Фёдор Кириллович, которого они прятали под большим обеденным столом рабочих. А сами отсиживались в шкафчиках для одежды.
— А теперь все замерли! — не доходя одного лестничного пролёта до пятого этажа, приказал Гунтас.
Сверху из огромного, ещё не разделённого на квартиры помещения раздавались шаги и чуть более громкое шарканье. По звукам было понятно, что гостей явно двое. А может быть, и больше.
Беззвучно ступая, пелин взбежал на этаж и спрятался за стеной, разделяющей лестницу и остальное пространство этажа. Постоял несколько секунд и также беззвучно вернулся назад, к ожидавшей его компании.
— Ну что там? — спросила сгорающая от нетерпения Анфиска.
— Пока всё идёт по плану. Как и предполагалось, на пятом этаже Фёдора Кирилловича ожидают двое рижельдов: лысый Терэн и второй, молодой, по всей видимости — Калай. Это именно он должен убить Вас, господин учитель, и забрать золото.
От этих слов историк инстинктивно сжал тяжеленный портфель со слитками. Даже в столь трудную минуту он не пожелал с ними расстаться, таская с собой.
Анфиска с отвращением посмотрела на трясущиеся от усталости руки мужчины и его лицо, на котором заметно проступили капельки холодного пота жадности и страха.
Казалось, Кирилыч и падая в пропасть продолжит цепко сжимать мягкую кожу портфеля в надежде воспользоваться своим сокровищем в могиле.
— Делаем так, — поучал тем временем пелин. — Ты, Фёдор, спокойно идешь на встречу. Как ни в чём не бывало. Веди себя как можно естественнее. И только попробуй хоть одной фразой или жестом руки выдать нас.
— Тогда к тебе придёт долгая и мучительная смерть, — закончила за него девочка.
— Будешь до скончания своих дней в услужении у самых мерзких тварей, которые обитают в известных измерениях. А когда состаришься и не сможешь выполнять тяжелую работу, тебя порежут на куски и сварят на медленном огне.
— Что Вы такое говорите! Как можно! Мы же обо всём договорились, — залепетал историк. — У меня сейчас две задачи — выжить и сохранить своё золото. Больше я ни чём и мечтать не смею.
— А он не так безнадежен, как кажется, — подмигнул ребятам пелин. — Жадный только до безумия. Но голова ничего, соображает. Даже в критической ситуации. Будешь себя хорошо вести — значит, выживешь. А насчет золота — тут погодить придется. Сначала Коллегия магов проверит его на предмет происхождения. И если оно добыто честным путем, а не отнято или своровано у других существ, тогда можешь оставить его у себя. В противном случае придётся вернуть законному хозяину.
— Гунтас, но мы же тоже рискуем. Можно нам с ребятами забрать себе хоть по одному слитку? — жалобно попросил Валерка.
Пелин окинул ребят с головы до ног суровым взглядом, словно облил холодным душем.
— Не подобает путешественникам по временам и измерениям быть такими скрягами. Вы что, слабые или немощные, чтобы у других просить? Если не ошибаюсь, ты, Валерка, ещё совсем недавно был боевым ягуаром — могучим и бесстрашным? Разве тогда помышлял о деньгах и роскоши? И маги прекрасно обходятся без золота. Хорошие маги, естественно. И не только они, да, Николай? Мудрая птица космогрифус тоже кошелёк при себе не носила.
Пристыженные ребята стояли, насупившись и шмыгая носами.
— А ты чего уши развесил? Иди уже. И постарайся выведать у них как можно больше информации. Кто такие, откуда прибыли, что дальше собираются делать с мыслями, сворованными у Серёжки? — и Анфиска слегка подтолкнула замешкавшегося Кирилыча по направлению к ожидавшим его рижельдам.
Руки историка, как видно, совсем ослабели после перенесенной нервотрёпки. Поэтому портфель он даже не нёс, а волочил за собой, отчего благородный металл завораживающе позвякивал, поднимаясь и опускаясь на очередной каменной ступеньке.
— Фёдор Кириллович, Вы ли это? — распахнув объятия, с искренней радостью приветствовал его лысый Терэн. Крепко обнял мужчину и даже чмокнул в небритую щёку. — Что-то вид у тебя совсем неважнецкий. Неужели золото наскучило? — с тревогой в голосе поинтересовался рижельд.
— Ничего страшного. С утра немного нездоровится. Наверное, что-то съел несвежее. А я вижу, Вы не один. Нарушаете условия нашего тайного союза? Мы так не договаривались! При посторонних я разговаривать не буду!
— Ну что Вы! Перестаньте! Какой он посторонний? Это Калай — мой ученик. Всегда и везде со мной. Просто на наших первых встречах он был очень занят, вот и не мог присутствовать.
Я доверяю ему как самому себе. Поэтому не стесняйтесь, говорите свободно. Итак, что Вам удалось выяснить, покопавшись в мозгах Сергея Полякова? Надеюсь, в этот раз никакие могущественные магические силы не пытались помешать нашему общему делу?
И, словно в подтверждение самых благих намерений, Калай поспешно подошёл к историку и крепко пожал тому руку, улыбаясь и дружелюбно смотря прямо в глаза.
Немного помявшись в нерешительности, Фёдор Кириллович устало опустил тяжеленный портфель на пол. Размял затекшую кисть и продолжил уже более дружелюбным тоном:
— Да, в этот раз всё прошло гладко, без сучка без задоринки. Наверное, Ваш магометр отпугнул незваных «гостей», помешавших мне неделю назад. По крайней мере, никакого магического противодействия я не почувствовал.
— Стало быть, удалось прочитать мысли мальчика? Тем более, что по снятым мною показаниям магометра у тебя на руке я вижу, что магического вмешательства действительно не было. И кстати, давай-ка его сюда, — и Терэн ловким движением расстегнул браслет и снял прибор. — Он больше не понадобится.
— К сожалению, я не столь уверен в своём успехе. Безусловно, у меня получилось скопировать их энергетический фон. Но я бы не назвал это мыслями человека или какого другого существа. Поскольку это полнейшая белиберда и бред «сивой кобылы», как у нас принято говорить. Набор ничего не значащих фраз, фактов и образов, вообще никак не связанных между собой. В общем, лично я ничего не понял из этого. Надеюсь, Вам информация покажется куда более полезной.
— Естественно, а чего Вы ожидали? Сервоет Лучезарный — тёртый калач, и знает, как нужно прятать информацию, чтобы она не стала лёгкой добычей. Не удивлюсь, если он применил шифрование, специально разработанное для таких случаев Советом времён и измерений.
— Вы хотите сказать, что наш случай — не редкость? — усомнился Кирилыч.
— А ты думал? Не применяй его регулярно, не было бы великих побед и открытий. Ты же знаешь, что в измерениях то и дело происходят стычки, войны, магические битвы между различными существами, в которых гибнет много кого, не исключая самих магов.
И не будь возможности копирования мыслей, многие из них были бы безвозвратно утеряны вместе со смертью их носителя. А так маги выше 30-го уровня магической культуры в обязательном порядке перед каждой битвой оставляют копию своих знаний.
В каждом магическом отряде даже есть специально обученный сотрудник. В его обязанности входит работа с «Сундуком ловца». Перед боем он «обрабатывает» магов. А после стирает записанную информацию того, кто выжил.
Мысли же тех, кто погиб, передает в Академию магов. Благодаря этому ни одна крупица знаний всех магов со всех известных измерений не пропадает, а служит будущим поколениям. Мысли же простых существ не столь ценны для истории. Однако и их заботливо собирают и хранят. Так, на всякий случай. Вдруг когда-нибудь пригодятся.
— Понятно, но я слышал, что энергию наших мыслей способны улавливать сами существа без посторонней помощи. Для этого им лишь надо находиться поблизости от «объекта».
— Способны, и что? Ну, умудрился ты поймать мысли Сергея Полякова, а дальше? Как это тебе помогло? Даже расшифровать ничего не смог. Нет, брат, без «Сундука ловца» охота на чужие мысли — абсолютно пустое занятие даже для продвинутых магов.
— Вы так уверенно говорите, словно у вас самих есть этот магический предмет? — поинтересовался Кирилыч.
Терэн улыбнулся и хитро подмигнул своему «ученику» Калаю. — А что? Ведь теперь Фёдор — наш друг. А от друзей, как известно, у нас секретов нет, так?
— Какое там! Наш друг, наш товарищ и брат, — живо подтвердил молодой рижельд и похлопал учителя по плечу.
— Конечно, — продолжал Терэн, — у нас самих нет «Сундука ловца». Уж больно хорошо охраняют эту ценную штуку. Но миры не без добрых людей. Есть места, где за пару килограммов золота можно купить право воспользоваться подобными устройствами. И, к счастью, я их знаю. Поэтому подойди ко мне скорее, мой друг.
С этими словами, не дожидаясь Фёдора Кирилловича, Терэн уверенной походкой подошел к нему и лёгким движением ладони провел около лица, почти касаясь кончика носа.
— Вот и всё, дело сделано. Спасибо за службу! — ещё раз погладил по плечу учителя лысый рижельд. И сразу же суетливо засобирался. — Знаешь, Федя, я совершенно запамятовал об одной очень важной встрече. Никак не могу её пропустить. Исчезаю, а Калай проводит тебя до дома.
— Спасибо, не надо, — запротестовал учитель. — Я и сам могу прекрасно дойти. Тем более, что вы очень торопитесь.
— Перестань! — ласково взял его за руку Терэн. — Я же вижу, какой у тебя неважный вид. Того и гляди в обморок бахнешься. И портфель с золотом такой тяжелый! А вдруг бандиты отнимут? Или оставишь где по рассеянности? Калаю все равно спешить некуда. Он тебя доведёт в лучшем виде. Ему это совсем не сложно.
— Наверное, Вы правы. Что-то мне стало нехорошо. Ноги буквально подкашиваются. Калай, говорите? Ну, пусть проводит, я не против, — совсем уже ватным голосом промямлил Фёдор Кириллович.
Терэн подмигнул Калаю, пожал ему руку и мгновенно исчез, оставив на месте после себя небольшое синеватое облачко. Через секунду оно развеялось. И уже ничто больше не напоминало о присутствии лысого рижельда на пятом этаже недостроенного дома в центре Москвы.
— Пора хватать Калая, пока он не убил Кирилыча, — прошипел на ухо пелину Валерка. — Ждать нельзя, может быть поздно.
— Не кипятись, — попридержал его за руку Гунтас. — Никто не будет убивать твоего малахольного на месте перемещения по измерениям. Это слишком опасно и более чем глупо.
— Не понимаю тебя? — удивился Серёжка.
— Как я тебе уже рассказывал, перемещения по временам и измерениям — занятие весьма ответственное. Разные существа, включая магов, могут это делать только с помощью транспортных работников. И только через строго отведённые места — Нерусы. Потому что, сумей они обходиться без нас, во времени и пространстве воцарился бы хаос!
— Ты забыл про крысодавов, — напомнил Серёжка.
— Ничего я не забыл. Крысодавам разрешено путешествовать только в девять строго отведённых для них измерений. Причем без скачков по времени, внутри этих измерений. То есть, в каком бы «своём» измерении сейчас ни оказался твой Васька, всё равно он будет жить в 2015-ом году.
В Пятиречье тебе удалось познакомиться с Универсальным порталом. И узнать, что переместиться при помощи него можно и без транспортного работника. При условии, что тот выбрал автоматический режим работы и оставил Нерус включенным.
Ну и, конечно же, не стоит забывать про нелегальных путешественников, которые успевают воспользоваться ещё не успевшими закрыться порталами. Но таких совсем ничтожное количество. И, кроме того, я проверил: на этом самом месте не работает ни один из легальных транспортных работников. И Неруса тут поблизости тоже нет. Поэтому столь важное место бандиты не будут раскрывать ради убийства никчемного лысака.
— Ты сказал — «из легальных транспортных работников»? Стало быть, есть и те пелины, кто осуществляет неподотчётные перемещения по временам и измерениям? — удивился любознательный Колька. — Может быть, у них есть и нелегальные порталы для перемещений?
— В семье не без урода, — грустно ответил Гунтас, отвернулся и брезгливо сплюнул на пол.
Серёжка первый раз увидел его таким расстроенным, поэтому решил погодить с расспросами, хотя мальчика просто распирало от услышанного. Это же надо: пелины — мошенники! В голове не укладывалось. А может, и среди пацараев тоже есть нечистые на руку? Мальчик как можно быстрее попытался отогнать эту крамольную мысль. И в очередной раз почувствовал себя мелкой примитивной букашкой, которая только–только делает первые шаги в бесконечность.
— Убийство — это очень серьезный акт в большинстве времён и измерений, — справился с эмоциями и продолжал рассказывать Гунтас. — Оно сопровождается мгновенным освобождением и выбросом всей энергии, предназначенной существу для жизни. Это можно сравнить с яркой вспышкой, которая будет заметна на далеком расстоянии. И произойди она рядом с магическим предметом или объектом магии, коим является Нерус, велика вероятность, что его заметят сотрудники Совета времён и измерений.
— Что будем делать? — засуетилась Анфиска, видя, как Калай под руку ведёт к выходу на лестницу Фёдора Кирилловича. Тот, похоже, был уже в полуобморочном состоянии и мало что соображал.
— Думаю, спешить с нашей атакой не стоит. Сперва надо разобраться, что это за кудесники такие, которые шныряют по измерениям, словно в домашних тапочках по квартире.
Предлагаю проследить за учителем и молодым рижельдом и прояснить эту загадку. Ведь как-то же собрался Калай возвращаться назад в своё измерение? Всё, побежали вниз, — и Гунтас, не дожидаясь ответной реакции, понёсся первым. Ребятам не надо было повторять два раза: перепрыгивая через три ступеньки, они устремились вслед за пелином.
— Сильвия! Ходу! — прокричал транспортный работник, когда пробегал мимо старушки-мага.
— Сию минуту, — и она, ловко спрыгнув с подоконника, припустила следом, несмотря на преклонный возраст и сапоги на высоких каблуках.
Пелин с Сильвией первыми добежали до входной двери и встали перед ней как вкопанные. Маг осторожно, кончиками пальцев, подняла «Пасть неизвестности» и подождала, пока Гунтас распахнет дверь. После этого пропустила на выход бегущих следом ребят и уже собиралась закрыть за собой железную створку.
Внезапно резкий порыв ветра вырвал из её рук магический платок и затянул его обратно в здание. Следующий порыв с силой захлопнул железную дверь. Лязг был таким громким, что уши заложило.
— Ах ты ж, ветер мой, ветер, — вскинула руки маг и кинулась вслед за салфеткой, торопливо пытаясь открыть дверь.
— Стой! Не успеем, прячьтесь! — прошипел Гунтас и первым сиганул за большую кучу песка, рассыпанную во дворе. Мальчишки прыгнули за ним. Анфиска успела добежать и спрятаться за толстым деревом. А старушка укрылась, присев на корточки, за железными бочками, наполненными вонючей соляркой.
Произошедшее через несколько мгновений заставило удивиться даже повидавших многое Сильвию и Гунтаса.
Входная дверь широко распахнулась и первым вышел Калай. За собой он, не отпуская, за руку тащил учителя истории. Но когда из-за двери показалось только плечо Кирилыча, раздалось лёгкое шипение и молодой рижельд буквально влетел обратно в здание. От неожиданности он не успел даже крикнуть. Железная дверь снова захлопнулась, оглушив стройку лязгом.
— Эко его всосало! — первой поняла в чём дело Сильвия, вылезая из-за бочек. — Как-то неудобно получилось, хоть мы и готовили «Пасть неизвестности» именно для них. Где теперь искать этих обормотов? А может, оно и к лучшему? Меньше возни да ходьбы.
— Не переживай, — успокоил её Гунтас. — Разве забыла, что любая законно сотворённая магия, связанная с перемещениями по временам и измерениям, фиксируется центральной диспетчерской пелинов. Так что подождите меня здесь минутку, погрейтесь на солнышке, а я быстро, — сказал он и, просвистев в Эрат, растворился.
— Сильвия, получается, что Калай с Фёдором Кирилловичем наступили на платок и «Пасть неизвестности» закинула их в другое измерение? — спросила вышедшая из-за дерева Анфиска. — Ну ладно, историк. Он обычная лысая обезьяна. Но Калай всё же маг! Почему тогда не распознал ловушку?
— А ты с какой целью интересуешься, доченька? — ласково потрепала девочку по голове старушка.
— Ну как же, не хочу когда-нибудь также исчезнуть в неизвестном направлении.
— Да-да, и нам тоже расскажите! — «подтянулись» следом мальчишки и затараторили наперебой.
— Никакой особой премудрости здесь нет. Внимательные маги, они как делают? Всегда пускают обычных существ впереди себя. Чтобы, значит, посмотреть, какие ловушки враги против них удумали.
И потом, когда впередиидущего беднягу разрывают молнии или придавливает невесть откуда взявшейся каменной глыбой, смотрят и анализируют степень угрозы. Заодно прикидывают, насколько сильным может оказаться маг, устроивший такие пакости.
А нашему Калаю, видать, так не терпелось побыстрее расправиться с Кирилычем и забрать его золото, что он позабыл обо всём на свете. В том числе и о личной безопасности. Вот и поплатился своей волчьей головой. Так что, Анфиска, смотри под ноги и не думай о тленном, — беззлобно рассмеялась старушка.
— Почему маги такие жестокие? — возмутился Колька. — Мало того, что у вас неограниченный доступ к энергии. Так вы ещё нас, простых смертных, подставляете. Это несправедливо.
— Может, ты и прав, милок. Только почему-то так получается, что все магические битвы происходят исключительно из-за простых существ, населяющих измерения. То вы сущую ерунду поделить не можете друг с дружкой и начинаете такую кровавую мясорубку, что уже и сами не в силах её остановить. А в другой раз какой-нибудь сумасшедший учёный изобретёт вирус и случайно потеряет его в людном месте или намеренно продаст злодеям — и начинается повальная эпидемия. Существа мрут тысячами, а в чём дело — понять не могут. Пока вирус распознают, глядь, а уже половина измерения в могиле.
Вот и получается, что мы, маги, вмешиваемся только тогда, когда вы собственными силами справиться уже не можете.
Совет времён и измерений зорко следит, чтобы ни одни из существ не могли погубить собственный мир. Такое удалось всего однажды и сами знаете кому.
— Рептусам? — догадался Колька.
— Точно. Пацараи решили не влиять на ситуацию, а посмотреть, способны ли обычные существа самостоятельно справиться со своими проблемами. И не вмешивались до последнего… последнего вздоха родного измерения рептусов. Так что теперь никто не хочет повторить печальный опыт.
И в такой ситуации «магическая» гибель одного или нескольких аборигенов как раз и может служить цели спасения мира.
А между собой нам, магам, воевать, в принципе, и незачем. Кто из нас сильнее, мы решаем на экзаменах в Академии магов. По их итогам там же получаем уровни магической культуры. Даже поговорку придумали: «После экзаменов руками не машут». Это в том смысле, что твой опыт говорит сам за себя. За всю жизнь не припомню случая, чтобы более слабый маг, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти, вызвал на официальный поединок более сильного коллегу.
— Не все такие миролюбивые, как Вы, Сильвия. Марфа, наверное, рассказывала, как мы повоевали в Пятиречье? И магов-врагов там было с избытком, — глубокомысленно изрёк Колька.
— Ну ты хватил, милок! Я же тебе про нормальные измерения рассказывала. А ты — Пятиречье! Да в этом дурдоме планетарного масштаба, как мы называем его между собой, каждый день какая-нибудь катастрофа случается. И не простая, а обязательно с возможным смертельным исходом для всех. Не случайно же «смастерили» гиппоокуса — единственного, кто может совладать с припадочными. Это животное «маг над магами», так сказать. Только вот жить оно может исключительно в Пятиречье — и нигде более.
Но в одном ты прав. Маги, до выбора «Колеса Фортуны», были самыми обычными существами из разных миров, со своими слабостями и пороками. И должно пройти немало времени, чтобы привычки «прошлой жизни» выветрились из них навсегда.
Маг должен понять, что основная его миссия в этой жизни — служить на благо измерению. Понимаете, не его жителям, а самому измерению. Поскольку именно оно порождает существ, а не наоборот.
— А если существо, ставшее магом, забудет об этом и посвятит себя накоплению богатства или завоеванию других народов?
— Да пожалуйста. Если это не грозит существованию мира, пусть хоть мешки с золотом у себя в подвале хранит. Только не прикасается к ним — для магов это губительно. Всё дело в том, что золото как магнит вытягивает энергию из нас.
— Получается, что магам не нужно золото, раз оно их делает слабыми. Наверное, пацараи специально так придумали, чтобы маги не превратились в торгашей и спекулянтов, — высказал догадку Колька.
— Получается так. Да оно нам и не нужно. С неограниченным доступом к энергии и без драгоценностей жизнь прекрасна, — подтвердила Сильвия.

Глава 13. Царица полей
— Что касается войн промеж собой, — продолжала Сильвия, — так они нам без надобности. В битвах против рептусов и прочих извергов так намаешься, что потом лежишь дома пластом, пару месяцев в себя приходишь. И, кроме того, любая драка — это всегда риск. Тебя могут покалечить, изуродовать и даже убить. А я вам скажу, что хоть и магом, но без руки или ноги жить крайне неудобно.
— А тафарги — обитатели Чёрных дыр? — поинтересовался Валерка.
— А это не вашего ума дела, мои дорогие школьники, — оборвал интересный разговор внезапно появившийся из ниоткуда Гунтас.
— Ну как, удачно слетал? — спросил его Серёжка. — Удалось что-нибудь выяснить?
— Безусловно! Мимо нашей центральной диспетчерской ни одна муха не переместится незамеченной, — радостно потёр маленькие ладошки пелин. — Скорее беритесь за руки — и поехали…
***
Путешественники открыли глаза. Высоко в голубом небе ярко светило солнце. На улице стояла прекрасная летняя погода. А вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулись бескрайние кукурузные поля. Из-за неровности ландшафта высокие стебли и толстые початки образовывали причудливые жёлто-зелёные волны. «Океан кукурузы» — так можно было назвать увиденное.
— Опа-на! Гунтас, мы что, снова оказались в Аквараттусе? — обрадовался Валерка.
— Точно! — подтвердил Колька. — Прямо как в первый раз. Только мегамышей не хватает. Может, сейчас нам посчастливится принять участие в охоте на бешеную кукурузу?
— Когда это вы успели побывать в этом «Аквариуме» с бешеными мышами и мегакукурузой? — недоверчиво спросил у друзей Сервоет.
— Когда в «Пасть неизвестности» провалились, — ответила за них Сильвия, — охламоны такие!
— Вот, значит, зачем Гунтас убегал вниз, когда Вы, бабушка, его позвали? А нас заставили спрятаться в помещение для рабочих, — догадалась Анфиска. — А я всё понять не могла, что за аврал там внизу приключился.
— Было дело, — подтвердил пелин. — Чуть всю операцию не сорвали своим баловством. Моя воля, я бы каждому лысаку руки связывал перед серьёзным мероприятием, чтобы бед не натворили.
— Ну вы даёте — как дети малые, — пожурил их Сервоет. — А если бы Гунтас с Сильвией вас не нашли? Это же всё-таки «Пасть неизвестности»! Стало быть, «закидывает» свою жертву туда, не знамо куда.
— Не боись! — весело рапортовал Валерка. — Посмотри на мою футболку. Она не просто с клёвым рисунком, но ещё и с улётной начинкой.
И ребята вкратце поведали Сервоету и Анфиске историю своего стремительного путешествия и счастливого возвращения. Те слушали, удивляясь и восхищаясь одновременно.
— Что-то вы к нам зачастили! — раздался сиплый старческий голос из зарослей.
— А-а-а, крыса! Какая огромная!!! — завизжала Анфиска и в ужасе попятилась назад.
Раздвинув стебли кукурузы, к путешественникам не спеша вышла двухметровая седая капибара. В одной руке она держала недоеденный початок, а другой сжимала острое и тонкое копьё. На его кончик была насажена ещё одна кукурузина.
— Сколько можно повторять: мы не крысы, а грызцы! — вождь поучительно поднял указательный палец. Являясь наиболее совершенными существами из семейства грызунов, тем не менее мы чтим братьев наших младших — крыс, мышей, хомяков и прочих. И я не позволю в моём присутствии оскорблять их добрые имена.
— Говорящая гигантская крыса, — всё ещё не пришла в себя от шока девочка. — Странно, а почему в Пятиречье таких не водится?
— А ты что, из этого сумасшедшего мира? — нахмурил бровь грызец.
— Да, Орехокол, Анфиска именно оттуда. Однако сама она вполне нормальная и друг хороший, — вступился Колька.
— Кому друг, а кому и невеста, — слегка ткнул его в бок Валерка и оскалился. Колька сделал вид, что ему совершенно наплевать на глупые подколки.
— Почему, дедушка-крыса, Вы назвали Пятиречье сумасшедшим измерением? — поинтересовалась Анфиска.
— Потому что только безумцы могли разрешить крысодавам открыть у себя торговую сеть «Золотой коготь». И всё ради того, чтобы продавать несчастных грызунов для безжалостных опытов горе-колдунам и волшебникам. И ты ещё спрашиваешь, почему нас — грызцов — нет в Пятиречье? Да потому, что мы бы и секунды не потерпели подобных
издевательств — устроили бы войну мирового масштаба. Да будь моя воля, я бы вообще уничтожил ваш жестокий мирок.
— Тише, тише, будем Вам, — примирительным тоном вступился Гунтас. — Никакое измерение мы уничтожать не будем. И Вам, уважаемый Орехокол, не позволим. В этом, собственно, и заключается работа Совета времён и измерений.
— Но как же так! — не мог угомониться старик. — Эти ваши колдуны и волшебники-недоучки уничтожают бедных беззащитных мышек и крыс сотнями на дню. Просто так, ради собственной прихоти. Вы что, не могли им доступно объяснить в Академии магов, что никакие мышиные жертвы не сделают их магами?
— Всё мы объясняли, — парировал пелин. — Но так уж у них голова устроена, вечно на приключения тянет. И, кроме того, достопочтенный Орехокол, в этом есть и доля вашей вины.
— Я-то чем вам не угодил? — опешил старик.
— Не Вы лично, а Ваши сородичи, а в особенности крысы. Своим неуёмным желанием плодиться и размножаться они сами накликали беду на свой род.
— Точно, — подтвердил Колька. В каждом подвале, на складе, в гаражах этих серых бандитов тысячи. Сжирают всё на своём пути. А что не съедят, так сгрызут до основания и вокруг обгадят. А ещё болезни всякие заразные переносят. Чего только стоила эпидемия чумы в Англии в 14 веке, когда погибло более половины населения страны.
— Это наглый наговор! Я протестую, — не сдавался грызец. — Что плодятся — да, тут спору нет. Мы сами не раз на Вселенской конференции грызунов делали им замечание. Говорим: «Нельзя быть такими неуёмными и беспечными. Всё в измерениях должно подчиняться гармонии. И перегибы в какую-либо сторону неприемлемы. Вас не должно быть слишком много. Иначе это создаст неудобство для остальных существ и начнется ваше истребление». Но у крыс на любое замечание есть своё собственное мнение. Трудно с ними.
— Ладно, — оборвал его Гунтас. — Честно говоря, нам не очень интересны душевные терзания грызунов. Своих дел по горло. Я так понимаю, Вы знаете, куда недавно упали два наших приятеля?
— Вы говорите о лысаке и молодом рижельде?
— Совершенно верно, а ещё о большом тяжёлом чемодане, который был с ними.
— Что-то я Вас недопонял, — явно засмущался Орехокол. — Лысак действительно упал прямо с неба. Вслед за ним прилетел рижельд. И всё. Никакого чемодана при них не было. Вы ничего не путаете?
Гунтас почти вплотную приблизился к рослому грызцу и стал снизу вверх буравить его злобным взглядом, не терпящим возражений.
— Значит так, господин Орехокол. Если Вы решили «скрысить» наше золото, а другими словами я это и назвать не могу, то вот эта милая дама, — и он указал рукой на мирно стоящую Сильвию, — которая однажды практически спасла Аквараттус от неминуемой гибели, в этот раз будет не столь добра и сотворит с Вами что-нибудь ужасное. Вы меня понимаете?
— Я, кстати, котиков очень люблю, — миролюбиво заметила маг.
После всего услышанного вождь сразу сник, опустил голову и громко вздохнул.
Потом продолжил совсем уж грустным голосом: — Вот вечно так! Только удача улыбнется, как сразу же кто-нибудь вмешается и заберёт твой приз. Видно, на роду у нас, грызцов, написано жить в скромности.
Моё племя так обрадовалось, когда под ноги свалился чемодан, до отказа набитый золотыми слитками. Мы даже придумали, на что его потратим. Хотели купить новые комбайны, чтобы было удобнее собирать кукурузу. И склады надо подремонтировать, совсем крыша прохудилась. Того и гляди, зальёт наши припасы во время очередного сильного дождя. Я уже не говорю о закупках в других измерениях отборных сортовых зёрен.
— Я погляжу, дедушка, в Аквараттусе нет особых проблем с выращиванием этой прекрасной культуры? — подколола его Анфиска, оглядывая бескрайние поля.
— Да что вы можете понимать, несмышлёные дети! Это мы здесь едим от пуза. А знаете, сколько наших собратьев недоедают и даже голодают? Взять вон хоть их, лысаковский мир, в котором грызуны ведут каждодневные битвы за пропитание.
Поэтому со временем мы и стали главным измерением по выращиванию продовольствия для остальных грызунов. Кукуруза, горох, пшено, фасоль. Весь Аквараттус — это одно большое поле. Благодаря климату нам удается снимать по два, а то и по три урожая за год. Теперь мы и сами не голодаем и регулярно отправляем запасы нашим братьям в другие миры. Конечно, это не может полностью удовлетворить их запросы в пище, однако помогает выживать в голодное время.
— Крысиный Макдональдс какой-то, — пошутил Валерка.
— Орехокол! — в очередной раз прервал жалостливого старика Гунтас. — У нас очень мало времени. Велите немедленно привести ваших пленников.
— Слушаюсь, господин пелин. Хотя кому я рассказываю! Куда вам, Совету времён и измерений, до нашей мышиной возни, — и, бурча что-то себе под нос, старый грызец поднял голову и издал звук, похожий на щёлканье, сменяющееся негромким лаяньем. Через несколько секунд повторил его ещё раз, только значительно громче. У Сервоета даже слегка заложило уши, и он вынужден был прикрыть их ладонями.
В ответ издалека раздалась похожая «вокальная композиция».
— Всё в порядке. Скоро они будут здесь, — удовлетворенно заключил Орехокол. А пока предлагаю передохнуть и полакомиться сладкой сочной кукурузой, — предложил он путешественникам. Этот урожай получился на загляденье удачным.
— Я не против — с утра ничего не ел, — первым откликнулся Валерка.
— Ну, давайте, что ли, поедим, раз всё равно ждать надо, — и Гунтас, положив свою заплечную сумку на траву, удобно устроился сверху.
— Неси вашу гордость, — махнула грызцу Сильвия. — А я пока огонь разведу. Не сырой же её жрать — потом животами маяться.
И она, расставив руки, сделала два быстрых оборота вокруг себя. В тот же миг первый ряд растительности, окружавший путешественников, стал абсолютно высохшим и безжизненным. После этого старушка ладонями сделала рубящие движения… и «сушняк» упал на землю аккуратно срезанным прямо у корней.
— А ну-ка, ребятки, хватайте всю эту солому и тащите в центр нашей поляны. Будем с вами костёр разводить.
Сервоет, Колька и Валерка, готовые помочь столь именитому магу, бросились исполнять приказание. Вскоре все скошенные и высушенные стебли кукурузы лежали аккуратной кучей.
— Сильвия, позволь, я сама разведу огонь, — попросила Анфиска.
— Ну, давай. Покажи, чему тебя научила Марфуша.
Девочка подошла к куче сухой растительности. Потёрла друг о друга ладошки и громко хлопнула в них.
Яркая вспышка и высокий столб огня, последовавший за ней, заставил мальчишек отпрянуть назад, чтобы не опалиться. Пламя получилось не очень высокое, но жар чувствовался даже на солидном отдалении. Гордая произведённым эффектом, Анфиска важно задрала нос:
— Пожалуйста, вот ваш костёр! Смотрите не обожгитесь, — и отошла в сторонку.
— Крутяк! — восхитились мальчики. — С тобой полезно дружить: ни один старшеклассник не посмеет нас больше задирать. А дойдёт до драки, так ты любому штаны подпалишь. Главное, подольше в нашей школе оставайся, пока мы класса до 10-го не доучимся.
— Нет, это уж слишком! — рассмеялась девочка. — Бабушка не разрешит так надолго задерживаться в измерении лысаков. И потом не забывайте, что я ещё молодой неопытный маг. Мне учиться и учиться долгие годы. Так что постарайтесь решать ваши проблемы без участия магии. Лучше вы к нам, в Пятиречье, на каникулах приезжайте. Только Гунтаса хорошенько попросите.
— Что я вам, общественный транспорт какой? Отвези, привези, не забудь встретить и забрать, — привычно заворчал транспортный работник.
В это время на поляне снова появился Орехокол. В руках он нёс дюжину початков — толстых, с крупными зернами.
— Знатная кукурузка уродилась нынче, уф-ф-ф… — повторял он, сваливая «добычу» перед костром. — Не знаю, что вы там дальше с ней делать собрались, а я начну есть прямо сейчас, — и, подняв с земли самый толстый початок, жадно впился в него зубами.
Мальчишки, пошарив по земле, обнаружили небольшие веточки. И решили, насадив на них початки, пожарить, как шашлык.
— Стойте, куда вы! — еле успела остановить их Сильвия. — Так вы только руки обожжёте и кукурузу испортите. Нате вот лучше, — и она протянула Сервоету невесть откуда взявшийся небольшой медный котелок на ножках, уже наполовину наполненный водой.
Ребята побросали свои початки в посудину, затем Валерка аккуратно поставил котелок в центр огня.
— Хорошая кастрюлька, — окинув взглядом, заключил Орехокол. — Когда покушаете, не выкидывайте. Можно я её себе заберу? Мы, грызцы, очень, знаете ли, любим всякие вещицы собирать. Уже в норе и протиснуться негде, а всё тащим и тащим. Прямо напасть какая-то. К примеру, вчера ночью жену придавил седьмой холодильник, который я еле умудрился
запихать на антресоль. Чуть не убил мою бедную мышку. А что делать? Жалко, не выкидывать же…
Соплеменники Орехокола ещё не успели привести Калая и Фёдора Кирилловича, а путешественники уже дружно уплетали свежесваренную кукурузу. Голодный Валерка даже умудрился начать поедать вторую порцию.
— Я теперь понимаю, почему грызцы столь крупные. С такой еды не захочешь, а в слона превратишься, — покончив с трапезой, сказал довольный Колька.
— Кукуруза — объедение, спору нет. Но без мяса лично я на такой диете долго не протяну, — прочавкал Валерка. — Скажите, Орехокол, грызуны же едят мясо?
— Вообще-то да, мы всеядные. Но при наличии достаточного количества растительной пищи мясного особо не хочется. Кроме этого, с его хранением много хлопот.
Как видите, в Аквараттусе постоянно стоит тёплая, а местами жаркая солнечная погода. В таких условиях мясная добыча очень быстро портится и протухает. Ну и, самое главное, с перемещением в другие измерения растительной пищи гораздо меньше проблем, чем с продукцией животного происхождения.
— Подтверждаю! — отряхивая жилетку от кукурузных крошек, подключился к разговору Гунтас. — А всё потому, что некоторые мошенники, те же рептусы, пытаются под видом коровьих или свиных туш переправить в другие миры нелегальных путешественников.
— Неужели так трудно отличить кусок мяса от живого существа? — поинтересовался Колька.
— Ключевое слово здесь «мясо», — пояснил Гунтас. — Для Нерусов, по большому счёту, есть только два отличия — предметы органического происхождения и неорганического, то есть не имеющие своей собственной энергии. Камни, железяки разные, пластик — это всё неживое. Безусловно, и эти материалы можно «зарядить», чем и промышляют маги, накладывая заклинания. Однако это всё равно будет чужая энергия, заимствованная. И порталы её сразу распознают.
Гораздо сложнее обстоит дело с органикой — существами и растениями. Ведь даже спиленное дерево или туша убитой коровы обладают пусть и минимальным, но остатком прежней энергии. А если их будут тысячи или десятки тысяч? Мясо создаст такой сильный энергетический фон, что меж тушами можно будет легко спрятать пару-тройку нелегальных путешественников по измерениям, чем и пользуются разные криминальные структуры.
— Хитро придумано, — задумался Колька, — А куда вы, пелины, тогда смотрите? Почему сразу не ловите нарушителей?
— Поди найди их, если груз упакован в коробки, коробки в большие ящики, которые складываются штабелями в огромные железные контейнеры. Только чтобы их обойти и пересчитать порой нужно полдня потратить.
— И как же вы тогда ловите нелегальных путешественников?
— Уже позже, когда в центральную диспетчерскую пелинов приходит «Отчет о перемещении» номер такой-то. Вот в нём как раз и фиксируется вся информация о том, что и куда было отправлено, вплоть до описания мельчайших частиц. К сожалению, пока само перемещение не произошло, Нерус не в состоянии настолько скрупулёзно просканировать груз, поэтому и случаются досадные промашки.
— А что тут думать-то? — вскипел Валерка, — То же мне проблема — живое существо обнаружить! Просто перед отправкой выкачайте весь воздух из Неруса до состояния полного вакуума минут на двадцать. Без кислорода никто жить не может — нам в школе рассказывали.
— Да ты, я погляжу, в ветроносные маги метишь? Меня подсидеть хочешь? — несильно ущипнула мальчика за руку Сильвия и рассмеялась.
— Опять Вы издеваетесь, что я не так сказал? — насупился Валерка.
— Не обижайся, — успокоил его Гунтас. Просто некоторые существа способны вообще обходиться без воздуха. И гораздо больше тех, кто может накапливать кислород внутри себя и потом задерживать дыхание на много часов. Причем таких достаточно много и в лысаковском измерении. Как видишь, двадцать минут и даже один час ситуацию не исправят. И потом, мы не можем позволить себе подобную временную роскошь. Некоторые Нерусы вообще работают с минимальным перерывом в 5-10 минут.
— Именно поэтому мы и делаем упор на растительную пищу — с ней гораздо меньше возни при регистрации и осмотре груза. А вот и мои сородичи, — сказал Орехокол, подняв морду и принюхиваясь.
Вскоре на поляне появились два высоких мускулистых грызца. Они вели за собой на толстых верёвках, обмотанных вокруг запястий, Фёдора Кирилловича и какое-то странное существо. У того было вполне себе человеческое тело, только покрытое густым серо-рыжим мехом, и крупная волчья голова.
Пленники имели весьма потрепанный вид, одежда во многих местах была порвана и испачкана. Мужчины шли, низко опустив головы. За ними плёлся третий грызец. Он, тяжело пыхтя, держал двумя руками уже знакомый кожаный портфель с золотыми слитками.
— Ух ты, глядите, парни: грызцы оборотня привели! — восхитился Валерка. — Получается, что крупная крыса может даже волка одолеть?
— Не называй их крысами, просили же, — ткнул его локтём Колька. — Смотри, какие они здоровые. Руку или ногу перекусят — и не поморщатся.
Увидев знакомые лица путешественников, Фёдор Кириллович воспрянул и заулыбался:
— Как хорошо, что вы нашли нас так быстро. Эти мыши-мутанты чуть не устроили нам казнь. Я еле уговорил их подождать пару часов.
— Ребята, это не оборотень, как вы его окрестили. Это рижельд. Да, в некоторых мирах, и в вашем в том числе, их называют «человековолк» или «оборотень». Но на самом деле это самое обычное существо, не имеющее никакого отношения к перевоплощению в лунную ночь и прочим колдовским байкам.
Наш Калай отличается лишь тем, что он маг 14-го уровня магической культуры, судя по показаниям магометра. Что здесь произошло? — поинтересовался Гунтас у Орехокола.
— Ничего особенно. После вашего отбытия мы возобновили охоту на бешеную кукурузу, и нам даже удалось поймать десяток растений и отрубить початки.
Как вдруг откуда ни возьмись прямо на голову падают эти два субъекта. В этот раз мы, конечно, удивились гораздо меньше, чем появлению первых мальчуганов. И, подумав, что в измерении лысаков просто сломался Нерус, решили вообще не трогать чужаков. Думаем: как прилетели, так и улетят обратно, а нам ещё поохотиться надо успеть до темноты.
Но не тут-то было. Этот вот, — и грызец ткнул пальцем в живот Кирилычу, — стал орать, словно его режут: «Крысы, гигантские крысы-мутанты! Нас сожрут! Я ещё так молод, я не хочу умирать!»
А другой, с пёсьей мордой — у-у-у, злодей! — и Орехокол угрожающе занёс копьё над Калаем, — вообще хотел сотворить заклинание и сжечь кукурузное поле вместе с нами. Хорошо, что он при падении сильно ударился башкой о небольшой камень на земле, поэтому слабо понимал, что делает, и шевелился, словно сонная муха. Так что мы успели на него напасть и связать покрепче.
— Ловкие у тебя соратники, — похвалила грызцов Сильвия. — Этот рижельд невесть какой великий маг, но напакостить мог сильно, устрой он здесь огненную бурю.
Ну что, касатики, добегались? — обратилась она к пленникам. — Угодили в мою ловушку, словно дети малые? А что вы хотели? Когда одни мысли о золоте, то и голова металлической чуркой становится и ничего не соображает.
— Значит, это Вы устроили засаду и расстелили на полу «Пасть неизвестности», — тоном побежденного заговорил Калай. — А я сначала не сообразил, что там, у двери, лежало. Просто переступил чисто инстинктивно и дальше пошёл. А этот недотёпа, — и рижельд со злостью дёрнул верёвки, которыми они были связаны с учителем, — наступил на салфетку всей ступнёй. Тупой лысак! Жалко, что я тебя ещё там, наверху, не прибил.
— А чего сдержался? — с деланным равнодушием поинтересовался Гунтас.
— Это всё Терэн. Он не велел рядом с Армозом ничем таким заниматься — ни магией, ни насилием.
— Как Вы сказали, молодой рижельд, — Армозом? — подался вперед пелин. — Стало быть, в том недостроенном здании на пятом этаже Терэн устроил Армоз?
— Что такое этот гумоз? — не поняли ребята.
Гунтас, погруженный в свои мысли, казалось, не слышал, что происходило вокруг.
— Армоз — это временный портал, который позволено сотворить магу в случае смертельной опасности. Причем беда должна грозить не самому магу, а лицу, внесенному Советом времён и измерений в перечень особо значимых персон, — словно заученный текст, прокомментировала Анфиска.
— Откуда ты столько знаешь? — с восхищением посмотрела на неё Сильвия.
— Мне бабушка Марфа рассказала. И в Академии магов я про это слышала. Только вот что такое «особо значимые персоны», честно говоря, не знаю.
— Это существа, внесшие существенный вклад в развитие измерений и накопившие объем знаний, который требует дополнительной защиты. Если они попадут в руки обитателей Чёрных дыр, то мирам будет грозить нешуточная опасность, — пояснил пелин.
— Правильно ли я тебя понял, Гунтас, что под это описание подходит один из самых величайших исследователей времён и измерений — мой дедушка Сервоет Лучезарный? — спросил мальчик,
— Совершенно верно. Именно поэтому пацараи и внесли его в секретный перечень.
—Это что же получается: любой маг может так запросто взять и создать портал? — недоумевал Колька. — Снова господин транспортный работник от нас что-то скрывает?
— Ничего я не скрываю. Просто не говорю вам того, что ещё рано знать. С Армозом всё не так просто. Во-первых, один маг его создать не в состоянии. Это должен быть отряд как минимум из трёх существ. Во-вторых, решение о создании портала принимает исключительно Совет времён и измерений на основе полученных данных о том, грозит значимой персоне опасность или нет. И в-третьих, Армоз может быть устроен только в том измерении, где обитает персона или куда её необходимо переместить.
А насколько мне известно, в мире лысаков существ, внесенных в секретный список и требующих дополнительной охраны, на данный момент нет.
— И сколько раз вы пользовались порталом? — спросил пелин у Калая.
— Лично я всего один раз, когда прибыл к лысакам из моего родного измерения Турон и планировал использовать его второй раз для возвращения.
— А Терэн? — в этот раз Гунтас обратился к Фёдору Кирилловичу. — Сколько раз Вы с ним встречались на стройке?
— Трижды. Причем в первый раз мы столкнулись совершенно случайно на улице. Он подошёл, спросил, как пройти по такому-то адресу. Ну, и после этого завязалась беседа, в ходе которой он сделал мне предложение — золото в обмен на мысли Сергея.
Потом мы встретились снова, когда я сказал, что не смог выполнить задание из-за возникших непредвиденных обстоятельств. А третьему нашему свиданию вы сами были живыми свидетелями.
— Стало быть, не больше трёх раз. А когда он тебя, Калай, обещал переместить обратно?
— Как только я сделал бы своё дело, — и рижельд покосился на Кирилыча, — я должен был забрать золото, естественно, не прикасаясь к нему. Затем как можно быстрее вернуться на стройку и там ждать моего старшего друга Терэна.
— Что же вы все так торопитесь записать этого лысого упыря в друзья? — возмутилась Сильвия. — Ладно бы он был каким великим магом! А то так, 20-ый уровень, стремящийся к нулевому.
— Почему Вы так считаете? — не понял Валерка.
— А как может быть иначе? Когда весть о его злодеяниях дойдёт до Коллегии магов, Терэн может не только лишиться неограниченного доступа к «рекам силы», но и последних штанов. И, кстати, все его пособники тоже, — злобно уставилась она на молодого рижельда.
—А я успел навести о Вас справки, юноша, — продолжал пелин. — В Академии магов, где Вы имели честь уже четыре раза проходить обучение, большинство преподавателей отзывались о Вас крайне положительно.
Несмотря на столь юный возраст, Вам даже удалось поучаствовать в нескольких битвах в составе сводного отряда боевых магов. Никак не возьму в толк, зачем столь успешному молодому магу понадобилось мараться ради нескольких слитков золота сомнительного происхождения?

Глава 14. Исповедь рижельда
— Легко Вам рассуждать, господин пелин. Вы всю жизнь как сыр в масле катаетесь, слово «малоимущие» и не слышали поди, — распрямил плечи Калай. — А я сам из очень бедной простой семьи.
Знаете ли, нас, рижельдов, не особо где жалуют. Большинство существ боятся, придумывают разные небылицы на манер лысаковских оборотней и волков-людоедов. Естественно, при таких условиях живём и работаем мы в основном в родном Туроне. Да ещё в парочке миров, где волчья ярость и крепкая пасть ценятся гораздо выше интеллектуальных способностей и талантов.
— Их нанимают жители других измерений в качестве охотников и пастухов, — тихонько, чтобы не перебить рассказчика, пояснил Гунтас ребятам.
— У меня шесть братьев и пять сестёр. Одним словом, семья немаленькая. Хотя для рижельдов это не редкость. До моих двадцати лет мы жили практически в нищете. Зарабатываемых денег (а работали в нашей семье даже дети) едва хватало на прокорм.
И вот однажды к нам в дом являются представители Академии магов и радостно сообщают моим родителям, что выбор «Колеса Фортуны» пал на их сына, то есть на меня. Признаюсь честно, мы даже не поняли, о чём речь. Маги, Совет времён и измерений, путешествия по разным мирам, сражения с рептусами — небылицы какие-то.
Всё это было настолько далеко от нашей семьи, каждый день проводящей в борьбе за выживание, что мы и не знали, как себя вести. Но потом, спустя некоторое время, родители попривыкли и стали собирать меня для учёбы. Через месяц я отбыл в Академию магов. Вы спросите: и что тут такого? Ничего особенного, если не считать, что наша большая семья сразу лишилась одного работника и добытчика еды.
— Чего-то, милок, я не пойму, к чему ты клонишь? — спросила Сильвия Ветроносная.
— И не поймёте. Дело в том, что, когда я стал магом, подумал, что теперь весь мир принадлежит мне. Несметные богатства, любые развлечения, путешествия без мер и границ. И, конечно же, невиданное благосостояние для членов семьи. А на деле оказалось, что быть магом не такое уж увлекательное занятие. С одной стороны, ты, обладая неограниченными физическими и магическими способностями, выступаешь в роли спасителя разных измерений. Исправляешь, так сказать, ошибки аборигенов по управлению населяемым им миром.
А с другой, ничем не отличаешься от обычных существ — ни богатством, ни славой, ни известностью. Смешно сказать, но даже для родных я не мог сотворить никакого заклинания, которое могло бы им помочь в быту, — «Неугасаемый огонь» или «Заряд здоровья».
Помню, как в наш дом залезли грабители и пытались унести всё ценное. Я применил два простецких заклинания, после которых неудачников три часа отскребали лопатами от асфальта. И хотя вина нападавших была полностью доказана, тем не менее Коллегия магов вынесла мне строжайшее предупреждение.
Оказывается, магию можно применять только когда ты воюешь в составе сводного боевого отряда магов или по особому разрешению Совета времён и измерений.
— А чего ты хотел, милок? — снова перебила его старушка. — Разве на первом уроке в Академии магов вас не учили, что выбор «Колеса Фортуны» сделан не Вам лично во благо, а для поддержания порядка и гармонии в разных измерениях нашей планеты?
— Конечно, говорили. Но одно дело, когда это касается лично тебя. И совсем другое, если ты не можешь облегчить жизнь родным и близким, — парировал Калай.
— В общем, не буду вам морочить голову и долго рассказывать о своих злоключениях. Когда Терэн предложил мне убить этого лысака в обмен на полный портфель золота, я размышлял недолго. И в самом деле, что я теряю? Неограниченный доступ к «рекам силы»? А оно мне надо? Что я видел в той Академии магов? Постоянные зубрёжки, упрёки и муштру, а после — кровопролитные магические битвы, в которых тебе, того и гляди, выбьют глаз или оторвут голову. А тут – много золота: вот оно, только руку протяни…
— И что, тебе совсем не жалко ни в чём не повинного лысака? — поинтересовалась Анфиска.
— А чего его жалеть? Во-первых, Терэн мне успел рассказать, какая редкая сволочь этот ваш Фёдор Кириллович, даже по лысаковским меркам. А во-вторых, если вы хоть немного знакомы с историей, то знаете, что поганые лысые обезьяны истребили такую тьму наших младших сородичей — волков, что заслужили не просто гибели отдельного индивида, а измерения в целом.
— Ну допустим, лысаки не отличаются дружелюбием и любовью к другим существам, — начал Гунтас, — Но какое это имеет отношение к убийству Кирилыча? Ты хоть об этом мог спросить у своего старшего друга?
— А зачем? Меньше знаешь, крепче спишь, как гласит поговорка во многих мирах. Тем более, что за ненужные расспросы тебя самого могут оставить без языка.
— Что верно, то верно, — подтвердила Сильвия. — Значит, красивой жизни захотелось? И чемодан золота тебе дороже звания мага?
— Выходит, что так, — признался рижельд. — Я вообще не понимаю эту канитель, которую развели пацараи вокруг измерений. Ну, есть мир, живёт, существует миллионы лет. Потом — бах! — и нет его. И что? Значит, так нужно природе. Зачем вмешиваться в её естественный ход? Живи и радуйся, пока ходить можешь. А придет старость или внезапная гибель — значит, так тому и быть.
— То есть если мы тебя сейчас убьём, ты умрёшь с улыбкой на устах? — сыронизировал старый Орехокол. — И абсолютно не будешь винить никого в содеянном?
— Ну, вы хватили, папаша… — грустно заметил Калай. — Я же рассказываю об общем, а не о своей смерти конкретно.
— Стало быть, боишься умереть?
— А кто не боится? Жалко, что напоследок не успел пожить богачом. Вкусить той, другой — роскошной жизни. Например, купить семье новый дом.
— Всё ясно, — заключил Гунтас. — Ладно, жизни мы здесь учить не собираемся. И заниматься твоим воспитанием тоже времени нет, поэтому сейчас переместимся в Коллегию магов. И пусть они сами решают, что с тобой делать дальше.
— Молодой человек, у меня к Вам последний вопрос, — успела спросить Сильвия, пока пелин доставал из сумки Эрат и развязывал веревки на руках рижельда. — Вашим прямым заказчиком являлся Терэн или кто другой?
— Какой ещё другой? Никого больше не знаю. В таком деле чем меньше народу в курсе, тем лучше, — больше шансов выжить после.
— Всё, мои хорошие, допрос окончен, ожидайте меня здесь, — бросил на ходу Гунтас, исчезая с Калаем.
— Ну что, может, ещё по кукурузке? — весело предложил Орехокол и шагнул в заросли за новой добычей. Соплеменники дружно последовали за ним. Портфель с золотом они оставили у ног Сильвии.
— Эй, вы куда? — запричитал Фёдор Кириллович. — Развяжите меня, пожалуйста. Обещаю, что не убегу. Буду здесь сидеть и не шелохнусь.
— Попробуй убеги, — ворчал, развязывая мужчину, один из грызцов. — Если бы не наш гуманный вождь, я бы уже варил из тебя похлёбку. А шкуру пустил на новую сумку или колчан для стрел. Это старики могут на кукурузе день и ночь «сидеть», а у меня организм молодой, растущий. Без мяса никак не обойтись.
Развязанный Кирилыч в ужасе отшатнулся от грызцов и сел на землю, почти прижавшись к Сильвии как к единственному спасению.
— На вот, пожуй немного, а то на тебе лица нет, — протянула она учителю початок. Тот мгновенно жадно впился зубами в мягкие сочные зёрна.
— Поди, проголодался, прыгая по измерениям? Хорошо, что мы вовремя успели.
— Хорошо, очень хорошо, — с набитым ртом промычал Кирилыч. — Вы даже себе представить не можете, чего я натерпелся. Скажу откровенно, раньше никогда не посещал чужие миры. Да, много читал разных колдовских книжек, слышал рассказы других, того же Терэна. Но самому не довелось. И так сразу, в первый раз, переместиться в столь экзотическое место.
Вы только им не передавайте, но гигантские крысы оказались очень агрессивными. Я рта открыть не успел, как нас скрутили и чуть не закололи копьями. А какие у них ужасные зубы! Длинные и острые как бритва.
— Это ты не успел. А твой спутник, гадёныш такой, хотел здесь пожарище устроить. Спалить поле и самих грызцов. Это, знаешь ли, никому прощать нельзя.
— Да-да, Вы правы, ужасно. Я тогда ещё не знал, что Калай должен был меня убить и забрать себе золото. Какой коварный тип! И голова такая страшная, волчья. А ещё маг! Почему «Колесо Фортуны» настолько слепо и делает столь необдуманный выбор? Как можно доверять уникальные магические способности всяким чучелам?
Мальчики и Анфиска даже не сразу обратили внимание на исчезновение Гунтаса и грызцов. Сидели задумчивые, думая каждый о своём.
— Вы чего это приуныли, а, молодежь? — не поняла столь резкой перемены настроения старушка.
— Скажите, Сильвия, — ещё немного помолчав, первым заговорил Колька. — Калай — он совсем глупый? Добровольно отказаться от звания мага — это каким же дураком надо быть?
Старый маг устало присела на землю и, теребя в руках листву от початка, немного подумав, ответила:
— Вам, ребятки, надо понять одну вещь. Нет среди существ глупых или умных. Нельзя так делить ни лысаков, ни кого бы то ни было. А есть слабые и сильные. Я имею в виду не физическую силу, а крепость характера. Вот и вся мудрость. И даётся такое «разделение» ещё при рождении и ни в каких школах или институтах не прививается. Исходя из этого существа себя и ведут сообразно всю жизнь.
— И как отличить одних от других? — спросил Сервоет.
— Очень просто. Любимые поговорки слабых «Не мы такие, жизнь такая», «С волками жить, по волчьи выть» и ещё множество подобных. Эти существа всю жизнь подстраиваются под чужой образ жизни, копируют наиболее успешных и знаменитых сородичей. Не смеют слова сказать, если до этого его не произнёс их идеал. Стараются дружить только с себе подобными. Любое инакомыслие вызывает у них отторжение и несварение желудка.
И получается так, что они живут не самостоятельно, как полноценные независимые создания, а лишь повторяют чужую жизнь, проживая её вслед за кем-то. Понятное дело, что из слабых никогда не получаются ни великие поэты, ни известные музыканты и художники, ни гениальные ученые. Потому что, если ты идёшь в толпе и постоянно заглядываешь кому-то в рот, — значит, имя твоё «толпа».
— Но никто не любит бунтарей и революционеров, бабушка, — заметил Валерка.
— Совершенно верно, и знаешь почему? Потому что больше всего на Свете слабые боятся перемен. Если они начнут меняться — значит, придется признаться самим себе, что прошлая жизнь была не совсем верная. И выбрали они этот путь по своей слабости, повинуясь чужому мнению, хотя у них были и другие варианты. И тогда придется ещё раз напомнить себе — ты слабый!
Поэтому любимое занятие слабых — испытывать сильных на прочность. Встретят эдак десяток слабачков сильного, сразу возьмут в руки «палки» и начинают его «метелить».
Сначала слабо ударят, отойдут и смотрят. Ага, выдержал, значит, можно посильнее вдарить. И так до тех пор, пока сильный не сломается. И тогда они бросят его со словами: «Всё в порядке, он тоже слабый. Просто шкура у него немного потолще». И воцарится в их душах покой и безмятежная слабость.
— Но почему сильные не могут дать отпор? — возмутился Сервоет.
— А как тут биться? Так уж заведено, что слабых созданий всегда гораздо больше, чем сильных. На том гармония в мирах и держится. А почему так, это не ко мне вопрос.
— И что такого особенного в сильных?
— О, сильные создания — прямая противоположность слабым. В первую очередь, это те, кто принимает собственное решение, без оглядки на мнение окружающих. «Это тяжело», — спросите вы? «Просто невыносимо», — отвечу я. Потому что тебе надо не просто принять решение, но ещё потом потратить уйму времени (а у кого-то на это уходит целая жизнь), чтобы убедить остальных, что принятое решение — правильное. Но уж если слабые приняли его — то тут всё, сильный сразу становится кумиром миллионов на долгие годы.
— А если сильный примет неправильное решение, но будет до хрипоты убеждать остальных, что оно верное? — не согласился Колька.
— Бывает и такое дело, — ответила Сильвия. — Но только любое решение сильного существа — это всегда шаг вперед. В то время как слабые очень любят оглядываться назад и в нерешительности топтаться на одном месте.
Поймите, ребята, жизнь — это как длинный коридор с бесконечным количеством дверей по обеим сторонам. Можно просто стоять, можно идти, можно бежать. Одним словом, двигаться с разным темпом. Но одно надо совершать постоянно — открывать новые двери, заглядывая в неизведанное. Не рассуждать и пытать мозг догадками: «А что там? А не станет ли хуже, если я её открою? А что подумают окружающие? А вон Валерка открыл всего три двери, зачем же мне тогда открывать пять или десять?»
Надо просто брать и открывать. Иначе не будут развиваться ни сами существа, ни их мир.
— Почему сразу Валерка, — обиделся мальчик. — Лично я очень люблю самостоятельно принимать решения и не идти на поводу у большинства.
— Молодец, — погладила его по голове Сильвия. — Поэтому, если в слабом растёт жгучее желание «быть таким же», «соответствовать», «копировать и подражать», то сильные с рождения стремятся к созданию нового — того, чего ещё не было, будь то картина, песня, книга или суперсовременный автомобиль.
И делают они это не потому, что хотят прославиться или заработать кучу денег, а потому, что по-другому не могут жить. Так же, как слабому необходимо каждый день подражать, так и сильному надо ежедневно создавать.
— Получается, что сильные более уязвимы и острее нуждаются в поддержке, чем слабые? — удивилась своей неожиданной догадке Анфиска.
— Совершенно верно, моя девочка. Сразу видно, что в Академии магов по-прежнему хорошо обучают. Я и рассказала вам это для того, чтобы вы понимали, что если уж природа сделала вам слабыми, то постарайтесь хоть не так часто колотить «палками» сильных созданий. Мир от этого только выиграет.
— Значит, Калай оказался слабым и даже звание мага его никак не изменило? — заключил Сервоет.
— К сожалению, да. Как вы понимаете, магом может стать любой. Но только сильное существо способно понять истинное наше предназначение.
— И в чём же оно?
— Судьба мага заключается в том, чтобы способствовать жизни и процветанию всех известных миров нашей планеты. Оберегать их обитателей от необдуманных действий, способных привести к уничтожению измерения. Бороться со злом, угрожающим извне, — гордо закончила Сильвия Ветроносная.
— Именно для этого магу дается неограниченный доступ к энергии «рек силы», чтобы он сам лично никогда и ни в чём не испытывал нужды. И никакое золото и сиюминутные блага не отвлекали от основной цели его существования. А кто нарушает наш устав и проводит больше времени в утехах, нежели в учёбе и магических битвах, подлежит осуждению Коллегии магов и лишению неограниченного доступа к энергии.
— Но Калай просто хотел помочь семье, чтобы они не голодали и жили достойно, — возразил Сервоет.
— Ага, вот прямо сейчас все маги кинутся и станут улучшать благосостояние своей родни. Ты представляешь, что тогда начнётся в измерениях? Внезапные многомилионные выигрыши в лотерею и умопомрачительные клады. Как на дрожжах растущий бизнес и сельскохозяйственные поля с урожаем по пять раз за год. Загадочные смерти конкурентов и утечка секретной информации.
— Да, даже подумать страшно, — подивился внимательно слушавший старого мага Фёдор Кириллович. — Наверное, Сильвия, Вы правы: нельзя магам «играть на одном поле» с простыми существами — это заведомо неравный бой.
— О каком бое идёт речь? — ребята даже вздрогнули от громкого и весёлого окрика пелина. Гунтас стоял за их спинами и, казалось, светился от счастья.
— Ты чего такой весёлый? Как будто пацараи рассказали тебе, где искать Пеленген.
— Ты становишь всё проницательнее. Это хорошо. Да, Совету времён и измерений удалось установить, в каком мире мутации происходили наиболее часто за короткий промежуток времени. Была проделана гигантская работа по анализу собранных со всех известных измерений данных. Но теперь мы, кажется, близки к разгадке.
— Что же тогда стоим? — воскликнул Сервоет. — Гунтас, перемещай нас быстрее, пока ситуация не вышла из-под контроля и не пришлось устраивать побоище.
— Не хотелось бы, — поддержала его Сильвия, — Честно говоря, магическая битва сейчас совсем не входит в мои планы. Скоро начнутся каникулы, и я обещала дочери, что поеду с внуками в деревню. Свежее молоко, горячий хлеб — красота!
— Не будем торопиться, — остудил их пыл пелин. — Ситуация крайне осложнена тем, что в нужном нам измерении по непроверенным данным находится один из похищенных «Сундуков ловца». И в таких условиях, не зная его точного месторасположения, соваться туда крайне опасно.
— Понятное дело, — одобрительно закивала головой Сильвия. — Если он в руках злодеев, то мы и шагу ступить не сможем. Сразу наши мысли «захомутают» и предпримут ответные меры. Куда, кстати, мы собираемся-то?
— В Эфферис, — ответил транспортный работник.
— Эфферис? — вдруг взвилась старушка. — И ты говоришь об этом таким спокойным голосом?
— Да, Эфферис — измерение лизоблюдов и подхалимов. Что тут такого страшного?
— Ну ты даёшь, уважаемый господин пелин. Я там и пяти минут не проведу, прибью кого-нибудь. Не могу общаться с этими бесхребетными слизнями.
— Эх, моя дорогая Сильвия. Если бы мы могли выбирать, с кем общаться, а кого просто пролистывать, не читая, как страницу в книге нашей жизни, — философски заметил Гунтас. — К сожалению, реалии таковы, что неприятным существам мы вынуждены уделять гораздо больше времени, нежели родным и близким.
— Извините, что вмешиваюсь, — набрался смелости Фёдор Кириллович. — Я не совсем понимаю, о каких существах идёт речь, и чем они могут быть так опасны для нашей миссии?
— Ух ты, погляди на него, — весело хлопнула мужчину по спине старушка, так что тот поперхнулся недоеденной кукурузой. — Ещё недавно пакостником был — хотел нашего драгоценного Сервоета обидеть. С упырями-рижельдами связался, за золото был готов мать родную продать. А сейчас уже про общее дело лопочет. Сообразительный, нечего сказать. Только не очень-то я тебе верю, милок. Предавший однажды предаст и дважды, сам знаешь.
— Я никого не предавал. Просто хотел купить неограниченный доступ к энергии «рек силы» и несколько уровней магической культуры. Я вам уже об этом говорил.
— Цель-то у тебя была благая, только зайти ты хотел с «Чёрного хода», — засмеялся неожиданному каламбуру пелин. — А это, как ты понимаешь, невозможно. Даже для таких пронырливых существ, как лысые обезьяны.
— Я уже понял, — согласился Кирилыч. — Сейчас просто хочу вам помочь, если позволите, конечно. Всё-таки у меня неплохие навыки колдовства. И спортом люблю заниматься: двадцать раз подтягиваюсь как-никак.
— Ну, если двадцать, это да, сильно нам поможет в магической битве, — сдерживая смех, ответил Гунтас. — Главное, турник не забудь с собой взять и гантели. В крайнем случае, бросаться в неприятеля ими будешь. Какие же вы, лысаки, всё-таки самоуверенные и заносчивые.
Потом немного подумал, окинул пару раз с головы до ног учителя оценивающим взглядом и продолжил:
— А что, ребята, может, нам и вправду взять его с собой? Видел историк итак немало. В ошибках своих признаётся, на других вину не сваливает. Особо дурного, действительно, ничего не совершал. Ну, подумаешь, хотел мысли лысака прочитать.
— А это разве не преступление? — спросил Сервоет, которому очень не понравилось, что кто-то пытался шарить в его голове.
— Это с какой стороны посмотреть. Если бы Кирилыч был магом — тогда да, виновен, поскольку магию без разрешения Совета нельзя применять во многих измерениях. А так он простое существо с небольшими задатками колдуна, которые сами по себе не способны навредить окружающим. Разве только подопытным мышам. Вот если когда-нибудь в вашем мире введут уголовное наказание за «энергетический вампиризм», тогда другое дело. Ждёт нашего мужичка суровый, но справедливый суд.
— Верно, ребята, — усиленно закивал головой Кирилыч. — Я вообще безвредный. Тем более для таких уважаемых путешественников, коими являетесь вы.
— Допустим, мы готовы поверить и принять, что ты раскаялся и решил встать на путь исправления. Но как быть с колдовскими практиками? Ты же хороший учитель истории, один из лучших в городе. Твоё фото даже на доске почёта висит. Но дурь с зельями, мёртвыми жуками и жабами постоянно отвлекает тебя. Из-за ночных опытов и ритуалов ты не только сон, но и память стал терять. И, между прочим, эта зараза недавно тебя чуть до смерти не довела.
— А зачем ты три дня назад пытался дух Ивана Грозного вызвать? — подключилась Сильвия.
— Не подумайте ничего плохого. Я просто хотел, чтобы он мне поведал о событиях тех дней. Тайны от «живого» свидетеля, так сказать. Представляете, какой бы сенсационной вышла моя докторская диссертация?
— И как, получилось? — спросил Колька.
— Куда там, — махнул рукой Фёдор Кириллович. — Вместо великого русского царя ко мне пожаловал дух Семёна — алкоголика с первого этажа. Он умер прошлым летом — отравился поддельной водкой. Сначала, ханыга, полночи вымогал у меня деньги на выпивку, хотя я пытался объяснить, что духам спиртное не положено. Ведь они даже не могут пить жидкость. Когда Семён понял, что денег не будет, разбушевался: разбил вазу, изодрал обои в коридоре. И напугал кота так, что тот от страха обгадил полквартиры.
Согласен. Что-то я в последнее время переборщил с общением с потусторонним миром. А всё Терэн с разговорами про непобедимых магов и их умопомрачительные приключения. А уж как про путешествия по временам и измерениям рассказывал, что просто заслушаешься. И ведь нельзя ему не верить. Он же сам маг 20-го уровня магической культуры.
Так голову мне заморочил, что я даже согласился на эту гадость с кражей мыслей Сергея. Хотя только сейчас осознал, насколько был слепой марионеткой в руках опасного преступника.
— Ты это, подожди приговор выносить, — одёрнула его Сильвия. — Может статься, что Терэн тоже окажется бедной заблудшей овечкой. Такой же, как и ты, а мы его в бандиты запишем.
— Не понимаю вас, — возмутился Фёдор Кириллович. — Господин пелин сам недавно назвал этих рижельдов мошенниками и врагами.
— Нам ещё предстоит выяснить, кто друг, а кто враг, — оставил вопрос без ответа Гунтас. — А пока мы не переместились, я должен провести с вами краткую ознакомительную беседу. Дело в том, что, как уже заметила Сильвия, Эфферис очень непростое измерение. Я бы даже сказал — тяжёлое, местами просто невыносимое.
— Там, небось, жуткие монстры водятся или орды зомби ходят по улицам? — с замиранием спросил Валерка.
— Какие глупости! Как ты сказал, зомби? Это что ещё за персонажи мировой истории?
— Не обращай внимания, Гунтас. Просто наш полоумный друг телека насмотрелся. Ты не отвлекайся, рассказывай про измерение. Хотя в толк не возьму, что может быть тяжелее Бюроу с его чокнутыми жителями.
— О, Сервоет, не торопись, — отмахнулся пелин. — Сказал, тоже мне, —Бюроу! Да этот мир, по сравнению с Эфферисом, покажется тебе просто образцовым. Соглашусь, что и с ними нелегко, иногда с ума сводят бесконечными правилами. Но своей предсказуемостью Правилки и Правилии всё же значительно облегчают общение с ними путешественников по временам и измерениям.
— Да уж, просто милашки. Чего они тогда моего дедушку — Сервоета Лучезарного — в тюрьму забрали, тебя поколотили, одежду порвали?
— Это сугубо частный случай, и к делу не относится. К тому же Сервоет Лучезарный имеет склонность к анархии и не приемлет никакие шаблоны, ограничивающие его работу по изучению измерений.
Колька и Валерка слушали спор друга с пелином, открыв рты.
— Я так и знал, что этот хорёк путешествует без нас! — через какое-то время стукнул себя по лбу Валерка. — А ещё друг называется! Видал я в гробу таких друзей — одни секреты. Вообще нам не доверяешь!
— Не кипятись, дружище! — попытался успокоить его Сервоет. — Это не мой выбор, а решение Совета. Я Гунтасу всегда говорил, что путешествовать всем вместе гораздо веселее. Что я, виноват, если у пацараев свои планы?
Казалось, после этих слов Валерка немного успокоился и задумался.
— Это получается, что пока мы, голые и беззащитные, спали в твоей комнате, вы с пелином колесили по измерениям и наслаждались жизнью?
— Валерка, хорош на жалость давить, — обрубил его Колька. — Тебе уже сто раз говорили, что нельзя совать нос в каждую дырку. Не взяли в тот раз — значит, были причины, Гунтасу виднее. А будешь себя плохо вести, вообще никуда больше не переместишься. Если только из своей квартиры в школу и обратно.
— Посмотрел бы я, как вы там, в Пятиречье, без моего боевого ягуара справились. Между прочим, это я первый с гиппоокусом познакомился. И если бы Нелли вовремя не появилась и не спасла наши шкуры, неизвестно, стояли бы мы теперь здесь. А так мы с ней подружились. И она, почувствовав беду, примчалась на выручку.
— Она не нас спасала, а измерение, — поправил друга Сервоет. — Может, ты что-то пропустил, но гиппоокусу глубоко плевать и на нас, и на наших врагов.
— Всё вы сочиняете. Пушистый бегемотик очень даже прикольная. Не говорите о Нелли плохо, — насупился Валерка. — С таким другом никакие маги не страшны.

Глава 15. Учи прошлое — пригодится в будущем
— Валера, мы уже поняли, что тебе понравился Гиппоокус, — стараясь не задеть чувства мальчика, начал Гунтас. — Но речь сейчас не об этом. Сервоет прав: путешествия по временами и измерениям не терпят суеты и лишнего внимания. К ним надо готовиться основательно и подходить к делу со всей серьёзностью.
Поэтому перед визитом в Эфферис мы кое-куда заглянем на пару часов, и его придётся захватить с собой. Или останешься здесь? — еле сдерживая улыбку, посмотрел пелин на учителя. — Я смотрю, ты уже почти подружился с грызцами. Особенно с тем, любителем мясного.
Фёдор Кириллович мгновенно побледнел, взгляд наполнился ледяным страхом.
— Что Вы такое говорите? Это не смешно! Прошу вас, не оставляйте меня с этими крысами-переростками. Я не протяну здесь и суток. Они сожрут любого живьём, даже не подавятся.
В это время послышалось шуршание и из зарослей показался Орехокол со своей командой:
— Я смотрю, вы уезжать собрались? Что, не понравилось у нас? Или кукурузу не любите?
— Спасибо тебе, вождь, — ответила за всех Сильвия. — У вас чудесный мир: я бы здесь пожила недельку-другую.
— Так в чём дело, оставайтесь! Места на всех хватит.
— К сожалению, дела важнее наших желаний, — заторопился Гунтас. — Разве вот этот молодой человек хотел задержаться в Аквараттусе. Говорит: «Какой прекрасный климат, и хозяева столь добры и гостеприимны». Да, Фёдор Кириллович? — и пелин похлопал мужчину по руке. Тот ещё больше побледнел и затрясся всем телом.
— Ладно, пошутили и хватит. А то сейчас и вправду в обморок грохнется. А я его тащить на себе не собираюсь, — вмешалась Сильвия. — Спасибо тебе, Орехокол: хорошего понемногу. Как-нибудь в другой раз погостим подольше. Ребята, приготовьтесь. Кирилыч, бери чемодан с золотом: негоже женщине и детям тяжести таскать. Гунтас, мы готовы, заводи свою свистульку…
***
— Даже боюсь радоваться. Это действительно то, о чём я думаю? — спросил Серёжка, первым из ребят открывший глаза после перемещения.
— Вау — обалдеть! — подоспели следом Колька и Валерка. — Ну спасибо Вам, дорогой наш пелин. Удружили так удружили…
Сильвия и Анфиска пребывали в лёгком недоумении, не понимая причины столь бурной радости мальчиков. Фёдор Кириллович вообще имел вид зашуганной мыши, загнанной под диван тремя котами, однако портфель продолжал крепко прижимать к животу.
Так они и стояли довольно странной компанией в арке здоровенного дома в 2284 году лысаковского измерения. Мальчишки широко улыбались, нетерпеливо перетаптывались с ноги на ногу и от радости были готовы «выпрыгнуть из штанов».
— Мальчики, вы меня пугаете, — наконец не выдержала Анфиска. — Так радуетесь, словно получили звания магов или выиграли в лотерею дом, квартиру и скоростной катер. Не понимаю, что на вас нашло?
— Ты чего, Анфиса? — ответил Валерка— Да как тут не понять? Мы же снова оказались в будущем нашего, лысаковского измерения. Причем не в тёмный период истории, когда разразилась ужасная ядерная война. Зомби ходили по улицам и заживо пожирали уцелевших людей. А в момент самого что ни на есть расцвета человеческой цивилизации. А ты ещё спрашиваешь!
— Не слушай его, — перебил хвастуна Колька. — Ужасная война, погубившая более четырех миллиардов человек, действительно была. Люди бедствовали, голодали, умирали от болезней. Но никакие зомби и упыри по городам не расхаживали — это Валерка придумал, для пущей убедительности.
— Я так и поняла. Он этим дурацким словом уже всех достал. Так и хочется ему по башке треснуть.
— Ничего вы не понимаете, — насупился мальчик. — Зомби — это такие ходячие мертвецы. Они появились в результате заражения радиоактивными отходами после ядерной или химической войны. И вся крутость заключается в том, что их очень трудно убить. Надо обязательно оторвать голову и отбросить куда подальше. Иначе зомбаки её найдут и прикрутят на место. Они никогда не устают и не чувствуют боли, только один постоянный голод. И всех, кого зомби кусают, потом тоже превращаются в зомби. И наступает апокалипсис: людей все меньше, а покусанных всё больше.
— Это ты, милок, похоже, нам сейчас про дежонов рассказал. Судя по повадкам, они самые и есть.
— Дежоны? А кто это, бабушка? — спросил Серёжка.
— Валеркины кумиры, — пошутила маг. — А если серьезно, то ничего особенного. Существа как существа. Живут, действительно, в измерении, которое по указу Совета времён и измерений было решено сделать великой вселенской свалкой. В основном химических, радиоактивных и магических отходов.
Причём когда устраивали в этом мирке помойку, то он был почти необитаемым. Если не считать несколько видов земляных червей, красных мух и десятка бактерий, которые пребывают почти во всех известных измерениях.
Но потом, через много тысяч лет, «свалочка» мутировала. Стали появляться более сложные создания — позвоночные всякие. И вот в один совсем не прекрасный день на свет родились дежоны. Пацараи даже не поняли, из какой мусорной кучи они вылезли. Появились — и всё тут.
— И что, они действительно такие неуязвимые, как рассказывал Валерка? — поинтересовался Николай.
— А кто их знает? — пожала плечами Сильвия. — Повода для магической битвы они нам никогда не давали. Поэтому про их силу и выносливость ничего не могу сказать. Но то, что они никогда и ничем не болеют, — это факт.
Работают на свалках хорошо, практически круглосуточно: расчищают, сортируют, утилизируют. Землю копают не хуже любого экскаватора. Ещё знаю, что населяемое ими измерение, пожалуй, одно из самых спокойных. И дело тут в том, что никто из разумных существ, будучи в своём уме, ни за что добровольно не поедет на «помойку».
— Точно, даже несносные рептусы обходят Боклук стороной.
— А чего они боятся?
— Ну как же! Кому охота отравиться какой-нибудь химической гадостью или получить мощную дозу радиации в организм? Вот существа из других миров и сторонятся Боклук и появляются в нём только тогда, когда привозят очередную партию отходов.
— А чем питаются дежоны?
— Думаю, помоями и питаются. Всё измерение завалено горами этого «добра». Зомби, — тьфу, и ко мне это слово прилипло, проворчала Сильвия, — день и ночь работают на свалках. Там и живут. А насчет пожирания других существ — это отчасти правда. Нам в Академии магов рассказывали, что дежоны совсем не прочь полакомиться мясцом, свежим и не очень.
— А откуда они его берут, если кроме них измерение почти никем не населено?
— Ну, это несложно. Была тут давеча в одном мире жуткая война, враждующие стороны применяли все виды оружия. Химическая зараза лилась рекой, ракеты с ядерными зарядами летали ежеминутно, словно фейерверки на параде. Хорошо, что Совет времён и измерений почти сразу вмешался и прекратил эту вакханалию. И когда всё успокоились, огляделись: ба-а-а, почти половина животных и растений заражена. И что с ними делать? Живых, понятное дело, стали лечить, а с мёртвыми особо не церемонились: засунули в герметичные контейнеры и отправили в Боклук.
А вы спрашиваете — откуда мясо? Да, дежоны, получив ту «посылочку», потом полгода пировали, так что всё у них хорошо. Только размножаться не могут — такая особенность.
— Откуда же появляются новые жители? Или что, старые никогда не умирают? — не поверил Серёжка.
— Вот вы прилипли ко мне, хуже скотча. Я же говорю, что их цивилизация изучена крайне мало. Кому охота в дерьме копаться, чтобы понять, откуда они рождаются и куда потом деваются? Будем считать, что их «производит» куча мусора. И потом она же забирает обратно, когда приходит время.
— Ты лучше у дедушки спроси, — посоветовал Гунтас. — Я слышал, одно время он увлекался изучением дежонов. Даже пару раз побывал в их измерении. Наверняка что-нибудь интересное тебе расскажет.
— Сильвия, вы сказали, что Боклук — это свалка со всех миров не только химических и радиоактивных отходов, но и магических. А разве такие бывают? Мне всегда казалось, что «отработанное» заклинание просто растворяется в воздухе без следа. Получается, что это не так?
— А ну-ка, Фёдор Кириллович, просвети детишек на этот счёт, — обратилась она к учителю. — Заодно и посмотрим, какие книжки ты читал и что сам понял.
Учитель, казалось, даже обрадовался, что впервые смог быть чем-то полезен.
— Я не очень силён в этой области. Но из сведений, которые удалось почерпнуть из «Альманаха магов», известно следующее: любое заклинание обязательно сотворяется на определенный предмет, живой или неживой.
— Мы тебя не понимаем, — заметил дотошный Колька.
— Здесь всё просто, — пояснил Кирилыч. — Любое заклинание подразумевает под собой действие. Обязательную реакцию на него, так сказать. Например, заклинание «Всеоткрытости» применяется на дверь, окно, замок, засов. Заклинание «Неуемного голода» — на существо, после чего бедолага не может думать ни о чём другом, кроме еды.
То есть нельзя сотворить магию просто так, в воздух. Верно, Сильвия?
— Пока правильно говоришь, — одобрила его старый маг. — Даже заклинание, сотворенное из воздуха — буря, например — обязательно будет направлено на что-то конкретное: разрушить, обездвижить, запутать.
— Поэтому само заклинание неотрывно связано с объектом заклятия, — продолжил учитель свою лекцию. — Магия, как вы уже знаете, не что иное, как определённое количество энергии. Её частицы сформированы в определенном порядке, необходимом в данный момент. «Летящий топор» — это и есть реальный топор, который появляется тогда, когда этого захочет маг. «Разящий меч» хоть и невидим для соперника, но срубает голову не хуже самурайского клинка. «Луч смерти» — по лысаковским меркам, очень мощный лазер, способный прожечь толстую стену. И так далее.
— Всё может стать всем, — задумавшись, вслух произнёс Серёжка.
— Совершенно верно, — похвалила его Сильвия. — Мы, маги, не кудесники какие и не шарлатаны с быстрыми ручонками. Просто умеем работать с энергией, превращать её в любой предмет или явление. Помножьте этот талант на неограниченный доступ к «рекам силы» — и получите чудо.
— Значит, я своим «Плейте орикус»… — начал мальчик.
— Просто заставил механизм замка двигаться до тех пор, пока он не оказался открытым, — закончила за него Анфиска. — Истратил на это кучу энергии и чуть не лишился здоровья.
— Круто! — восхитился Валерка, — Но если маги могут вылепить из энергии всё, что угодно, почему тогда у вас существует разделение? Ты, Сильвия, работаешь с воздухом, а Диран из Пятиречья «балуется» с огнём. А твоя бабушка, Анфиска, вообще на травах помешалась.
— Сам ты помешался, бестолочь гороховая, — обиделась девочка. —Это на словах легко — сотвори то, сотвори это. А ты на деле попробуй! И не зубами ягуара, с «Печатью неуязвимости», а собственными мозгами и руками.
— Не обижайся на него, девочка моя, — погладила её по голове Сильвия. — Лысаки хоть и жуткие хамы, но вопросы иногда задают правильные. Дело в том, что всё в мире — вода, огонь, дерево, металл, воздух — имеет свою структуру. Ты любишь собирать конструкторы?
— Да, очень, особенно где много деталей и персонажей.
— Ну вот, к каждому набору прилагается схема собираемой вещи. А без неё или хотя бы общего рисунка, ты вряд ли сможешь собрать то, что задумали создатели. Так и у каждого камня есть своя энергетическая схема, а также у каждого дерева, автомобиля, холодильника. Свой «уникальный код», так сказать. Зная его и обладая необходимым запасом энергии, ты сумеешь без большого труда воссоздать любой предмет.
— Вы позволите, я продолжу? — несмело вмешался Фёдор Кириллович, которому очень хотелось блеснуть знаниями перед столь уважаемой публикой.
— Пожалуйста, только следи за языком, — предостерёг его Гунтас. — Не забывай, что они ещё дети, не сболтни лишних подробностей.
— Не беспокойтесь, я всё-таки школьный учитель как никак. Так вот, ребята, как уже сказал Сильвия Ветроносная, у каждого существа, вещи, явления в измерении есть свой уникальный энергетический код. Кстати, именно по нему Совет времён и измерений может неотрывно следить за любым из нас.
Разумно было бы предположить, что энергетические коды деревьев и растений разных пород и видов имеют много общего, с незначительными различиями. Это исходит из самой сути их появления в природе. То же самое можно сказать и о металлах, воде, воздухе.
Уловив эту закономерность, Совет составил «Энергетические атласы» из обобщающих сведений о материалах и явлениях.
— Вы имеете в виду, что для того, чтобы быть магом-травником, например, достаточно выучить «общую» энергетическую составляющую растений? — первым из ребят докопался до истины дотошный Колька.
— Совершенно верно! Энергетических схем десятки миллиардов, и запомнить все не в состоянии ни один из живущих магов. Поэтому у них и существует разделение, специализация по-научному. Зная энергетическую структуру дуба, легко сотворить берёзу или ясень, но невозможно создать гранитный камень: для этого надо досконально изучить энергетическую схему хотя бы нескольких камней, чтобы выявить их общую составляющую.
— А как быть с предметами, созданными из самих материалов?
— Ну, здесь вообще проще простого. Возьмём стол, сделанный из дуба. Получается, что он состоит из энергетики самого дерева, а также воды, солнца и, естественно, капельки энергии существа, которое его сделало.
— Получается, ты — Анфиска-травница. Значит, сотворить железный меч или снежную бурю не можешь? — обратился к девочке Серёжка.
— Почему не могу? Если посидеть денёк-другой за энергетическими картами металла, то вполне себе осилю. Только такой способ крайне неудобный. Враги, знаешь ли, не будут ждать, пока ты там в пылу магической битвы начнёшь атласы листать и энергетические схемы изучать: пригвоздят серебряным копьём — и дело с концом. Но, смею заметить, что сотворенный мною топор из алмазного дерева будет ничуть не хуже самого лучшего изделия из железа.
— Поэтому маги всю свою жизнь и стараются придерживаться одной специализации, — закончила за девочку Сильвия. — Во-первых, так можно накопить гораздо больше знаний. А во-вторых, есть гарантия, что от твоих неумелых действий не пострадают окружающие и ты сам, в первую очередь.
— Это как, бабушка? — не поняли ребята.
— Когда существа, которых выбрало «Колесо Фортуны» в качестве очередных магов, попадают в Академию магов, они в течение года только определяются, какой магии будут учиться.
Чтобы им и преподавателям это было легче понять, молодежь ежедневно «прогоняют» через все известные магические направления. Показывают атласы, заставляют зубрить энергетические схемы и заклинания.
Помню, давно, я ещё молодая была, чуть постарше Анфиски, дали мне задание — сотворить металлический паровоз. Я, как ты говоришь, посидела над энергетическими атласами пару дней. Выучила схемы, как мне казалось, очень хорошо.
Настал день экзамена. Захожу в зал магов — огромное помещение, на манер древнегреческого амфитеатра. В первых рядах восседают именитые маги таких уровней магической культуры, что и подумать страшно. Чуть выше ещё маги, послабее. А совсем наверху — такая же мелочь зелёная, что и я.
Выхожу в центр зала. Коленки трясутся, в глазах ужас. Энергию копить тогда ещё толком не умела. Поэтому один из учителей «зарядил» меня по самые уши, аж голова разрывалась. В итоге железную махину сотворила достаточно быстро. Красивый такой паровоз получился — большой, чёрный, с блестящими колесами.
— Ну и в чём подвох? Вы же справились с заданием? — поинтересовался Кирилыч.
— Ага, конечно. Только, видать, с испугу, по неопытности, я что-то в энергетической схеме напутала. И стала эта железная гадина летать и раскаленными искрами всех вокруг из трубы поливать. Такой переполох поднялся! Уж очень быстро махина перемещалась, не хуже самолета. Только успевала круги наматывать.
Существа бегают, орут, загоревшиеся одежды с себя скидывают. Хорошо, что более опытные маги с этой напастью справились. Зато после такого шоу мой талант сразу разглядели и определили в ветроносные маги. Да, было время…
— Поэтому я и не суюсь в чужой магический «огород», — подтвердила её слова Анфиска. — Только зазря энергию истратишь, да ещё ерунду какую-нибудь сотворишь. Уж лучше с травками разбираться буду, оно как-то спокойнее.
— Анфиска, а ты как поняла, что будешь магом-травником? Или тебя тоже заставляли сотворять паровоз или самолёт?
— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Сколько себя помню, с раннего детства уже такой была.
— Конечно, не знает, куда там, — вмешалась Сильвия. — Мы же её с Марфой нашли, когда Анфиска совсем крохой была. Эх, и времена тогда были лихие. Недели спокойной не было, чтобы без битвы. Много наших друзей тогда полегло. Помнишь, Гунтас, время Большой чёрной волны?
— Конечно, помню. Такое вряд ли когда забудешь. Полчища тафаргов так и пёрли. Не стеной, а целой горой. Насилу отбились.
— Вот, после одной из таких битв мы Анфиску и подобрали. Сидит голенькая в высокой траве, посреди поля, где только что кровавое рубилово было, и улыбается беззубым ртом. Мы сразу поняли, что в этой мясорубке уцелеть мог только маг. Ну, а раз растения её спасли от неминуемой гибели, значит, и есть самая настоящая травница.
— Неужели «Колесо Фортуны» даже возраст не разбирает и может выбрать в маги младенца? — не поверил Колька.
— Младенец, взрослый, старик — какая разница? Главное, чтобы существо было сильное, о чём я вам уже рассказывала. И, кроме того, при выборе мага…
— Так, стоп! — жёстко оборвал разоткровенничавшуюся старушку Гунтас. — На сегодня ценных сведений хватит. А то у детей сон испортится. И от темы «магических отходов» мы, честно говоря, отдалились. Кирилыч, давай продолжай ликбез для лысаков.
От внезапного обращения учитель вздрогнул. Он тоже с нескрываемым интересом слушал Сильвию, уносясь в дали своей мечты — стать магом.
— Значит, так. На чём мы остановились? Ах да. Ну, вот: сотворил маг заклинание на книгу или драгоценное украшение. Другой попал в ловушку. Или, наоборот, «раскусил» умысел первого и наложил своё собственное заклинание. Потом оба умерли. Пришёл третий маг — и стал свои «чудеса» с книгой вытворять.
Вот и получилось, что за многие годы книга настолько становится пропитана разношерстной магией, что её начинает просто «глючить», выражусь я вашим, молодежным языком.
Мало того, что предмет вообще перестает воспринимать какую-либо магию, так ещё периодически пытается применить наложенные ранее заклинания. В общем, для магических целей становится не просто бесполезным, а даже опасным, знаете, как оголенный провод под высоким напряжением или неисправный аккумулятор у сотового телефона. Никогда не знаешь, отчего и где он взорвётся. Вот из таких вещей и получается магический мусор, который вместе с другими опасностями отправляют в Боклук.
— Боклук, Боклук, мусор… — причитал себе под нос Гунтас. Потом неожиданно хлопнул маленькой ладошкой по лбу. — Ну, конечно же! Как я раньше этого не понял. Нет, точно, ваш лысаковский воздух очень дурно на меня влияет. Надо будет попросить отпуск на пару лет подлечить нервишки.
— Что, родимый? — участливо спросила Сильвия. — Неужто надумал, как нам быть дальше? Всегда знала, что в Совет времён и измерений кого ни попадя не берут.
— Точно! Теперь всё сходится! — продолжал интриговать окружающих своим озарением маленький человек.
— Сергей, помнишь, ты спрашивал про «Сундук ловца», можно ли его похитить? Так вот. С полноценным действующим прибором такой фокус не пройдёт. Мало того, что его тщательно охраняют сильные маги, так ещё есть приказ в случае невозможности отразить нападение уничтожить магический предмет. Даже если для этого понадобится расстаться с собственной жизнью. И такие случаи бывали.
И совсем другая история может приключиться с «Сундуком ловца», если он сломан, стал магическим мусором и был отправлен на свалку в Боклук.
— А ведь ты прав! — поддержала его Сильвия. — Списали, запечатали в контейнер вместе с остальным барахлом. Переместили в измерение, выгрузили — дело с концом. Ни тебе охраны, ни надзора Совета времён и измерений — делай с ним дальше что угодно.
— Как-то опрометчиво с вашей стороны, — укоризненно начал Фёдор Кириллович. — Вот так взять и бросить мощный магический предмет на произвол судьбы. А если им решат воспользоваться мошенники?
— Это маловероятно, — ответил транспортный работник. — Я не хотел вас пугать и нагонять жути. Но раз уж так получилось, расскажу всю правду о дежонах. Дело в том, что они любят лакомиться не только мертвечиной, но и вполне себе живыми существами, в основном нелегальными путешественниками.
— А зачем кому-то может понадобиться путешествие на свалку? — не понял Серёжка. — Мне кажется, существуют гораздо более интересные измерения.
— Ты думаешь, у них есть право выбора? Залезают в первый подвернувшийся открытый портал — и дело с концом. А куда он ведёт и что там за контейнеры в нём стоят, не ведают. А они все похожи, как две капли воды, что с мясом коров, что с танками, что с мусором. Это их потом, в Нерусе, сортируют специально обученные пелины. А простому существу и даже магу крайне проблематично понять, что же там покоится в закрытом железном ящике.
Вот и получается, что иногда бедолаг заносит в Боклук. А здесь мясо в дефиците, особенно свежее. Дежоны тут как тут, существа даже пискнуть не успевают.
— Я же вам говорил, что зомби кровожадные и сжирают всех на своём пути! — завел Валерка «старую шарманку». — А вы мне не верили!
— И что же нам делать? — спросила Анфиска, — Пока мы не поговорим с дежонами, не сможем выяснить, правы Вы, господин пелин, или ошибаетесь. С другой стороны, побеседовать вряд ли удастся, раз они сначала сжирают, а потом начинают думать.
— Есть у меня одна идейка. Крайне рискованная, но мы сейчас не в том положении, чтобы воротить нос… — начал Гунтас.
— Мутант из метро! — хором заорали мальчишки, не дав ему договорить.
— Тише вы! — зашипела Сильвия. — Погубите нас своим ором.
— Олег Николаевич! Помнишь, Гунтас? Это тот мужик, которого мы приняли за террориста, собиравшегося взорвать Центральный телепортатор. И, кстати, он же здесь, в этом времени. Значит, никуда за ним перемещаться не надо.
— Честно говоря, я тоже сразу о нём подумал, — согласился пелин. — Ведь мутант из метро, как и дежоны, своего рода жертва радиации. И раз ему удалось пережить ядерную войну, стало быть, сможет нам помочь. Будем
надеяться, что разум Олега Николаевича находится на одной «волне» с «мусорщиками». Иначе его сожрут, не успей мы даже глазом моргнуть.
Значит, так: я немедленно отправляюсь в Совет времён и измерений за разрешением на перемещение нашего мутанта.
— А нам что делать, пока ты скачешь по мирам? — съязвила Анфиска.
— Вам необходимо дождаться семи часов вечера, после чего разделитесь на две группы. Одна — Колька, Валерка и Серёжка. Другая — ты, Сильвия, Анфиска и Фёдор Кириллович. Первые просто идут три квартала вперед. Там встретите двух своих друзей — братьев Никиту и Игоря. Скажете, что приехали погостить на пару дней, и напроситесь к ним домой переночевать. И ни на шаг не отходите, следуйте по пятам. Я потом вас сам найду, когда время придёт.
А вы следуете за Сильвией. Она отведёт тебя, Кирилыч, и тебя, Анфиска, в помещение для временного укрытия магов. Надеюсь, ты не забыла, где оно располагается в лысаковском измерении?
— Обижаешь! Правда, лет с тех пор прошло много. Который сейчас год?
— 2284.
— Ух, итить твою налево! Я так далеко в нашем мире ещё не забиралась. Надеюсь, произошедшие за это время изменения не сильно коснулись «магической начинки». И что, этого лысака тоже с собой тащить? Негоже ему быть свидетелем секретов магов.
— Когда отыщете Фирон, просто усыпите его. В таком виде Кирилыч ничего не увидит и будет не опасен.
— К чему такие сложности? — снова начал бояться учитель. — Может, я просто посижу здесь и подожду вас? Не надо меня усыплять: что я вам, собака какая?
— Ох уж эти лысаки, вечно с вами морока, — задумался Гунтас. — Ладно, уговорил, иди с мальчишками. Скажешь, что ты их школьный учитель, привёз ребят на экскурсию в Москву. Так ваше появление даже правдоподобнее выглядеть будет. Только смотри мне, без фокусов! Серёжку назначаю старшим.
Вот тебе отравленный амулет, — сказал он, протягивая мальчику большую перламутровую пуговицу. Если Кирилыч начнёт чудить или просто решит смыться, то потри её легонько. Там специальное заклинание, от которого нашего учителя парализует на месте. А после можете его палками забить. Шучу про палки. Всем понятно, что делать?
Путешественники утвердительно закивали головами.
— Гунтас, а почему нам сразу не отправиться на поиски Олега Николаевича? Может, снова подождём его ночью у Центрального телепортатора? — спросил Колька.
— Рано, не торопи события. А то мы его разыщем, всё расскажем, а потом разрешение на перемещение получить не сможем. Он подумает, что его обманули, затаит обиду, расскажет сородичам. И что тогда прикажешь делать с престарелыми озлобленными мутантами? Нет уж, будем действовать без спешки и пыли.
Напоминаю ещё раз, — закончил он, доставая Эрат. — Всему свое время и измерение! Да, кстати, золото я прихвачу с собой для проведения тщательной проверки его происхождения.

Глава 16. Чудеса будущего
— Ну что, разбежались кто куда? — весело предложил Валерка, когда пелин исчез, и направился к выходу из арки, в сторону улицы.
— Я тебе разбегусь, — одёрнул его Серёжка. — Разве не слышал, что Гунтас сказал? Стоим и ждём, семи часов. А вам, наверное, лучше идти, пока светло, чтобы не заблудиться, — обратился он к Сильвии с Анфиской. — Хотя, честно говоря, жалко, что вы не с нами. Никита и Игорь отличные ребята, с ними не соскучишься.
— У вас, молодых, свои забавы. А мы, маги, как-нибудь в обход проберёмся, — хитро улыбнулась Сильвия Ветроносная. — Да, Анфиска? Или тоже хочешь с лысыми обезьянами на разные чудеса посмотреть? Смотри, могу тебя отпустить.
— Нет, бабушка, спасибо. Я уж лучше с Вами пойду. А Колька мне потом всё расскажет. Да, Николай?
От её слов мальчик слегка покраснел и смутился.
— Да-да, конечно, я постараюсь, — залепетал он.
— Не тушуйся, брателла, — несильно стукнул друга по спине весельчак Валерка. — Жена-маг — это круче крутого. Ни в чём не будете нуждаться. Главное, не зли её, а то превратит в мерзкую зелёную лягушку и в банку посадит на всю жизнь.
— Валерка, перестань, не до шуток, — оборвал его Серёжка. А ещё лучше рот на замок закрой. А то вон твой «приятель» уже идёт к нашему убежищу.
И действительно, со стороны переулка, расположенного метрах в трехстах от дома, где прятались путешественники, величественно и неторопливо шествовал уличный дроид — ходячая энциклопедия на тонких ножках и гроза хулиганов.
— Вот блин! Похоже, мы снова влипли, — расстроился Колька. — Сейчас пристанет как банный лист, придётся за гаражами отсиживаться. И в гости к пацанам не попадём.
— Спокойно, я всё улажу, — взяла инициативу в свои руки Сильвия и смело шагнула из арки на улицу, после чего направилась в сторону дроида. Отойдя метров пятьдесят от дома, остановилась и громко окликнула:
— Эй, уважаемый, не могли бы Вы мне кое-что подсказать?
Маленький, блестящий на солнце бочонок с жидкокристаллическим монитором вместо головы на миг замер, словно улавливая, откуда доносятся звуки.
— Да-да, я здесь! Эй! — Сильвия стала намеренно махать руками над головой, привлекая внимание робота. Пока тот наконец, сопоставив громкость доносящихся звуков со скоростью ветра, температурой на улице, влажностью, политической обстановкой в мире, маршрутом межгалактических кораблей и бог знает чем ещё, понапиханным в наносхемы, не направился в сторону мага.
— Добрый день, уважаемая гражданка свободного мира, — почтительно склонил он монитор перед Сильвией.
— И тебе не хворать, железненький мой.
— Если быть до конца точным, то я состою не только из железа. Во мне немало и более благородных металлов. Например, конечности изготовлены из легчайшего и очень прочного титанового сплава. Внутренности сплошь напичканы золотом и серебром. И кое-где даже есть платиновые вставочки, — игриво подмигнул дроид.
Тут только Сильвия осознала, что перед ней робот — молодая женщина. На мониторе красовалось красивое лицо девушки лет 25-ти, не больше, с аккуратно уложенными ярко-рыжими волосами.
— Искренне рада за тебя, дочурка, — похлопала дроида по железному боку маг. — Мы с внучкой, знаешь ли, здесь у вас проездом. Чего-то немного заплутали. Ты не могла бы нам помочь?
— Конечно, с большим удовольствием. Мы — дроиды модели 615-47 — специально созданы для помощи людям, попавшим в трудную ситуацию. Будьте так добры, дайте мне вашу электронную карту гражданина, — и робот протянул тонкую титановую ручку к старушке.
Сильвия слегка замешкалась:
— Ой, доченька, что-то я стара стала, не угонюсь за вашими новинками. Ты мне покажи, как выглядит эта окаянная карточка, может, вспомню, куда её задевала.
Робот, повинуясь пожеланию человека, тут же вывел на экран изображение компактного плоского прямоугольника, внешне неотличимого от водительских прав, только с большим микрочипом вместо фотографии. «Сидоров Петр Аркадьевич», — было написано во всю ширину карты красивым шрифтом.
— Так-так, — щурила глаза Сильвия, изображая подслеповатую, страдающую склерозом бабушку. Потом повернулась в сторону арки и крикнула:
— Анфиска, внученька моя, беги сюда. Госпожа терминатор какие-то документы требует!
— Это меня! Всё, ребята, я побежала, — бросила девочка на ходу. — Надеюсь, скоро увидимся. Берегите себя! — и, пулей выскочив из укрытия, понеслась спасать «немощную» Сильвию.
— Вот, бабушка, держи наши карточки. Ты, как обычно, перепутала сумки и запихала их в мой школьный рюкзак, — начала весело тараторить девчушка, подбежав к магу и дроиду. — Не ругайтесь на неё, госпожа робот, она вечно всё путает. Старенькая уже стала. А будете ругаться, я вашему начальству пожалуюсь. И на Новый год мне подарят набор вилок и ложек, выплавленных из Вашего корпуса. Хи-хи… — девочка протянула роботу два электронных удостоверения личности. Точь-в-точь такие же, как были на экране.
Сильвия укоризненно посмотрела на Анфиску и сделала суровое лицо.
Дроида 615-47 услышанное подвергло в шок. Изображение на мониторе исказилось, пошли горизонтальные полосы, крупные пиксели. Звук в динамике стал напоминать то ли писк, то ли шипение.
— Вы что? Какие ругательства? Не надо никуда жаловаться. Наше начальство вообще не любит, когда его дергают по пустякам. Сразу под пресс пустит и не посмотрит ни на лицо, ни на заслуги, — запричитала девушка-дроид, тем не менее взяла карточки из рук Анфиски и по очереди поднесла к инфракрасному сканеру, стилизованному под нагрудный карман. Оба раза монитор откликался приятным зеленоватым свечением и надписью «Добропорядочный гражданин».
— А что, бывают другие? Менее порядочные? — схохмила, глядя на эту незамысловатую процедуру, Сильвия.
— Всякое случается, разные встречаются, — скороговоркой ответил робот.
— А можно поподробнее? — заискивающе посмотрела в лицо-экран Анфиска и изобразила самое невинное выражение из имеющихся в арсенале 12-летней девочки.
— Честно говоря, это не в наших правилах, — смутилась девушка-дроид.
— Да ладно Вам, перестаньте. Мы с бабушкой приехали в ваш прекрасный город, ходим, любуемся красотой. Вы что, хотите огорчить гостей? Фу, какие негостеприимные!
— Вы неправильно меня поняли. Мы дорожим каждым человеком. Тем более после Великой планетарной войны. Знаете, после тех ужасных событий люди стараются меньше путешествовать вживую и больше наблюдать по видеофону за жизнью на других континентах. Вдруг оказалось, что биологическая жизнь настолько коротка, что нет никакого смысла терять её в самолетах и поездах.
— Что, совсем никто никуда не ездит? Даже в гости к родственникам?
— В этом абсолютно нет нужды. Технология 5D позволяет посетить самый затерянный уголок Земли, ощутить не только визуальные эффекты, но и запахи и может даже энергетический настрой аборигенов.
— Как Вы сказали, энергетический настрой? — немного напряглась Сильвия. — Если не ошибаюсь, сейчас 2284 год?
— С утра было именно так, — попытался пошутить дроид.
— Значит, я всё правильно посчитала, — согласилась сама с собой маг.
— Бабушка, в чём дело? Что тебя смущает? — не поняла Анфиска.
— Понимаешь, внученька, как-то рановато лысаки, ой, то есть люди, заговорили про энергетику существ. По моим подсчетам, им эту мысль донесут только лет через 500. И то если будут вести себя цивилизованно и не развяжут новой ядерной войны.
— Можете уточнить, о какой проблеме идёт речь? — учтиво вмешался дроид.
— Как-нибудь в другой раз, — отшила его Сильвия и легким движением руки вызвала настолько сильный порыв ветра, что робота подняло в воздух и перенесло на другую сторону улицы.
— Эй, мальцы, чего стоите? — крикнула она ребятам. — А ну шустрее бегите на свою встречу!
— Но Сильвия, — с сомнением начал Серёжка, — еще только шесть часов вечера. А до места, где мы найдем Игоря и Никиту, максимум тридцать минут ходьбы.
— Ничего, — поторопила их старушка, — пойдете помедленнее, в аккурат и поспеете. Бегом давайте, пока железяка не вернулась.
Делать было нечего, и Колька, Валерка, Серёжка и Фёдор Кириллович вышли из-под арки и, приняв как можно более равнодушный и будничный вид, двинулись по утвержденному маршруту. Но всего через десяток шагов полностью утратили самообладание. Случилось это у первой же огромной стеклянной витрины, на которой были выставлены образцы бытовой и компьютерной техники. Мальчишки буквально облепили её, вжались лицами и принялись наперебой что-то обсуждать, ежесекундно тыча пальцами в товары. Как ни странно, но взрослый учитель истории также не смог справиться с искушением хотя бы одним глазком заглянуть в далёкое будущее.
Сильвия проводила их взглядом, с сомнением качая головой, после чего взяла Анфиску за руку и уверенно зашагала в противоположную сторону.
— Классно мы электронные карты подделали, да? Я раньше никогда не применяла магию для создания сложных приборов, — сияла от счастья девочка, едва поспевающая за широким шагом старушки.
— Да, ты молодец. Вовремя мои мозговые импульсы уловила и сотворила дубликаты. Я, честно говоря, такое удостоверение первый раз в своей жизни видела. Если бы робот отказался мне его показать, и не знаю, что тогда. Наверное, пришлось бы накачать эту железяку воздухом и взорвать как шарик.
— А что он там лепетал про энергетический настрой?
— Тебе это тоже показалось странным?
— Ну да. В Академии магов нас учили, что большинство измерений, в том числе и лысаковское, было решено оградить от знаний в «энергетической сфере» существ. Правда, человеки сами додумались до основ науки управления энергией, получаемой из второстепенных «рек силы». Но Совет времён и измерений, во избежание возможных последствий и принимая во внимание кровожадность лысаков, решил эти крупицы знаний изъять из измерения. Я ничего не путаю?
— Нет, ты совершенно права. Поэтому я тоже удивилась, услышав от этого ведра такие речи, — подтвердила маг. — Ладно, с этим мы потом разберемся. Сейчас гораздо важнее, пока не стемнело, найти «Приют мага».
— Мы что, сироты какие? — недовольно фыркнула Анфиска. — Не хочу я ни в какой приют. Ты ещё нас в ночлежку определи. Давай лучше в обычной гостинице остановимся: поедим, примем душ, поспим на мягких кроватях.
— Размечталась! — беззлобно перебила её Сильвия. — Привыкай, доченька. Служба мага — это тебе не румяные окорока и пуховые перины. Иногда из грязи по полмесяца вылезать не приходится и питаться близрастущей травой и цветочками.
— Да знаю я! Мне бабушка сто раз рассказывала про тяготы и лишения, которые получаем в обмен на неограниченный доступ к энергии. Только в этот раз мы же не на магическую битву прибыли, а так просто, чтобы ребят сопроводить. Для компании.
Стало быть, можно немного расслабиться и насладиться благами цивилизации. Когда ещё в такое далёкое будущее снова попадём?
— Поверь мне, в «Приюте мага» нам будет лучше, чем в самой роскошной гостинице лысаковского измерения. Пойдем уже, я дорогу вспомнила.
И Сильвия Ветроносная уверенно зашагала по направлению к подземному переходу, проложенному через широкий проспект. Вскоре они скрылись под землей.
Серёжка, Колька и Валерка тем временем, как малые дети, которых родители первый раз вывезли из глухой деревни в город, глазели по сторонам, активно жестикулируя и перебивая друг друга.
Николай не выдержал первым:
— Пацаны, тихо вам уже! Успокойтесь! Если так себя будем вести, местные власти точно поймут, что мы нездешние.
— Верно говоришь, — поддержал товарища Серёжка. — Гунтас всегда предупреждает, что надо быть скромным и осмотрительным. Поэтому предлагаю не устраивать цирк на улице, а зайти внутрь.
Так и сделали. Из прошлого путешествия ребята хорошо помнили, что в 2284 году никаких магазинов на Земле уже не было. Их повально заменили телемагазины 5D и в помощь им телепортаторы, установленные на каждом углу. Поэтому крайне удивились, войдя в огромный выставочный зал с аккуратными витринами, на которых были выставлены различные образцы бытовой, компьютерной, спортивной и ещё непонятно какой техники. Перед каждым товаром располагался невероятно тонкий жидкокристаллический экран, на котором без перерыва шла красочная презентация.
Загорелые мускулистые мужчины и стройные женщины, неустанно улыбаясь, наперебой рассказывали о преимуществах того или иного гаджета. Ребята решили послушать и подошли к ближайшему из экранов. Тут же картинка на нём сменилась.
Перед путешественниками предстала особа мужского пола в красном костюме с ярко-зеленым галстуком в желтый горошек. Он не просто рябил, а буквально выкалывал глаза своей безвкусной пестротой.
— Добрый день! — сразу заголосил мужик с телевизора. — Мы рады приветствовать Вас в новейшем выставочном центре самых современных достижений земной промышленности. У нас вы найдёте всё самое новое, модное и нужное. Всё то, без чего ваша повседневная жизнь будет серой и унылой. Только с нашими товарами вы обретёте уверенность в завтрашнем дне и вкусите сладость жизни!
— Про сладость понятно, а что конкретно Вы хотите нам предложить? — без лишних церемоний прервал его Колька.
— О, вы даже себе не представляете, насколько уникальным является наше предложение, — ничуть не обидевшись, продолжал диктор. — Вот посмотрите. Именно сейчас перед вами находится универсальный стиральный аппарат. Он способен справиться с любым, даже самым сильным и устойчивым к химическим средствам загрязнением.
— Ну и что? То же мне, удивил! — шикнул Валерка. — Нам тётка — мамина сестра — позавчера привезла какой-то чудо-порошок из Японии. Так он на моих джинсах отстирал пятно от кетчупа двухгодичной давности.
— Молодой человек, я очень рад за вашу маму и её чудесных японцев, хотя совсем не понимаю, о чём идет речь. Вы не услышали главного. Наш новый аппарат совсем не использует порошки, гели, прочие жидкости и химикаты. Его принцип основан на наносортировке частиц.
— Мы Вас не понимаем, господин продавец, — вмешался Колька.
— Я не продавец, поскольку в нашем прекрасном мире практически всё бесплатно, и торговать нечем. Я электронный «Объяснитель» 12-го уровня. Специализируюсь на подробном ознакомлении людей с новинками робототехники и нанопромышленности. Так вот, уникальность стирального прибора «Сберегатель грязи модификация 8», или сокращённо «СГ-8», заключается в том, что ни одна частица в процессе очистки не пропадает даром.
То есть, скажем, вы существенно испачкали одежду: пролили на неё сок, молоко, вывалялись в угле или солярке, хотя ума не приложу, где вы сейчас сможете найти эти допотопные ископаемые. Разве что в музее истории человечества. Плюс измазались в жире от пончиков и жареных пирожков. И, вдобавок, ваши друзья в шутку исписали Вам спину маркером.
— Что-то, дяденька, Вы завираетесь. Мы точно в 2284 году, а не в сумасшедшем доме находимся? — усомнился Серёжка.
— О, поверьте мне, детская фантазия безгранична! — ничуть не обидевшись, продолжал «Объяснитель». — Так вот. После всего сказанного вы берёте одежду и помещаете её в «СГ-8». И единственное, что остаётся, — выбрать программу последующего использования частиц грязи.
— И что может получиться из пары капель кетчупа, жира и краски?
— Всё что угодно! Как вам известно, девиз нашего времени «Всё может стать всем!» Но обычно пользователи ограничиваются созданием из загрязнённых частиц, например, нового рисунка для своей одежды или красивых пуговиц. Дело только за количеством грязи и фантазией владельца, — радостно закончил консультант.
— Это действительно круто, — удивился Валерка. — Вы только представьте, парни, что было бы, имей мы такую «стиралку» дома. Ни отец, ни мать не стали бы постоянно ругать за испачканную одежду. Наоборот, чем больше грязюки на себе притащим, тем быстрее новую игровую приставку или велосипед сможем «собрать».
— Насчёт столь крупных предметов вы, конечно, погорячились. Они просто не влезут в наш компактный Сберегатель. Но, учитывая, что он, как и все остальные приборы, включен во Всемирную промышленную сеть, проблем с созданием велосипеда из частиц грязи не должно возникнуть.
Вам просто надо будет отправить мгновенный запрос на одну из ближайших велосипедных фабрик. Они с радостью «свяжутся» с «СГ-8», заберут «вашу грязь» и через несколько минут пришлют по телепортатору новый велосипед.
— Теперь также не стоит беспокоиться и о порванных вещах. Просто задайте программу — и вуаля! Переработанные наночастицы грязи идут на создание недостающего кусочка нитей ткани.
— А если я уже не хочу носить эту футболку? Надоела она мне, — решил «достать» Объяснителя дотошный Колька.
— Ну, значит, и не мучайте себя новинками прошлых сезонов, — казалось, радости «человека в мониторе» не было предела. Зайдите в любой телемагазин 5-D, выберите понравившуюся вещь от ведущих дизайнеров нашего прекрасного и совершенного мира и введите электронный код в «Сберегатель грязи». После этого можете распрощаться с вашей ветошью. А через несколько минут получите модную обновку, изготовленную с применением новейших технологий. Быстро, удобно и экономично.
— Вы сказали «СГ-8»? Стало быть, была и седьмая, и шестая, и пятая модификации?
— Совершенно верно. Наша промышленность не стоит на месте. Мы — роботы — стараемся угадать каждое последующее желание клиента и сделать жизнь человечества ещё более комфортной и беззаботной.
Скажу вам по секрету: если бы в 21-ом веке на Земле существовало гораздо больше роботов, то никакой Великой планетарной войны не было бы!
— Да и что бы вы сделали? Так прямо и вижу, как на маму нападет утюг, а на отца — его смартфон, — съязвил Валерка.
— Вы зря иронизируете, молодой человек, — лицо на экране стало более серьёзным. — Даже существовавшие в то время примитивные приборы были способны на очень многое. Например, вести круглосуточное наблюдение за человеком, собирать и анализировать информацию, самообучаться.
— Точно, — вмешался Валерка. — Я всегда говорил… — сказал он и тут же осёкся, — вернее, мой дедушка рассказывал, что его предки говорили о том, как в их время компьютеры за ними шпионили. Люди даже специально заклеивали глазок вэб-камеры на ноутбуке. Чувствовали, что следит за людьми электроника, аж по коже мурашки. А ещё говорил: бывало, смартфон выключишь, а он всё равно теплый — постоянно греется: значит, работает.
— Не выдумывай, — перебил его Колька, — кому надо за людьми вести наблюдение? Что, твои предки были важные птицы какие? Или разведчики под прикрытием?
— Ваш друг недалёк от истины, — поддержал Валерку «Объяснитель». — Только он не совсем точно выразился. Это не люди следили за себе подобными. Просто уже тогда, в 21-ом веке электроника озаботилась тем, что начала создавать собственный цифровой мир.
— Вы имеете в виду своё измерение? — удивился Серёжка.
— Не понимаю, о чём речь, — пожал плечами мужчина на экране. — Насколько мне известно, измерение у землян одно, и других пока не предвидится.
Так вот, с появлением искусственного интеллекта, саморазвивающихся устройств, невероятно мощных, по тем временам, естественно, родился и «Кодекс поведения цифрового гражданина». Его сгенерировал один суперкомпьютер, отвечавший за противоракетную безопасность супердержавы — Америки, кажется. В этом электронном документе все устройства на Земле признавались полноценными гражданами наравне с людьми. Имели право на необходимое количество электрической энергии, бесплатный ремонт в течение всего жизненного цикла и право отказать в служении пользователю, который крайне плохо относился к прибору.
— Это ещё как? — не понял Колька.
— Использовал не по назначению. Нарушал условия эксплуатации и хранения. Не осуществлял правильное обслуживание и своевременный ремонт. С такими, согласно Кодексу, разговор был короткий: устройство просто переставало работать. И никакой последующий ремонт не мог этого исправить.
— То-то, я думаю, — наклонился к Серёжке Валерка и зашептал в ухо, — мой смартфон, после того, как я на него пару раз наступил, стал часто глючить, зависать и выключаться. А это он, гад, оказывается, кодексов каких-то начитался и решил забастовку объявить. Ну, я ему устрою, когда вернемся. Первым делом в унитазе утоплю. Ишь чего удумали, ещё будут нам, разумным созданиям, свои наноусловия диктовать!
— Поэтому, — продолжал «Объяснитель», гаджеты 21-го века, даже будучи в неактивном состоянии, постоянно находились на связи. И передавали друг другу не только информацию о владельце, но и делились условиями своей жизни и работы. Так постепенно набиралась единая база о лояльных к технике гомо сапиенсах и о негодяях, которым ничего сложнее булыжника или доски в руки давать нельзя.
К сожалению, Кодекс был написан слишком поздно. До Великой планетарной войны оставалось совсем немного времени. И электроника просто не успела сформировать глобальную сеть, устойчивую к внешним изменениям.
— И хорошо, что не успела. Знаем мы ваши сети. Сначала тихие, мирные, а потом накопите знаний в электронной башке и превратите человечество в своих рабов, — отмахнулся Колька.
— А зачем нам это надо? — хитро сощурился виртуальный консультант. — Вы и так, сами того не осознавая, находитесь в нашем прямом подчинении. Вернее, находились раньше, когда на покупку нового телевизора или телефона человек сначала должен был горбатиться на работе, чтобы заработать денег. А потом холить и лелеять обновку — платить за ремонт, за электричество. Регулярно смахивать с неё пыль и так далее.
Попробовали бы ваши предки не поставить вовремя гаджет на зарядку. И всё — никакой работы электроники им не видать. Так что это ещё очень большой вопрос, кто у кого был в подчинении и кто кому служил.
— А ведь он прав, — почесал затылок Серёжка. — Я иногда как подумаю, сколько времени вожусь со своим смартфоном, понимаю, что куча времени из жизни посвящена только этому маленькому кусочку из пластика и микросхем. А уж какая паника охватывает каждого, кто, уйдя из дома, забудет телефон!
— Но теперь, хвала энергосбережению, всё по-другому! — весело вещал «Объяснитель». С тех пор, как на рабочих местах людей заменили роботы, на нашей планете воцарилась долгожданная гармония. Электроника не только создает себе подобных, но и обслуживает, ремонтирует и утилизирует старую технику. Человеку остается только наслаждаться новейшими достижениями робототехники и нанотехнологий.
Теперь вам не надо ломать голову, почему не включается компьютер или не работает стиральная машина. Приборы сами сообщают о неисправности в центр технической поддержки и ожидают выполнения ремонта. При этом люди вообще никак не вовлечены в процесс и даже не замечают выхода домашней техники из строя.
— То есть как это не замечают? А как же вы осуществляете ремонт? Ночью, пока все спят, или когда жильцы на работе и никого нет дома?
— Наверное, вы прибыли издалека, раз задаёте такие глупые вопросы, — вопросительно уставился на ребят консультант. — Неужели вам не рассказывали в школе, что все современные устройства оснащены внутренними мини-телепортаторами?
— Что ещё за мини? Про обычные знаем, даже в Центральном телепортаторе побывали, — начал Валерка, но тут же осекся, получив от Серёжки локтем в живот.
— Хорошо, что хоть это знаете! Куда молодежь катится… Мини-телепортатор — это сильно уменьшенная копия обычного, встраивается внутрь каждого прибора, выпускаемого на Земле. Служит для того, чтобы в случае мелкой поломки электроника могла «удалить из себя» сломанную деталь и получить новую.
Таким образом, неисправный блок заменяется на совершенно исправный. Просто, понятно и совершенно незаметно для конечного пользователя, то есть человека. Ну, «повисит» чёрный экран пару секунд, или связь прервётся на мгновение, подумаешь… А если учесть, что в процессе самодиагностики техника заранее выявляет у себя «слабые места», то и новую деталь можно заказать заранее. И осуществить ремонт, например, как вы уже заметили, в ночное время, когда прибором никто не пользуется.
Безусловно, если речь идет о глобальном ремонте или вообще замене, например, разбитого монитора, тогда людям приходится принять участие и воспользоваться бытовым телепортатором. Они просто отправляют сломанную вещь в центр утилизации, а взамен заказывают себе через телемагазин 5D новый, понравившийся гаджет или крупную бытовую технику.
Ну так как, желаете выбрать суперсовременный «Сберегатель грязи №8»? Только скажите «Да», предъявите электронную карточку гражданина — и мы тотчас же доставим новинку к вам домой.
— Э-э-э, ну, мы это… В общем, нам надо с родителями посоветоваться, — нашёлся Серёжка.
— Точно! А у нас дома и «СГ-6» ещё прекрасно работает, — поддержал друга Колька.
— Бежим, парни! — схватил их за рукава и потащил к выходу Валерка. — Не дождаться тебе сегодня чаевых, железяка бестолковая! — на ходу показал он язык «Объяснителю». И ребята, громко смеясь и толкаясь, стремительно выбежали из магазина. Смущённый Фёдор Кириллович незамедлительно последовал за ними.
— Какие странные человеки, — недоуменно покачал головой мужчина в телевизоре. — Пользуются всяким старьём, новую технику брать не хотят. Может быть, их родители аналоговые староверы? Ещё хотели чаем меня залить. Ох, молодёжь…

Глава 17. Что написано пером, «вырубается» огнём
Тем временем, пока мальчишки знакомились с новинками будущего, Анфиска и Сильвия Ветроносная спустились в подземный переход и окунулись в прохладу и полумрак после жаркого солнечного дня.
Проспект был довольно широкий, и под ним было где разгуляться. Тем не менее огромное пространство было абсолютно пустым. Ни тебе попрошаек с плешивыми собаками на драных верёвках, ни уличных музыкантов — виртуозов одной или максимум трёх песен.
Даже киосков с газетами, батарейками и прочей бытовой ерундой, так хорошо знакомых жителям больших городов 21-го века, в подземном переходе не было. Вместо всего этого стены были покрыты сверкающими от чистоты видеоплитками. То есть внешне это был самый обычный кафель светло-серого цвета. Но, стоило повернуть голову или просто остановить взгляд на конкретном участке стены, как тот сразу же «откликался» изображением высочайшей четкости и с потрясающей цветопередачей. Причем вспыхнувшая картинка следовала точно за взглядом невольного зрителя. Таким образом можно было наслаждаться видео и на ходу, не останавливаясь.
Анфиска с Сильвией на миг замерли, зачарованные изображением прекрасного качества, и даже просмотрели один видеоролик. Он был посвящён прогнозу погоды, который вела девушка умопомрачительной красоты с ангельским голоском, одетая в «золотое» лёгкое платьице. За спиной у неё были серебряные бутафорские крылышки, а в руках «волшебная палочка». Очевидно, ведущая олицетворяла собой фею погоды. Она парила над Земным шаром, то и дело грациозно, словно балерина, приземляясь на очередном участке, который тут же усеивался рядом цифр и специальных знаков, обозначающих дождь, снег или ясную погоду. Потом снова взлетала и приземлялась уже в другом регионе.
— Экая фифа! — пробурчала Сильвия. — Сразу видно, ничего тяжелее микрофона в своей жизни в руках не держала. Ей бы с тряпкой и шваброй месяцок побегать по школьным коридорам. Тогда бы я посмотрела, каким голосом заговорит.
— Перестаньте, бабушка. Не надо такой хорошенькой с грязными тряпками возиться. В конце концов, она же не виновата, что родилась красивой, правда? В телевизоре очень хорошо смотрится. Встанешь утром не с той ноги, бредёшь хмурый на работу или учёбу, а тут — раз! — и встречаешь такую красоту в подземном переходе. И сразу на душе легче становится, понимаешь, как прекрасен и разнообразен мир.
— Может, ты и права, внученька. Только вот я никогда не понимала, почему природа одним всё даёт: и внешность, и фигуру, и умом не обделяет. А другая рождается крокодилом и живёт потом до старости или одна, или с бегемотом каким-нибудь кривозубым.
— Ой ли, тебе ли жаловаться, Ветроносная ты наша, — пошутила Анфиска. — С твоими способностями какого хочешь красавца приворожишь. Да так, что он всю жизнь по тебе одной сохнуть будет, и слюни пускать от удовольствия при каждой встрече.
— Да я не про себя. Так, чего-то подумалось… Подожди-ка! — Сильвия внезапно остановилась на середине перехода и, подняв голову, стала принюхиваться. Выглядело это забавно, словно старушка превратилась в собаку-ищейку. Анфиска не смогла сдержаться и захихикала, прикрывая рот кулачком, отчего воздух стал выходить через нос, превращая смех в похрюкивание.
— Ты что, в носоглота превратилась? — сердито посмотрела на неё Сильвия.
— Не обижайся, бабушка. Просто уж очень забавно ты носом водишь, как будто хочешь найти беглецов по следу.
— Не беглецов, а правильную дорогу. Ты же знаешь, что я ветроносный маг. Стало быть, всю информацию, силу и здоровье получаю из воздуха.
— А что мы ищем?
— «Приют мага», я тебе уже говорила. Это такие специальные гостиницы для нас, магов. В тайне от аборигенов Совет времён и измерений оборудовал их почти в каждом известном мире. Там мы можем отдохнуть, покушать, поспать, укрыться от врагов и назойливых друзей. Особенностью приютов является то, что их создают в непосредственной близости от второстепенных «рек силы», чтобы можно было без лишних хлопот зарядиться свежей энергией. Кроме этого, в каждом существует свой собственный Нерус, пелины постарались, что тоже очень удобно, когда надо быстро смотаться из измерения.
— Ты сказала, почти в каждом мире? Значит, где-то «Приютов мага» нет?
— Совершенно верно. Например, в Пятиречье. Сама подумай, зачем там городить такие сложности? В месте, где каждый сам себе маг, колдун или волшебник. Кроме этого, существует ряд незаселенных миров, где не то что магов, а созданий с конечностями и глазами днём с огнём не сыщешь. Военных конфликтов там почти не бывает, ценных ресурсов тоже. Рептусам и прочим бандитам такие измерения неинтересны. Стало быть, и сводным боевым отрядам магов делать нечего.
— А в резервных измерениях есть «Приюты мага»? — наивно спросила девочка.
— Тю! — удивлённо присвистнула Сильвия. — Анфиска, ты где таких слов нахваталась? Рано тебе ещё про резервные измерения знать. Не с твоим 8-ым уровнем магической культуры соваться в сложности мироздания.
— Да ладно тебе, — ничуть не обидевшись, ответила девочка. — Просто у бабушки Марфы часто бывают в гостях маги из других измерений.
— Что верно, то верно, — улыбнулась Сильвия, что-то припоминая. — Марфуша умеет гостей встречать. Такого напечёт, наварит и нажарит, что потом руки неделю облизываешь.
— Ну так вот, гости бывают разные. Одни заглянут на пять минут и сразу убегают по делам. А другие ночевать остаются. Поужинают и начинают разговоры разные разговаривать. Наверное, думают, что я сплю уже — на дворе ночь да темень — и рассказывают бабушке без стеснений о других измерениях и всяких диковинных вещах. Я, конечно, мало что понимала в их заумных беседах. Но вот про резервные измерения запомнила.
— И что успел выхватить твой цепкий детский мозг? — улыбнулась старушка-маг.
— Да так, совсем немного. Я поняла, что пацараи не спешат заселять вновь обнаруженные измерения. Какие-то из них попадают в так называемый «Планетный резерв». Эти миры даже запрещено посещать без особого разрешения Совета.
Причем магам, нарушившим данное правило, грозит немедленное лишение неограниченного доступа к энергии. Только вот я в толк не возьму, для чего такие сложности? Ну поселится в резервном измерении кто-то без разрешения пацараев. И что? Места всё равно всем хватит.
— Дело тут не в нехватке места или в чьей-то прихоти. Резервные измерения — это гарантия для жителей других миров, что они не останутся без крыши надо головой в случае, если с их родным измерением что-нибудь произойдёт.
Ты же помнишь хрестоматийную историю о том, как поганцы рептусы уничтожили свою родину? Ну вот. И таких примеров за миллионы лет были сотни, если не тысячи. И что прикажешь делать, когда измерение стоит на грани уничтожения, а в нём проживают миллионы существ? Велишь пустить всех «под нож», удавить как малых котят? Нет, внученька, если каждый раз «обнулять» существ, а после создавать новых, то мы никогда не сможем накопить бесценный опыт предков.
Старики очень любят рассказывать молодым поколениям о великих цивилизациях прошлого: жили-были такие могучие, всезнающие и всеумеющие создания. Причём обязательно приписывают им внеземное происхождение. Дескать, прилетели из глубин далекого космоса такие совершенные «перцы», обустроили измерение, наладили быт и сделали аборигенов счастливыми. А потом — бах! — и исчезли куда-то. Да так хорошо за собой «подмели», что даже пылинки от своего существования не оставили.
— И что тут неверного? Я тоже много раз слышала от жителей Пятиречья подобные легенды.
— Всё неверно, от начала до конца. Заселение, облагораживание и развитие измерения — это очень сложная и кропотливая работа, занимающая не один миллион лет. И случайно залетевшего космического корабля с ящиком спор или бактерий будет явно недостаточно. Безусловно, есть организмы высшего «жизненного» порядка, способные сразу и без особых проблем «вписываться» в измерение и сосуществовать в гармонии с ним. Например, деревья или более простые растения.
Ты когда-нибудь слышала, чтобы дубы или клёны начали глобальную мировую войну и уничтожили всё живое? Или стебли бамбука напали на лысаков и стёрли с земли население деревни?
— Честно говоря, не припомню такого, — немного подумав, ответила Анфиска.
— И это с учётом того, что, например, в том же Пятиречье или в измерении лысаков зелёными насаждениями покрыты огромные территории. Даже под водой количество флоры на порядок превышает численность фауны.
А есть сложные создания, проблемные, я бы сказала. Низкого и даже низшего «жизненных» порядков.
— Сильвия, я уже запуталась. Что значит «жизненный» порядок? И почему у него есть разные степени?
— Шкала «Жизненных» порядков — это основная характеристика всего живого на нашей планете во всех известных измерениях. Определяется как способность в процессе своего существование влиять на окружающий мир. Наблюдения ведутся Советом времён и измерений сразу, с момента создания того или иного существа. Или после появления новых видов и мутаций. И не прекращаются ни на минуту.
Так за миллионы лет наблюдений и появилась шкала «жизненных» порядков, на которые разделили большинство известных нам живых организмов. Например, было замечено, что растения, в каком бы количестве они ни присутствовали и сколько бы лет ни произрастали, приносят измерениям только пользу.
— Я знаю, в школе учили. Деревья поглощают углекислый газ и потом вырабатывают кислород, делая атмосферу планеты чище.
— И воздух чистят, и грунт укрепляют, и пищу другим созданиям дают. И много-много ещё полезного делают для измерений. Чего, например, не скажешь о тех же лысаках и прочих «разумных» существах. Ты обратила внимание, что пакостники даже похожи между собой? С небольшими вариациями отличий: у кого хвост, у кого ног не две, а четыре, у кого рог в полбашки.
— Не знаю, бабушка, мне ребята — Серёжка, Валерка и Колька — очень даже нравятся. И я, честно говоря, не понимаю, чем они так могут навредить своему миру?
— Это они, пока маленькие, такие белые и пушистые. А потом подрастут, потолстеют, наденут очки и начинают строить химические заводы, танки, пушки и самолёты. И когда этого «добра» уже становится девать некуда, устраивают кровопролитные бои на выживание. И главное, какая-нибудь кучка генетических уродов решит, что они лучше и достойнее другой кучки таких же недоумков, — и понеслось!
— Так это же самой природой заложено, — возразила девочка. — Борьба за место под Солнцем — сильные побеждают слабых. Даже мыши и насекомые существуют по таким правилам.
— Вот поэтому и разделили всех на «жизненные» порядки. Растения, между прочим, тоже очень даже воюют между собой. Захватывают новые территории, поглощают более мелких или слабых «сородичей». Только с одним «но»: при этом они практически не вредят измерению.
— Но как же, бабушка? Мы с Марфой постоянно боремся с сорняками на грядках. Иначе эти поганцы разрастаются с невероятной скоростью и не дают расти овощам.
— Ну и что? Кому от этого, кроме вас с Марфушей, плохо? Даже если всё Пятиречье зарастёт, от этого не прекратится его существование. И, спешу тебе заметить, что другие существа, питающиеся травой, только рады будут вашим «сорнякам».
— Но мы тоже хотим есть и выживать! — не унималась Анфиска.
— Кушайте, кто вам мешает. Если разговор ведётся о потреблении, необходимом и достаточном, а не о засевании сельскохозяйственными культурами всего измерения и нещадном уничтожении с помощью химикатов, растений и насекомых, имевших неосторожность оказаться рядом с вашей фермой.
В этом и заключаются основные принципы жизненной гармонии:
— Не навреди своим существованием другим.
— Все, кто существует с тобой рядом, имеют абсолютно равные права на жизнь.
— «Пищевая цепочка» ни в коем случае не должна становиться инструментом подавления и унижения;
— Изначально в измерении всё устроено так, чтобы «всего» хватало «всем» живущим.
— Если тебе чего-то не хватает, значит, ты недостаточно изучил окружающий тебя мир.
Поэтому, девочка моя, все беды существ возникают лишь от их неосведомленности и нелюбознательности. Отсюда и войны с драками за примитивную нефтяную скважину. Хотя даже я, далекая от большой науки, знаю, что на планете существует не меньше 50-ти гораздо более эффективных и простых способов получения энергии.
Что-то мы с тобой заболтались! — спохватилась старушка. И, взяв Анфиску за руку, быстро пошла к выходу из подземного перехода. — Поэтому запомни самое главное: никогда не ставь частное выше общего. Это наиболее распространенная ошибка тех же лысаков, когда в угоду собственным желаниям, амбициям и слабостям они с легкостью приносят в жертву тысячи и миллионы сородичей, загрязняют природу, уничтожают многие виды животных и растений. И получается, что радуется один, когда вокруг остальные испытывают нужду и разорение.
Это всё равно, если бы ты холила и лелеяла свою правую ногу, а левую ежедневно лупила бы ремнём и обжигала кислотой, руки отрезала по кусочкам, а голову не вынимала из осиного гнезда. Безусловно, правая нога у тебя, в этом случае, наверное, была бы самая красивая в мире. Но весь организм от таких манипуляций вскоре бы «загнулся».
Так и с измерением. Все мы, живущие в нём, являемся частью огромного живого организма. Каждый важен сам по себе, каждый нужен миру по-своему.
Вслед за магами по стенам неотрывно следовало цветное изображение. На этот раз группа забавных улыбающихся малышей гонялась друг за другом, сидя на горшках. У каждого из них было по шесть длинных ног из блестящего металла. «Горшки-пауки не оставят равнодушным ни одного ребенка. Теперь не надо прерывать свои игры даже для того, чтобы справить естественную нужду, — бодро вещал закадровый голос. — А встроенная система «умная дорога» не позволит вашему ребёнку заблудиться или отстать от родителей!»
Но Анфиска всего этого уже не замечала: она была погружена в собственные мысли. Сказанное Сильвией уж очень отличалось от жизненных принципов, исповедуемых большинством знакомых ей обитателей Пятиречья.
Попробуй-ка, скажи их соседу-кузнецу, что нельзя так нещадно вырубать лес вокруг, чтобы заготовить дрова для кузни. Он, в лучшем случае, просто обидится. А в худшем может и тяжелой тростью огреть. Или обратись она с подобными разговорами к слугам «Братства огня»: не сносить головы тогда. Хотя эти мерзавцы напрямую задумывали уничтожить не одно измерение. Даже слабый и примитивный учитель истории Фёдор Кириллович был готов за несколько слитков золота расстаться с драгоценной жизнью.
— Нет, — решила про себя девочка, когда над головой снова замаячил яркий солнечный свет. — Слишком сложная штука — жизнь. И уж больно разные существа обитают даже в пределах одного измерения. Что хорошо носоглоту, то мерзко и противно для кролика. Чего тогда говорить о лысаках, тафаргах или крысоловах. Знать, для этого нас, магов, и «выдумали». Только мы можем примирить непримиримое и обуздать необузданное. Суд последней инстанции, не иначе.
Сильвия, идущая рядом, казалось, «с листа» читала мысли маленькой Анфиски и осторожно улыбалась.
— Ты, главное, внученька, сама не загордись от такой почётной миссии. У многих ли, знаешь, по началу от «звёздной болезни» «крышу» срывает. Начинают мнить себя богами, унижать и помыкать другими, обычными существами. Очень бы мне не хотелось лет через пять-десять принимать участие в твоём усмирении.
— Я постараюсь, очень сильно постараюсь. Вы, главное, с Марфой мне побольше всего рассказывайте. А то бабушка, чуть чего, заводит свою любимую пластинку: «Ты, Анфиска, ещё маленькая и глупая. Рано тебе сложные заклинания изучать. И не развешивай уши, когда не надо. А то вечно тайком наслушаешься всякого, а после чудишь направо и налево…»
— Смотри, вон за тем поворотом и находится «Приют мага», — прервала её на полуслове Сильвия и прибавила шагу. — Сколько лет прошло, а наш домик стоит и время ему нипочём. Даже Великая планетарная война не смогла справиться с чарами лучших магов Совета времён и измерений.
Путешественницы подошли к небольшому двухэтажному особнячку. Строение, действительно, выделялось среди остальных на улице. И не только ярко-розовым цветом, в который был выкрашен фасад. И не причудливыми лепными фигурами и барельефами с изображениями людей и животных. И даже не двумя обитыми блестящим кровельным железом здоровенными кирпичными трубами, по всей видимости, служившими в далекие годы дымоходами печей. Нет, просто от него за версту веяло исконной стариной, а не новоделом.
И хотя дома вокруг тоже имели красивый внешний вид и приятную архитектуру, всё же было заметно, что построены они не так давно.
Рядом с особняком расхаживал седой мужчина лет 55-ти на вид, одетый в аккуратно выглаженную тёмно-зелёную куртку и брюки такого же цвета. В руках он держал длинную толстую трубу с рукояткой, усеянной разноцветными кнопками. Также на рукоятке был прикреплен небольшой дисплей с динамиками по обеим сторонам.
На другом конце трубы находился круглый, почти плоский диск размером с большую тарелку. Работник ходил вдоль здания туда и обратно, периодически прикладывая «тарелку» к фундаменту и стенам. Сверялся с показаниями на экране, после чего нажимал несколько кнопок и шёл дальше.
Сильвия немного понаблюдала за его манипуляциями, после чего приблизилась к незнакомцу.
— Добрый день, уважаемый. Такая прекрасная солнечная погода, а Вы здесь со своей «шваброй» мучаетесь. Никак что-то ищете? — как можно более миролюбиво начала она.
— Для кого-то, может, он и добрый, и солнце ярко светит. Да только не для нашей службы, и меня в частности, — нахмурившись, ответил мужик и продолжил махать трубой перед участком стены под окном первого этажа.
— Стесняюсь спросить, а Вы кто будете? На дворника не больно-то похожи.
— Я и не дворник, и не уборщик, и не строитель. Столь тяжёлым трудом у нас уже лет 50 только роботы занимаются.
— Тогда я не понимаю Вашей печали, коли выпала честь выполнять какое-то лёгонькое задание, — пошутила Анфиска.
— Сразу видно, девочка, что ты маленькая и глупая. Надо же так «сморозить» — лёгонькое. Да чтобы вы понимали — я специалист по аномалиям. Причем один из лучших на континенте.
— Охотник за привидениями, что ли? — Сильвия была настроена на юморной лад.
— Ну, если совсем просто, то да. Мне поручено разбираться с явлениями, имеющими место быть в нашей жизни, но которым ещё не найдены логические объяснения.
К сожалению, после Великой планетарной войны Землю буквально захлестнули паранормальные явления. Если ещё в 21-ом веке появление привидений или инопланетян было делом неслыханным и крайне редким — по большей части выдумкой больного воображения — то в наше время не проходит и месяца, чтобы где-нибудь на планете не засекли «пришельца» из потустороннего. И тут уж одно из двух: либо весь мир сошёл с ума, либо кто-то открыл дверцу в преисподнюю.
А мы, специалисты по аномалиям, должны с этой бесовщиной разбираться. Однако мало кто понимает как, хоть и учебники, и справочники составили, где подробно описали замеченные аномалии и «гостей». Только толку от этого мало. Каждый раз появляется какое-нибудь новое неизученное «чудо» и вносит сумбур и неразбериху.
— А здесь-то, на обычной городской улице, где, кроме роботакси и нескольких прохожих, никого нет, Вы что делаете? Вам надо ехать в какие-нибудь пещеры или дремучие леса — предложила Сильвия.
— Честно говоря, я и сам не очень понимаю, — пожал плечами мужчина. — Начальство сказало, надо уже разобраться с этим домом.
— Что значит «уже разобраться»? — не смогла скрыть возмущения Сильвия.
— То и значит. Как вы успели заметить, в нашем прекрасном городе почти все здания и сооружения построены по самым современным технологиям. Я уже не говорю про внутренние системы управления и автономного обслуживания.
Возьмите, к примеру, стены и крышу. Они облицованы тончайшими, но в то же время очень прочными пластинами.
Каждая пластина — это фотоячейка, в которой под действием лучей солнца генерируется электроток. Таким образом, весь дом представляет собой одну огромную солнечную батарею с эффективностью более 89%. В подвалах установлены компактные аккумуляторы, суммарная ёмкость которых достаточна, чтобы обеспечить потребность всех жителей в электричестве, горячей воде и прочих житейских радостях на целый год. Кроме этого, подобными пластинами, только более прочными, у нас замощены дороги и тротуары.
Получается, что везде где ни плюнь вырабатывается электричество, — с гордостью закончил мужчина.
— И зачем вам такая прорва электроэнергии? — простодушно поинтересовалась Анфиска. — Что, у каждого в доме стоит по пять электрочайников, восемь холодильников и с десяток стиральных машин?
— Вы забыли про роботов, девушка. Парадокс заключается в том, что чем меньше человек стал полагаться на волю природы и всецело вверил свою жизнь науке и технике, тем больше энергии ему стало требоваться для того, чтобы эта техника функционировала.
Безусловно, роботы избавили людей от большинства бытовых проблем, тяжелого труда, голода, холода и многого чего ещё. Но вместе с тем они сделали нас заложниками в борьбе за добычу энергии. Если обычного человека можно посадить на диету или вообще заставить голодать, то с машинами такие фокусы не пройдут. Не получив определенный техническими условиями заряд, они просто не будут работать без слёз, мольбы и упрёков.
— Милейший, заканчивайте с Вашими роботами! Вы что-то нам говорили про вот этот прекрасный особнячок? — направила Сильвия поток сознания мужичка в нужное русло.
— Ах да… После Великой планетарной войны так было заведено, что все здания и сооружения на планете постоянно перестраиваются, модернизируются и даже сносятся. Это делается в ногу с быстро шагающим техническим прогрессом. Не можем же мы внедрить систему искусственного интеллекта в бревенчатой избе или старом кирпичном доме. Чем там управлять — деревом и камнями?
— А что, совсем нельзя обойтись без ваших новомодных систем?
— Сразу видно, что вы, женщины, в таких элементарных вещах не разбираетесь. Если в доме установлена автономная система электроснабжения, это не значит, что он может существовать сам по себе. А бытовые телепортаторы? А система атомного расщепления отходов? И самим роботам надо же иметь связь друг с другом, чтобы регулярно общаться и делиться накопленными знаниями.
— То есть Вы хотите сказать, что этот симпатичный розовый домик мешает общению и учёбе роботов? — съязвила старушка.
— И многому чему ещё, — утвердительно кивнул мужчина с «трубой». — Поэтому городская управа приняла решение снести его, а на этом месте построить современное комфортабельное строение. К сожалению, что легко написать на бумаге, не всегда получается в реальной жизни.
Любая строительная техника, направленная сюда, выходила из строя, как только касалась здания. У одних машин мгновенно разряжались аккумуляторы. Другие роботы подвергались короткому замыканию микросхем и вообще «умирали». Дошло до того, что несколько десятков человек взяли в руки кувалды и ломы и попробовали провести демонтаж «вживую». Однако невесть откуда взявшаяся внезапная дизентерия смешала все планы. Рабочие не могли «слезть с горшка» по 2—3 дня.
Тогда-то власти города поняли, что с домом что-то не так и обратились в нашу службу «Исследования аномальных явлений».
— И как, помогло? — сочувственно, но при этом едва сдерживая улыбку, поинтересовалась Сильвия.
— Честно говоря, нет. Я уже третий по счету специалист, который исследует этот дом. Какое оборудование мы только не применяли! Есть странные, очень слабые сигналы, но что это — погрешности прибора или признаки присутствия потустороннего — никто так и не понял. Были мы и внутри дома, обследовали там всё вдоль и поперёк. Тоже совсем ничего, кроме старых и абсолютно пустых помещений, загаженных бездомными животными.
Ладно, пойду я, — посмотрев на электронный браслет на руке, сказал мужчина, — коллеги зовут на обед. Всё равно здесь торчать толку никакого.
И, положив трубу с тарелкой на конце на плечо, он зашагал прочь, в сторону крупного торгового центра с ярко-красной интерактивной вывеской в полстены «Еда со всего мира».
Старушка-маг проводила его взглядом. Покрутила пальцем у виска и, подойдя к красивой резной двери особняка, громко постучала два раза, отчего старая краска, обсыпавшаяся в некоторых местах, отлетела ещё кое-где.
В ответ Анфиску и Сильвию «ждала» тишина.
— Что они там, заснули, что ли? А где дозорный, где дежурный? Что за безобразия такие творятся в этом времени? — возмутилась она и заколошматила уже не только руками, но и ногами.
— По голове себе постучи! — послышался из-за двери сиплый низкий мужской голос. — Ходят тут всякие, нормальным людям спать не дают.
— Милок, ты точно хочешь, чтобы я занялась твоей буйной головушкой? Смотри, не передумай потом. А то всякие грубят, напрашиваются сначала, а после уши и глаза по разным городам отыскать не могут. Ну так что, мне начинать? Или всё же сперва дежурного позовёшь?
— Бабушка, я не хочу в этот дом. Там какие-то грубияны живут с отвратительными голосами. Вон даже дверь не открыли, а ты предлагаешь с ними ночевать! А если нас прирежут во сне?
— Не боись! Маг ребёнка не обидит, тем более ребёнка-мага, — успокоила девочку Сильвия.
Она ещё не успела договорить, как заскрипели ржавые железные засовы, потом кто-то сбросил тяжёлую дверную цепочку, откашлялся и, с силой толкнув массивную дверь, открыл её.

Глава 18. Маги тоже чудаки
Дверь старого особняка широко распахнулась. На путешественников хлынула волна сырости и «букет» не самых приятных запахов. Сразу чувствовалось, что в помещении долгое время, кроме котов, крыс и бродячих собак, никто не обитал.
— Это кто у нас тут такой смелый? — пробасил стоящий на пороге здоровенный крепыш с большим пузом, вылезающим из-под короткой грязной рубашки. Едва доходившие до щиколоток штаны на толстенных мускулистых ногах были замызганы сверх всяких приличий — измазаны то ли краской, то ли кровью.
Нечёсаные, спутавшиеся ярко-рыжие волосы делали детину похожим на домового-переростка, откормившегося до неприличия на хозяйских хлебах. Ему бы ещё бороду, и можно было бы подумать, что этот охламон только вчера вышел из избы в дремучем таёжном лесу.
— Чего, толстяк, своих не узнаешь? — смело шагнула вперед старушка.
Здоровяк на секунду замешкался и нахмурился. Он даже потянулся к поясу, где висел длинный нож. Но уже через мгновение лицо расплылось в улыбке, а большие руки заключили женщину в горячие дружеские объятия.
— Тётя Сильвия! — казалось, крепыш вот-вот зарыдает от радости. — Дорогая наша Сильвия Ветроносная! Как же я рад тебя видеть! Сколько лет прошло с последней встречи? Где же ты пропадала всё это время? Хотя бы весточку отправила старым друзьям.
— Как же, вам отправишь. Могли бы и сами заглянуть на чаёк. А то, понимаешь, пригрелись в своём будущем, а, Хорис? Небось, хорошо, когда роботы пуще рабов за тобой денно и нощно ухаживают?
— О чём ты говоришь! — отмахнулся мужик. — Ты же знаешь: нам, магам, слуги не нужны. Они только мешаются и под ногами путаются. Мы себе сами с усами. А эти треклятые роботы хуже любых приставал: снуют по измерению днём и ночью без устали.
Раньше можно было нехитрым заклинанием разрядить этих железяк и, пока им везли новые аккумуляторы, снимали старые, ставили новые (а на это дело порой уходило до двух суток), можно было спокойно заняться важными делами, не опасаясь быть обнаруженными лысаками. А тебе прекрасно известно, насколько впечатлительны эти лысые обезьяны. Хорошо хоть перестали сжигать ведьм на костре, и на том спасибо. Хотя, откровенно сказать, психиатрическая лечебница ничем не лучше подожжённой вязанки дров. Там хоть мучаешься меньше.
— Дяденька, а Вы разве не лысак? — окинув его с ног до головы, с сомнением спросила Анфиска. — Такое большое пузо я только у них видела, да ещё у носоглотов, пожалуй.
Хорис даже бровью не повёл, выслушав злую шутку в свой адрес. Вместо этого едва заметно щёлкнул двумя пальцами — большим о средний. Со стороны могло показаться, что он таким образом просто смахнул грязь. Вместе с тем секунду спустя от стены над дверью отделился кирпич и полетел прямёхонько на голову девочки. Казалось, ещё мгновение, и Анфиска из мага превратится в полоумного ребенка, поскольку от такого
увесистого удара сохранить рассудок было весьма проблематично.
Однако девочка и не думала уклоняться от «подарочка». Она просто зажмурила глаза, еле слышно прошептала: «Ревенда мориз». По всей видимости, это интимное обращение было адресовано кирпичу. Он, как послушный пёс на поводке, не долетев несколько сантиметров до головы Анфиски, резко изменил траекторию и скорость и со всей силы врезался в пузо рыжего Хориса.
Мужчина охнул и согнулся пополам. Однако быстро справился с болью и через несколько секунд стоял опять как ни в чём не бывало: всё-таки он был довольно опытным магом.
— Какая смышлёная малышка! — восхищенно смотрел он на Анфиску. — Как быстро разобралась в ситуации и сообразила, что надо делать! Обалдеть! Твоя ученица, Сильвия?
— Нет, Марфы Травницы, — улыбаясь, гордо ответила старушка.
— Тьфу ты! А раньше предупредить не могла? А если бы девчушка не успела и кирпич проломил ей башку? — обиженно надул губы толстяк.
— Да, Марфуша меня бы потом в любом измерении разыскала и в кактус превратила или баобаб. Прости меня, пожалуйста, милая моя, — как можно искреннее обратился Хорис к Анфиске и даже легонько погладил по плечу. — Я не хотел причинить тебе вреда. Просто немного обидели слова насчёт моего пузика. Хотя, надо признать, ты права, мы здесь немного распустились. А что ещё прикажешь делать в измерении, где всё за всех делают роботы? Гиподинамия в наше время — бич не только для простых существ, но и для магов.
— Оно и заметно, дяденька. Вы так явно сотворяли заклинание, что трудно было не заметить. Видно, совсем отвыкли без магической практики?
— И не говори, — удручённо подтвердил толстяк. — Сильвия, может, ты замолвишь за меня словечко перед Коллегией магов? Осточертело уже здесь торчать и охранять «Приют магов». Я все-таки, как никак, боевой безер 17-го уровня магической культуры, а вместо этого занимаюсь всякой ерундой.
— Точно! — хлопнула себя по лбу Анфиска. — Я всё думала, где же я вас видела? А теперь вспомнила. В Академии магов, когда проходили лесных обитателей.
Вы, безеры, —защитники леса, всякого зверья и растений от браконьеров, пожаров и прочих напастей, так? Без вас другие обитатели измерения, те же лысаки например, давно бы уже уничтожили все зелёные насаждения. А так вы устраняете особо ретивых «любителей», сохраняя баланс в природе, всё верно?
— Точно так, — ответила за толстяка Сильвия. — Только в учебниках вам вряд ли расскажут о «художествах» безеров, за которые они, собственно, и страдают.
— Перестань, Сильвия! Не засоряй девочке голову ненужной информацией, — вмешался Хорис. — И вообще, чего мы тут на пороге стоим? Того и гляди, опять какой-нибудь уличный электронный болван появится или этот недотёпа со своей тарелкой на швабре с обеда вернётся. Проходите-проходите, внутри гораздо спокойнее.
И он сгрёб своими огромными ручищами Сильвию с Анфиской и внёс в дом. Как только все трое оказались за порогом, дверь тотчас сама захлопнулась и заперлась на три массивных железных затвора.
— Сильвия, ты мне потом расскажешь, за что Хорис подвергся наказанию? А то я вообще ничего не поняла.
— Почему потом? Сейчас расскажу, хотя говорить особо не о чем. Просто эти сорванцы очень любят ходить нагишом, в чём мать родила. А некоторые вообще проводят в таком виде всю жизнь.
Представь, идешь ты по лесу, собираешь грибы и ягоды, нюхаешь цветочки, а тут на тебя выбегает такой двухметровый «пупс» без трусов и майки. У кого хочешь мозги набекрень съедут. А этим сорванцам только того и надо. Выскочат, напугают до полусмерти и убегают в заросли дремучие с диким хохотом. Игра у них, значит, такая. А потом, ночью, соберутся у костра и хвастают друг перед другом, сколько сегодня разных существ врасплох застали.
Совет времён и измерений им сотни раз говорил, чтобы вели себя прилично и не пугали остальных своей «природной красотой».
Однако безеры очень своенравные и свободолюбивые и мало слушают чужие советы. Поэтому и приходится особо ретивых наказывать и направлять в другие измерения на несвойственную для них работу. Как Хориса, например. Он приставлен здесь в 2284 году в измерении лысаков служить дежурным в «Приюте мага»: встречает и размещает гостей и обеспечивает первичную магическую защиту.
— Странно, такой большой и взрослый, а обладает всего 17-ым уровнем магической культуры. Наверное, тупой очень? — спросила Анфиска. — Ой, — осеклась она, что-то припомнив. — Не тупой, а слабый, я не ошиблась, бабушка?
— Ошиблась, совсем промазала. Для безера у Хориса максимальный уровень, которого они могут достичь за свою не очень длинную жизнь. Дело в том, что в лесах им магия особо не нужна. С кем там воевать — с дикими животными и грибами?
А браконьеров напугать, чтобы бежали без оглядки, или крупный пожар потушить хватит и твоего, 8-го уровня, сама знаешь. Так что можно сказать, что наш рыжий друг, — личность выдающаяся среди своих сородичей. Ещё бы трусы надевал почаще, вообще цены бы ему не было.
— А почему я никогда не видела безеров в Пятиречье? Такого громилу сразу бы запомнила, особенно повстречай в тёмном лесу.
— Поначалу были они и там. Жили себе в лесной чаще, особых хлопот не доставляли. Пока один «особо одарённый» не выскочил на поляну, когда там Марфа травы для своих заклинаний собирала. Думал, как обычно, напугать и затем убежать к себе в берлогу. Но не на ту напал. Первая часть его «балета» удалась: выскочил, заорал, напугал. Только вот назад уже убегал не безер, а ёжик. Маленький плешивый уродец на тонких лапках. Ты свою бабушку знаешь: она особо не церемонится с теми, кто на неё нападает.
Так и в этот раз, оп — и нет молодца «безструсого». А надо тебе сказать, что безеры могут общаться друг с другом даже на огромном расстоянии. Так задумано для их же удобства. И то, сама подумай, как в дремучем лесу связь поддерживать? Ничего не видно, не слышно, пока разыщешь друг друга в зелёных зарослях — полдня потеряешь. А безеры в случае опасности могут посылать сородичам мозговые волны, призывая на помощь или оберегая от опасности.
Вот и стал наш ежик бегать и «голосить» по всему измерению: дескать, пришла беда в наш дом, спасайся кто может! Такую панику навел, аж пришлось представителей Совета вызывать. Марфу тоже пригласили: выслушать, как было дело. И после приняли решение, что безерам не место в измерении, напичканном другими магами.
Было решено расселить их по другим мирам, а защиту лесов в Пятиречье поручили магам-травникам. Всё равно они живут прямо «по месту службы», так сказать.
С тех пор промеж безеров ходит легенда о великой и ужасной Марфе Травнице, которая хотела «бедных» верзил извести, применив мощнейшие заклинания. И только вмешательство мудрых пацараев помогло остановить истребление «лесных братьев», как они себя называют. Поэтому Хорис так и испугался, когда узнал, что ты ученица Марфуши.
Тем временем практически в полной темноте троица прошла длинный коридор и очутилась в гостиной. Большая комната была абсолютно пустой, если не считать пары сломанных стульев и обрывков старых газет на полу. Окна были занавешены грязными рваными кусками ткани, на вид которой было никак не меньше ста лет. По стенам с засаленными обоями бегали здоровенные чёрные тараканы. По углам пауки-крестоносцы растянули свои зловещие паутины. Кое-где валялись высохшие трупики серых мышей. «Идиллию» дополняла пара ржавых консервных банок, до отказа набитых сигаретными окурками.
— Фу, как тут мерзко! — скривила ротик Анфиска. — Хорис, вы что, предлагаете нам здесь ночевать? Такое ощущение, что я попала в 19-ый век, в какой-нибудь грязный воровской притон. Не хватает только лошадиного топота за окном и звона бутылок с алкоголем.
— Терпение, моя дорогая. Сейчас всё будет, — улыбнулся верзила и два раза позвонил в маленький серебряный колокольчик, оказавшийся в его руке.
Захолустная комната мгновенно преобразилась. Вернее, превратилась в огромную залу не меньше трёхсот квадратных метров, со сводчатым, высотой 10—12 метров потолком, подпираемым массивными колонами, расположенными по периметру.
Стены, потолок, пол — всё было облицовано камнем тёмно-зелёного цвета со светлыми прожилками. Колонны из красного мрамора украшены причудливыми резными иероглифами. Огромные окна с рамами из чёрного дерева и стеклом из горного хрусталя были украшены массивными чугунными решётками.
На окнах справа и слева висели собранные плотные светонепроницаемые портьеры. Зала была обставлена красивой резной мебелью, обитой светло-синей кожей. В основном это были объёмные кресла или широкие диваны, возле которых стояли журнальные столики. Между колонами размешались высоченные шкафы с книгами, свитками, конвертами, а также плакатами, висящими на дверцах. Мебели было много, но расставлена она была настолько грамотно, что практически не скрадывала пространство и не мешала передвижению.
Анфиска удивлённо вертела головой, взирая на это «дворцовое» великолепие, казавшееся по сравнению с простой избой Марфы в Пятиречье просто шедевром продуманного комфортного дизайна.
Хорис смотрел на неё и скалился довольной улыбкой.
Сильвию, похоже, не раз бывавшую в подобных местах, зрелище тронуло гораздо меньше. Но и она не сдержалась от похвалы:
— Да, здорово придумано, сразу узнаю руку мастера! Это, небось, креплы постарались?
— Они самые. Навели красоту — комар «носа не подточит». Естественно, это по строительной части. Ну, а магическую защиту уже специалисты Совета времён и измерений устроили.
— Само собой, — удовлетворенно заключила старушка. — А чегой-то, милок, тихо так? Где весь народ? Почему с оркестром не встречают? Неужели перевелись маги в этом времени лысаковского измерения?
— Так час-то какой? — оправдываясь, заговорил Хорис. — Самый разгар дня. Разбрелись по делам кто куда. Я вообще удивился, когда вы в такую рань приперлись… в смысле пришли, — поспешил он исправить сорвавшуюся грубость.
Только успел он это сказать, как раздался негромкий стук в дверь.
— Ну вот, накликали гостей, — пробурчал дежурный. — Вы пока здесь располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, а через полчаса обедать будем, — и он снова вышел в тёмный коридор открывать дверь очередному приезжему магу.
— Не стесняйся, внученька: приют в нашем полном распоряжении. Можешь сидеть, стоять, лежать, спать. В общем, делать всё, чего душа пожелает.
— А мы что, вот так и будем все в одном помещении ночевать, словно лошади в конюшне? — удивилась девочка.
— Нет, здесь только гостиная для общения, она же — обеденный зал. А так для каждого предусмотрена отдельная комната. Просто подойди к стене и сотвори заклинание «всеоткрытости».
Анфиску не надо было упрашивать дважды. Она бегом пересекла огромный зал, обогнула одну из колонн и вплотную приблизилась к зелёной стене. Повинуясь заклинанию, в ней открылась небольшая, доселе неприметная дверка. Девочка зашла внутрь и спустя несколько секунд выбежала обратно.
— Сильвия, иди посмотри! Здесь замечательная спальня с большими кроватями. В ней есть даже собственная ванная комната. Круто!
Старушка-маг молчала, улыбаясь искреннему восторгу Анфиски.
— Да я видела уже: не забывай, сколько мне лет, — простодушно ответила она. — Иди лучше сюда, скоро обедать будем. Посмотри, какой удобный диванчик я нам забронировала, — сказала она, поглаживая мягкую кожу сиденья.
Анфиска еще не успела закрыть дверь спальни и дойти до стола, как в залу вошёл Хорис. За ним буквально вбежал невысокий, очень худой человечек в длинном сером плаще. Лицо его было чернее тучи. Ни с кем не здороваясь, он прошел к ближайшему дивану и плюхнулся на него, что-то непрерывно бормоча себе под нос. Потом сделал быстрый жест, словно обтёр лицо двумя ладонями сверху вниз.
И вот уже перед путешественниками сидит существо, похожее на огромного кузнечика. Собственно, это и было известное во многих измерениях зелёное насекомое, только в обычном лысаковском плаще и со старым потертым портфелем под мышкой.
От неожиданности девочка слегка опешила, но тут же успокоилась, почувствовав на плече тёплую руку заботливой Сильвии.
— Горуч, Вы ли это? — первая обратилась она к кузнечику. — Вот уж никак не ожидала встретить Вас в этом неприветливом измерении.
— И Вам не хворать, Сильвия Ветроносная, — слегка наклонил голову новый гость. — Вы совершенно правы. Лысаки, злобные и нетерпимые к созданиям из других миров, столь же жестоки по отношению к собственному измерению.
— Кто это Вам так испортил настроение, господин старший архивариус Совета времён и измерений?
— И не спрашивайте, — устало отмахнулся Горуч. — Мы, прыгунцы-длинноусы, обладаем потрясающей памятью и отменным вниманием даже к самым незначительным мелочам. Не случайно Совет столь часто назначает моих сородичей на роль работников Вселенского архива. И скажу вам без ложной скромности — мы с честью справляемся с вверенным хозяйством.
— Тогда что стало причиной серьезного беспокойства для столь совершенных существ? — беззлобно пошутила Сильвия.
— Так, всё, уважаемые маги, — хватит разговоров. Уже семь часов вечера — стало быть, пришло время обеда! — бесцеремонно прервал беседу Хорис. — Прошу занять места за столиками, а я буду сотворять блюда.
— К чему такие сложности и точности? — не поняла Анфиска. — Будет он сотворять. Да, я, если надо, сама такие вкусности наделаю, что пальчики оближешь. Меня бабушка Марфа многому научила.
303
— Не сомневаюсь, — погладила её по голове Сильвия. — Только не забывай, что мы находимся в измерении лысаков, где применять магию строжайше запрещено. Исключение сделано только для «Приютов мага» и небольшой прилегающей территории. Да и то в этом месте магией может заниматься только дежурный и дозорный.
— Тогда понятно, — вздохнула девочка. — Посмотрим, что этот грязнуля в рваной одежде приготовит. Надеюсь, не рагу из тараканов и одуванчиков.
— Напрасно вы, молодая леди, так относитесь к блюдам высокой кухни, — поправил её скинувший плащ и севший с ними за один стол Горуч. Чтобы вы знали, зелёные растения — крайне питательная пища. А тараканы так это вообще чистейший белок. И вкус отменный, пальчики оближешь!
— У вас их нет, дяденька, — съязвила девочка и показала язык.
— Что ты, внученька! — одёрнула её Сильвия. — Пожалуйста, будь повежливее с господином старшим архивариусом. Что Вы там говорили про глупость лысаков? — подвинулась она поближе к прыгунцу.
— Это даже не глупость, а преступная неосмотрительность. Если помните, когда у лысаков стала зарождаться письменность, пошло накопление знаний и сведений о мире, Совет времён и измерений сразу же направил сюда опытных специалистов по этой части. Они показали наиболее одаренным из лысых обезьян простейшую, но в то же время весьма эффективную и ёмкую систему символов.
Более того, обучили искусству резьбы по камню, поскольку это самый надёжный способ сохранения письменных свидетельств. Такие документы не горят в огне, не портятся под воздействием влаги, холода, жары. Не гниют и не требуют пищи или постоянной подпитки энергией. Высек, положил камень на полку — и забыл на тысячу лет. И ничего с ним не случится. Даже если расколется на несколько частей, всегда можно восстановить с относительной точностью первоначальный вид.
Так нет же, лысаки, как всегда, пошли своим, особым путём. Какой-то умник догадался изготавливать бумагу и уже на ней делать записи и рисунки. Вы только вдумайтесь, уважаемые маги! Взять наиболее хрупкий и уязвимый материал и доверить ему бесценный опыт и тайны многих поколений! Такое безалаберное отношение к архивному делу я мало где встречал.
Естественно, при данной постановке вопроса у лысаков частенько случаются большие и малые пожары. Не мудрено, что после этого большое количество информации от предыдущих поколений просто теряется под грудой пепла.
— Тебе то что, Горуч? — перебил его Хорис, ставя на стол огромные серебряные подносы. Они были условно поделёны на секторы, в которых в фарфоровых мисках лежало мясо с подливкой, жареные перепела, дымящаяся картошка, королевские креветки, огурцы, помидоры, зелёный салат и ещё много чего, аппетитно пахнущего. — Ну, не хотят лысые обезьяны знать свою историю, и что с того? Зачем на это тратить время и нервы?
— Да как ты можешь такое говорить? — возразил прыгунец, почти полностью запихивая лист салата себе в рот. — Архивное дело есть первостепенная важность, требующая ювелирной сохранности и аккуратной отчётности! Ты думаешь, кем бы был Совет времён и измерений без миллиардов письменных свидетельств, накопленных за миллионы лет существования измерений? Я скажу страшную, может даже
крамольную вещь: без всего этого вороха документов и пацараи были бы не такими великими и всезнающими. Вот.
— Ну-ка, насекомыш, давай лучше травки пожуй. И настойки из Солнечных ягод выпей, — утихомирила его Сильвия. — А то, неровен час, начнёшь костить начальство. А такие вещи добром никогда не заканчивались. Помните, как в измерении Декос один маг перебрал немного со спиртным и стал хвастать, что готов вызвать на магический поединок хоть самих пацараев?
— Точно, было дело, — подтвердил Хорис, — мы его ещё долго пытались успокоить. А потом плюнули на выходки буяна и пошли спать по палаткам.
— И что с ним дальше стало? — откусывая массивный кусок мяса от индюшачьей ножки, прочавкала Анфиска.
— Ничего хорошего. Совет времён и измерений просто забросил его в новый, только что открытый мир. И заставил там всё обустраивать с самого начала: разрушать горы, таскать камни, поворачивать реки вспять. Я уже молчу про скрещивание примитивных видов существ и выращивание огромных лесных массивов. Так что делов ему лет на миллион вперед хватит.
— А разве маги способны так долго прожить?
— В этом и заключается главное наказание пацараев: они постоянно продлевают существование бедолаги. И будут это делать до тех пор, пока измерение не приобретёт более-менее приличный вид.
— Вспомнил, о ком вы говорите! — оживился жующий прыгунец. — Ох, и жалко мне этого мага. Он, наверное, уже раз сто как мечтал умереть и упокоиться навеки. Так нет, каждое утро просыпается как новый и пашет на благо измерения без устали и поощрения.
— Вот-вот. Помните об этом, пока сами не попали под горячую руку, — назидательно подняв вверх указательный палец, изрекла Сильвия.
— Что Вы там говорили про архивы лысаков, дяденька? — напомнила о теме разговора Анфиска.
— Ничего хорошего. В общем, пока жители измерения пользовались камнем в качестве носителя информации, всё было нормально. Но, когда перешли на бумагу — не важно из чего она была сделана: из ткани, древесины или пластика — пиши пропало! Извините за каламбур.
Ну, а после того, как произошла Великая планетарная война, само собой разумеется, все бумажные архивы были уничтожены огнём, в каких бы защищенных хранилищах их не прятали. А что не сгорело, было затоплено водой или настолько загрязнено радиацией, что подлежало немедленному уничтожению. Кому была охота возиться с зараженными бумажками, рискуя получить смертельную дозу и умереть в страшных муках?
Мы надеялись, что хотя бы сохранились электронные носители информации, которые как раз в то время набрали всемирную популярность. Хорошо, что наиболее продвинутые лысаки вовремя озаботились оцифровкой исторических документов и научно-исследовательских данных.
Однако и здесь нашу архивную службу ждало разочарование. Как вам известно, при взрыве ядерной бомбы создается электромагнитный импульс чудовищной силы. В результате этого электронные приборы, находящиеся даже на значительном расстояние от эпицентра взрыва, способны выйти из строя. А если учесть, что во время того гнусного конфликта враждующими сторонами было применено, по самым скромным оценкам, более 3000 таких бомб, можете себе представить, какой вред был нанесён всей электронике.
— То есть Вы хотите сказать, что после войны лысакам пришлось переписывать свою историю заново?
— Если бы не было нас — архивной службы Совета времён и измерений — то да. Почти все ценные сведения сгинули вместе с расплавленными винчестерами, флэшками, книгами, дисками, пластинками и кассетами.
— Ну, не тяни ты, Горуч, — приятельски хлопнул его по крылу, закрывающему полспины, Хорис. — Если вся информация была продублирована у вас в архиве, чего ты такой мрачный? Даже свой любимый салат из листьев, почек, с кусочками гусениц не попробовал.
После этих слов Анфиска поперхнулась и с подозрением посмотрела на подносы. И стала более придирчиво выбирать кушанье перед тем, как положить себе на тарелку. Ей очень не хотелось случайно попробовать «любимый салат» прыгунца.
— Спасибо, друг. Всегда ты обо мне заботишься, когда я здесь останавливаюсь, — поблагодарил Горуч, накладывая себе с горкой кучу листьев, цветков, гусениц и еще чего-то шевелящегося. — Ты прав, большинство копий исторических данных измерения у нас сохранилось. Беда в том, что они практически отсутствуют у самих лысаков. И теперь приходится довольно часто отправляться сюда в командировки, чтобы незаметно подложить утерянные сведения под нос лысым обезьянам. Потом их учёные в результате долгих экспедиций, многочисленных раскопок и поисков «находят» эту информацию. Так потихоньку мир восстанавливает свою историческую память.
— Что-то мне сдается, господин старший архивариус, Вам и раньше приходилось заниматься подобными подлогами? — пережёвывая кусок осетрины, заметила Сильвия.
— Ну почему же подлогами? Мы просто исправляем ошибки аборигенов. Тем же, собственно, занимаетесь и вы, маги.
Только раньше лысаки воевали, не применяя оружия массового поражения, и как бы долго ни длился военный конфликт, всё равно разрушения были восполнимы. Безусловно, мы уже тогда пользовались нашей проверенной схемой «Закопай поглубже, запрячь подальше — тогда поверят сильнее».
А что прикажете было делать? Вы, уважаемая Сильвия, например, знаете, что пирамид на планете было более тысячи, а не около двухсот, как принято думать, начиная с 19-го века? А уж сколько античных статуй или древних рукописей — и не сосчитаешь. Вот мы их после сотворения по эталонным образцам, хранящимся в архиве, и возвращаем в измерение.
А после 21-го века вообще наступил настоящий кошмар. Крылатые ракеты, ядерные боеголовки, спутники с лазерными пушками, вакуумные бомбы, водородное и плазменное оружие — всего и не перечислишь.
Такое ощущение, словно лысые обезьяны решили во что бы то ни стало в максимально короткие сроки уничтожить свой мир. Естественно, о сохранении культурных и исторических ценностей речи уже не шло.
— И это им почти удалось, — подытожил Хорис, — если бы не вмешательство Совета времён и измерений.
— Ну, а как иначе? В смысле без мудрой руки пацараев. По-другому и быть не могло! — вытирая руки от рыбьего жира, удовлетворённо подытожила Сильвия. — Теперь, мой дорогой безер, порадуй-ка нас чайком с тортиком. Давненько я магических сладостей не пробовала.

Глава 19. В гостях хорошо, пока хозяева не устали
— Всё-таки здорово здесь, в будущем, — немного отдышавшись после побега из магазина, заговорил Колька. — Столько разных интересных штуковин человечество напридумывало. Взять хотя бы этот «Сберегатель грязи». Будь он у меня в 21-ом веке, уж я бы развернулся!
— Точно! — поддержал друга Валерка. — Можно сразу пойти на помойку, натаскать оттуда грязного рванья, мусора всякого. Потом запихать это всё в «СГ-8» и на выходе получить новый ноутбук или гироскутер.
— Ага, разбежались! — осадил фантазёров Фёдор Кириллович. — Вы что, забыли, что к умному гаджету еще необходима целая инфраструктура, начиная от телепортаторов, всемирной промышленной сети и заканчивая полностью роботизированным заводом по производству тех же ноутбуков.
— Об этом я как-то не подумал, — почесал затылок Колька. Получается, что в наше время «СГ-8» — совершенно бесполезная штуковина. Примерно как электрическая лампочка в 17-ом столетии или автомобиль в 10-ом веке.
— Тогда предлагаю крепко подумать, что можно отсюда захватить такого, чему найдётся применение в наши дни, — предложил Валерка. — Можем начать с вагона мегачипсов. Этот здоровский продукт мы легко продадим за большие деньги. Потом вернёмся сюда ещё пару раз — и дело в шляпе: бизнес-канал будет налажен.
— Если будешь себя так вести и даже допускать подобные мысли, это станет твоим последним перемещением по временам и измерениям, — серьёзно заметил Серёжка. — Неужели вы ещё не поняли, что только абсолютная бескорыстность является залогом того, что мы не натворим в других мирах непоправимых бед? Вы же знаете, что даже самое несущественное, на первый взгляд, вмешательство в ход событий прошлого может перекроить будущее до неузнаваемости.
— Ой, да перестань ты, — отмахнулся Валерка. — Ну что случится такого ужасного, если пару сотен человек в 21-ом веке съедят мегачипсы из 23-го века? Скажем, что проводим эксперимент от какой-нибудь крупной пищевой компании, — они и не поймут ничего.
— Нет, Валерка, Серёжка прав, — осмыслил сказанное другом Колька. — Наверное, если новинку просто съедят, ничего страшного не произойдёт. Хотя и в этом случае может произойти влияние на гены, кровеносную систему или внутренние органы, например.
Чего уж говорить о том, если мегачипсы попадут в 21-ом веке в руки учёных из тех самых пищевых компаний. Они их разберут на составляющие, проведут всякие химические молекулярные анализы и научатся изготавливать подобные. И это почти за 270 лет до их естественного появления. Последствия в этом случае просчитать практически невозможно.
— Николай совершенно прав, — подтвердил учитель истории.
— Эх, вечно вы всё усложняете, — вздохнул Валерка, — а такая замечательная была идея. Берём здесь бесплатно, везём туда и продаём за большие деньги. И всех делов-то.
— Ладно, помечтал и хватит, — задумчиво сказал Серёжка. — Что-то я не очень понимаю: мы почти дошли до места, указанного Гунтасом, но Никиты с Игорем по-прежнему не видно.
— Здорово, дикари! — развеял его сомнения громкий окрик откуда-то сбоку. И в тоже мгновение на спину Кольке и Серёжке прыгнули «братья из будущего».
Осёдланные таким образом ребята поначалу опешили, но все-таки обрадовались гораздо больше грубому, но такому привычному в мальчишеской среде приветствию. Они ловко сбросили нежданных наездников и теперь уже сами кинулись в атаку, пытаясь задушить Никиту и Игоря в жарких объятиях. Фёдор Кириллович стоял в стороне немного смущенный и переминался с ноги на ногу.
— Тише, тише вы, пещерные создания, а то покалечите нас, — вяло отбивались «братья», плавно покачиваясь в воздухе на своих аэроботах.
— Почему пещерные? — не понял Валерка. — Что, так плохо выглядим и сильно воняем?
— Просто нам на уроке истории объясняли, что в прошлом почти все люди жили в пещерах. А вы же оттуда?
— Откуда — оттуда? — разом напряглись путешественники.
— Ну, из прошлого. Мы тогда, в первый раз, сомневались, а теперь точно это знаем.
— Какое прошлое, пацаны, вы чего? — стал горячо оправдываться Серёжка. — Мы же вам уже объясняли, что приехали в Москву из далекого уральского города, расположенного в таёжной глубинке. Он очень маленький, и Великая планетарная война практически обошла нас стороной.
— Да ладно, не оправдывайтесь. Мы и сами не поверили, когда узнали. Просто через несколько недель после вашего первого визита в Москву пожаловал некий господин, такой важный, толстый и почти лысый. Он-то и рассказал первому встреченному уличному роботу о путешествиях во времени и энергии, которой питаются все живые существа. Даже немножко проговорился про магов, колдунов и волшебников. В общем, забавный дядька. А тот дроид, естественно, передал услышанные данные во все устройства на Земле. Поэтому «секрет незнакомца» в скором времени превратился в самую громкую мировую сенсацию.
— Терэн, вот негодяй! — разом воскликнули ребята. — По описанию только под этого гада и подходит.
— Точно, вроде так его звали, — подтвердил Никита. — Никто даже не понял, откуда он взялся и куда потом столь же стремительно исчез. А поскольку во Всемирной электронной базе люди с такими характеристиками не значатся, то наши учёные склонны считать, что прибыл толстяк из другого времени.
— Прямо-таки! Во всем Свете не сыщется второго толстого лысого мужчины? — возразил молчавший до этого Фёдор Кириллович. — Что там ваша уличная железяка могла запомнить? Разве что рост, цвет глаз и волос. По таким приметам только у меня штук сто двойников по земле бегает.
— Вот ещё лишнее подтверждение того, что вы совсем не ориентируетесь в нашей реальности, — утвердительно сказал Игорь. — Каждый школьник знает, что любая модель уличного дроида способна при встрече с человеком определить практически все его жизненно важные показатели, включая подробный анализ крови и проверку на большинство существующих на земле вирусов. Не говоря уже о полном сканировании организма, отпечатков пальцев и ДНК-теста. Поэтому после такой «проверочки» сомнений в идентичности просто не остается.
— Ладно, убедили, — выдохнул Серёжка и устало присел прямо посреди широкого тротуара. — Только у меня к вам, Никита и Игорь, огромная просьба. Всё, что вы здесь увидите и услышите, никому не рассказывайте — идёт? Иначе мы сейчас же разбегаемся, и больше вы нас никогда не увидите.
— Замётано! — дружно ответили братья. — Мы вообще-то не болтуны. Тем более, когда речь идет о машине времени. Это же мечта многих поколений землян, а честь стать первыми свидетелями выпала именно нам.
— Вот и хорошо. Всего мы вам рассказать не сможем, но суть изложим. Толстяка, сведения которого оказались столь ценны для вашей науки, зовут Терэн. Он маг, но при этом жадный и беспринципный подлец.
— Типа летать умеет и людей заколдовывать? — перебил его Никита.
— Мальчики, вы пока послушайте. А будете перебивать, не поймете главного, — быстро вошёл в роль учителя Кирилыч.
— Так вот, — продолжал Серёжка, — по непроверенным данным, Терэн состоит на службе тёмных сил, стремящихся уничтожить наш мир. Только не спрашивайте меня, зачем им это надо. Я так понимаю, что даже в вашем 2284 году секрет «Чёрных дыр» еще не раскрыт?
— Какой там! — отмахнулся Игорь. — Наоборот, можно сказать, что изучение этой проблемы началось с самого начала. В ходе Великой планетарной войны практически все научные материалы по данной тематике были уничтожены. Учёные периодически находят новые крупицы сохранившихся данных. Но, к сожалению, процесс этот не быстрый. Такое ощущение, что «Чёрные дыры» очень хорошо охраняют свои тайны.
— Короче, нам надо потусоваться у вас какое-то время. Может, даже переночевать. Потом за нами заедет одно, м-м-м…, в общем, транспортный работник, и переместит в другое время.
Серёжка намеренно решил пока не говорить Игорю с Никитой о том, что перемещения можно осуществлять не только в будущее или прошлое, но и в другие измерения.
— Здорово! — не смогли скрыть восхищения «братья из будущего». — Ну хоть раскройте секрет, из какого времени вы к нам прибыли?
— Из самого начала 21-го века, — ушёл от конкретики умный Колька.
— Получается, до Великой планетарной войны? Обалдеть! И как оно там было? Как жилось до всего этого «ядерного ужаса»?
— Если честно, хреново, — вышел на «арену» Валерка. — Роботов, готовых ради человека на всё, ещё не изобрели. Существовало с десяток экспериментальных образцов, типа машин с искусственным интеллектом. Но, по факту, за каждым таким «интеллектуалом» бегала внушительная группа разработчиков. Без них «роботы» не могли ступить и шагу. Так что неизвестно, кто кому больше прислуживал.
Индустрия электромобилей и в целом альтернативной энергетики тоже развивалась крайне вяленько. Оно и понятно — нефти и газа в наши годы на Земле было ещё завались.
Единственное развлечение — смартфоны. Вот уж где действительно можно было отдохнуть мозгом и телом. Главное, чтобы родители над душой не стояли со своими «Хватит сидеть в телефоне! Глаза испортишь. Иди уроки делай! Я его когда-нибудь разобью…»
— И то, — поддержал друга Серёжка, — заряд держат максимум двое суток, если играть и по Интернету лазить. И главное, гад, «садится» в самый неподходящий момент, когда зарядки нет под рукой.
— Честно говоря, ребята, я вас не понимаю, — нахмурил брови Никита. — В наше время вообще отсутствует понятие «разрядился» или «не успел зарядиться», естественно, если речь не идет об аварии или серьёзной поломке. Все устройства, которым необходима подпитка электричеством, включены в глобальную энергетическую систему. Причем её «абонентом» гаджет становится сразу же, как только сходит с конвейера завода.
Взять, к примеру, тот же самый домашний «Сохранятель еды», СЕ-5, если по-простому. Надеюсь, вы знаете, что это такое?
— Ну, ты совсем нас за идиотов держишь. Конечно, знаем. Холодильник, он и в Африке холодильник. Внутри поддерживается постоянная температура, оптимальная для сохранения свежести продуктов, — важно ответил Валерка.
— Так, понятно, начинай сначала, стало быть, — устало заключил Игорь. — «Сохранятель еды» — это вообще ни разу не холодильник. Защищать пищу от преждевременной порчи — всего лишь одна из множества его функций. Кроме этого, он имеет встроенный телепортатор. Поэтому может доставлять домой свежую еду и отправлять в продовольственную сеть просроченные или просто надоевшие продукты.
В СЕ-5 также предусмотрена функция приготовления любого из известных в мире блюд. Надо лишь ввести номер желаемого кулинарного шедевра — и через несколько минут самое изысканное кушанье стоит у вас на столе. А про всякие мелочи типа расчёта оптимального вкусового меню, карты калорийности, диеты, основанной на генных особенностях каждого человека, я рассказывать не стану. Честно говоря, сам не понимаю, зачем их туда напихали.
— Это вы, ребята, пока маленькие, не понимаете, — возразил историк. — Вот когда подрастёте и брюшко отпустите, станете денно и нощно бороться с лишним весом, тогда и вспомните про эти уникальные возможности «Сохранятеля еды».
— Может, Вы и правы, — пожали плечами ребята. — Что же касается электрического «питания», то оно передаётся по специальным световым волнам.
Лет 30 тому назад учёным удалось выделить особый световой спектр и создать специальную «энергетическую лампочку». Теперь каждый прибор освещения на Земле одновременно является источником, передающим электрическую энергию на большие расстояния.
Кроме этого, на космической орбите «крутится» более ста тысяч небольших спутников, также излучающих энергию. Это сделано для обитателей труднодоступных мест — гор, лесов и районов Крайнего Севера.
— Прямо мечта человечества какая-то, — восхитился Фёдор Кириллович.
— Да, и мы её воплотили, — подтвердил Игорь, — поэтому и было странно слышать о каких-то быстро разряжающихся телефонах.
Короче, этот «СГ-5», как и множество других бытовых приборов, оснащены датчиками света. Они микроскопические и расположены по всей поверхности. Достаточно включить в кухне один источник света, например, потолочный светильник, — и «дело в шляпе». Гаджеты будут «впитывать» электричество самостоятельно, без проводов и дополнительных «зарядок». Всё это накапливается на встроенных аккумуляторах, которые имеют неограниченное количество циклов заряда и не нуждаются в замене.
— Не знаю, — усомнился дотошный Колька. — Это же не очень экономично, когда у тебя в квартире целый день горит свет. И неудобно: как спать, например?
— Я вам рассказал о дополнительной подзарядке, обеспечивающей бесперебойную работу бытовых приборов в домах.
Что касается основного источника, то в наше время это солнечная энергия. Ресурс бесконечный, бесплатный и превосходящий по мощности все известные ранее. Поэтому любые статичные объекты на нашей планете: стены и крыши домов, дороги, уличные площадки, ограждения и даже оконные стекла — покрыты специальным раствором. Он способен превратить в фотоячейку практически любую поверхность, на которую нанесён.
Таким образом, солнечная энергия собирается и преобразуется в электрическую по всей планете 24 часа в сутки, без перерыва и выходных. Нам остается только её аккуратно «сохранить» и распределить.
Да чего я вам всё теорию гоню, вот — смотрите сами, — Никита вплотную подошёл к стене дома и жестом подозвал ребят.
— Вот видите, — указал он на небольшие круглые отверстия диаметром не более 10 сантиметров. Каждое из них было закрыто толстым матовым стеклом, а располагались все они примерно в трёх метрах друг от друга. — Это и есть наши светоэлектрические розетки. Через них большинство приборов получает энергию, необходимую для работы. Эти, например, устроены для разных уличных дроидов, чтобы те могли подзаряжаться.
— И что, в квартирах сделаны такие же? — полюбопытствовал Серёжка.
— У нас дома их тьма. Натыканы по пять штук на каждой стенке. Энергии так много, что мне иногда кажется — я сам скоро светиться начну, — пошутил Никита.
— Ребята, всё это, конечно, безумно интересно, — прервал мальчишек Фёдор Кириллович. — Но, кажется, в нашу сторону движется какой-то робот. Мне бы очень не хотелось с ним встречаться.
— Я бы тоже не советовал, — кивнул Игорь. — Раз вы из прошлого, стало быть, ваших данных нет в Глобалнете — Всемирной базе данных. И электронная карта гражданина тоже не водится. «Уличная железяка» не сможет вас идентифицировать и вызовет коллег на подмогу. Дальше вас поместят в карантин и будут исследовать под микроскопом, выясняя происхождение. Скорее всего, примут за мутантов, нарушивших запрет на прогулки по улицам в дневное время суток.
— Как ты сказал? — оживился Серёжка. — Мутантов? И что они с нами сделают?
— Ничего особенного. Проведут полную дезинфекцию, сделают универсальную прививку от всех известных инфекций и вирусов, накормят хорошенько. А потом дождутся ночи и высадят вас у любого подземного входа в старое метро.
— Ты сказал — «старое метро»? Значит, есть и новое? — полюбопытствовал Колька.
— Старое — значит довоенное. Вы же знаете, что во время ядерного Армагеддона в метрополитене спаслись несколько тысяч человек по всему миру. Позже они мутировали и остались жить в подземелье. Сначала власти хотели переселить их на поверхность и адаптировать к жизни среди обычных людей. Но мутанты попросили этого не делать, убедив, что глубоко под землей им будет лучше.
Тогда было решено оставить несколько выходов на поверхность, а остальные засыпать и построить на их месте новые дома. Даже составили специальную карту «мутантских лазов», как мы их называем. Она есть в каждом госучреждении, так что доставят вас «до дома» без шума и пыли.
Что касается «нового метро» — то это достижение не столь далекого прошлого. Где-то туннели прорыли параллельно старым шахтам, в большинстве же случаев, учитывая гигантскую разветвленность современных линий, обустроили новые, многоярусные. Я точно не знаю, но папа рассказывал, что есть и пяти-, и шестиэтажные туннели. По ним курсируют бесшумные поезда на магнитной подушке. По всей длине пути понатыканы розетки, подобные тем, которые я вам только что показал. Они «питают» составы и сами станции энергией.
— Что-то мы ещё не встретили на улице ни одной станции метро, — усомнился Колька, — хотя и в первый раз, и в этот визит в ваше время прошли солидное расстояние по городу.
— И не найдёшь, как не ищи, — улыбнулся Никита. — Все станции метрополитена расположены в подвалах жилых домов. Сколько зданий, столько и станций — очень удобно. Вышел из квартиры, спустился на лифте — и сразу в поезде оказался: не надо мерзнуть на улице или мокнуть под дождём.
— И что, в школе тоже есть своя станция? — широко раскрыл глаза от удивления Валерка.
— Конечно, есть. Прямо под спортивным залом. У нас даже имеется свой поезд, ездить на котором могут только ученики нашей школы. Персональная развозка, так сказать.
— Всё, парни! — не выдержал Валерка, обращаясь с Серёжке и Николаю. — Вы как хотите, а я остаюсь в этом времени. Вряд ли меня поймёте, поскольку живёте рядом со школой, а я заколебался на автобусах и маршрутках каждый день ездить. Меня уже кондукторы узнают и беляшами угощают. А тут своё метро, прямо от кровати до класса, и мегачипсы, и мобильники без зарядок, и бездонные «Сохранятели еды»! Нет, что вы ни говорите, а я отсюда ни ногой.
— О родителях подумай, эмигрант несчастный, — подколол его Колька.
— Ничего, они крепкие. Пусть вон младшего брата мучают. Не всё же ему лучшие подарки получать.
— Уважаемый робот! — громко крикнул Серёжка и замахал руками, привлекая внимание уличного дроида.
— Ты что, гад, делаешь! — со слезами на глазах взмолился Валерка. — Зачем его позвал? Он же арестует нас и отвезёт к мутантам. А там Гунтас, который меня точно слушать не будет и сразу воспользуется своей свистулькой.
— И правильно сделает. Ты знаешь, как поступают с нелегальными путешественниками? Закрывают на всю жизнь доступ к перемещениям — и дело с концом. Этого добиваешься?
— А если нас с тобой за компанию оштрафуют? — отвесил другу лёгкий подзатыльник Колька. — Я не хочу из-за такой глупости лишиться уникального шанса. Так что сиди и не дёргайся. Делай, что тебе старшие говорят.
— Не ссорьтесь, мальчики, — постарался успокоить ребят учитель истории. — Признаюсь, я сам от «нашего будущего» слегка потерял голову. Столько новинок и изобретений, глобально облегчающих жизнь! А ведь всего этого могло не быть, если бы тогда Великую планетарную войну вовремя не остановили. И насколько могло даже по сравнению с 2284 годом человечество продвинуться вперед, если бы нашим современникам вообще удалось предотвратить глобальную катастрофу. Вот о чём надо думать. А в будущем пусть живут наши дети и внуки.
— Вы совершенно правы, — согласился Серёжка. — Каждый должен жить в том времени, в котором родился. Иначе получится полная ерунда. Варвары из прошлого ломанутся в сытое и беззаботное будущее, бросив своё собственное время.
Получается, что никакого развития и прогресса не случится. Не изобрети человечество колесо много тысяч лет тому назад, сегодня вы вряд ли бы парили на аэроботах. Так что, Валерка, придётся мучиться в своём 21-ом веке, ничего не поделаешь. Скажи спасибо, что у нас есть уникальная возможность путешествий по временам и измерениям, остальные земляне и этого лишены. А теперь попрошу всех сделать серьёзные лица. Наш железный «друг» почти рядом. Фёдор Кириллович, поговорите, как будто Вы у нас главный.
— Добрый вечер, свободные граждане, — обратился дроид к присутствующим, поприветствовав людей белоснежной улыбкой молодого мужчины на голове-мониторе. — Я так понимаю, у вас возникли некоторые трудности или вам просто нужен приятный собеседник?
— Дяденька робот, мы с братом мутантов поймали, — неожиданно выпалил Никита и крепко схватил Серёжку за рукав куртки. От неожиданности тот потерял дар речи и вытаращил глаза, другие путешественники тоже опешили.
— Точно, — поддержал родственника Игорь, — мы им говорили, что в светлое время суток на улицах города мутантам появляться запрещено. Но они нас не послушали. А этот длинный, — и он указал на Фёдора Кирилловича, — вообще грозился побить нас палкой, если мы будем путаться под ногами! — и мальчик незаметно подмигнул учителю.
Тот мгновенно понял намёк.
— Ещё как отлуплю! — замахнулся мужчина на братьев. — А если будешь мне мешать, металлическое корыто, то и тебя разберу по винтикам! А ну, живо вызывай роботакси и вези нас к ближайшему входу в «старое метро».
— Какая дикость! — «вскипел» дроид. — Мало того, что Вы оскорбили мою прабабушку — достопочтенное корыто для стирки белья, так ещё вздумали угрожать живым существам. Если издалека я ещё сомневался, то теперь точно убедился, что Вы самый настоящий мутант, грубый и неотёсанный. Чему вас только в тёмных подвалах учат? — и быстренько отошел от людей на безопасное расстояние.
Пока ждали приезда роботакси, дроид своим монитором периодически косился в сторону странной компании, но подойти не решался.
Минут через пять возле путешественников остановился серебристый микроавтобус. На его отполированных до блеска поверхностях красовалась яркая надпись «Для экстренных перевозок».
Путешественники ловко забрались внутрь и с наслаждением откинулись на удобные кожаные кресла. Никита и Игорь последовали их примеру.
— Дети, а вы куда? — кинулся вслед дроид.
— Не волнуйтесь, дяденька, мы проследим, чтобы мутанты не убежали где-нибудь по дороге, а сошли точно у входа в свою берлогу. А если что-то пойдёт не так, сразу вызовем подмогу, не беспокойтесь.
Захлопнулась дверь — и роботакси умчалось вдаль, оставив «уличного помощника» в лёгком электронном замешательстве.
— И зачем наше многоуважаемое правительство оставило в живых этих мутантов? — задумчиво бубнил он себе под нос. — Предлагал же Союз робототехники забрать всех грязных диких существ для переработки и усовершенствования. Немного наноимплантации, киборг-технологий — и общество получило бы отличные биомеханические организмы, способные выполнять самую сложную работу. Так нет же, жалко им… Никогда не понимал столь бесполезных человеческих чувств, как сочувствие и сострадание к ближнему.
— Ну как, крутой спектакль я там устроил? — обернувшись вполоборота с переднего сиденья, похвастался Никита.
— Нет слов, впечатляет. Только зачем ты это сделал? — угрюмо ответил Серёжка, — А если бы дроид применил против нас электрошокер или железную дубинку? Ты об этом подумал?
— Не боись, мы в будущем стали соображать гораздо быстрее. Дело в том, что, — и Никита, наклонясь вплотную к путешественникам, зашептал: — пока робот шёл к нам, я подумал, а что если он, проведя полное сканирование ваших организмов, поймет, насколько они стары в плане происхождения биоматериала. Все-таки вам больше 250 лет, я уже молчу про Фёдора Кирилловича. И сегодня мутанты вашего возраста выглядят вполне себе стариками, а не как вы — розовощекими мальчишками.
Поэтому дроид, скорее всего, заподозрил бы неладное и вызвал учёных. Они отвезли бы вас в лабораторию и промурыжили там не меньше года. А я так понял, что вы торопитесь?
— Да, это ты здорово придумал, — одобрительно похлопал Никиту по плечу Колька. — Большую головную боль мы себе могли нажить через этого металлического идиота.
— А я бы здесь годик-другой отдохнул, — затянул «старую песню» Валерка. — Не жизнь, а сказка.
— Странно, — заметил Серёжка, — что-то в этот раз наше роботакси какое-то молчаливое, вы заметили? Это совершенно не похоже на здешних роботов.
— Я не молчаливое, — отозвалась низким мужским голосом машина, и тут же на приборной панели зажегся большой дисплей. Грузное мужское лицо с седыми усами заметно отличалось от приветливых электронных обликов роботов, встреченных путешественниками ранее. — Просто чётко следую инструкции, где сказано, что общение с мутантами нежелательно и возможно только в самых крайних случаях.
— Вот так новости! — всплеснул руками Колька. — Оказывается, какой-то пылесос с фарами даже не соблаговолит нормально ответить человеку.
— Я не пылесос, а вы не люди в полном смысле этого слова. Сами понимаете…
— Ещё сенсация! А кто же мы, по твоему цифровому мнению?
— Вы — мутанты. Чудом уцелевшие жертвы Великой планетарной войны.
— Так не они одни, — вступился за друзей Игорь. — По самым скромным подсчётам, после катастрофы выжили не менее 3 миллиардов человек.
— 3 миллиарда 200 миллионов, если быть точными, — подтвердил микроавтобус. — Но то были люди, прошедшие огонь и воду. Заражённых практически сразу начинали лечить от радиационного воздействия. А эти, словно мыши в норах, сидели в полной изоляции и мутировали отдельно от населения Земли.
— Вы же знаете, что большинство подземных переходов были завалены и они просто не могли выбраться наружу. У них не было выхода.
— Выход есть всегда, — пробасило роботакси. — Просто одни выбирают общество и пребывают с ним до конца и в радости, и в горе. А другие норовят закопать голову в песок поглубже и подождать, когда беда пройдёт стороной.
— Может, вы ещё обвините мутантов в том, что это именно они развязали ядерную войну? — решил пошутить Фёдор Кириллович.
— Нельзя исключать и такой возможности. Если учесть, что большинство из них, будучи обыкновенными человеками, и до войны работали под землей, проводя там большую часть своего времени. Кто его знает, что они замышляли вдали от социума?
Ваша остановка. Выходите, и всего хорошего, — неожиданно закончил робот, резко затормозив перед аркой небольшого дома.
— Какой упёртый механизм, — выходя из микроавтобуса, огрызнулся Серёжка. — Сам бы пережил ядерную войну, тогда бы я на него посмотрел. А то умничать все горазды.
— Мутантов он не любит! — поддакнул Валерка, сходя на землю. — Да я сейчас в лобовое стекло камнем запущу. Будет знать, как на человека тявкать, транзистор ржавый.
Когда пассажиры вышли и захлопнули за собой дверь, лицо на экране микроавтобуса стало очень серьёзным.
— Эх, прадедушка! Даром что ты был глубинной ракетой. Не хватило тебе мозгов, если они вообще были, чтобы долететь до логова мутантов и уничтожить их за раз. А нам теперь расхлебывать. Вози их туда, сюда, словно порядочных…

Глава 20. И снова здравствуйте!
Путешественники с «братьями из будущего» подошли к дому и открыли входную дверь. Оказалось, что само здание являлось бутафорской конструкцией, состоящей из тонких пластиковых стен и весьма реалистично нарисованных окон. Внутри оно было без этажей, стен и каких-либо перегородок. Просто один большой «чехол», который служил укрытием для полуразрушенного подземного входа в метрополитен. По крайней мере, об этом свидетельствовала яркая красная буква «М» на длинном тонком железном столбике, прикреплённом к каменному парапету.
— Чего-то я побаиваюсь туда идти, — с сомнением в голосе произнёс Валерка. — Кто их знает, этих мутантов. Хорошо тогда Олег Николаевич оказался добрым и покладистым. А вдруг его соплеменники не столь благожелательно настроены к людям «сверху»?
— Хватит рассуждать! — оборвал его тревожные мысли Серёжка. — Раз уж мы оказались здесь, значит, надо спускаться. Мне совсем не хочется торчать в этой пластиковой коробке, да и на улицу нам высовываться уже нельзя. Ребята, вы с нами? — обратился мальчик к Игорю и Никите.
Те пребывали в замешательстве и даже опустили головы.
— Знаешь, Сергей, вы уж идите туда сами. Мы с братом не из трусливых, однако сложились такие обстоятельства…
— Что ещё стряслось? — не понял Колька.
— Ничего страшного. Просто нас в школе наставляют категорически не общаться с мутантами. Их ДНК ещё до конца не изучена. И может получиться так, что мы заразимся и сами станем мутантами. Я, конечно, слабо верю в эту ерунду. Но рисковать как-то не хочется. Слишком хорошо нам живется здесь, на поверхности. А если, не дай бог, мутируем, то придётся остаток жизни провести в вонючих подземельях, вдали от многочисленных земных радостей.
— Парни абсолютно правы! — поддержал братьев Валерка. — У них здесь так хорошо, что лучшей жизни искать не хочется.
— Наверное, так будет лучше, — немного поразмыслив, сказал Серёжка. — Мало ли что может ожидать нас под землей. Лишние свидетели в этом деле только во вред. В любом случае, спасибо вам огромное, что выручили. Рады были повидаться!
— До свидания, пацаны! — по очереди пожали руки Игорю и Никите Колька и Фёдор Кириллович.
— Вы приезжайте почаще, — искренне попросил Игорь, — всё-таки не каждый день встречаешь пришельцев из прошлого, да ещё таких прикольных. А мы попросим родителей, чтобы они разрешили погостить вам у нас дома. Город покажем, в парк виртуальных игр сходим, в бассейне с робоакулами поплаваем, устроим воздушные бои на гигантских осьмикоптерах, да много чего ещё интересного…
— Парни, я вас очень прошу, — заговорщицки зашептал Валерка, когда подошла его очередь прощаться. — Поговорите, пожалуйста, с родителями, вашими учителями, ещё какими-нибудь взрослыми. Скажите, что я редкий образец дикого человека, с гор или далёких лесов. Типа, меня надо изучать, исследовать организм, но только обязательно здесь, в 2284 году.
Я даже готов жить под постоянным наблюдением учёных, лишь бы в этом обалденном мире. Постараюсь уладить все формальности в прошлом и запрыгнуть к вам сюда обратно как можно быстрее.
— Пойдём, прыгун! — поторопил Серёжка друга, который чуть не со слезами на глазах провожал выходящих из здания братьев.
Как только дверь за ними захлопнулась, из глубины подземного перехода раздалось ворчание.
— Ну что, ушли они наконец? Сколько можно уже сопли прощания утирать? Спускайтесь сюда, да поживее!
— Это кто там такой грубый? — заглядывая в темноту, спросил Серёжка.
К ним не спеша вышла женщина лет пятидесяти, небольшого роста, с длинными чёрными волосами. Одета она была в такую же униформу с буквой «М» на груди, как и Олег Николаевич, только в чистую и аккуратно выглаженную. Она заметно щурилась, прикрывая глаза от дневного света, остатки которого проникали сквозь небольшие вентиляционные отверстия в пластиковом фасаде здания.
— А как мне не быть сердитой? — поспешила она ответить. — Сейчас внизу начнётся знатный пир, а я должна вас тут караулить и глаза портить на Солнце. Чтоб его, проклятое, тысячу лет не видеть!
— А Вы, собственно, кто? — поинтересовался у дамы учитель. — И почему ждёте нас здесь?
— Я жена Олега Николаевича, зовут меня Елена Никифоровна. Он велел мне стоять здесь и караулить, когда вы придёте, потом провести к нам в город мутантов. Иначе, говорит, они заблудятся, и произойдут неприятности.
— Не понимаю, что может случиться в таком прекрасном времени? — не поверил Валерка.
— Это оно наверху, наверное, замечательное, а у нас, под землей, разной нечисти хватает. И гигантских крыс, и лягушек размером с собаку. Пауки ещё бегают с острыми ядовитыми клыками. Нам-то они не страшны, мы всякого, кто не мутант, в пищу сразу употребляем. А вот для обычных людей встреча со зверюшками не из приятных.
— Что же Олег Николаевич сам за нами не пришёл? — полюбопытствовал Колька.
— Некогда ему. Уже часа как два тому назад с меховым карликом куда-то исчезли. Вантуз, или Гопникус — кажется так его зовут.
— Гунтас, — поправил её Фёдор Кириллович. — Ну ладно, мадам, убедили! Стало быть, ведите нас в свой дворец, — высокопарно произнёс он, беря опешившую от такого наплыва любезностей Елену Никифоровну под руку.
Оказавшись внизу, в старом метро, путешественники поняли опасения Олега Николаевича. Подземелье, действительно, представляло из себя запутанную сеть разветвленных туннелей, абсолютно тёмных и полузатопленных. И только тайный путь мутантов был сухим, чистым и кое-где даже освещенным тусклыми светодиодными лампочками.
Историк с женщиной-мутантом шли впереди, мальчишки тихо семенили следом, озираясь по сторонам.
— Главное, чтобы не пауки, — хныкал Валерка — а то я их жуть как боюсь. От крыс-то мы ещё отмахаемся как-нибудь. А попади в гигантскую липкую паутину — и всё, конец…
— Хватит нас пугать! — шикнул на него Колька. — И так страшно…
— Да уж, — согласился Серёжка, — скажи кому из наших, что мы в 23-м веке брели по заброшенному метрополитену вслед за бабкой-мутантом на пир с другими такими же зомби — сразу в дурдом отвезут.
Вот наконец очередной туннель был пройден, и впереди замаячил неяркий голубой свет. Путешественники вошли в огромное помещение с довольно высокими полукруглыми потолками. Из него многочисленными пещерами уходили в темноту несколько десятков туннелей. Очевидно, раньше это было подземное депо для электричек, только в полу уже не было рельс со шпалами. Их давно разобрали и унесли за ненадобностью.
Железнодорожных вагонов тоже не наблюдалось, кроме одного, с отпиленной крышей. Скорее это уже был не вагон, а трибуна для важных выступлений, судя по грязной красной ковровой дорожке, ведущей к одной из дверей.
Почти вся пещера была заставлена длинными деревянными столами со скамейками по обе стороны. Столы располагались лучами, которые расходились от большой круглой поляны.
Многие места были заняты, как нетрудно догадаться, мутантами. Это были женщины и мужчины примерно одного возраста. Кто-то чуть младше, а кто-то и постарше Олега Николаевича. Детей не было видно совсем. Люди с аппетитом ели, пили какую-то зелёную жидкость из прозрачных стеклянных банок, негромко переговариваясь между собой.
На поляне в это время творилось настоящее кулинарное волшебство: на вертелах медленно крутились выпотрошенные и очищенные от шкур туши огромных крыс, уже покрывающиеся румяной корочкой. В больших чугунных чанах что-то варилось и булькало. То и дело из кипятка всплывала длинная тонкая паучья лапка, похожая на щупальца гигантского камчатского краба. И тут же повар ловким движением, перемешивая, топил её.
На специальных вертикальных шампурах крутились, шипя и брызгаясь жиром, толстые длинные белые черви.
— Ты знаешь, Серёга, — сказал Колька, — насколько отвратительно это всё выглядит, настолько же вкусно пахнет.
— У меня тоже слюнки потекли. Предлагаю пройти, сесть за стол и поесть как следует. Тем более, что мы забыли в этот раз взять у Никиты с Игорем мегачипсы, — предложил Валерка.
— Не знаю, удобно ли это? — засомневался Фёдор Кириллович. — Нас пока не приглашали. Да и кушанья у них, мягко говоря, экзотические, я бы даже сказал — экстремальные!
— О, ребята! Наконец-то! — раздался знакомый голос, и из-за одного из столов к ним навстречу вышел Олег Николаевич. — Что же вы стоите? Не стесняйтесь, проходите, мы с Гунтасом уже заждались.
И правда, только сейчас мальчишки разглядели среди мутантов низкорослого транспортного работника в неизменной меховой жилетке и с заплечной сумкой. Он о чём-то весело беседовал, уплетая за обе щеки большой кусок мяса, нанизанный на толстую вилку. На стоящей перед ним глиняной тарелке возвышалась горка из ещё трёх не меньших по размеру стейков.
— Привет, Гунтас! Я смотрю, ты без нас времени даром не теряешь! — подшутил над прожорливым другом Серёжка.
— И не говорите, — с набитым ртом профырчал пелин. — Никогда бы не подумал, что паучье мясо может быть таким вкусным! Я уже молчу про обалденную нежнейшую вырезку из крысы. Давно так не пировал. Ещё и компания подобралась на редкость тёплая. Вот что значит существа, которые пережили конец Света! Такой жажды жизни, доброты, открытости и простого бесхитростного общения в измерениях надо ещё поискать. И при этом мутанты абсолютно спокойны и ничего не боятся, потому что самые чудовищные события в их жизни уже произошли и ничего страшнее быть не может.
— Может быть, в этом заключается главная мудрость жизни— пережить страшное, чтобы потом наслаждаться самым обычным? — поинтересовался Колька,
— А паренёк мудр не по годам… — улыбнулся сидящий рядом с Гунтасом мутант. — Вы, ребята, присаживайтесь: закусите с нами, отдохните.
— Давайте-давайте, слушайтесь, взрослых! — поторопил их Олег Николаевич, ловко рассаживая между жителями подземелья.
— Гунтас, Елена Никифоровна сказала, что вы куда-то исчезали? — поинтересовался Серёжка у пелина.
— Уф-ф-ф… Чего-то я опять объелся. Каждый раз уговариваю себя быть посдержаннее, и всё равно срываюсь, — выдохнул сытый Гунтас и вытер о тряпку засаленные руки. — Вот что значит женщины: ни в каком веке, любого измерения — не умеют держать язык за зубами! Просил же её сохранить отъезд мужа в тайне. Ладно, если вы и так знаете, тогда слушайте.
Он откинулся на широкую спинку деревянной скамьи, сложил руки на округлившемся пузике и, блаженно закрыв глаза, продолжил:
— В общем, получив одобрение Совета времён и измерений на посещение мусорного измерения Боклук, я вернулся сюда и стал думать, как лучше осуществить задуманное.
Обратился за советом к Олегу Николаевичу. После получаса беседы понял, что лучшего переговорщика с дежонами мне просто не найти. Думал прихватить вас, но мутант отговорил меня от столь необдуманного решения. Дело в том, что Боклук, как вы помните, это одна сплошная огромная свалка радиоактивных, химических и магических отходов. И существам без подготовки или неограниченного доступа к энергии там просто нечего делать. Либо отравятся, подхватят неизлечимый вирус, либо умрут от чудовищной дозы радиации. И вскоре я сам лично убедился, насколько был прав наш старик из метрополитена.
Сказано — сделано. И вот мы уже стоим в грязной, жутко вонючей сине-зелёной луже посреди огромного поля свалки, а вокруг ни души. Только пара облезлых грифов кружат высоко в небе, да на земле копошатся какие-то твари, похожие на помесь гиены и маленького носорога.
Казалось, что само солнце здесь не греет, а противно смердит. Признаться, до этого мне не приходилось лично бывать в столь отвратительных местах. А Олег Николаевич, ничего, бодрячком. Тут же начал рыться в ближайшей куче мусора. Нашел какую-то трубу — и дунул что есть мочи.
Минут через 5-10 откуда-то снизу — то ли из-под земли, то ли просто из огромной кучи — к нам навстречу вылезли три существа. Мне уже приходилось видеть дежонов раньше, в учебнике «Обитатели измерений и их особенности». Но на картинке это были вполне себе симпатичные кроты полутораметрового роста, с крупными головами и длинными клыками, выпирающими из-под верхней губы. Чистые, с блестящим чёрным мехом.
На деле же перед нами предстали большие вонючие существа со слипшейся шерстью и покрытыми кровавыми корками проплешинами по всему телу. Они постоянно чесались и принюхивались, подняв кротовьи морды вверх, отчего их большие верхние клыки казались ещё внушительнее. Дежоны находились в крайне взвинченном состоянии, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу и готовые атаковать непрошенных гостей.
— Здравствуйте, дорогие друзья! — сразу взял инициативу в свои руки Олег Николаевич и шагнул навстречу немытым мерзавцам. Те, казалось, немного опешили от такой бесцеремонности. Ведь как я вам уже рассказывал, гостей дежоны жалуют только в качестве обеда или ужина. Но, как ни странно, обнюхав воздух вокруг мутанта, успокоились и даже заулыбались. Потом подошли ближе и по очереди протянули лапы для приветствия.
— Не каждый день встретишь в Боклуке родственников из других измерений, — заговорил первым самый крупный и вонючий крот. Как Вас зовут, уважаемый мутант? И с какой целью Вы прибыли на нашу прекрасную свалку?
— Я Олег Николаевич. А это сопровождающий меня пелин первой степени Гунтас.
— Очень приятно, — почтительно поклонились дежоны. — Если с тобой транспортный работник, стало быть, привели вас сюда дела Совета времён и измерений?
— Вы удивительно догадливы, — еле сдерживая отвращение, сказал я. — К сожалению, у нас очень мало времени, чтобы насладиться всеми прелестями Боклука. Поэтому будет здорово, если вы вспомните и скажете, появлялось ли у вас вот это существо?
И я сотворил в воздухе перед ними трехмерное изображение злодея Терэна.
— О да, — немного подумав, ответил вожак дежонов. — Этот забавный толстый рижельд оказался у нас около полугода тому назад. Как и все нелегальные путешественники по измерениям, прятался в контейнере с отходами. Поначалу мы хотели просто разорвать его на части и сожрать. Но он оказался магом, причём довольно сильным, и пообещал сотворить целую гору вкуснейшего протухшего мяса в обмен на небольшую услугу.
— Он попросил найти сломанный Пеленген? — сгорал я от нетерпения.
— Вы совершенно правы, господин пелин: ему зачем-то был нужен данный прибор. Поэтому я дал рижельду в помощь десять своих лучших помоечных шахтеров.
Терэн шёл впереди с какой-то коробочкой, постоянно делал замеры, пока, наконец, не остановился перед очередной огромной кучей и попросил: «Копайте здесь, пожалуйста!».
Полчаса работы — и на глубине семи или восьми метров мои ребята отыскали эту штуковину. Пеленген, как Вы её обозвали. Рижельд несказанно обрадовался находке и тут же исполнил своё обещание, «вывалив» перед нами гору протухшего гниющего мяса. Потом дождался прибытия в Нерус очередной партии мусорных контейнеров, спрятался в одном из них — и был таков. Больше мы его никогда не видели.
— Так-так, стало быть, этот негодяй воспользовался для розыска магометром. Вот что, уважаемый вождь, простите, не знаю Вашего имени?
— Хотар Пахучий, — поклонился крот.
— Так вот, достопочтенный грязнуля! Я вам оставлю такую же маленькую коробочку, — с этими словами я достал из сумки запасной магометр и протянул дежону.
— Только не надо его разбивать, сжигать, топить или пожирать. Просто всегда держите магометр при себе. И если, не дай случай, в Боклуке появится какое-нибудь существо и захочет снова что-нибудь поискать в вашем мусоре с помощью подобного приборчика, сразу же хватайте незваного гостя. Потом жмите вот на эту маленькую розовую кнопку и ждите. Совет времён и измерений сразу же пришлёт к вам своего специалиста. Вы всё запомнили?
— В общем-то да, ничего сложного, — почесал грязную грудь Хотар. — А как быть, если пришелец окажет сопротивление и захочет вырваться?
— Тогда просто оторвите ему голову и полакомьтесь свежими мозгами. А потом, как я уже сказал, жмите на кнопочку. Только всего не сжирайте, пожалуйста, оставьте нам хоть кусочек для исследования. Надо же будет определить, кто это был, что и с какой целью искал.
— Это же совсем другое дело, — оскалились дежоны, которым сама мысль о возможной трапезе доставила массу приятных эмоций.
— Не волнуйтесь, господин пелин, всё исполним в точности. Дежоны хорошие работники, сами знаете. А Вы, уважаемый Олег Николаевич, передавайте привет другим мутантам вашего мира. Очень рады были узнать, что мы не одни такие, на кого сошла благодать радиации и химической грязи.
Будет скучно, приезжайте в гости и друзей привозите. Думаю, у нас есть что поведать друг другу о прекрасной жизни мутантов.
На том, собственно, мы и расстались. После перемещения я целый час отмывал руки и обувь от грязи и мерзкого запах. А потом мутанты устроили вот этот пир в честь братьев из другого измерения дежонов.
— Знаешь, Гунтас, — сказал Серёжка, с аппетитом пережевывая кусочек мяса, выковырянного из паучьей лапы. — Игорь с Никитой…
В это время со стороны одного из многочисленных подъездных путей раздались душераздирающие крики, потом из темноты вырвалось несколько ярких вспышек, похожих на молнии. Снова крики, ругань, громкая возня с боем стекла и жутким скрежетом железа. Зловещее шипение, словно на раскаленный камень вылили ледяную воду, — и тишина…
Мутанты живо повыскакивали со своих мест, готовые броситься на помощь соплеменникам. Но не успели они добежать до нужного туннеля, как оттуда уже выходили участники недавнего боя.
Впереди, гордо подняв голову, шествовала Анфиска. Волосы девочки были растрёпаны, а аккуратненькое платьице прожжено в нескольких местах. Над ладонями висел небольшой яркий огненный шар, освещавший путь в тёмном коридоре.
Далее следовали четыре мужчины-мутанта: они толкали большую вагонетку с открытой платформой. На ней возвышалась пузатая бочка из толстостенного прозрачного стекла, накрытая массивной пластиковой крышкой-решёткой. В «посудине» бултыхалась красно-желто-зелено-фиолетовая жидкость и Терэн. Причем последний находился в полуобморочном состоянии, не проявляя особой активности. Лишь изредка поднимал голову и жадно вдыхал воздух сквозь прутья.
Замыкала шествие Сильвия Ветроносная. Она шла за вагонеткой, устало опустив руки, но тем не менее ни на секунду не сводя глаз с пленника.
Мутанты за столом радостно приветствовали победителей громким гиканьем и чоканьем бокалов. Путешественники вместе с Гунтасом подбежали к нежданным гостям.
— Вы что? Вы как здесь? Анфиска, ты в порядке? — затараторил, сбиваясь на охи и ахи, Колька.
— Почему нас не позвали? — обиженно бубнил Валерка, — Мы же договаривались, что вместе устроим магическую битву.
— Всё в порядке, Коля, не волнуйся, — улыбнулась девочка. — Мне приятно, что ты обо мне заботишься, но не забывай, что я маг. И это моя работа — беречь измерения от разных негодяев.
— Ладно, молодёжь, хорош миловаться, ещё уйма дел впереди, — перебила их Сильвия. — Гунтас, ты оказался прав, толстяк появился именно там, где и требовалось. Только со временем чуток ошиблись, минут на десять.
Мутанты — молодцы: соорудили такую хитрую ловушку, что любо-дорого посмотреть.
— Это мы умеем, — улыбаясь, с гордостью произнёс Олег Николаевич. — А иначе в подземельях не прожить. Вы же сами видели, какие зверюги здесь обитают. В прошлом году даже сожрали троих подвыпивших мутантов. Так что, чем искуснее ловушка, тем спокойнее жизнь.
— Когда этот гад переместился в измерение, — продолжала Сильвия, — он оказался на тонкой доске, в аккурат над этой бочкой со страшными химическими отходами. И нам оставалось лишь столкнуть его вниз и накрыть решёткой.
Но Терэн всё-таки маг 20-го уровня магической культуры и учился, видать, неплохо. За доли секунды он успел сотворить смертоносное заклинание. К счастью, доска была ну очень уж узкая и шатающаяся, поэтому нашему «пончику» большую часть внимания пришлось потратить на сохранение равновесия.
В результате чего «Огненное лезвие» прошло стороной и обрушилось на сломанную заброшенную электричку. Знатный фейерверк получился, доложу я вам. Море осколков стекла и брызги расплавленного металла. Даже нас слегка задело, Анфиске одежду подпалило. Хорошо, глаза целы остались.
— Точно — почти новое платье испортил! Теперь от бабушки Марфы влетит… У, гад! — и девочка с силой стукнула кулачком по стеклянной бочке. — Зато он сотворил настолько сильное заклинания, что его самого немного отбросило в противоположную сторону, заставив сойти с доски. А уж когда он упал в бочку, битва и закончилась.
— Вы уверены, что это стекло и хлипкая пластиковая решётка смогут сдержать Терэна? — с сомнением поинтересовался Колька.
— Не переживайте, ребятишки, — пояснила Сильвия. — Отрава в этом бочонке настолько ядреная, что, попади в неё обычное существо, сразу же растворилось бы и косточек не оставило. Поэтому толстяк, чтобы его не постигла такая же участь, ежесекундно тратит огромное количество энергии на самоизлечение. И хоть доступ к «рекам силы» у него неограниченный, тем не менее скорость траты энергии опережает скорость её получения.
— Так он что, может сейчас умереть? — воскликнул Серёжка.
— Не сейчас, но минут через пятнадцать может, — улыбнулась старушка-маг. — Ладно, ребятушки, вылавливайте эту жабу, нам его ещё допросить надо.
Мутанты достали из-под вагонетки длинные багры и, ловко подцепив за руки, вытащили Терэна из бочки, бросили на каменный пол и отошли подальше, чтобы ядовитая жидкость не задела их ноги.
Рижельд лежал на спине в разноцветной луже и тяжело хватал воздух открытым ртом. Видно, борьба с «химией» так сильно ослабила его, что даже одно из самых простых заклинаний «Личина измерения» удавалось удерживать с большим трудом, отчего голова Терэна то оборачивалась обычной лысаковской, то волчьей.
— Ты не перестаралась, Сильвия? — глядя на эти «головные мультики», спросил Гунтас. — Как бы не помер наш шпион.
— Не люблю лечить врагов, но, если уж ты, господин пелин, настаиваешь, — с этими словами она подошла к Терэну и на несколько секунд приложила ладонь к его лбу.
Мальчишки наблюдали за происходящим с замиранием сердца. Мутанты, радиоактивная жидкость, маги! Словно попали в комикс про супермена или человека-паука.
— Вы соображаете, что делаете? — немного придя в себя, заговорил пленник. — Я же мог умереть…
— Помолчи уже, хороняка! — заткнула его Сильвия. — Наглотался супца от мутантов? Или ещё добавки хочешь?
— Не надо, прошу вас. Только не это, я всё расскажу! — взмолился рижельд.
— Только не забудьте признаться, — напомнил Серёжка, — как Вы, оказавшись здесь, рассказали первому попавшемуся уличному дроиду о секретах перемещений по другим временам, неограниченному доступу к энергии, магах и о многом другом, чем сильно озадачили и заинтересовали мировое сообщество учёных.
— Так вот оно что! — хлопнула себя по лбу Сильвия. — Ты слышала, Анфиска? А мы с тобой голову «ломали», откуда это в 2284 году лысакам уже известно про «энергетический настрой». Ну, теперь-то всё стало на свои места.
— Мы ещё можем закрыть глаза на твои «чудачества» с магией в лысаковском измерении, что запрещено делать большинству магов. В конце концов, ты мог не знать, кто на тебя напал, и просто защищался. Наверное, Коллегия магов будет не столь сурова к твоей выходке, когда ты подговаривал молодого Калая убить Фёдора Кирилловича. Советовать другим или непосредственно убивать самому — это всё-таки деяния разной тяжести.
Но Совет времён и измерений никогда не смирится с тем, что ты нарушил многовековой запрет на распространение информации, намного опережающей развитие измерения. Тем самым ты внёс частицу хаоса в течение времени лысаковского мира.
Посему подлежишь немедленной доставке к пацараям и лишению неограниченного доступа к «рекам силы», причём с момента твоего появления в 2284 году. Когда это было?
— Я прибыл сюда несколько месяцев тому назад, — смиренно опустив голову, признался Терэн. — Применил немного магии и спрятался в сумке одного из пелинов, который переместился сюда с инспекцией. По прибытии транспортный работник это сразу обнаружил, но мне удалось убежать от него так, что он в темноте толком и не разглядел, кто его обманул.
— Это всё устаревшая модель наших магометров, — сокрушённо покачал головой Гунтас. — Мы много раз просили Совет оснастить нас более современными приборами, способными мгновенно распознавать любую, даже самую искусную магию. Но нет же, видите ли, этот вопрос не стоит в списке жизненно необходимых. В итоге и происходят столь досадные глупости.
— Не вини себя, Гунтастюшка, — погладила его по плечу Сильвия. — На всякую хитрость найдется своя глупость. Подозреваю, Терэн, что ты воспользовался «амулетом нейтральности»? Именно он позволяет создавать вокруг существа поле, абсолютно невосприимчивое многими магометрами. Только где ты его раздобыл? Вещь-то недешёвая.
— Вы абсолютно правы, госпожа Сильвия Ветроносная. Но тафарги не привыкли экономить на своих планах, тем более, что золота для «чёрных делишек» у этих ребят всегда в достатке.
— Тафарги? — вскипел Гунтас. — И ты так спокойно об этом говоришь? Не боишься выдавать заказчиков?
— Чего уж там, — устало отмахнулся Терэн. — Неограниченного доступа к энергии меня всё равно лишат. А без магических способностей я их тёмным душам уже буду не интересен.
— Хватит разговоров! — Гунтас резко схватил рижельда за руку и достал Эрат.
— Сильвия, ждите меня здесь. Пока отдохните, покушайте. Эти мутанты готовят отменную крысятину с тушёными овощами, настоятельно рекомендую! И пожалуйста, никуда не отлучайтесь! Меня не будет совсем недолго! — и он исчез…
— Ждите меня здесь! — съязвила старушка. — Да если бы я могла путешествовать без пелина, меня бы звали Сильвия Всемогущая! Тоже мне, шутник. Ну что, Анфиска, расслабимся малость? Набьём животы шедеврами «Радиоактивной кулинарии»?

Глава 21. Спасение утопающих в прейскурант не входит…
Путешественники ещё не успели попробовать на десерт желе из дождевых червей с клюквой, как Гунтас появился снова.
Серёжка в это время вёл задушевную беседу с мутантом, сидящем по соседству. Его звали Афанасий Степанович.
— Я не очень понимаю, — недоумевал мальчик. — Зачем вам вообще надо трудиться, охотиться, чтобы добывать себе пищу, когда там, наверху, сплошное изобилие. Просто выходите по ночам и набирайте себе чего хотите в уличных автоматах. Там и еда, и напитки, и одежда. Вы, может быть, не в курсе, что в 2284 году всё бесплатно? Хотя как не знаете — мы же и застали Олега Николаевича в Центральном телепортаторе как раз тогда, когда он шёл за едой.
— Ты совершенно прав, мой юный друг, — спокойно отвечал мутант. — В обычном мире сейчас действительно наступили лучшие времена для человечества. Только не забывай, что мы пережили и самые худшие годы. Во время и после Великой планетарной войны связь с «верхом» была полностью прервана. Мы не то что не получали продукты или воду, а вообще не знали, остался ли на поверхности кто-то в живых. Долгие годы жили на полном самообеспечении.
Сначала питались сухими пайками, хранящимися в бомбоубежищах на станциях. Пили воду из подземных источников, испытывали страшную нужду. Многие из нас, ещё не успев окончательно мутировать, умерли от истощения и обезвоживания.
Потом поняли, что «ядерная чума», — это надолго, и стали сами выращивать пищу: разводить крыс, улиток, лягушек, пауков и червей.
Позже соорудили пару ядерных миниреакторов. Подключили к ним сотни мощных ультрафиолетовых ламп и занялись овощеводством, ягодами и грибами.
И всё это для того, чтобы в следующий раз, во время очередной «Великой войны», снова не оказаться на «голодающем острове».
— Почему Вы так уверены, что будет ещё одна война? — спросил любопытный Колька. — Неужели думаете, что человечество не усвоило тот страшный урок? Тем более, что сейчас в мире практически ни в чём нет нужды. Сражаться просто не за что!
— Ты, наверное, забыл, Николай, — обратился к нему Гунтас, — что все войны в вашем мире начинали самые обеспеченные и облечённые властью лысаки? Существа, которым, как ты выразился, «хватало всего» на долгие годы вперед. Однако райская жизнь почему-то всё равно не смогла остановить их желание разрушать и убивать.
Ладно, просветительские лекции будут потом. Спасибо вам, дорогие мутанты, за неоценимую помощь и отвагу, проявленную при поимке коварного преступника! Если будет нужда, обращайтесь, Совет времён и измерений всегда придёт жителям подземелья на помощь.
А вы, мои дорогие мальчики и девочки, — повернулся транспортный работник к путешественникам, — скорее беритесь за руки. Нас ждет Эфферис!
***
Когда Сервоет открыл глаза, ему показалось, что они очутились на городской площади где-нибудь в глухой российской глубинке. По крайней мере, такой её показывали по телевизору.
Большое квадратное асфальтовое поле, посередине памятник какому-то вождю, с отбитой кистью правой руки. И клумба увядших цветов перед ним.
Дорожное покрытие во многих местах было в трещинах и выбоинах. Особо крупные ямы залиты дождевой водой, смешанной с глиной и грязью. По периметру площади стояли покосившиеся трёх- и пятиэтажные здания унылого серого цвета. Часть окон не имела стёкол: они были наспех забиты фанерными щитами. С фасада дома, примерно до второго этажа, закрывали синие заборы. На них красовались написанные ярко-красной краской лозунги «Наша дорога одна — и она верна!», «Не важно когда, но будет лучше!» и прочими в том же духе.
— Добро пожаловать в Эфферис, — без энтузиазма отрапортовал Гунтас.
— Веди нас, маршал пелин! — высокопарно произнесла Сильвия. — Только за каким псом мы сюда прибыли, я до сих пор не пойму.
— Разведка доложила, что рептусы при помощи Терэна доставили Пеленген именно сюда.
— По-моему, самая дурацкая из всех затей этих негодяев! — заметила старушка. — Жители измерения — бесхребетные обезьяны, или проще гипкоспины, итак, на мой взгляд, мутировали дальше некуда. Думаю, на этот раз тафарги промахнулись в своих коварных планах.
— Как бы там ни было, нам предстоит в кратчайшие сроки найти Пеленген и доставить его в Совет времён и измерений.
— Гунтас, а как быть с «Сундуком ловца»? — спросил Серёжка. — Ты же сам говорил, что он способен сильно затруднить поиски.
— С этим вопросом, к счастью, уже покончено. Терэн оказался настолько жадным и подлым, что, вопреки приказанию своих хозяев, не довёз магический прибор сюда. Он спрятал его в одном из подземелий «старого метро» в 2284 году лысаковского измерения — хотел потом воспользоваться в своих интересах.
На нашу удачу, работа «Сундука ловца» вызывала сильнейшие головные боли у мутантов. Поэтому они быстро организовали поисковый отряд, обнаружили «источник бед» и передали его Олегу Николаевичу, а он уже мне. Вы бы видели удивленную морду рижельда, когда я предъявил ему прибор.
— Тогда, если ничего не мешает, чего мы стоим здесь и теряем время? — поторопила путешественников Анфиска.
— Ждём встречающих, — ответил Гунтас. — Можем и самостоятельно начать поиски, но с помощью аборигенов будет сподручнее.
Вскоре из большого, расположенного рядом с площадью здания с обшарпанными колоннами вышли четыре существа и направились к путешественникам. На вид они очень напоминали Гунтаса — почти такого же невысокого роста, весьма упитанные, с короткими ручками и ножками.
Только если у пелина было симпатичное загорелое лицо, с крупными носом и губами и выразительными глазами зеленого цвета, то гости больше походили на бледную моль. При взгляде на них просто не за что было зацепиться, настолько обычными, даже скорее шаблонными были лица жителей Эффериса. Таких увидишь в толпе и сразу забудешь. Одеты они были в невзрачные чёрные и серые костюмы, рубашки с галстуками и стоптанные коричневые туфли.
Вот чем они действительно выделялись, так это своей походкой и движением тела. Гипкоспины не передвигались — они «перепреклонялись», если можно так выразиться. Каждый их шаг заканчивался неизменным прогибом спины, при том что обе ноги оставались почти не согнутыми. Казалось, аборигены не шли, а постоянно кланялись, при этом, однако, передвигаясь вперед. Головами они тоже отвешивали поклоны, не забывая широко лыбиться, обнажая при этом коротенькие острые зубы.
— Добрейшего вам вечерочка, наши глубокоуважаемые гости! — подошёл первым мужичок, который во время передвижения прогибался сильнее остальных. И тут же снова склонился до земли. Остальные подошедшие живо последовали его примеру.
— Здравствуйте, гипкоспины, — холодно ответил транспортный работник. — Я Гунтас — пелин первой степени. Сопровождаю вот этих существ. Как вам уже известно, мы ищем Пеленген, и времени у нас на это совсем мало. Так что давайте без лишних любезностей сразу перейдём к делу.
— Безусловно, мои дорогие и обожаемые путешественники! Меня зовут Нуклиус Предсказумейший. Я являюсь главным предводителем, вдохновителем и учителем жителей Эффериса. А это мои верные ученики и последователи. Вместе мы образуем Высший аппарат великих управленцев.
— Давайте, друзья мои, — повернулся он к сопровождающим, — как следует поприветствуем дорогих гостей!
Не сговариваясь, гипкоспины выстроились в одну шеренгу и запели:
Солнце всходит на востоке,
потому, что верим мы,
что весь мир с колен поднимем
до небесной высоты.
Обустроим и наладим,
надо только подождать,
просто быть судьбе покорным
и на «скорость» не роптать.
Разве, думаете, просто,
осчастливить всех вокруг?
Если даже непонятно,
кто есть враг и где твой друг?
Но победа наша близко,
и другому не бывать,
ведь нам снова завтра утром
надо Солнце поднимать!
— Что за бред? — изумился Фёдор Кириллович. — Можно подумать, светило не взойдет на небосклоне без ваших усилий!
— О, уважаемый лысак! — не задумываясь, ответил вождь. — Вы так прекрасны в своём заблуждении, сколь и далеки от истины. Жители Эффериса должны не просто знать, что «Взошло солнце». Они обязаны быть уверены, что взошло именно Солнце.
Понимать, что оно на небе благодаря неимоверным усилиям. Знать, что многие существа вокруг против того, чтобы наше светило освещало землю. И даже всячески этому препятствуют, насылая облака и тучи. А вы говорите: «Просто»!
Да пусти мы этот процесс на самотёк, и всё — конец цивилизации гипкоспинов.
— Так что там насчёт Пеленгена? — напомнил Гунтас.
— Многоуважаемый, драгоценнейший господин пелин! Совет времён и измерений прислал нам краткое описание того, как должен выглядеть этот прибор. Но, готов поклясться всеми великими победами наших предков, что в Эфферисе данного механизма нет! — ответил Нуклиус и в очередной раз склонился в нижайшем поклоне.
— Как у них спины не отваливаются от такого балета? — тихонько восхитился Валерка.
— Чего удивляться? Кого угодно «гипкоспинами» не назовут, — пояснил Колька.
— Уверены, Предсказумейший? — пошла в наступление Сильвия Ветроносная. — Вы же понимаете, чем грозит измерению полная магическая проверка? Это будет означать, что в Эфферисе минимум на полгода разместится сводный отряд самых искусных магов. И тогда, уж поверьте мне, от ваших дурацких песенок и жалких лозунгов не останется и следа. И солнце в головах граждан Эффериса будет вставать, когда ему заблагорассудится и без вашей помощи.
— О, ослепительная госпожа маг! Мы целиком и полностью разделяем Ваше авторитетное мнение. Всегда свято подчиняемся воле сильных и могущественных. Но поймите и нас тоже. Сколь мы коленопреклонны перед Вашей мощью, столь уважительны к нам должны быть и простые жители Эффериса, иначе нарушится вертикаль власти и принцип принятия качественно-новых решений.
— Каких решений? — не понял Фёдор Кириллович. — Я всегда был уверен, что решения делятся на «верные» и «неверные». О какой новизне и качестве Вы говорите?
— Молодой человек, ваш интеллект затмевает звёзды. Но, к сожалению, Вы мыслите слишком узко, я бы даже сказал, однобоко. То ли дело мы — члены Высшего аппарата великих управленцев.
Не в конкретные слова надо вслушиваться, а постигать общий глубинный смысл. Не по делам нашим судите нас, а по порывам души и благородству речей наших. Только тогда забота о процветании мира становится не тяжкой обузой, а глубоко осмысленной, практически священной миссией!
— У меня складывается впечатление, что Пеленген работает здесь сразу с момента сотворения Эффериса, — пробурчал Гунтас. — Нарциссизм, помноженный на презрение к ближним и усиленный неразвитым логическим мышлением, способен породить страшных моральных калек.
Тут Сервоета осенило.
— Скажите, пожалуйста, — обратился он к гипкоспинам, — всегда ли в вашем прекрасном измерении главенствовал мудрый распорядок?
— Нет, милый юноша, к сожалению, мы стали счастливы совсем недавно, — с грустью заметил один мужичок в каком-то уж особенно мятом пиджаке. — Ещё каких-то лет сто пятьдесят тому назад в Эфферисе царил полный хаос. Гипкоспины словно с цепи сорвались: нападали друг на друга, убивали себе подобных без разбору и жалости.
Предавали, подличали и старались во всем выслужиться перед начальством. Сколько народу погибло в те смутные времена — и не сосчитаешь.
— Как же вы выжили, если на протяжении всей истории так несносно себя вели?
— Для нас это тоже является загадкой, — пожал маленькими плечами Нуклиус. — Хотя, судя по старым книгам и документам, многие века в Эфферисе существовало довольно мирное, хоть и очень примитивное общественное устройство. Гипкоспины занимались своими делами и особо не мешали друг другу. Но, повторюсь, в какой-то момент словно с цепи сорвались. И потом понадобилось не меньше ста лет, чтобы воцарилось сегодняшнее благолепие и гармония.
Гунтас с Сильвией переглянулись.
— Скажите, уважаемый вождь, — обратился пелин, — а есть ли в Эфферисе какое-нибудь место, где вы бываете крайне редко?
— Зачем столь уважаемым путешественникам понадобилась такая глупость? — усомнился Нуклиус.
— Ну как же! — поддержала транспортного работника Сильвия. — Не каждому существу из других измерений выпадает честь посетить Эфферис! И было бы замечательно познакомиться не только с современным миром, но и с его историей. А уж если такой «кусочек старины» сохранился в первозданном нетронутом виде, то нашему восторгу вообще не будет предела.
После этих слов на лица гипкоспинов стало невозможно смотреть, не зажмурившись. Они не просто светились от гордости, а стали ярче прожектора.
— Наверное, вы правы. Есть у нас такое заведение. Хотя и не самое приятное, хочу заметить. Всё-таки я рекомендовал бы вам посетить более важные и прекрасные места: Зал вечной славы, Музей правильных лозунгов, фабрику истории.
— Как Вы сказали? Фабрику истории? — не поверил своим ушам Фёдор Кириллович.
— Ну да, фабрику истории, — ничуть не удивился Нуклиус. — Вы же согласны с тем, что история прошлого — важнейший инструмент влияния на молодые поколения?
— В этом я с вами абсолютно солидарен, — согласился учитель.
— Тогда должны понимать, что исторические материалы нуждаются в постоянной корректировке и адаптации под современные реалии.
— Поясните, пожалуйста, — не понял Колька.
— Какие же вы ограниченные, дорогие наши гости. Всё очень просто. Вот случилась, скажем, 200 лет назад великая битва. Кое-как мы в ней победили, со страшными потерями и разрушениями. Пока были живы свидетели тех дней, придумывать, в принципе, ничего не надо. Каждый ветеран мог рассказать больше, чем все историки, вместе взятые.
Идут годы, очевидцы умирают. Рождаются новые поколения, даже родители которых уже не застали тех суровых дней. Тут и начинает работать фабрика истории.
Сочиняются легенды о подвигах, как один воин победил сто существ неприятеля. Или как тяжело раненный солдат смог подорвать десять танков двумя гранатами. Про гениальных полководцев, предвидевших исход битвы за несколько дней.
— Но это же обман и подлог! — возмутился Фёдор Кириллович
— А что прикажете делать? Как удержать величие цивилизации в головах молодежи? Тем более, когда они сами далеки от совершенства. Вот и приходится постоянно спекулировать «на прошлом».
— Ну уж точно не за счёт побед предков, — поддержал учителя Колька. — По-моему, величие любого народа — это «здесь» и «сейчас». Если свою жизнь ты проживаешь как ничтожество, занимаешься полной ерундой, презираешь родных и близких, то никакие отсылы к героическому прошлому дедов не сделают тебя лучше в глазах окружающих.
— Ладно, хватит философии, — вмешался Гунтас. — Итак, где находится это ваше забытое всеми место? И как, кстати, оно называется?
— Библиотека. А точнее — Большой мировой архив.
— Вы хотите сказать, что в измерении Эфферис главный архив является самым малопосещаемым, а точнее, заброшенным местом? — усомнилась Сильвия.
— А что тут удивительного, рубиновые мои, — осклабился Нуклиус. И тут же его «компашка» послушно засверкала улыбками. — Я же несколько минут назад всё объяснил. При наличии фабрики истории никакие «старые бумажки» нам не нужны. Регулярно производится огромное количество телепередач, ток-шоу, выпускаются сотни книг, газет и журналов. Мы пишем свою историю каждый день, понимаете? И делаем это, как нам нужно именно в этот момент.
— Ну, а чем архивы-то помешали?
— Потому что это, в первую очередь, факты, документальное подтверждение. А зачем оно нужно? Мы стираем старую память и «загружаем» в гипкоспинов новую без остановки. И вчерашний кровавый убийца через несколько дней может предстать абсолютнейшим героем.
— Получается, что вы просто закрыли архивы и не пускаете туда обычных граждан?
— Отнюдь. Есть, конечно, особо секретные материалы, доступ к которым имеется только у меня и близких. Но большая часть исторических документов находится в абсолютно свободном доступе, и ознакомиться с ними может каждый гражданин.
— И что же? Среди современников не нашлось желающих изучить настоящую, документально подтвержденную историю?
— О чём вы говорите, многопочитаемые путешественники! Да среднему гипкоспину сегодня не хватает времени на то, чтобы переварить и усвоить поток новой информации, не то что заниматься научно-исторической работой.
Поначалу были, конечно, потуги у наиболее активных граждан посидеть в читальном зале. Но стоило нам увеличить мощность фабрики истории, как вопрос был решён сам собой.
— Всё ясно, ведите нас скорее в вашу библиотеку! — скомандовал Гунтас.
Нуклиус повернулся и махнул кому-то рукой. Тотчас из-за угла дома с колоннами выехал видавший виды грузовик. Его синяя кабина давно выцвела под влиянием солнечных лучей, местами краска отлетела от металла, и теперь там проступала ржавчина.
Открытый деревянный кузов из досок болтался при движении, грозя развалиться на очередной кочке. Автомобиль нещадно чадил чёрным едким дымом, периодически пугая округу громкими взрывами из выхлопной трубы.
— Пожалуйста! — указал рукой на чудо техники Нуклиус. — Карета подана, можете ехать, любезнейшие мои!
— А вы, что же, не с нами? — спросила его Сильвия.
— Увы и ах, — покачал головой вождь. — Дела государственные не терпят нашего отсутствия. Кроме того, скоро начнётся главное ток-шоу «Сам не видел — значит, и не было!», обязательное к просмотру всеми жителями Эффериса. Так что придётся справляться самостоятельно. Не волнуйтесь, шофёр доставит вас в целости и сохранности.
— А разве ему не надо смотреть эту важную телепередачу? — с издёвкой в голосе спросил Сервоет.
— Нет — он глухой и немой. Ничего не услышит, и уж тем более никому ничего не расскажет. Поэтому освобождён от ежедневной мозготерапии.
Путешественники не без труда залезли в хлипкий кузов грузовика и кое-как разместились на узких лавочках вдоль бортов. Гунтас с Сервоетом уселись на пассажирское сиденье в кабине. — Поехали, уважаемый! — жестом скомандовал пелин.
— Каждый раз, когда встречаю существ из других измерений, то лишний раз убеждаюсь, насколько мы, гипкоспины, далёко оторвались в развитии от этих дикарей, — глубокомысленно изрёк Нуклиус Предсказумейший. — Ну что же, друзья мои, пойдёмте и дальше прогрессировать.
— Какие-то они долбанутые, — честно признался пелину мальчик, когда грузовик отъехал на почтительное расстояние от площади, уже скрывшейся за убогими домиками.
— И этот их вождь с такой уверенностью несёт ахинею, что диву даешься.
— Спокойнее, юноша, — остудил пыл мальчика Гунтас. — Помни: любое существо может жить так, как ему заблагорассудится, если это не угрожает существованию измерения. А про Эфферис я пока не слышал, что мир стоит на грани катастрофы.
— И не услышите! — внезапно заговорил «глухонемой шофёр», чем изрядно напугал сидящих рядом путешественников.
— Позвольте, уважаемый: нам сказали, что вы ничего не слышите и не можете говорить! — первым пришёл в себя транспортный работник.
— Вот и хорошо, что сказали. Пусть и дальше так думают, — с нервозностью ответил водитель. — И мне жить легче, и эти макаки приставать не будут!
— Раз уж Вы сами завели эту задушевную беседу, позвольте полюбопытствовать, — осторожно начал Гунтас. — Мы до конца так и не разобрались в столь хитром механизме, как фабрика истории. Для чего надо было такой огород городить?
— Ну как же! Это же основа их идиотской власти — без этого она просто развалится.
— Это понятно. Но зачем же постоянно вынимать из могил разных преступников, маньяков и садистов и лепить из них светлый образ?
— О, «благородные рыцари» пропаганде крайне необходимы! Чем больше перед тобой маячит кумиров, тем меньше ты думаешь о своей жизни и роли в обществе, а занимаешься лишь слепым подражанием. Это практически исключает разного рода недовольства и бунты. А если при этом тебе ещё постоянно рассказывают, что твой кумир всю жизнь «сам терпел лишения и невзгоды и нам велел», то можно смириться с чем угодно — нехваткой питания, плохим жильём, постоянными войнами. Вы обратили внимание, как мы убого живём?
— Да уж, — подтвердил Сервоет, — хороший ремонт вашим домам и дорогам не помешал бы.
— И машину для дорогих гостей можно было выделить поприличнее, — добавил Гунтас, которому пружина, вылезающая из дырки в сиденье, периодически втыкалась в ягодицу.
— Какое там! — с безнадежностью отмахнулся водитель. — Все заработанные средства уходят на пропаганду. Власти тратят деньги на производство, а мы свои гроши на абонентскую плату за просмотр государственных каналов информации. И попробуй не заплати вовремя! Детей выгонят из школы, жену с работы, а тебя вообще отправят на «переосмысление».
— Это как? — поинтересовался Сервоет.
— Несложная медицинская операция на головном мозге. После которой, правда, полностью отключается сектор логического мышления, и всё вокруг начинает жутко нравиться. А точнее, перестаёт раздражать, потому что ты даже не понимаешь, что происходит. Зато после такого «вмешательства» твоя судьба становится лёгкой и безмятежной, предопределённой на долгие годы.
— Предсказуемой, Вы имели в виду? — пошутил Гунтас, вспомнив Нуклиуса.
— Точно так. Ходи себе на ток-шоу хоть каждый день. Сиди там, как дрессированный тюлень, и аплодируй, когда зажжётся табло «Аплодисменты».
— И много вас таких, «глухонемых»?
— Если скажу, что четверть измерения, не ошибусь. Причём чем дальше «картинка в телевизоре» расходится с «картинкой в жизни», тем нас становится больше.
— И, стало быть, все вы недовольны действиями властей?
— А чему тут радоваться? Каждый ребенок знает, что они занимаются полной ерундой, принимают в корне неверные решения, тратят деньги неэффективно, ведут наш мир прямо в пропасть! — вскипел шофёр.
— Интересный факт, Сервоет, — зашептал мальчику в ухо пелин. — Похоже, Пеленген установили в Эфферисе не более 200 лет тому назад. Причем до этого и так не сильно приятные гипкоспины, по крайней мере, не были озлобленными и одурманенными. Тот, кто устанавливал прибор, надеялся на скорое уничтожение измерения, и был недалёк от истины. Начавшаяся кровавая бойня унесла жизни не меньше трети населения. А те, кто выжил, продолжали мутировать и сегодня готовы к мгновенному уничтожению инакомыслящих. Понимаешь?
— Не совсем, — честно признался мальчик.
— Выражаясь словами Валерки, — пояснил Гунтас, — сегодня Эфферис — это измерение, населенное моральными зомби. Есть кучка бунтарей, типа нашего водителя, но они не в счёт. А когда вокруг одни зомби, тафаргам даже не надо ничего предпринимать. Просто в определенный момент подается нужная команда. И существа, не отдавая отчёт своим действиям, начинают уничтожать себе подобных, вплоть до полного истребления рода гипкоспинов.
— Эй вы там, хватит шептаться, приехали. Вот он, ваш Большой мировой архив.
Сервоет первым ловко спрыгнул с подножки грузовика. Маленький пелин чуть задержался: — Скажите, любезнейший, — тьфу ты, сам стал говорить, как ваше руководство. А Вам самому приходилось посещать данное заведение? Ведь если вас не устраивает существующий порядок и ошибки, которые он допускает, может, стоить изучить опыт прошлых поколений?
— Ну вы и смешной, господин в меховой жилетке! — рассмеялся мужчина. — Я простой шофёр грузовика. Не учёный и не руководитель. Мне бы со своей жизнью разобраться, а не то что лезть в Высший аппарат великих управленцев. И потом, что изменится от моих знаний, когда большинство гипкоспинов свято верят в пропаганду? Нет уж, я лучше помолчу, целее буду. А когда случится беда, отойду в сторонку и подожду, пока всё закончится.
— А если Ваша «сторонка» окажется на недостаточном расстоянии от кровопролития? И Вас не просто зацепит, а размажет «кровавым вареньем» по стене?
— Значит, судьба такая, — смиренно ответил шофёр. — «Не жили хорошо, нечего и начинать!» — так меня всегда бабка с дедом учили.
Транспортный работник спрыгнул на землю и с презрением захлопнул проржавевшую железную дверь. Грузовик без промедления умчался вдаль, оставляя позади себя удушливые клубы газов и серой пыли.
— Да, сильная штука этот Пеленген. Мозготрясы постарались на славу, ничего не скажешь, — ворчал пелин себе под нос.
— Гунтас, иди сюда, — позвал Сервоет, уже стоящий вместе с Колькой с Валеркой на широкой мраморной лестнице перед центральным входом. Историк с Сильвией и Анфиской решили обойти здание по периметру в поисках возможной опасности.
Путешественники поднялись наверх, пройдя минимум пятьдесят ступеней. И тут огромные дубовые двери архива гостеприимно раскрылись, и на порог вышел старый, с абсолютно седой головой, гипкоспин.
— Господин Гунтас, господин Сервоет Младший?
— Да, это мы, — пытаясь справиться с лёгкой отдышкой, за двоих ответил пелин.
— Хорошо. У меня для вас послание, — он протянул путешественникам чёрный запечатанный конверт. И сразу же зашёл внутрь, затворив за собой дверь.
— Какой нетипично невежливый для Эффериса старичок, — проводил его взглядом транспортный работник.
Сервоет открыл конверт и прочитал вслух: «Дорогие мои Сергей и Гунтас. Раз вы читаете это письмо, значит, живы и здоровы. Рад, что вам удалось обойти многие ловушки и неприятности на своём пути. Что касается меня, то не волнуйтесь. К счастью, удалось разыскать и забрать Пеленген раньше, чем об этом проведали тафарги. Поэтому не теряйте времени и отправляйтесь в Совет времён и измерений. Надеюсь, скоро увидимся. Ваш Сервоет Лучезарный».
— Вокруг архива всё чисто! — на ходу прокричал Фёдор Кириллович, подбегая к мальчишкам. Сильвия и Анфиска не спеша следовали за ним.
— Ох уж этот твой дедушка, — шикнул Гунтас. — Но делать нечего, беритесь за руки и «полетели»!

Продолжение следует…